Город драконов Хобб Робин

Глава десятая

ПОХИЩЕННЫЙ

— Я в порядке, — она настаивала. — Идём за Лефтрином и узнаем всё, что произошло. Пока он только дам нам намёки на то, что с ними произошло. Я очень устала, и едва держусь, но не смогу отдохнуть, пока всё не узнаю-.

Рейн улыбался, глядя в её поднятое к нему и очень озабоченное лицо. Повеяло влажным ветерком.

— ну как тебе может быть хорошо, если ты едва держишься? Дорогая, я лучше б проводил тебя домой, а потом пошёл бы на Смоляной и поговорил там с капитаном. Я попросил бы, чтобы он пришёл к нам и поговорил бы с тобой!-

— Пожалуйста, не говори глупостей! Я не немощное существо. Я вернусь в свой номер, а ты иди к капитану, пока другие не сделали того же. Эта крошечная записка от Элис только раздразнила меня. Я должна узнать множество подробностей. Ну пожалуйста! — добавила она, увидев его хмурое неодобрение.

Они задержались в дверях зала совета, чтобы Малта смогла разобрать маленькие буковки письма Элис на клочке бумаги, который Лефтрин дал ей.

В мерцающем на ветру свете фонаря она не могла прочитать ничего из этого. Она не могла выдержать ожидания и умоляла Рейна взять её с собой к капитану. Но сейчас, на полпути к дорожке, которая привела бы к лифту, она была слишком вымотанной, чтобы идти дальше. Она хотела вернуться в свои снятые комнаты, а Рейн должен был убедить капитана Лефтрина поговорить с ней там.

Рейн вздохнул:

— Эх, Малта! Ты, как обычно, настаиваешь на своём! Иди отдыхай и не жди меня, пока я не решу все с Лефтрином. Обещаю, что разбужу тебя, как только вернусь, и потом ты можешь изводить его вопросами сколько хочешь!-

— Ты у меня смотри! — , - предупредила она.

— Не смей задерживаться, чтобы пропустить пару бокалов, а потом заказать себе ещё, потому что будешь думать, что я сплю! Я узнаю всё, что ты сделаешь, Рейн Хупрус, и тогда — горе тебе!-

— Не сомневаюсь! — , - он ответил улыбкой на её угрозу и, протянув руку, закутал её шею в капюшон более плотно. А потом ушёл, как она и просила.

— Я — не хрупкое маленькое существо-, - напомнила она себе снова. Когда спазмы прошли, она постояла ещё несколько секунд.

Вокруг неё чувствовался угрожающе приближающийся шторм, а темнота как бы стекала с листьев потоками дождя. До этого она была уверена, что найдёт дорогу к гостинице, теперь же, когда много высохших веток, оплетенных мхом, сорвало с деревьев дождём и листья уносило сильным ветром, она задумалась. Далеко над собой она видела на верхушках деревьев дома-корзинки, качающиеся под натиском урагана. Если бы Малта находилась в Бигтауне, она просто пошла бы на свет. Но в таком городе, как Кессарик, не все было так просто: проходы напоминали паутину между деревьев, прямых путей нигде не было. Путь к свету наверх мог привести её к задней части дома, который мог пересекаться в другой ветвью, или кончиться обрывом, под которым далеко внизу была видна лесная почва.

Она огляделась, чтобы понять, куда она попала и как ей удалось свернуть не в ту сторону. Для этого ей пришлось повернуться лицом к порывам ветра, на прищурилась от проливного дождя, но ничего знакомого не увидела. Лишь на дальнем конце пройденного ею моста стояло что-то. Был ли это человек или что-то ещё? Ветер швырнул ей в лицо ещё больше дождевых струй, но фигура не двинулась. Малта отвернулась и посмотрела на далёкие огни — танцующие и дразнящие. Она замерзла в пропитанной водой одежде. И боль в спине стала сильнее, становясь чем-то большим, чем просто боль. Следующее сокращение мышц дало ей понять, что за этим последует. Её ребенок пытался родиться прямо здесь. На ветке дерева в дождь… Прекрасно!

Малта вцепилась в перила, вонзая ногти в жесткое витое дерево, пытаясь не думать о ужасной боли, сжимающей её тело. Сосредоточив внимание на сжатых руках, стиснула зубы, пока боль не утихла, потом склонилась под перилами, глотая воздух. Проклятая гордость! Будет ли шанс у их ребенка, если он родится здесь, на дороге, во время этой бури? Допустит ли она смерть своего дитя из-за того, что не хотела лишний раз обращаться к незнакомым людям? Она успокоила дыхание и закричала:

— Помогите мне! Пожалуйста, кто-нибудь, помогите мне!-

Ветер и бесконечный шелест листьев смели её слова.

— Пожалуйста! — , - она снова плакала, крик спровоцировал ещё одну схватку. Она вцепилась в перила ещё сильнее и положила руку на живот. Ей не померещилось: ребенок опускался ниже, чем был несколько минут назад, он двигался вниз. Малта переждала схватку, затаив дыхание и снова закричала. Но буря только крепчала, и больше никого не было видно ни на одном проходе между деревьями.

Она сжала зубы в злобной гримасе: — Кто бы мог обвинить их в такую погоду?-

Не обращая внимания на дождь, склеивший её ресницы, она подняла голову. Становилось всё темнее, люди в зимнее время раньше ложились спать.

Дорожка, на которой она находилась, должна была вести куда-то: к дому, магазину или до большой магистрали дерева. Ей только нужно идти по ней, дойдя до того места, где она свернула не туда. Ей нужно вернуться обратно. Ветер швырял ветки и листья в лицо, и она наклонилась, чтобы поберечься. Но это не спасало от непогоды, ветер так и норовил столкнуть с с дорожки. Она решила идти туда, откуда пришла, и барабанить в первую попавшуюся дверь, пока ей не позволят войти — никто не сможет отказать рожающей женщине. Вцепившись в перила руками по обеим сторонам дорожки, она упрямо двигалась вперед. Всё будет в порядке. Все будет хорошо. Должно быть.

* * *

Рейн спешил по дорожке в поисках капитана Лефтрина, бормоча себе под нос, подскальзываясь, выпрямляясь и спеша дальше. Он слишком долго спорил с Малтой, и даже сейчас хотел вернуться, довести её до гостиницы и убедиться, что с ней всё в порядке, прежде чем увидеться с капитаном. Она не настаивала на том, чтобы пойти с ним, и это было знаком того, как сильно она устала. Он бросил напрасный взгляд через плечо, но в вихре из листьев, ветра, мусора, и дождевых капель, смог разглядеть только свои ноги на мостике, не говоря уже о том, чтобы заметить Малту, двигающуюся к гостинице. Он вытер мокрое от дождя лицо обеими руками, и заставил себя побежать. Чем раньше он поговорит с Лефтрином, тем быстрее сможет вернуться к жене.

Плетеные мостики качались от усиливающегося ветра. Рейн двигался быстро, с привычной с детства в Дождевых Чащобах скоростью, но продолжал беспокоиться о Малте. Она неплохо приспособилась к жизни на деревьях, но вес будущего ребенка чуть сместил центр тяжести её тела, и она в последние несколько недель чувствовала себя неуверенно. С неё все будет в порядке! — Сказала он себе строго, когда достиг ствола. Там скопилась кучка людей в ожидании лифта. Не став его дожидаться, он в нетерпении перешёл на платформу и начал быстрый спуск пешком вдоль длинной извилистой лестницы, обвивающей ствол огромного дерева.

Он окончательно промок и запыхался задолго до того, как добрался до подножия дерева. В окрестностях никого не было: буря и приближающаяся ночь загнала всех по домам. Он надеялся, что непогода так же повлияла на решение других людей последовать за капитаном Лефтрином, когда тот ушёл. Он не хотел бы соперничать за внимание капитана с другими людьми; его целью было убедить капитана на приватную беседу с Малтой, и ответить на длинный список вопросов, которые она набросала за время заседания Совета. Рейн прекрасно знал импульсивность жены, и был уверен, что она не отпустит Лефтрина до тех пор, пока тот не ответит на каждый из них.

Рейн спешил во тьму, и его тень металась по неравномерно освещенной фонарями дорожке. Прилив наполнил реку, и плавучие доки поднялись на своих толстых тросах почти до свай причала, и якоря висели на них гораздо выше роста Рейна. Причшвартованные лодки как бы жаловались на ветер и проливной дождь, скрипя и ударяясь о края доков, вытянутых в линию. Смоляной был длинной и широкой баржей, значит он должен быть прикреплён к внешней части причала. Большинство ламп, которые обычно освещали доки ночью, сдались под напором дождя и ветра. Рейн был вынужден пойти медленнее, он свернул кругом доков, чтобы потом пройти по трапам а причал.

Ему сопутствовала удача. Он прибыл как раз тогда, когда некто держал фонарь с козырьком, а капитан Лефтрин карабкался с причала на палубу своего корабля.

— Капитан Лефтрин! Подождите, пожалуйста! Вы меня знаете. Я — Рейн Хупрус. Мне нужно поговорить с Вами, — ветер подхватил его слова и унес в сторону, но Лефтрин остановился и, оглянувшись через плечо, громко крикнул:

— Идите за мной, и добро пожаловать на борт! Давайте спрячемся от этой бури.

Рейн был более чем готов последовать этому приглашению: ре перелез через перила живого корабля и прошёл за капитаном по палубе. В судовом камбузе было тепло и уютно: посередине стоял большой стол со скамьями, а у дальней стены растекалось тепло из железной печурки. Связки лука и каких-то кореньев свисали со стропил, добавляя аромат к запаху комнаты, где много мужчин работают в тесноте. Подвесные фонари горели жёлтым светом, а аппетитный запах чего-то тушащегося в большой кастрюле на плите, периодически вырывался из-под закрытой крышки. Женщина, которая светила Лефтрину фонарём, взяла плащ Рейна и повесила рядом с плащом капитана, с которого тоже стекали капли воды.

— Горячего чаю? — спросил Лефтрин, и, несмотря на угрозу жены, Рейн признательно кивнул. Он с радостью отметил, что коричневый горшок уже дымился на решетке. Одна кружка тут же была налита капитану и вторая — присоединившемуся к нему Рейну. Сквозь открытую дверь Рейн видел внутреннюю часть рубки с многоярусными подвесными койками. На одной из них лежал большой, мускулистый человек, почёсывая грудь и зевая. Другой член экипажа, более мелкий и гибкий, как кошка, скользнул под углом в дверь прямо с койки, и занял место за столом. Он бросил на Рейна любопытный взгляд, но затем перевел его на капитана. Без всяких церемоний начал докладывать.

— Совет не прислал нам ни копейки, сэр. Но из магазина доставили всё, что Вы заказали в кредит. И мы получили ещё много того, что Вы хотели для обратного пути, потому что нас купцы хорошо знают и отпустили нам товары в кредит..

Молодец, Хенесси, довольно о делах. У нас гость.-

Рейн понял, что капитан прекратил доклад матроса, чтобы не вводить Рейна в курс внутренних дел экипажа, так как пока Лефтрин не знал, чего ожидать от него. Решив использовать свой карт-бланш, он сначала взглянул на Хеннеси, а затем обратно на Лефтрина, и сказал:

— Кредитная история Хупрусов такая же хорошая здесь, в Кассарике, как и в Трёхоге, кузен. Я уверен, что наша семья будет счастлива, чтобы оказать влияние на Совет, поскольку они не относятся к Вам справедливо.-

Лефтрин посмотрел на него долгим взглядом:

— Удивлён, что ты помнишь меня как двоюродного брата!-

Рейн удивлённо раскрыл глаза:

— Ой, да мало ли было людей, которые были недовольны тем, что кто-то из семьи плавает на диводреве? А ты был хорош в этом! Я помню разговоры, что твоя матушка все-таки убедила твоего отца позволить тебе стать не Торговцем, а капитаном Смоляного!-

— Это только разговоры Моё сердце всегда принадлежало кораблю, и я боялся, что мне придётся стать просто рабочим, обрабатывающим диводрево, лишь бы остаться на нём И где бы я был бы сейчас —.!? Кто знает А в то время Ты, как я помню, был очарован нераспиленным бревном. Все хотел понять, исследовать!-

— Ну да, был. И все беды оттуда и пошли.-

— Все думали, что ты был слишком связан с тем городом. И не мог им насытиться…-

— Так говорил мой отец! — , - ответил спокойно Рейн.

На камбузе повисла тишина. Женщина забрала у них со стола чайник, чтобы снова его вскипятить. Рейн молчал, просто наблюдая за ней. Ему нужно скорее добраться до сути дела, ради которого он был здесь. Если сказать прямо, то, возможно, он сразу получит ответ. Мысленно Рейн кивнул сам себе.

— Но я не насытился. Потому что, в отличие от всех, это было не бревно, а живое существо. Это была драконица Тинталья, пойманная в ловушку, и пытавшаяся пробиться к моему сознанию из недр диводрева. Она привязала меня к себе, приблизила и я служил ей, как мог. Да, в общем-то, и сейчас служу. Драконы — это как раз то, ради чего я сейчас здесь. Я должен знать, капитан, что стало с драконами и их Хранителями.-

Лефтрин уселся ближе к печке, подняв чай, сделал осторожный глоток. Он задумчиво смотрел на Рейна поверх края кружки. Рейн задал себе вопрос: — А что же он видит во мне? Может быть, капитан видит урода, сильно изменённого Дождевыми Чащобами? Или — мистического Старшего, почитаемое существо из тех, кто построили древние города? Или — просто вспоминает смутные дни далёкого детства? — Рейн и Лефтрин смотрели друг на друга, не отведя взгляда. Рейн ждал.

Стройный рыжий кот с белыми носочками вдруг взвился с пола и приземлился на стол. Мягко прошел по столу, совершенно игнорируя прогоняющий жест Хеннеси, и уставился на Рейна блестящими зелёными глазищами. Он подлез полосатой головой под сложенные руки Рейна и потребовал ласки. Рейн легко коснулся кота и обнаружил, что кошачий мех удивительно мягкий.

Как будто внимание кота дало разрешение капитану для разговора, Лефтрин заговорил:

— А где Малта? Элис хотела, чтобы она все знала, вот поэтому и прислала со мной эту крошечную записку.-

— Её беременность очень тяжела для ней. Я отправил малту домой, чтобы она отдохнула. Да и то, она согласилась на это только с тем условием, что я приду сюда и попрошу вас вернуться со мной в нашу гостиницу. Она не даст мне покоя, пока не получит ответов на все свои вопросы! -

Рейн достал из кармана небольшой помятый список с написанными почерком Малты вопросами, наспех набросаными во время заседания Совета. Он с сожалением посмотрел на Лефтрина:

— Вот они все-

Он был крайне удивлён расхохотавшимся Лефтрином.

Ох уж эти женщины и их записочки! — сочувственно проговорил сквозь смех капитан. — Они когда не знают точно, что и где и им приходится всё записывать! А что, письма Элис ей было недостаточно?-

Рейн тоже улыбнулся и как-то сразу расслабился. Он взял кружку с дымящимся чаем и стал согревать о неё руки.

— Малта всегда была бесконечно любопытна. Она попыталась прочитать те крошечные буковки, но они слишком мелкие, да и света было маловато. Вопросы, которые она написала на свитке, возникли тогда, когда ты говорил в Совете. Что же касается меня, то у меня не было ни малейшего шанса даже взглянуть на послание Элис, потому что она сразу отправила меня к тебе. Прошу тебя пойти со мной и поговорить с ней-.

Лефтрин заёрзал на стуле, глядя на свой чай.

— А может быть, завтра? — проговорил он неохотно. — Я на ногах с рассвета, промок и продрог до костей. И мне нужно получить рапорт экипажа о выполнении поручений, которые я им дал.-

Рейн сидел очень тихо, пытаясь войти в положение капитана. Но если он не приведет его к Малте сегодня, она немедленно начнёт строить планы, как она сможет оказаться на Смоляном, и поговорить с Лефтрином сама. С тех пор, как экспедиция покинула Кассарик, Малта очень беспокоила Рейна. Она всегда была умной, могла спокойно отделить правду от вымысла, могла предсказать, что было или может произойти. В Трехоге она могла сказать ему, какие корабли прибудут и какие грузы они везут домой прежде, чем эти корабли добирались до города. И вот сейчас она была уверена, что произошло что-то ещё, когда Совет Торговцев Кассарика практически выгнали драконов и их Хранителей из города.

— Эта экспедиция была затеяна не для того, чтобы найти убежище для драконов! — не раз говорила она ему. — И это было не просто изгнание, хотя я считаю, что многие в Совете хотели бы, чтобы это было поручено именно им. Содержание драконов обходилось недешево, опасно и неприятно. И они как раз мешали раскопкам. Но есть что-то ещё, Рейн, то, что не лежит на поверхности, и это что-то — очень зловещее. Что-то противное, несущее за собой много денег и, скорее всего, наших — дорогих друзей колсидеанцев-

— С чего ты это взяла? — спросил он её.

— Просто сложила из разных услышанных вещей. Слух о том, что один из охотников делает это ради денег; что несколько лет назад он кого-то убил для получения наследства. Возможно, и сейчас кто-то в Совете в курсе этого, или даже принимал участие в данном деле; или, возможно — охотник шантажом добился от кого-то из членов Совета включения его в экспедицию. Ох, Рейн, это только сплетни, маленькие кусочки. Но от них возникает тяжелое чувство. Пропавший Сельден, от которого давно не было ни одного известия. Его последнее письмо показалось мне подделкой. И почему, почему, наконец, Тинталья не вернулась, чтобы увидеть, что стало с другими драконами? Как можно быть такой бессердечной к своим родичам? Неужели, найдя партнёра и имея возможность получиться свой потомство, она отказалась от этих драконов? Или — с ней случилось что-то страшное? А может быть — герцог Колсиды послал за ней и её приятелем своих охотников?-

— Не думай о плохом, дорогая моя! Селден — молодой человек, который вполне в состоянии позаботиться о себе. Насколько мы знаем, от вообще может быть сейчас с Тинтальей. А причина, по которой она не вернулась, возможно в том, что она думала, что её помощь больше уже им не нужна, раз люди заключили с ней договор?-

Он говорил ей слова утешения, но после того, как они были сказаны, он сам вдруг осознал, что они прозвучали очень печально. Почему Малта так была зациклена на драконах? Да, Тинтальня спасла жизнь им обоим, вновь дала обрести друг друга — это правда. Но — и то! — после того, как неоднократно подвергала опасностям и мучениям. Неужели синяя драконица считает себя уже ничем не обязанной им? Или — они — ей? Иногда он просто мечтал, что они с Малтой оставили бы позади это возвышение в ранг — Элдерлингов-, и стали бы просто обычной любящей парой из Дождевых Чащоб, ждущих своего первенца.

Лефтрин откашлялся… А Рейн… увидев усталость на лице капитана, почувствовал вину за то, что вынужден тащить его к себе. Но он обещал Малте.

— Пожалуйста! — , - Промолвил Рейн и это слово повисло в наступившей тишине.

Вдруг рядом кто-то кашлянул. Рейн повернул голову и нашёл взглядом молодую девушку, смотрящую на капитана. Её грубая одежда говорила о том, что она матрос, а черты её лица — что она была в родстве с Лефтрином. Видимо, она была дочерью кого-то из двоюродных братьев Рейна. Не дрогнув, девушка встретила взгляд капитана:

— Я могла бы заменить Вас, сэр, если Вы слишком устали.-, - предложила она.

— Я не знаю всего, что знаете Вы, но могу поспорить, что смогу ответить на многие вопросы Леди-Старшей по существу!-

— О, даже так? — , - облегченно выдохнул Рейн. Но прежде чем она ответила, Лефтрин издал усталый стон.

— Я пойду. Дай мне время найти что-то сухое из одежды. Хотя… я буду таким же мокрым, когда попаду к вам.-

— А я могу пойти? — , - с надеждой спросила девушка-матрос.

Лефтрин взглянул на Рейна:

— Не будет ли твоя жена против принять двух посетителей так поздно?-

— Нет, нет, она будет в восторге! — , - с благодарностью ответил Рейн, улыбнувшись девушке, которая озорно подмигнула ему в ответ.

— Я возьму непромокаемый плащ-, - объявила она счастливым голосом и бросилась из комнаты.

* * *

Малта подползла к последней части мостика на четвереньках. Усиливающийся ветер опасно раскачивал его, а ограждающие канаты стали очень скользкими. Как только она добралась до платформы у ствола дерева, которой заканчивалась дорожка, она смогла приютиться с подветренной стороны. Ей хотелось закричать, чтобы унять собственный плач, но для этого не осталось ни сил, ни дыхания, ни времени…

— Моё дитя появится на свет очень скоро! — , - проговорила она вслух, чтобы создалось впечатление, что она не одинока в этот момент. Она плотнее обернула плащ вокруг себя и прислонилась к дереву спиной в качестве опоры, пережидая ещё один болевой укол, нанесенный ей новой схваткой. Ей пробивала дрожь, но не от страха, а от холода. Бояться было нечего: женщины многих поколений рожали детей и многие справлялись с этим в одиночку. Это было совершенно нормальный и естественный процесс.

— Все буде в порядке. Я не боюсь. Мне просто холодно!-

Она сжала зубы, сдерживая рыдания, которые сопровождали процесс родов.

— Я смогу это сделать. Я должна это сделать. И я это сделаю!-

Она гнала от себя мысли о том, что роды для будут не такими, как у любой нормальной женщины, ведь последствия изменений, произошедших с её телом по мере превращения в Старшую, были непредсказуемы. Слёзы жгли ей глаза, когда она невольно вспоминала рассказы о других женщинах, сильно отмеченных Дождевыми Чащобами, которые погибли при родах. Но такого не должно случиться с ней. Её изменения были вызваны Связью с драконицей, а не случайными воздействиями Дождевых Чащоб. Её тело справится.

Малта подняла голову и безнадежно огляделась. Наступила ночь и большинство жителей погасили свет и легли спать. Некоторое огоньки ещё можно было заметить, но в такой дождь и ветер добраться до них она бы не смогла. Холодными руками Малта задрала свою белую тунику, которую носила под плащом, нащупала застёжку брюк, расстегнула ей, и брюки свободно упали к щиколоткам. Она уже не думала ни о ветре, ни о своём достоинстве. Свернув снятые брюки, Малта засунула их под тунику: если её дитя родится прямо тут, у неё будет хоть что-то сухое и тёплое, во что можно будет его укутать.

Новая схватка прошла по её телу, и на этот раз она почувствовала, как мышцы пресса выталкивают ребенка наружу. Когда схватка прекратилась и она смогла вздохнуть, то решила сделать последнюю попытку:

— Помогите- Пожалуйста! Хоть кто-нибудь, помогите мне!-

Вдруг какая-то фигура отделилась от окутывающих её теней и шагнула вперед так внезапно, что Малта вскрикнула от испуга. В тусклом свете далёкого фонаря она разглядела мужчину в длинном плаще. Но шагов она не слышала — ни до своего крика, ни после… Как долго он стоял здесь, наблюдая за ней? Она решила не думать об этом сейчас.:

— Пожалуйста, пожалуйста, помогите мне добраться до укрытия. Я собираюсь… я с ребенком!-

Человек присел на корточки рядом с ней. В глубокой тени капюшона его лицо было совсем не различимым.

— Вы женщина — Старшая, драконья Женщина, да?-

В его речи явственно звучал какой-то акцент. Калсидиец? Возможно. скорей всего, он был одним из освобожденных рабов,

— Ну тогда пойдёмте!-

Не обращая внимания на её мучения, он схватил её за плечо и попытался поднять на ноги. Она застонала и чуть не упав, все-таки сумела выпрямиться и встать на ноги.

— Подождите. Я не могу-

— Если вы встали, то пойдёмте, пойдёмте со мной. В безопасное место, недалеко отсюда. Пойдёмте-

Казалось, с его стороны было большой глупостью ожидать, что она сможет идти, не говоря уж о том, чтобы тащить её за руку. Но для неё это было единственной возможностью получить помощь, пусть даже её невольный спаситель был просто глуп или не понимал, что с ней происходит. Пусть бы он только довел бы её до жилья, где она смогла бы уйти от него или хотя бы найти женщину, которая смогла бы ей помочь. Малта попыталась опереться на него, но он отошёл от неё и дёргал за руку. Было ли это отвращение к ней, как к измененной или просто нежелание мужчины находиться рядом с рожающей женщиной? Да все равно. Она последовала за ним, неловко перебираясь и покачиваясь, осторожно ступая на мостик ещё более тонкий, чем тот, на котором она находилась.

— Куда мы идём? — , - выдохнула она.

— В гостиницу. Пойдёмте, пойдёмте скорее-. Он все настойчивей дёргал её за руку.

Она выдернула руку и опустилась на колени, пережидая новую схватку. Он молча стоял над ней. Когда он снова заговорил, она ахнула:

— Есть место в Кассарике… Не гостиница, нет…-

— Это бордель. у меня там комната, там вы будете в безопасности, и там вы сможете родить. Это лучше, чем сделать это под дождём-

Вот с этим она была согласна. Но, несмотря на отчаянную ситуацию, этот человек нравился ей все меньше и меньше. Н-да… бордель. Ну, по крайней мере, женщины там есть и, вероятно, у них был именно тот опыт, который был нужен ей. Она позволила снова взять себя за руку и, шатаясь, поднялась на ноги.

— Далеко ещё?-

— Через два моста! — , - сказал он, и она кивнула. Ровно на два моста больше, чем она смогла пройти.

Она перевела дыхание и стиснула зубы.

— Ведите-

* * *

Рейн решил, что Лефтрин не относится к людям, которые умеют двигаться быстро. Даже если чувствуют тревогу. Но, возможно, он был просто вымотан до предела. Допив свой чай, он ненадолго исчез, чтобы надеть сухую одежду, причем стал выглядеть ещё более неаккуратно, чем до своего ухода. Тут до Рейна начало доходить, какой тяжелой была эта экспедиция. И хотя глубокое сочувствие охватило Рейна по отношению к капитану и его команде, он не мог отменить своего обещания Малте. Племянница Лефтрина и матрос Скелли уже собрались и были готовы к ночным приключениям на берегу, а Лефтрин всё ещё допивал свой чай, затем попросил водонепроницаемую шляпу у кого-то из экипажа, и только потом заявил, что он готов.

Рейн спешил из доков в город, и ему пришлось дёрнуть за веревку колокольчика вызова несколько раз, потому что не было никаких признаков, что платформа идёт вниз. Человек, опустивший корзину, был очень недоволен тем, что ему пришлось выйти из укрытия в такую ненастную ночь, но Рейн дал ему гость монет в качестве взятки и оплаты, взяв обещание, что тот опустит Лефтрина и Скелли к докам, когда они захотят вернуться.

Рейн никогда не любил подъёмников: он всегда испытывал тошноту при поднятии вверх и во время заминок и остановок во время пути. Стиснув зубы, он надеялся, что шкивы и приводные ремни содержатся в порядке. Ни Лефтрин, ни Скелли ни сказали ни слова: капитан закутался в свой водонепроницаемый плащ, а Скелли с усмешкой разглядывала ночь, будто был очарована каждой её деталью. Рейн был рад присутствию девушки — он подозревал, что Малта получит больше информации от неё, чем расспрашивая сдержанного Лефтрина.

Как только платформа лифта остановилась, он стремительно убрал страховочную сеть.

— Это здесь-, - сказал он и они вышли после него. — Мне жаль, что тут так темно. Кассарик — молодой город, и в нём мало съемного жилья, нет гостиниц и таверн, которые может предложить путешественникам Трехог. Нам пришлось снять только это. Осторожно, тут веревки. Они, правда, находятся ниже, чем должны. Ещё один мост, потом поворот вокруг столба, через несколько шагов ещё мостик, и мы будем на месте. И я благодарю вас за то, что согласились пойти. Искренне благодарю.-

Когда они приблизились к арендованному коттеджу, и Рейн увидел тёмные окна, он нахмурился. Если Малта решила, что слишком устала и уже легла спать, то ему будет крайне неудобно перед этими двумя людьми, которых он вытащил сюда во время такого шторма. Но

Толкнув, он открыл тонкую дверку и шагнул в темноту. — Малта? — , - он тихо сказал в темоту. — Малта, я привел тебе капитан Лефтрина-

Его слова повисли в воздухе, когда он ощутил пустоту в комнате. Он никому не мог этого объяснить. Он просто знал, что ее тут нет и не было с тех пор, как она ушла. Он подошел к столу и кончики его пальцев скользнули к джидзину посередине. Метал Элдерлингов ответил на его прикосновение, приходя в жизнь, давая призрачный свет, голубоватый, но проникающий. Он приподнял его и осветил комнату. Малты здесь не было. Холод пробрал его. Он услышал, как сам говорит обманчиво спокойным голосом.

— Что-то не так. Ее здесь нет, и не похоже, что она появлялась.-

Огонь в очаге был не немногим больше глиняного блюдца. Он нашел пару тлеющих углей и вернул их к жизни, затем зажег лампу снова. Свет лишь подтвердил то, что он уже знал. Она не возвращалась с совета. Все было точно также, когда они в спешке уходили.

Лефтрин и Скелли стояли в дверях. У него не было времени на любезности. — Простите. Мне надо найти ее. Она была уставшей, когда я ее оставил, но она обещала, то отравится прямиком сюда. Она… у нее спина болела. Ребенок… она слишком тяжелая…-

Девушка заговорила. — Мы пойдем с тобой. Где ты последний раз видел ее?-

— Прямо у зала Совета Торговцев.-

— Тогда там мы и начнем.-

Он привел ее в эту комнату. Схватки преследовали ее с тех пор, как они достигли порога борделя. Она пересилила себя, войдя в дверь, ей лишь хотелось присесть и не двигаться, пока это не прекратится. Вместо этого он схватил ее за руку и потащил ее через маленькую пустую гостиную в очень неопрятную спальню. Тут пахло мужским потом и не свежей едой. Стул был похоронен под сваленной кучей одежды. Постельные принадлежности лежали складками на запятнанном матраце узкой кровати. На полу у двери стояло блюдце с отколотым краем. Муравьи сосредоточенно исследовали корку хлеба на нем, рядом стоящий кувшин и липкие столовые приборы. Единственный свет исходил от почти погасшего огня из гончарного очага. Несколько корзин ютились возле двери, в них лежали личные вещи. Она увидела мокрый ботинок и носок. Он толкнул ее снова.

Малта пошатнулась, удержалась за край низкого столика, и опустился рядом с ним. — Приведи женщину, — сказала она ему отчаянно. — Кого-нибудь, кто знает о родах. СЕЙЧАС!-

Он уставился на нее. Тогда — Здесь вы будете в безопасности. Я сейчас, — сказал он и ушел.

Когда он закрыл дверь, комната погрузилась в полумрак. Где-то рассмеялась женщина и мужчина пьяно восклицал от удивления.

Малта, тяжело дыша, опустилась на пол. Только она перевела дыхание, случилась еще одна схватка. Она свернулась вокруг своего живота, и тихий стон сорвался с ее губ. — Все будет хорошо. — Она не была уверена молила ли она Са или ребенка внутри нее.

Случились еще две схватки и прошли, прежде чем она услышала, как дверь открылась. Каждый раз, когда ее отпускало, она обещала себе, что выйдет из комнаты и поищет помощи, как только она переведет дыхание. И каждый раз, новая волна боли накатывала, прежде. Она не могла предположить, сколько времени прошло. Боль превратила все в один бесконечный момент. — Помогите-, выдохнула она и подняла глаза и увидела, что этот бесполезный дурак привел с собой другого человека. Она уставилась на него снизу вверх. — Повитуха-, прошипела она. — Мне нужна, повитуха-.

Они не обратили внимания. Человек, который привел ее сюда, пересек маленькую комнату, обходя ее, почти над ней. Он взял дешевую желтую свечу с подсвечником, поджег ее от очага и использовал ее, чтобы осветить большую часть комнаты. Затем он отступил и довольно указал на нее. — Видишь, Бегасти? Я прав, не так ли?-

— Это она-, - сказал другой человек. Он наклонился, чтобы всмотреться в нее, его дыхание плотное с резкими специями. Он был одет богаче, чем человек, который притащил ее сюда, и в его словах сильнее чувствовался калсидийский акцент. — Но… что с ней? Зачем ты привел ее сюда? Будут неприятности, Арих! Многие из жителей Дождевых Чащоб почитают ее.-

— Как и многие презирают ее! Говорят, что она и ее муж слишком большого мнения о себе, что семья, сила и красота заставили ее считать себя королевой. — Он рассмеялся. — Сейчас она не выглядит столь царственной!-

Она едва могла понять их слова. Сейчас она слишком уязвима, это она знала точно. Ей удалось перевести дух, и она приказала им: — Идите и найдите женщину, которая мне поможет!-

Человек с именем Бегасти покачал головой. — Такой шум из-за родов. Как думаешь может стоит одеть ей кляп? Я слышал, как кричат женщины, когда рожают. И очень плохо, что ты и я здесь, в этой комнате. Это опасно. Нас не должны видеть вместе, нам не следует привлекать к себе внимание —.

Другой пожал плечами. — По ночам тут шумно, даже без шторма. Вопят, кричат и даже очень сильно. Никто не станет проверять-.

Малта тяжело дышала и пыталась думать. Это неправильно. Они не собирались помогать ей, они даже ее совсем не слушали. Почему человек сделал вид, что поможет ей, зачем притащил ее сюда?

Еще одна схватка отвлекла ее внимание от них. Из-за схваток она вообще не могла думать. Когда все прошло, она знала, что у нее пара мгновений, чтобы собраться с мыслями, попытаться подумать о чем-то. Что-то, здесь было что-то, о чем она знала, что-то очевидное, но ее мысли не могли сфокусироваться. Их калсидийский акцент был слишком сильным, и ни у кого из не было татуировок на лице. Если бы они пришли сюда как часть волны иммигрантов — освобожденных рабов, то у них должны быть татуировки на лице, которые ознаменовали таких беженцев. Когда боль снова подавила ее, и двое мужчин лениво наблюдали за ее борьбой, части головоломки собрались. такой очевидный ответ: это были шпионы, те которых. Грязный калсидийские пальчики добрались и до Дождевых Чащоб, чтобы осквернить и соблазнить деньгами. Это были те, кто стоял за охотником Джессом и его планом убить дракона ради выгоды. Конечно.

И она была беспомощна перед их силой. Зачем это? Что они хотят сделать с роженицей?

Один из них задал вопрос другому.

— Зачем ты ее взял, Арик? Она слишком известна и ее появление слишком необычно, чтобы ты взял ее домой как раба. И мы не в состоянии, чтобы договориться о выкупе за заложника! Мы договорились, что будем невидимыми, что получим то, что нам нужно как можно скорее и потом покинем это богом забытое место!-

Арик улыбался. Мысли Малты метались, она старалась не стонать, когда ее ребенок сражался за свое рождение. Роды были почти самым интимным моментом в жизни женщины, и вот она, беспомощная на мерзком полу борделя, лишенная мужа и повитухи, а два калсидийских шпиона насмехаются над ней. Она чувствовала, что скрытый ее юбками ее ребенок пытается появиться, так близок к рождению и в таком ужасном месте Она отчаянно хотела уползти от тех людей, найти укрытие, хотя бы в углу комнаты. Она задыхалась, пытаясь молчать, стараясь скрыть от них, что ее ребенок вот-вот появится. Их голоса вернули ее в сознание.

— Бегасти, ты смотришь, но не видишь. Как ты и говорил, она вся в чешуе, словно дракон. И ребенок, который появится, скорее всего будет такой же чешуйчатый. Она потерялась на мостах сегодня, умоляя меня о помощи. Никто не знает, что она здесь, и никто кроме тебя и меня не будет знать что с ней стало. Чешуйчатая плоть это чешуйчатая плоть, друг мой. И кто знает как выглядит вылупленный из яйца дракон? Отрезать ей голову, руки, ноги, и на ребенке отрезать все части Человека, и что у нас останется? Именно то, что Герцог приказал нам доставить! Плоть дракона, для его докторов, чтобы они превратили это в лекарство, требуемое ему!-

— Но…но…это же не дракон! Они сделают лекарства и они не сработают! Нас казнят, если кто-нибудь выяснит обман.-

— Никто не выяснит, потому что никто кроме тебя и меня не будет знать! Мы вернемся домой, мы доставим наши товары, и наши семьи вернутся к нам. И у нас хотя бы будет шанс сбежать пока врачи будут драться за право создать эликсир, который продлит жизнь Герцога. Думаешь, у наших семей все хорошо, пока мы здесь пытаемся убить дракона, хотя даже понятия не имеет где они? Нет. Ты знаешь Герцога! За каждый крошечный укол боли, он отыграется на наших наследниках. Он в отчаянии, умирающий старик, который отказывается поверить, то его время на исходе. Он совершит любой гнусный или ужасный поступок, ради продления своей жизни.-

Ее ребенок, ее новорожденное дитя, сейчас лежит меж ее мог. Они или она теплое и мокрое от соков. И неподвижное, ужасно неподвижное и тихое. Малта оставалась неподвижной, неглубоко дыша. Мужчины кричали друг на друга и ей было все равно. Она обязана не двигаться, ничем не выдать того, что ее ребенок здесь и уязвим, а не то что он может быть мертворожденным. Она знала, что обязана спасти их обоих; никто не придет в ним на помощь. Ее длинная свободная туника покрывала ее колени, скрывая ее ребенка. она должна ждать, в неподвижности, при этом не зная жив ли ее ребеночек, пока из ее тела не появится послед. Как только дитя отделится от нее, она должна найти силу и придумать стратегию, чтобы атаковать людей и спасти своего ребенка от них. Он был таким тихим: ни плача, ни вопля. В порядке ли он? Она даже не могла взглянуть на него; не сейчас. Она лежала, внезапно почувствовав дрожь от холод и долгого утомления, и их слова снова вторглись в ее сознание.

— Ты говоришь о заговоре! — Бегасти был ошеломлен, в глазах был ужас, ка будто какой-нибудь свидетель мог спрыгнуть на него со стены и осудить.

— Никакого риска, старый дурак! Наш единственный шанс. Драконов больше нет, сейчас они вне нашей досягаемости! Думаешь, герцогу есть дело, что мы сделали все, что смогли? Думаешь, он простит наш провал? Нет! Все заплатят болью и смертью. Он оставил нам лишь один путь. Мы обманем его и возможно мы и наши наследники сбежим. Если у нас не получится, хорошо, мы будем страдать, но это не будет хуже, чем то, что мы будем страдать, если мы вернемся домой, ни с чем! Это наш единственный выбор. Удача отправила ее к нам в руки! Мы не можем потерять наш единственный шанс.-

Внезапно они оба посмотрели на нее. Она нагнулась вперед над своим больным животиком и издала долгий протяжной крик. — Приведите повитуху! — на задыхалась. — Пошли. Валите сейчас же. Приведи мне женщину, которая мне поможет, или я умру! — Она металась и почувствовала тепло от тела ее дитятка меж ее бедер. Теплый, он был теплым. Он должен быть живым! Но почему такой неподвижный, такой тихий? Она не смела взглянуть на него, не в то время, как мужчины следят за ней. Если бы они знали, что он уже здесь, то украли бы его. И убили его, если он уже не мертв.

Бегасти пожал плечами. — Нам нужно что-то, чтобы сохранить плоть и что-то, чтобы перевести его. Уксус, я думаю, и соль. Консервирование сохранит плоть и, возможно, предаст ей более убедительный вид. Я думаю маленький бочонок послужит нашим целям лучше всего, что-то что скрывает, что внутри.-

— Завтра я…-

Бегасти покачал головой. — Нет. Не завтра. Нам нужно разобраться с этим сегодня, и взять корабль завтра утром. Думаешь никто не заметит, что она пропала? К завтрашнему дню искать будут повсюду. Мы должны сделать это, избавиться от того что осталось и исчезнуть.-

— Будь разумным! Где я найду все это в такой час? Все магазины закрыты много часов назад!-

Бегасти наградил его неясным и уродливым взглядом. Он повернулся спиной к Арику и начал копаться в одной из корзин около двери. — И ты будешь ждать пока не откроются магазин и сделаешь маленькую покупку, а потом вернешься сюда, чтобы довершить дело? Не будь дураком. И принеси что нужно, любыми способами. Затем посети нашего дорого друга — торговца Кандрала. Скажи ему, что организовал транспорт для тебя — быстрый корабль, идущий вниз по реке, с закрытой кабиной для нас обоих. Не говори, что я еду с тобой. Пусть думает, что я еще буду в Кассарике и угроза никуда не делась. К тому времени, когда он поймет, что мы исчезли, будет поздно и он не сможет нас предать.

Арик сердито покачал головой. — И пока я буду делать все эти опасный вещи, чем ты займешься?-

Через прорези глаз Малта увидела, как Бегасти склонил голову в ее сторону. — Подготовка отгрузки, — произнес он категорически, и у Арика хватила совести побледнеть.

— Я ушел, — Арик произнес и направился к двери.

— Ты храбр, как кролик, — сказал Бегасти с презрением. — Смотри, чтобы твоя часть была выполнена и быстро. У нас много дел, которые нужно сделать до рассвета.-

Ребенок и послед вышли из ее тела и до сих пори дитя не издало ни звука. Малта накрыла колени, защищая его, дико кричала и стонала так, как будто мучилась от родов. Мужчины проигнорировали ее, Арик сердито натянул свой плащ с капюшоном и ушел. Она пальцами подтягивала под туники под ее неподвижным ребенком, чтобы, когда она встанет, не уронить его на пол. Она пыталась не думать о своем драгоценном ребенке, все еще мокрый после родов, лежит на грязном полу в борделе. Повернув голову в сторону, она застонала и прикинула расстояние до грязного ножа, который покоился около тарелки и опрокинутого кувшина.

Она ждала слишком долго. — Время побыть потише, — сказал Бегасти. Холод его слов притянул ее взгляд наверх. Он навис над ней, у него в руках была петля тонкой линий. Шнурки? Она встретилась с ним взглядом и увидела там и решительность, и отвращение за то, что он собирался сделать.

Малта подняла ноги и выстрелила ими в него, попав ему в живот. Он ударил ногой в воздухе и отшатнулся. Она перекатилась от ребенка, крича от усилий, схватила нож в одну руку и липкий кувшин в другую. Калсидией уже был на ногах и шел на нее. Она кинула кувшин по широкой дуге и он разбилась о челюсть. Она последовала за ним, сделав дикий выпад ножом.

Это не было оружием для убийства, просто кухонный нож с коротким лезвием для резки приготовленного мяса и при этом не особо острый. Он скользнул по его жилету, не проткнув его. Она поставила массу тела позади него, и тогда же, когда он схватил ее за запястье, проклиная ее, скользящий кончик ее ножа нашел его незащищенное горло и потонул в нем. Она дико двинула нож вперед и назад, ужаснулась тому, что теплая, жирная кровь хлынула на ее пальцы, но все еще не желала ничего кроме как полностью отрезать ему голову.

Он замахнулся на нее, его проклятия внезапно сменились угрозами. Один из его отчаянных махов задел ее голову и отправил прямо в стену. Его руки нашли нож, который застрял него в шее, и вытащил его. Он с грохотом упал на пол. Кровь следом, выпрыгивая пульсирующими сгустками.

Малта закричала в ужасе и отшатнулась. В следующее мгновение она прыгнула вперед, чтобы схватить ребенка и отнести его в безопасное место, Бегасти шатался по кругу в комнате. Калсидиец рухнул на колени, обеими руками держась за горло, пытаясь удержать кровь, которая растекалась между его толстыми пальцами. Он смотрел на нее, его глаза и рот были широко открыты. Он кряхтел, кровь выходила вместе со звуком, выливалась из губ и на его бородатый подбородок. Он медленно упал на бок. Его руки все еще сжимали горло, а ноги пинали воздух. Она отступила от него, схватила своего ребенка и прижала к груди, обвязала пуповину с соединенным последом вокруг запястья.

Она посмотрела вниз, наконец-то, в первый раз, на свое дитя. Сын. У нее родился сын. Но когда она смотрела на него, низкий крик сорвался с ее губ.

Ее мечта о человеке, который вручит ей пухлого младенца, завернутого в чистую пеленку, пришла к этому. Родила в борделе. Грязь с пола вцепилась в его мокрую щеку. Он был худ. Он слабо шевелился на ее руках. Его крошечные руки были костистые, не пухлые, а ногти были зеленоватые. Он уже был в чешуе, на черепе и вниз по задней части шеи к затылку. Глаза Рейна, но глубоко синие, он посмотрел на нее. Его рот был открыт, но она не была уверена, что дышит. — О, детка! — Выкрикнула она, понизив голос, который был и извинениями, и страхом. Ее ноги подкосились, и она опустилась на пол, ребенок лежал на ее коленях. — Я не знаю, как это сделать. Я не знаю, что я делаю —, она рыдала.

Нож лежал на полу около ее колена, но он был в крови калсидийца. Она не могла коснуться его, не тем более перерезать им пуповину. Она вспомнила про брюки, все еще лежащие у нее в переднике туники, и вытащила их. Она положила ребенка на них, и обвязала штанину вокруг него, привязывая и пуповину и послед. — Это все ошибка, большая ошибка-, она просила его прощенья. — Так не должно было быть, малыш. Прости!-

Внезапно он издал тонкий вопль, как бы соглашаясь, что не так жизнь должна относиться к нему. Это был ужасный звук, одинокий и слабый, но Малта громко рассмеялся, тому что он может издать хотя бы такой звук. Она не могла вспомнить, чтобы она снимала плащ, но вот он, на полу, где она рожала, промокший от двух видов крови. Ее красивый плащ Элдерлингов. Ничего страшного.

Бегасти издал низкий, затянувшийся стон, который заставил ее, шатаясь, сбежать, она добежала до стены, за которой могла укрыться. Тогда он был еще. Нет времени. Нет времени думать ни о чем. Другой человек вернется, и он не должен найти ее здесь. Ей трудно было одеть свой плащ, не опуская ребенка вниз, но она не выпустила его из рук. Она открыла дверь и прошаталась в небольшую общую комнату, через которую она прошла ранее. Ночь была глубокая и комната пустовала. Она не услышал ни звука от шлюх или их клиентов. Она была измотана, и каждый мускул в ее теле чувствовал себя уставшим сверх меры. Кровь медленно текла вниз по ее ногам. Как далеко она доберется?

Стук в двери борделя? Попросить помощи? Нет. Она не может доверять тем, кто сознательно сознательно приютил калсидийцев в Дождевых Чащобах. Даже если они посочувствуют женщине в такой отчаянной ситуации, когда Арих вернется, они, скорее всего, уступят ему, из-за страха или в ответ на взятку.

Она пересекла комнату и вынесла своего новорожденного сына в бурю и ночь.

* * *

26-й день месяца перемен

7-й год Независимого Союза Торговцев

От Рейала, выполняющего обязанности смотрителя голубятни в Удачном

Детози, смотрительнице голубятни в Трехоге

Дорогие Детози и Эрек,

Как необычно посылать вам это письмо на корабле вместо птицы, но Гильдия не позволяет летать почти всем птицам, пока зараза не будет определена. Те, которые могут летать зарезервированы для самых срочных сообщений. Я по слухам, они заказали больше птиц из Джамеллии, но даже если они прибудут, это пройдут месяцы прежде, чем установятся гнездящиеся пары и они запомнят, что они должны лететь домой сюда, а не возвращаться в Джамеллию. Не думаю также, что качество птиц, которых мы импортируем может соответствовать тому, что мы получаем, разводя птиц по программе, которую создал Эрек.

Я горько от гибели птиц, не только потому что они племенные, но и потому что они были маленькими летающими друзьми. У меня есть только две пары быстрых птиц под моим руководством. Я изолировал их как пары и не позволяю другим хранителям, приносить им корм или воду или чистить их клетки. Как только они отложат яйца, и молодежь оперится, я переведу их и буду кормить с рук в надежде сохранить столько быстрых птиц, сколько смогу. Я надеюсь, что вы смогли сохранить некоторых из этого вида, я хочу быть очень осторожным, выращивая их.

Они сказали, что письмо будет доставлено быстро на их так называемых непроницаемых кораблях. Я должен смеяться. Они не знают, что такое быстрый транзит! Ничто и никогда не заменит наших птиц.

К тому времени как вы получите это, думаю, свадьба будет окончена. Хотел бы я быть там!

Рейал

Глава одиннадцатая

ПОЛЕТ

Как жизнь могла настолько быстро измениться от лучшего к худшему? Драконица летала, она охотилась и убила, и потом спала так глубоко, спала с полным животом впервые за всю свою жизнь. Она проснулась, замерзшая после сна и сразу подумала об охоте и убийстве снова. Синтара встала, потянулась и почувствовала в первый раз в жизни, что она не только королева драконов, но и истинная богиня трех стихий — земли, воды и неба.

Она тщательно обнюхала все вокруг места убийства, чтобы увериться, что она не оставила ни одного кусочка. Не оставила. Подойдя к крутому обрыву горного хребта, она посмотрела вниз. Это был длинный спуск. Сомнения попытались разрастись в ней, но она подавила их. Она летела, чтобы добраться сюда, и она полетит обратно. Обратно? почему она вернется обратно, внезапно удивилась она? Обратно к другим драконам в их жалком наземном стаде? Обратно к неподходящему убежищу и хранительнице, которая могла с трудом удовлетворять лишь ее самые основные потребности? Нет. Не было никакой причины для нее возвращаться обратно ко всему этому. Она может летать теперь, и она может убивать для себя. Пришло время покинуть это холодное место и лететь к прогретым пескам, о которых она мечтала с тех пор. как появилась из своего кокона. Время, чтобы жить как дракон.

Она прыгнула, сильно оттолкнувшись от скалы. Мощно взмахивая крыльями, она поднялась туда, где она могла бы поймать потоки воздуха, которые протекали вдоль реки. Она поймала ветер, ее крылья широко раскрылись, и она позволила им поднимать ее все выше и выше. Высота и свобода опьянили ее. Набрав побольше воздуха, она бросила вызов подступающему вечеру. Синтара! — взревела она и получила удовольствие от факта, что она не слышит ответа..

Она сделала широкий круг над рекой, пробуя на вкус и запах всю информацию, которую приносил ей ветер. Первые звезды начали появляться в темнеющем небе; их вид отрезвил ее.

Драконы были созданиями дня и света. Они не летали ночью, по своему желанию. Ей было необходимо найти место, которое могло бы стать убежищем против холода ночи и угрозы дождя. И, она поняла, что ей следует выбрать место, с которого легко можно взлететь. Подняться с хребта будет гораздо проще, чем пытаться делать это с прибрежной полосы.

Она накренилась, намереваясь широко кружить. Но с наступлением вечера, день остыл и ветры поднялись. Поток воздуха поймал ее и послал ее в гораздо более широкой спирали. Неустанно, он охватил ее по глубине бурных рек.

Никакой паники, строго сказала она себе. Она могла летать. То, что она над рекой не значит, что она в опасности. Она оттолкнула свои воспоминания о борьбе за свою жизнь против внезапного наводнения. Она выжила и победила реку. Теперь никакого страха. Она махала крыльями и поднималась. Дождя не было, и за это она была благодарна, но ясное небо принесло холод. Когда солнце село, день стал холодным, и она вдруг почувствовала всю полноту усталости от этого долгого дня. Это был ее первый день полета, и когда прошло волнение ее первого запуска, теперь она почувствовала, как она устала. Не только крылья, но и позвоночник болели от ее трудов. Она знала как тяжело держать задние ноги в полете в соответствие с ее телом. Ее суставы болели. А потом она заметила, как далеко она была от ближайшего берега.

Она повернулась снова в другой круг, и снова почувствовала, как обманчивый ветер тянет ее от берега, к центру реки. Она осмотрела свои горизонты, ища место для посадки, любые повышенные кусок местности. Река широко растянулась под ней, до берега было далеко. Когда она делала еще один круг, ответ вспыхнул в ней. Она уставилась на Кельсингру и замахала крыльями, направляясь к городу.

Почти прямо. Она не позволила своему слабому крылу или усталости. Ветер толкнул ее, она наклонилась и потеряла высоту, прежде чем смогла поправиться. Движущийся воздух над рекой, казалось, засасывал ее, пытаясь утащить ее все ниже и ниже. Она боролась, но не смогла поддержать свой курс. И тут судьба как бы решила предложить ей чуточку милосердия — что-то высокое торчало из реки. Это был темный силуэт на фоне затемненного пейзажа, и она понятия не имела что это. Что это? Когда-то, сказал ей предок, это был мост, но… И тогда она поняла, что это. Выступающий кусочек был тем, что осталось от моста. Он частично выходил из реки, и мог стать местом посадки. Она уставилась на него, и заставила себя двигаться туда.

Но она устала. Не важно как сильно она хлопала крыльями, она опускалась ниже и ниже. И ее меньшее крыло повернуло ее, несмотря на все попытки выправиться. Близко к месту назначения внезапный ветер ударил в нее. Она развернулась и у нее не было достаточно высоты, чтобы скорректировать направление. Синтара пыталась снова подняться в воздух, но кончик ее крыла коснулся реки и движущиеся воды схватили ее. Ее быстро закрутило вокруг конца крыла и она врезалась в воду. Поверхность ударила ее, и она внезапно осознала, что это жидкость, но она уже приветствовала ее.

Драконица погрузилась в холод, в cshjcnm, во тьму. Она опускалась, на короткий промежуток времени, почувствовала, что ее когти касаются каменистого дна реки, а затем ее унесло течение. Она боролась, чтобы закрыть крылья, выпрямить тело, чтобы она могла противостоять неустанному сопротивлению воды. Ее ноздри рефлекторно сомкнулись, когда вода коснулась их. Ее глаза оставались открытыми, но она видела только темноту. Бить ногами, царапать, махать хвостом, она боролась с водой.

Ее голове вспыхнула ясность, и она на мгновение увидела берег. Он был не далеко, но он был крутой и высокий. Река снова заявила о своих правах мешать драконице пробить свой путь на поверхность. Она стабильно махала ногами, пытаясь плыть против быстрого течения.

— Синтара! — Крик тоски Тимары послышался только в ее голове. Вода утопила слух драконицы. Где-то, девушка мчалась по улицам Кельсингы, направляясь к реке и к ее дракону. Для чего? Спасти ее? Смешной человек! Тем не менее, несмотря на ее презрение к глупости девушки, это согревало ее эго. Она ударила хвостом и был рад, когда он помог ей толкнул ее к берегу. Ее передние когти коснулись гравия. Она схватила и проскребла по нему, и после вечности, ее задние ноги сделали тоже самое. Еще вечность прошла, прежде чем в схватке добралась к берегу реки, и потребовалось еще больше времени, чтобы процарапать путь вверх по крутому и скалистому берегу.

Синтара дотащила себя подальше от воды и рухнул, холодная и измотанная. Она чувствовала себя вялой от холода, два ее когтя были разорваны в кровь, и каждый мускул в ее теле пульсировал.

Но она была жива. И в Кельсингре. Она летала, охотилась и убивала. Она снова была драконом. Она подняла голову и выдохнула воду из ноздрей. Она глубоко вздохнула и протрубили. — Тимара! Я здесь. Иди ко мне! -

Малта прижала ребенка к груди, когда бежала. Так поздно ночью лишь пара огней показалась в Кассарике. Снова шел дождь, узкие дорожки вокруг стволов были гладкими, ужас и истощение взяли взяли плату с нее. Она чувствовала, как кровь, течет по бедрам, и, хотя она знала, что кровотечение после родов не было необычным, но каждая страшная история, которую она слышала о новых матерях, истекавших кровью до смерти, пришла, чтобы помучить ее. Если бы она умерла сейчас, если бы рухнула в темноте и в дождь, ребенок бы умер вместе с ней. Он не выглядел сильным; он не плакал, а слабо вопил, протестуя, что его жизнь должна начаться таким грубым способом.

Она прикинула расстояние между собой и борделем и человеком, которого она убила. Она высматривала все в темноте, интересно, где Арик и может он даже сейчас возвращается. Если она столкнется с ним, он не потащит ее обратно к тому месту. Он убьет ее и ее ребенка, а затем возьмет ее тело. Она не надеялась драться с ним у нее не было никакого оружия, и она была измотана, и обременена крошечным сыном.

Внезапно она решила. Вниз. Она полностью заблудилась, но есть одна вещь, которая всегда была там — река, а там и доки. И Смоляной. Возможно, Рейн был все еще там, пытаясь убедить Лефтрина прийти к ним в снятую комнату. Хотя вряд ли. Она не могла решить, сколько времени прошло с тех пор они расстались, но, конечно, это были часы. Возможно, даже сейчас, Рейн искал ее встревоженный тем, что не нашел ее в комнате. Ну, она не знала, дороги в свою комнату, но она знала, что Вниз ведет к реке.

На следующем мосту она повернула, она выбрала путь пошире, и, когда она добралась до ствола, пошла по крутой лестнице, окручивающей его вспять. Город казался пустынным, огни дружелюбных домов были потушены на ночь. Когда лестница остановилась на широкой площадке, она перешла на самый большой мост присоединенный к ней, за которым вновь следует утолщенная ветвь в сторону, пока она не достигла ствола с другой спиралевидной лестнице. И снова вниз.

Ребенок, казался таким удручающе маленьким, когда она впервые увидела его, стал ей в тягость усталых рук. Она хотел пить, и дрожала от холода. Кровь человека была еще липкой на ее руках, на руках, которые держали ее ребенка, и воспоминания о нем хранятся, цветущие в ее сознании. Не было сожалений, но ужас от ее действий.