Город драконов Хобб Робин

Когда ее ноги коснулись утрамбованной земли в конце лестницы, она испугалась. Она была на земле. Запах реки приветствовал ее, когда она повернулась к нему. Деревья расступились достаточно, чтобы позволить ей увидеть мерцание факелов, которые всегда горели в доках. Путь к ее ногам был погружен в тень, но пока она шла к огням, она добралась дока. И Смоляного. Старый живой корабль вдруг показался единственным безопасным местом в мире, единственным местом, где она знаа, что ей поверят, когда она расскажет, что ее похитили и хотели порезать ее на куски и продать, как ложное мясо дракона. Она почти чувствовала зов корабля к ней.

Земля стала мягче, когда она приблизилась к реке, а затем она стала пробираться через грязь. Она споткнулась и упала на колени, удержавшись на одной руке. Другой она прижала ребенка к груди. Ее крик был одинаково от боли и от радости, ее рука приземлилась на жесткую древесину помоста. Свежие царапины жгли колени, она поползла на них, встала на ноги и пошла по дорожке. Она привела к докам. Слезы, которые она заставила себя сдержать покатились по щекам. Она пошатнулась, проходя маленькие открытые лодки, связанные на ночь, и большие грузовые суда с затемненными окнами. Когда она увидела диводриво баржу с кабиной, в которой горел свет, она знала, что достигла безопасности.

— СМОЛЯНОЙ! — Крикнула она дрожащим голосом. — Капитан Лефтрин! Смоляной, помоги!-

Она потянулась к перилам живого корабля и пыталась вытащить себя на борт. Но корабль был высоко на воде. Цепляясь за его перила окровавленной рукой, она боролась, чтобы найти в себе силы вытащить себя и своего ребенка в безопасное место. — Помоги мне! — Она закричала снова, и голос ее ослабел. — Пожалуйста. Смоляной, помоги, помоги моему ребенку! -

Был ли кто-то внутри кабины корабля. Слышали ли они ее? Ни одна дверь не открылась, никто ей не ответил.

— Пожалуйста, помоги-, умоляла она. Тогда всплеск осведомленности с судна пронзил ее теплом. Дочь семьи торговцев и знакомая с живыми кораблями, она знала, что это было. И знала, что такое прикосновение, обычно, только для родственников. Это был прием и он приносит силу.

Я помогу тебе. Он дитя моей семьи. Дай ребенка мне.

Мысль прошла импульсом через нее, ясно, как если бы слова были сказаны вслух. — Пожалуйста-, сказала она. — Возьми его-. Ее ребенок стал предложением доверия и родства, как она перенесла его через перила и осторожно опустили его на палубу Смоляного. Она не видела своего ребенка, и не могла до него дотянуться, и все же в первый раз, с тех пор как она родила его, она чувствовала, что он в безопасности. Сила судна текла через нее. Она сделала глубокий вдох.

— Помоги! Пожалуйста, помоги мне!-

Осведомленность корабля стала эхом ее крика, требованием о том, что экипаж должен повиноваться. И с палубы, от ребенка, которого она не видела, поднялся внезапный сердитый плач, намного сильнее, чем те, которые она слышала от него.

— Это ребенок! — внезапно прокричал женский голос — Ребенок, новорожденный, на палубе Смоляного!-

— Помогите! — снова прокричала Малта, и внезапно крупный мужчина перелез с палубы и приземлился на док подле нее.

— Вы со мной- сказал он, своим глубоким голосом и его слова были простыми. — Не бойтесь, леди. Большой Эйдер теперь с вами.-

Тимара бежала через темнеющие улицы города. Рапскаль с криком — Хэби здесь! Я доберусь до неё, чтобы помочь нам- оставил её. Он убежал в темноту, тогда как она направилась другим путём через город, следуя не воспоминанию о том, как они пришли, а порыву её сердца.

Злоба разжигала её. Она была зла на дракона за покидание себя в опасности. Гнев было проще чувствовать, чем её страх. Это был не просто ужас, что её Синтара тонула, но её общий страх перед городом и его призрачными жителями. Несколько улиц, которые она пробежала, были тёмными и пустынными. Но затем она повернула за угол и столкнулась со светом факела и и весельчаками, город был в разгаре какого-то праздника. Она сперва вскрикнула, а потом узнала, что это было. Призраки и фантомы, память Элдерлингов, запечатлевшаяся в камне строений, исчезли. Несмотря на её знание, она зигзагом пробежала их, уклоняясь от повозок торговцев, влюбленных парочек и маленьких мальчиков, продающих вертелы с дымящимся ароматным мясом. Их базарные крики наполнили её уши, запахи дразнили её с памятью лакомых кусочках, которые ей предлагали. Её одолевал голод, от жажды пересохло во рту.

Её опыт с камнем памяти открыл ей этих призраков. Она больше не должна была дотрагиваться до чего-либо, чтобы пробудить их от бессонницы. Всё, что было нужно — миновать одну из чёрных каменных стен, и воспоминания города нахлынули и затопили её. Она вошла на главную площадь с недавно установленным деревянным помостом. Там были музыканты, они играли на горнах из блестящего серебра и били в большие барабаны и цимбалы. Она закрыла уши руками, но не смогла заглушить призрачную музыку. Она бегом перебежала площадь, коротко взвизгнула, когда ненароком пробежала сквозь молодого человека, несущего блюдо пенящихся кружек над его головой.

— Синтара! — воскликнула она, достигнув края площади. Она остановилась и дико огляделась. Тимара увидела темную и пустынную улицу, на которую выходили окнами молчаливые здания. На улице сзади бледнолицая уличная артистка, одетая в белое с серебром, жонглировала предметами размером с яблоко, которые сверкали, как драгоценные камни. Она подбросила их, они взорвались и осыпались градом искр и мерцающей пыли, и толпа охнула и закричала. Тимара тяжело дышала, ноги её дрожали. Она натянула свой плащ поверх своих крыльев. Она потеряла ориентацию и понятия не имела, где она. Ещё хуже, её ощущение дракона потускнело. Синтара утонула? Мертва?

Сюда. Иди сюда.

Тимара не колебалась. Она пошла вниз по тёмной улице, идя по неровной брусчатке и упавшей кладке. Тогда, после ещё одного поворота, она внезапно почувствовала и увидела реку, мерцающую серебром лунного света. И там, на сломанной мостовой на самом краю реки, разлеглась её ненаглядная драконица. Когда Тимара бежала к ней, то внезапно поняла, как зябло и утомлённо Синтара себя чувствовала. И ещё как… гордо? Драконица была довольна собой?

— Я думала, ты тонула!

— Это так. — Синтара тяжело поднялась на ноги. Она держала свои крылья полуоткрытыми — с них все еще капало. От ее размеров вода блестела, создавая зеркала для звездного света на разбитой мостовой. Синтара фыркнула и внезапно чихнула, удивив их обеих. — Я летала, — сказала она, и осознание этого затмило ее падение в реку. — Я летала, я охотилась, я убивала. Я СИНТАРА!-

Она взревела последнее слово, и Тимара ощущала это как звук, ветер и мысль. Восторг дракона поднял ее собственное настроение. На один миг весь страх и злость ушли, заменившись взаимным триумфом.

— И в самом деле, — подтвердила девушка с усмешкой.

— Разведи огонь, — приказала драконица. — Мне нужно тепло.-

Тимара беспомощно огляделась по сторонам.

— Здесь нет ничего, что могло бы гореть. Плавник, который прибило к берегу, сырой. А этот город сплошь из камня. Большая часть оставшегося тут дерева сгнила в труху и пыль. — Разбив этими словами надежды дракона на тепло, девушка вновь почувствовала насколько Синтара земерзла — так холодно ей еще не бывало. Она слышала ее замедляющееся сердцебиение, так реагировало тело драконицы на холод.

— Ты можешь идти? Мы можем хотя бы укрыть тебя внутри здания. Возможно, так будет немного теплее.

— Я могу идти, — заявила драконица, но не уверенно. Она подняла голову. — Я почти… нет, я могу, я помню это место. Моста больше нет. И река поглотила две улицы и половину третьей. Раньше тут были склады. И доки для небольших лодок. А выше отсюда на холме — Большой Проспект и Дворец Снов. А дальше, через две улицы, были…

— Площадь Драконов, — тихо сказала Тимара, воспользовавшись паузой Синтары. Она не имела четкого представления, откуда взялись эти знания. Наследственная память. Не это ли пытался объяснить ей Рапскаль? Что погрузившись однажды в камни достаточно глубоко она сможет сама вспомнить город?

— И большой ухоженный зал, выходящий на нее. Я хорошо его помню.

Синтара двинулась с места, и Тимара постаралась не отставать от нее. Драконица пошатнулась, когда девушка нагнала ее.

— Ты в порядке? — требовательно спросила она.

— Пара сломанных когтей на передней правой ноге. Болит конечно, но терпимо. Раньше, в зал за Площадью каждый дракон мог прийти, чтобы подлечить такие раны. Элдерлинги срезали сломанную часть когтя, а оставшуюся перематывали льняными тряпицами и покрывали лаком, чтобы защитить пока не отрастет новый ноготь. Они сшивали раны, остающиеся после сражений за спаривание. И убивали паразитов, счищали вшей и другую гадость.

— Вот бы они и сейчас там были, чтобы помочь тебе, — осторожно сказала Тимара.

— А какие там были бассейны, — драконица сделала вид, что не слышит ее, — Одни просто с горячей водой, а другие с маслами на поверхности. Ох, как же хочется снова погрузится в горячую воду. А потом изваляться в песке, и тогда придет служанка и вычистит до блеска мою чешую…

— Здесь нет ничего, что не претерпело бы изменений, — тихо сказала Тимара, — Но, в любом случае, для начала нам нужно найти укрытие от ветра.

Драконица сдерживалась, чтобы не сказать еще что-нибудь, и Тимара тоже молча поспевала за ней. Они свернули за угол на улицу, ярко освещенную воспоминаниями, но если Синтара и видела их, то и звука не издала. Она прошла мимо ночных лавок с ладаном, свежевыпеченным хлебом и мясом, а Тимара следовала за ней.

Призраки казались бледнее в сравнении с драконицей. Их веселость казалось была хрупкой и не настоящей, эхо прошлого, которого никогда не будет в будущем. Что бы они не праздновали, они делают это напрасно. Их мира больше нет, а их смех казалось издевался над путниками.

— Здесь, — сказала Синтара и, развернувшись, стала подниматься по длинной пологой лестнице.

Тимара молча следовала за ней. Не дойдя всего пары ступенек до конца, они увидели, как дверной проем внезапно озарился слепящим золотым светом. Приветственная музыка зазвучала как только остатки дверей скрипнули в старых петлях. Тимара подумала, что это очередная иллюзия, созданная камнем, но драконица остановилась и изумленно огляделась.

— Он помнит! — воскликнула она, — Этот город помнит меня. Кельсингра помнит драконов! — Она изогнула свою длинную змеиную шею, высоко запрокинула голову и протрубила. Звук эхом пронесся по комнате, и будто бы в ответ, комната озарилась светом.

Тимара была ошеломлена. Это был действительно свет, реальный свет, а не тот, который был памятью о былом, и она с некоторым страхом посмотрела на второй, а затем и на третий этажи здания, из которых лился золотой свет, как с большого маяка. И таким же образом, как огонь схватывает ветки пламени, загорелось и осветилось всё вокруг. Потоки света затопили и заполнили площадь с изваяниями драконов. Тимара оглядела все вокруг, заметив статуи драконов, засиявшие разными цветами, а разноцветные плиты площади, расположение которых казалось случайным, вдруг обрели целостность и составили мозаичную картину большого черного дракона.

Где-то далеко Тимара услышала трубный рёв Хэби, как всегда летящей с Рапскалем на спине. Она подняла голову, чтобы увидеть их, потому что они наверняка знали, что была Синтара, но потом решила, что не стоит ждать их на ветру, и последовала за своим драконом в приёмные камеры.

Любуясь на то, что ей открылось в камере, Тимара восхищенно стала рассматривать мозаичные панно на стенах, изображавших равнины, одновременно видя свет и ощущая ласковое тепло. Комната, а которой она оказалась, явно была предназначена для встречи не одного, а десятка драконов. Потолок парил высоко над головой, а в центре его было нарисовано голубое небо с ослепительно-желтым солнцем. Колонны, держащие высокий потолок, казались стволами огромных деревьев… И, хотя пол был покрыт пылью, сквозь подошвы разбитых сапог явно ощущалось ласковое тепло, которое от него исходило. Ароматы усилились, как только она попала в эту комнату, но запахи были очень приятными. В самом дальнем углу находилась огромная лестница, ступени которой были размером с человека, она поднималась вверх и вела к другим таким же приёмным комнатам. Звуки музыки манили пройти туда.

— Как тепло! — , - воскликнула она. Воздух в комнате заметно потеплел, а влажность увеличилась. На полу располагалось около десятка огромных впадин, каждая из которых была снабжена наклонным спуском вниз. Одна из этих огромных ванн медленно наполнялась кипящей водой.

Синтара без колебаний двинулась прямо в поднимающуюся воду и устроила голову на каменном столбе, который был установлен таким образом, чтобы поддерживать дракона, когда колени были уже закрыты наполняющейся водой. Она глубоко и блаженно вздохнула: — Тепло! — , - сказала она, погрузившись в воду и закрывая глаза.

Тимара, находясь между удивлением и завистью, наблюдала за набирающимся бассейном, пока вода не скрыла спину дракона. — Синтара? — , - позвала осторожно, но дракониха, в кои-то веки, ни сказала ни слова. Тимаре отчаянно хотелось присоединиться к дракону; она в жизни не видела такого количества чистой теплой воды. В Трехоге ванной для них служил гамак из плотной ткани, наполненный дождевой водой, согреваемой солнечными лучами. Ничего похожего на эту ванну для дракона она даже себе и представить не могла.

В таком огромной бассейне было место и для людей: помять подсказывала ей, что здесь должны быть ступени и для человека. Элдерлинги, жившие здесь, должны были чистить и ухаживать за драконами, и им было это необходимо. Так же здесь обязательно должен был быть запас масла, скребков и других инструментов для ухода за драконами, сложенный в деревянные шкафы, стоящие вдоль стен.

Тимара оглядела свои поношенные одежды, чуть более грязные, чем те, которые она привыкла носить. У неё был всего один комплект одежды, который приходилось стирать и потом ждать, пока он высохнет, и это было сложно, особенно зимой, поэтому она и не обременяла себя частой стиркой. Но здесь, в этой большой теплой комнате, скорее всего, вещи быстро высохнут. Искушение было слишком велико.

Она быстро подошла к бассейну, поставила ботинки в одну сторону, свой плащ бросила рядом. Её — носки- были не более чем просто тряпки, которыми оборачивись ноги, но это все же было лучше, чем ничего. Стащив себя тунику с разрезами для крыльев, туда же — в кучу — полетели и её брюки. Они присела на краю бортика, на тёплые плиты и опустила ноги в воду.

И стремительно выдернула их обратно. Вода была горячей, гораздо горячее, чем та, в которой она когда либо купалась. Она посмотрела на спящего дракона. Синтара, казалось, наслаждалась ею. Тимара решилась и опустила ноги в воду снова. Да, она была горячей, очень горячей, но не обжигающей. Она опустила ноги вниз и медленно вошла в воду. Потребовалось какое-то время, но в конце концов девушка погрузилась до подбородка. Она открыла свои крылья и почувствовала тепло воды, прикоснувшееся к ним.

Тимара постоянно ощущала боль: руки и ноги постоянно чувствовали воздействие холода. В тёплой воде боль отступила и это было непередаваемо. Она откинулась назад, чтобы намочить волосы и пропитать их водой, чувствуя себя при этом просто просто великолепно. Опустив голову вниз, она тёрла лицо до тех пор, пока кожа под пальцами не стала издавать лёгкий скрип. Какое удовольствие чувствовать себя чистой! Она потёрла руки, удаляя следы грязи под ногтями от рытья. Потом полностью откинулась в бассейне, оставив снаружи только лицо. Рай.

Горячая вода быстро заставила позабыть обо всем. Тимара хотела просто лежать в этом тепле, положив голову на бортик бассейна. Прошло столько времени с тех пор, когда ей было так же тепло. Тут пришла мысль о том, что ей придётся надеть грязную одежду на такое чистое тело, и это сразу заставило её двигаться. Она схватила свои тряпки, со всей силой окуная и взбивая их в воде. Увидев облако бурой грязи, расползавшееся от её вещей по прозрачной воде бассейна, Тимара испуганно глянула на Синтару. Она не думала, что её одежда так грязна, чтобы испачкать всю воду, но кто знает — вдруг драконица разозлится? Но Синтара, казалось, ничего не заметила, и девушка поспешно закончила стирку.

Она выжала свою одежду так сильно, как только смогла, протёрла своими портянками испачканный её вещами пол, затем снова простирала их и разложила все сохнуть на тёплых квадратных плитках пола. Закончив раскладывать одежду, она только собралась было снова скользнуть в горячую воду, как услышала звук. Сердце пропустило удар прежде, чем включились память и сознание.

Тимара была уже наполовину в воде, когда голос Рапскаля радостно возвестил:

— Ты голая!ru

Тимара с брызгами вылетела из воды, схватила тунику и, повернувшись к Рапскалю спиной, постаралась натянуть её через голову. Крылья мешали, и она бесконечно долго пыталась справиться с ними, прежде чем смогла оказаться одетой.

— Что ты здесь делаешь? — спросила она через плечо, сама понимая, как комично звучит и сам вопрос и её голос.

— Присматриваю за вами с Синтарой! Чтобы помочь, помнишь? Ты сказала, что она чуть не утонула, но она не выглядит сейчас беспокойной. Как тебе все это? Кажется, что половина города освещена! Готов поспорить, они кипят от любопытства и все восхищены водой. Откуда она здесь? Хэби, Хэби, подожди, милая, что ты делаешь? Куда ты?

Красная драконица успела опуститься в ванну, которая стала уже наполняться горячей водой. Хэби, счастливо извиваясь, устраивалась в ней поудобнее, когда Рапскаль закричал:

— Эй, подожди меня!

И начал раздеваться…

— Эй, ты не должен раздеваться передо мной! — воскликнула обиженно Тимара, но он только улыбнулся ей, отворачиваясь.

— Ты первая начала. И потом, я промерз до костей!

Он бросил одежду на пол и прыгнул в воду.

— Ой, как горячо! Как ты это выдерживаешь?

Он поднялся из воды и смотрел на неё через край бассейна.

— А ты заходи в воду медленно, — сказала она и отвернулась

Синтара с раздражением открыла глаза и повернулась к ним. Рапскаль стоял на месте, позволяя воде медленно покрывать его тело, наполняя бассейн. Он подошёл к краю своей с Хэби драконьей ванны, чтобы оказаться ближе к Тимаре и остановился у края, с красными щеками и волосами, с которых капала вода.

— Эй, Синтара, привет, большая девочка! Посмотри на меня, принцесса! Как ты это сделала? Как ты осветила весь город? Мы с Хэби не раз были тут, но он никогда не светился и не делал для нас ванны. По крайней мере, до сих пор.

Синтара повернула голову на гибкой шее, чтобы видеть их. Тимара была в шоке: как это Рапскаль обратился к её дракону? Но в то же время она чувствовала, что Синтара не против, когда он назвал её — принцессой-. Он не мог знать, но Тимара знала, насколько его слова обрадовали синюю драконицу. Она, Синтара, разбудила город, а его Хэби не смогла. Возможно, именно поэтому она и снизошла до ответа.

— Думаю, город ждал возвращения настоящего дракона. Я просто сказала ему, чего я хочу. И Кельсингра дала мне это. Все города Элдерлингов были такими, ведь они были построены для драконов — чтобы заманить нас сюда и заставить проводить время среди Элдерлингов. Если бы они не радовали нас, то быстро бы нам надоели.

Её глаза медленно закрылись, веки с лениво опустились и она замолчала, оставляя людей думать над своими словами.

— Посмотри на свои крылья! — вдруг воскликнула Тимара и подошла ближе к бассейну, чтобы глянуть сверху вниз на драконицу.

— Одно из них слабое. Оно будет расти! — в голосе Синтары звучало раздражение, как всегда при упоминании об её изъяне.

— Они выросли! так же, как выросли все драконы, когда мы остановились в теплом месте по пути сюда! Они… Это удивительно! Связки, вены… Ну, я не знаю, как это называется, но они стали толще и цвет такой насыщенный. Я вижу, как они растут: как виноградные лозы, обвивающие дерево. Все цвета стали ярче, ты вся стала ярче, но твои крылья… это невероятно! И то, что одно из них слабее — я уже не замечаю!

— Ну, оно слабее. Ненамного, но это очевидно только для меня.

Синтара внезапно встала в бассейне и распахнула крылья. Она встряхнула ими, окатив зал сверкающими брызгами воды.

— Да, они стали сильнее!

В её голоса звучала радость. Она снова опустилась в бассейн, но на этот раз с раскрытыми крыльями, чтобы пропитать их водой.

— Это было как раз то, чего мне и не хватало!

— Интересно, а это нужно всем драконам? — решалась задать вопрос Тимара.

Она взглянула на Хэби. Алая драконица Рапскаля была меньше и круглее Синтары — и сейчас и раньше. Тимаре всегда казалось, что её лазурная подопечная была слишком приземистой, да и хвост у неё был коротким. И, если Синтара обладала телом ящерицы, Хэби всегла казалась Тимаре квадратной, как жаба. Но теперь, глядя на маленькую алую Хэби, растянувшуюся и барахтающуюся в горячей воде, она заметила, что перевоплощение Хэби было таким же невероятным, как это произошло и с её Синтарой. Прожилки красных крыльев Хэби блестели золотом и кое-где отливали черным. Это было невероятно, и, хотя ноги и хвост выросли, она выглядела более крупной и соразмерной.

Тимара тихо прошептала:

— Оказывается, Хэби тоже меняется?

Тем временем бассейн с алой драконицей наполнился наполовину.

— И не только они растут в горячей воде!

— Как ты груб! Оденься немедленно!

Рапскаль взглянул на неё, усмехнулся, но послушно взял рубашку и повесил её себе на талию, закрывая бёдра.

— Это не то, о чем ты подумала! Я — про тебя, Тимара! Если ты думаешь, что только крылья Синтары изменились в горячей воде, то ты должна увидеть свои собственные! Открой их, девушка-бабочка! Давай посмотрим на них полностью!

Вода стекала по его груди и голым ногам. Чешуйки покрывали мышцы груди и живота, но было видно, что у него было много черных волос. Это было потрясением — увидеть его таким, но ещё хуже было то, что вдруг воспоминания о нём ощутимо прошли через её тело, наполняя его странным теплом.

— Нет, нет, я не хочу его, — сказала она себе строго. — Я не буду его парой! Я ни с кем не связана!

Тем не менее, эти мысли не смогли ни перечеркнуть память о нём, ни охладить охватившее её желание. Она попятилась, но он сделав только один шаг к ней, остановился, и его улыбка стала ещё шире.

— Я не буду тебя трогать, — пообещал он. — Я просто хочу, чтобы ты увидела свои крылья.

Она отвернула внезапно заалевшее лицо.

— Открой их! — велел он и она подчинилась. Капли воды, задержавшиеся в складках крыльев, скользнули вниз, когда она распахнула, шекоча её кожу. Тимара вздрогнула, а Рапскаль рассмеялся.

— Это поразительно. Они мерцают. О, Тимара, это так красиво! Как бы я хотел, чтобы ты сама смогла увидеть — ты никогда бы не стала стесняться и прятать их. Попробуй пошевелить ими — хоть чуть-чуть!

Ей было мучительно сознавать, что он стоит за спиной. Чтобы отвлечься от этой мысли, она попыталась пошевелить крыльями и была поражена тем, что почувствовала. Силу. И Размер. Как будто крылья только и ждали, когда она их развернёт. Она взмахнула ими. Летать… Сможет ли она…? Тимара попыталась выкинуть эту мысль из головы: Синтара говорила ей, что она никогда не будет летать. К чему себя мучить?

Рапскаль приблизился к ней — она чувствовала его дыхание на своей шее, чувствовала его близость.

— Пожалуйста…, - тихо сказал он. — я сказал, что не коснусь тебя, но могу я потрогать твои крылья, пожалуйста?

Её крылья. Что в этом плохого?

— Ладно, — тихо сказала она.

— Открой их шире, хорошо?

Она снова раскрыла крылья и почувствовала, как он взялся одной рукой за ребристый конец её крыла. Другой рукой он держал свою рубашку на бёдрах. Ощущения от его прикосновения были странными: ей показалось, что он держит её за руку, как будто он касался пальцев. Тихим голосом он сказал:

— Я хотел бы, чтобы ты это видела. Вот эта линия — золотая, — он прочертил линию на её крыле пальцем и она вздрогнула от его прикосновения. — А эта — синяя, как небо, пока не наступит ночь. Здесь вот — белая, и она мерцает как серебро, — он расправил её крыло ещё шире. Очень легким движением он провел линию от её плеча до самого кончика крыла. Она вздрогнула, теплая волна окатила её с головы до ног.

И вдруг одна мысль ворвалась в её сознание: он держал крыло обеими руками.

Она с щелчком закрыла крылья и развернулась. Его рубашка лежала на полу.

— Ой, — усмехнулся он.

— Это не смешно, — запротестовала она.

Его улыбка стала ещё шире, и она просто не смогла сдержать ответную улыбку, отвернувшись от него. Это было забавно. Грубовато, но смешно. Как всегда бывало с Рапскалем. Но ей стало неудобно и она отошла от него.

— Ты куда?

Она не знала, что ответить и сказала:

— На второй этаж. Я хочу глянуть, что ещё тут есть.

— Подожди меня!

— Ты должен остаться с драконами.

— Незачем. Они обе спят.

— Ну хоть штаны надень!

Он снова засмеялся, но Тимара не стала оборачиваться, чтобы взглянуть на него. Она не стала ждать, а вернулась к первой комнате, в которую она входила по дороге сюда и подошла к лестнице. Здесь было гораздо прохладнее, чем в комнате с бассейнами, и от влажной туники по коже побежали мурашки. Тимара все ещё хотела есть. Пришлось выкинуть эту мысль из головы: с этим она ничего не могла поделать этим вечером.

Лестница, закручивающаяся вокруг столба, привела её к верхней палате, которая была явно предназначена для людей и не так богато украшена. Одна из стен рухнула и обломки теперь уже непонятной мебели валялись по всему помещению. Потолок слабо светился, равномерно освещая всю комнату. Единственное окно выходило на драконову площадь, и Тимара потеряла несколько минут, наблюдая из него окрестности. Рапаскаль был прав — Синтара каким-то образом сделала так, чтобы город засиял огнями. Окна соседних зданий сверкали ярким светом, весь город был освещен, разбужен, казалось, случайным образом. Некоторые здания были высвечены яркими огнями, даже если их окна остались тёмными. А что, если Элдерлинги использовали свет для украшения, как в других городах люди используют краску или резьбу? Свет горел даже вдалеке, в зданиях на скалах на окраине города. Складывалось впечатление, что там были люди. Это одновременно и радовало и настораживало.

— Я же говорил всем вам, что город не умер. Он ждал нас: драконов и Элдерлингов, которые должны были разбудить его и вернуть к жизни, — Рапскаль пришёл по лестнице и спокойно стоял позади неё.

— Возможно, — признала она и повернулась, чтобы идти туда, откуда Рапскаль появился. Он подошёл из высокой двери, сделанной из дерева, но украшенной металлическими панелями — возможно, именно поэтому они и уцелели. Рапскаль открыл двери и громко спросил:

— Ты идёшь?

Тимара последовала за ним по широкому коридору, в котором было множество дверей, похожих на те, из которых они только что вышли.

— Интересно, а они заперты? — спросил Рапскаль и толкнул одну их них.

Дверь распахнулась и он молча застыл на пороге.

— Что там? — спросила Тимара, торопливо подходя к нему.

— Чья-то комната, — сказал он, не спеша войти

Тимара приподнялась на цыпочки, чтобы заглянуть через его плечо. И впрямь — чья-то комната. Она видела очень много пустых домов, выглядевших так, словно их обитатели собрали все вещи и ушли, в то время как в других домах оставались только обломки мебели. Эта комната выглядела иначе. Здесь стояли стол и кресло темного дерева, покрытые чем-то сияющим и c цветными вставками. Она видела как-то очень маленькую и дорогую шкатулку из Трехога, оформленную так же. Высокий стеллаж в углу гармонировал со столом, на полках стояли сосуды из стекла и керамики, в основном голубые, несколько оранжевых и серебряных.

— Смотри. Каменная кровать. Кому могла понадобиться каменная кровать? — Рапскаль спокойно вошел в комнату, Тимара несмело последовала за ним. Она чувствовала себя здесь незваным гостем, как будто узкая дверь в противоположной стене могла в любой момент отвориться и обитатель комнаты мог появиться и спросить, что они здесь делают. Она подошла к стеллажу и нашла расческу и щетку, похожие на стеклянные. Щетинки, когда она пощупала их, оказались жесткими.

— Я возьму их! — она была потрясена жадностью, которая прозвучала в её голосе. Расческа, которой она пользовалась до этого, тоже была чужой, да и к тому же потеряна почти месяц назад. Плоский предмет на столе выглядел как книга, но, когда Тимара его открыла, это оказалось трехстворчатым зеркалом. Она посмотрела на себя. Это она? Неужели Синтара так сильно её изменила?

В зеркале больше не было девушки, которая была так сильно отмечена Дождевыми Чащобами. Старшая, с узким лицом, в прекрасных чертах которого проглядывались синие тона, спокойно смотрела на неё; мокрые волосы, гладкие и черные, отливали прекрасными синими бликами в изгибах локонов. Тимара подняла руку, чтобы коснуться своего лица, уверить себя в том, что это её отражение, и была поражена глубоким кобальтовым цветом ногтей и тоненькой полоской ажурного серебра, которая виноградной лозой обвивала каждый палец кисти по тыльной части руки до самого локтя. Тимара могла поклясться, что перед купанием такого не было.

Она все ещё смотрела в зеркало, когда Рапскаль сказал:

— Ты будешь нравиться себе ещё больше, если украсишь себя. Здесь есть одежда для девушки: платье для Элдерлингов, как есть у Элис. Прекрасная ткань: серебряная и синяя, как твои цвета. Есть даже такая же обувь, но ткань толще.

— Покажи мне-! — потребовала она.

Он открыл узкую дверь, за которой притаилось множество полок и повернулся к ней, держа в руках мерцающие одежды синего и серебряного цвета. Сердце Тимары готово было выпрыгнуть из груди.

Рапскаль, улыбаясь, смотрел на неё:

— Здесь их очень много. Ты могла бы поделиться ими. Если они кому-то подойдут…

Она подошла к нему, её пальца легко пробежали по складкам одежды: серебряных, как воды реки, зеленоватых, ярче, чем кожа Фенте, насыщенных синих, как Синтара. Она заходнулась от волнения.

— Эй! Посмотри-ка сюда! — предложил Рапскаль.

Она обернулась и обнаружила, что в руках он держит то самое зеркало, створки которого были раскрыты.

— Тебе нравятся твои крылья? — спросил он, но, увидев её ошеломлённое лицо, замолчал.

На глаза Тимары навернулись слёзы, губы задрожали. Она не могла вымолвить ни слова.

— Тебе не нравится? — спросил он в растерянности.

Она была потрясена.

— Рапскаль. Я красивая.

— Ну а я тебе о чем говорил? — в его голосе зазвучала насмешка, и она засомневалась в искренности его слов.

Он пошёл к столу, чтобы поставить на него зеркало, затем взглянул на Тимару, как будто бы почувствовав смущение. Затем подошёл к каменному ложу.

— Странно! — промолвил он и сел. Но тут же ахнул и вскочил:

— Оно схватило меня! — воскликнул он.

Уставившись на кровать, оба замерли: ложе снова стало гладким. Рапскаль осторожно положил на него руку и легонько надавил. Его рука слегка опустилась.

— Выглядит как камень, но становится мягким, когда на него давишь. И теплое!

Он сел, а затем и вовсе улёгся на ложе.

— О, Добрейший Са! Я никогда в жизни не спал на таком! Иди, попробуй!

Тимара сначала положило руку, а затем осторожно села. Ложе послушно изменило форму.

— Ложись! Ты должна сама попробовать это! — сказал Рапскаль, отодвигаясь к стене, чтобы освободить для неё место.

Она легла и на мгновение почувствовала свою спину. Удовлетворённый вздох сорвался с её губ:

— Это так удобно для крыльев! Я так давно не могла лежать на спине. И это так тепло.

— Давай будет здесь спать.

Она повернула голову, чтобы посмотреть на него. Его лицо было очень близко, а дыхание щекотало губы. Тёплая вода драконьей ванны прибавила цветов и ему: блестящий алый Рапскаль — как он прекрасен! И она — тоже. Впервые в жизни она ощутила себя красивой. Его глаза не отрывались от её лица и, глядя в них, она смогла этому поверить. Опьяняющее чувство собственной привлекательности отражалось в его глазах. Самое головокружительное ощущение, изо всех, которые она когда-либо испытывала. Она улыбнулась ему. Его глаза расширились и он потянулся к ней.

Их губы встретились в глубоком поцелуе. Это было такое странное и такое знакомое ощущение. Рапскаль пододвинулся ближе:

— Я хочу тебя, — прошептал он тихо. — Я хотел тебя с тех пор, как увидел впервые, даже тогда, когда я был слишком глуп, чтобы понять чего я хочу. Только тебя, Тимара… Тебя…

Она не ответила, даже и не думая прерывать этот момент словами, просто снова поцеловала его, не мешая его рукам изучать её тело. Она почувствовала его тело, и ложе Элдерлингов превратилось в раскачивающуюся колыбель для них обоих, укутав своим теплом. В определенный миг она ждала боли, но получила лишь сладкое удовольствие.

— Я была готова к этому, — подумала она, а потом все мысли разлетелись.

* * *

— Я просто хочу уехать отсюда.

Потоки воды все ещё текли по лицу Рейна, когда он еле-еле отдышался от бега до корабля. Он был рад добраться до Смоляного, он считал большой удачей, что Хэннеси нашёл его и сказал, что Мальта и ребенок были на борту баржи в безопасности. Помощник капитана объяснил ему, что чтобы добраться до неё, он должен обратиться к капитану Лефтрину и Скелли. Его сестра Тиламон тоже была на борту, потому она вместе со Скелли прочесывала все возможные места в городе, где Малта могла бы попросить помощи.

Он смотрел на жену, закутанную в грубые корабельные одеяла, стоящую у плиты камбуза, моргая, чтобы стряхнуть с ресниц дождевые капли и пытался понять, что происходит. Наконец, он выдавил вопрос:

— А где ребенок? Хэнеси сказал, что ты была с ребенком.

Малта смотрела на него и её лицо стало ещё бледнее, хотя, казалось, это было просто невозможно. Её чешуйки выделились ещё более резко: они выглядели так, будто были вырезаны из слоновой кости и украшены драгоценными камнями.

— На носу, — тихо сказала она, — Смоляной сказал, что дитя нуждается в нём. Только так так он может помочь. Я была очень голодна и хотела взять ребенка сюда с собой, но корабль не разрешил. Ребенок должен находиться там, где он сейчас., - она замолчала, прикусив губу.

Помолчав, она хрипло добавила:

— Смоляной говорит, что это всё, что он может сделать для него, и если мы с тобой хотим, чтобы ребенок выжил, мы должны найти дракона, который бы ему помог. И, Рейн, сегодня вечером я убила кое-кого. Колсидерийца, — она промолвила эти слова, а потом встретилась с ним взглядом и прочитала в его глазах неверие, что она смогла совершить такое.

— Я думаю, он был шпионом, который пытался убить дракона и отправить куски его плоти для медицинских целей. Кстати, он был не один, там есть кто-то ещё. Рейн, он пытался убить меня и ребенка, разрезать нас на куски и взять наши останки в Колсиду, как замену плоти драконов. Чтобы сделать лекарство для герцога Калсиды.

Он в шоке уставился на неё.

— Сядь, моя дорогая. Выпей чаю. То, что ты только что сказала, не имеет смысла. Но прежде чем мы поговорим об этом, я хочу увидеть наше дитя.

— Конечно! С ним Беллин. Я оставила его ненадолго, чтобы привести себя в порядок и поесть чего-то горячего, — она задумчиво посмотрела на свои руки, потом перевела взгляд на него. — Я ни за что не откажусь от него. Ты знаешь это.

Я и не думал: это бессмысленно, дорогая. Мне кажется, что ты ещё не пришла в себя после всего этого. Но прежде чем мы обсудим все, я пойду к нашему ребенку. Отдыхай, я скоро вернусь

— Нет, я пойму с тобой, сейчас же, — Она прихватила с собой со стола кружку.

Рейн тупо последовал за ней обратно под дождь, продвигаясь вдоль рубки, навстречу ветру и темноте. Смоляной не был обычным судном из диводрева, как все живые корабли — у него не было рта, чтобы разговаривать, но Рейн почувствовал его присутствие ещё до того, как поднялся на палубу. Это пронизывало весь живой корабль. Рейн дошёл до носовой части, где был виден тусклый свет, пробивающийся из-за импровизированной ширмы. Он нырнул под висящий лоскут и увидел сидящую женщину в капюшоне, рядом с которой стоял фонарь, и лежащего на палубе очень маленького ребенка.

Рейн молча смотрел на это зрелище. Малта крепко ухватила его за руку.

— Я знаю, — она начала тихо говорить, — Он не выглядит таким, как мы мечтали. Он отмечен, я об этом знала, и акушерка меня предупреждала. И все вокруг боялись, каким он будет. Но он жив, Рейн и он — наш, — на последних словах её голос сорвался на крик. — Ты разочарован, да?

— Я поражен, — он медленно опустился на колени и протянул было к ребенку дрожащую руку. Затем взглянул на неё через плечо:

— А можно, я его потрогаю? Можно взять его на руки?

— Потрогай его, — Малта мучительно-медленно опустилась рядом с Рейном на колени. Сидящая рядом женщина освободила им обоим место, медленно и осторожно скользнув из-под ширмы и оставляя их наедине с ребенком; она ни промолвила ни слова. Рейн приложил руку к груди своего сына, осторожно переворачивая его к себе. Ребенок пошевелился, поворачивая личико к Рейну, глядя на отца глазами насыщенного голубого цвета

— Не бери его на руки! — предупредила Малта.

— Я не уроню его! — он ответил улыбкой на её беспокойную просьбу.

— Я не думаю, что уронишь, — тихо прошептала она. — Он должен касаться Смоляного. Смоляной помогает ему дышать. И поддерживает биение сердца.

— Что? — Рейн почувствовал, как его собственное сердце вздрогнуло и как будто бы остановилось в груди. — Почему? Что не так?

Её тоненькая рука накрыла сверху руку Рейна, лежащую на груди их сына, как бы замыкая триединство их семьи.

— Рейн, наш сын отмечен Дождевыми Чащобами. Сильно. Это как раз тот случай, при котором многие женщины отрекались от своих детей, пока привязанность к ребенку не затопило их сердце. Он сейчас борется, чтобы выжить. Его тело очень изменено: он уже не человек, но ещё не Элдерлинг — он находится между, и ему очень сложно. Так говорит Смоляной. Он может сохранить жизнь нашему сыну, но чтобы изменения протекали правильно, чтобы он выжил, ему нужно принять дракона. Есть что-то особенное, что только дракон может ему дать, что-то такое, как Тинталья изменила нас. То, что поможет его телу жить.

Сзади послышались тяжелые шаги и лоскут, изображавший ширму, был резко поднят.

— Мой корабль говорит с вами? — Требовательно спросил капитан Лефтрин — это казалось ему оскорблением.

Малта, не вставая в коленей, посмотрела на него:

— Это было необходимо, — сказала она. — Я не знала, что мне делать с моим сыном. Он должен был мне помочь.

— Ну, возможно, было бы прекрасно, если бы кто-то рассказывал мне о том, что происходит на берегу моего собственного корабля!

— Я могу сделать это, сэр! — это была та женщина, Бэллин, которая освободила место около ребенка Рейну и его жене, когда поняла, что им необходимо остаться наедине. Сейчас же она тоже присоединилась к ним в этой импровизированной каюте, желая поговорить с капитаном.

— Давайте перейдём в рубку и я расскажу вам, почему ребенок находится именно здесь. Скелли вернулась?

— Я столкнулся с ней, когда вызывал лифт на платформе. Как только Хэнесси найдёт её и пришлёт сюда — дайте мне знать. Она с Тиламон — сестрой Рейна. Она помогала нам найти Малту.

— Отлично! Пойдёмте в рубку. Я сделаю побольше кофе и расскажу вам все, что знаю.

Лефтрин мгновение колебался, но, увидев мольбу в глазах Рейна, принял решение.

— Хорошо! — сказал он резко и скрылся за брезентом.