От тебя бегу к тебе Брындза Роберт

- У тебя нет денег и вдобавок ты открыла у Росси кредит на мое имя, и вот мне пришел счет на три сотни фунтов! - сказала я.

- Я все тебе верну, как только у меня появятся деньги! Я же сказала - я хотела тебя угостить.

- Триста фунтов! Ты так просто отдала Ксандеру пятьдесят фунтов. У тебя есть деньги или нет?

- Натали, что за недружелюбный тон?

- Недружелюбный тон? Выше по улице есть чертов «Теско метро».

-Что?

- Супермаркет. Тебе известны эти слова - супермаркет счета? Или ты живешь в воображаемом мире, где мнишь себя увядающей принцессой Османской империи?

- Натали, из всех людей в моей жизни ты - единственная, к кому, как я думала, я могу обратиться. И ты только что сказала: что бы мне ни потребовалось, ты сделаешь для меня все!

- Я сказала так, потому что решила, что мы говорим о неизлечимой болезни, а не об этом чертовом бурсите!

- Я понимаю, что свалилась тебе на голову в неподходящее время...

- Ты думаешь?

- Я хотеть рассказать тебе все сразу по приезде, но тогда у тебя были проблемы с голубями... и с Бенджамином... А потом мне пришла в голову идея пригласить на крестины Райана - для тебя... Я подумала, что если найду тебе красивого мужчину, то все будет хорошо...

- Ты полагаешь, что все проблемы решаются с помощью мужчины? Что ж, тогда у меня для тебя новости, ба: некоторые женщины живут своей собственной жизнью!

Я с громким стуком поставила бокал бренди на стол, схватила свою сумку и выскочила из квартиры.

Я шла и пыталась привести мысли в порядок. Я спустилась к набережной Темзы и склонилась над парапетом у реки. Дул легкий ветерок, и я наблюдала, как внизу на воде речные теплоходы с туристами со свистом рассекают воздух. В середине реки, изрыгая дым и таща за собой огромную плоскодонную ржавую баржу, сердито пыхтел буксир.

Зазвонил мой телефон, и я достала его из сумки. Это была моя мама.

- Отец просмотрел записи с камеры видеонаблюдения на заднем поле. Там вчера после обеда ошивался какой-то толстяк в бейсболке и с фотокамерой, -сообщила она мне.

- Да, похож на того парня, - сказала я. А потом рассказала ей про бабулю.

- Я догадывалась, что происходит что-то не то, - сказала мамуля. - Несколько недель назад ее испанский мобильник был отключен. Она сказала мне, что уронила его в чан с паэльей на Марди Гра[57]. Сколько она должна?

- Я в своих расспросах так далеко не заходила. Я накричала на нее и ушла из квартиры.

-А теперь послушай меня, Натали. Возможно, ты удивишься моим словам, но твоя бабушка, при всем своем сумасбродстве, сомнительных нравственных устоях и немыслимых нарядах, - твой союзник, - заявила мамуля.

- Что ты имеешь в виду?

- Она никогда не отвернется от тебя. И ты не отворачивайся от нее.

- Если она - такой союзник, то почему она тогда не позвонила и не предупредила, что собирается жить у меня три месяца? Она просто приземлилась в Хитроу и позвонила мне за мой счет!

- Натали, она старая, да еще и гордячка. И она так и не оправилась от смерти твоего деда. Я думаю, что причина всей этой безумной жизни, которую она сейчас ведет, - горе и надежда, что за углом она однажды снова найдет счастье.

- Я этого не знала, - пробормотала я.

- Ну, теперь знаешь. И если она тебя потеряет, я даже не представляю, что она будет делать. Не забывай, Натали, ведь именно она привезла тебя в Лондон. Я, конечно, тогда повозмущалась, подняла шум, но это лучшее, что она могла сделать для тебя после несостоявшейся свадьбы.

- Не думала, что ты так сильно за нее переживаешь, - бросила я.

- Конечно, я переживаю за свою родную мать! Только не вздумай ей об этом сказать, - сказала мама.

- Ладно.

- Пообещай мне, что ты сейчас же пойдешь домой и скажешь ей, что она может гостить у тебя сколько захочет И ты будешь этому только рада. Все остальное мы решим. Я могу приехать в Лондон и помочь вам. И если будет туго с деньгами, мы найдем способ вас выручить.

- Спасибо, мам, - сказала я.

- А еще мне жаль, что так вышло с Райаном. Мне показалось, что он тебе нравится.

- Не знаю. Он - известный актер со всеми вытекающими... Мне следовало узнать его получше.

- Знаешь, Натали, мы очень гордимся тобой! Ты уехала в Лондон никем, а теперь ты - сам себе босс.

- Только не знаю, как долго я им еще останусь после всего этого, - вздохнула я.

- Что ж, борись., Натали! Борись за то, что по праву твое, и не позволяй никому чувствовать себя лучше или выше тебя. - В трубке послышался сигнал таймера. -Это мой бисквит в духовке...

- Иди, мам. Спасибо тебе!

- Выше нос, родная! - сказала мамуля и завершила разговор.

Я постояла еще некоторое время над Темзой. Я задумалась, как много людей на протяжении сотен лет стояли вот также, как и я, на ее берегах, раздумывая над своими проблемами - большими и маленькими, или кажущимися непреодолимыми. Наверное, они казались им тогда огромными. А теперь эти люди превратились в прах. Их проблемы возникали и исчезали. А река как текла, так и течет по нынешний день. И от былого остались только воспоминания.

Мимо меня прошла группа смеющихся ребят в шортах и с ангельскими крыльями, возвращавшихся с гей-парада. Я глубоко вздохнула и побрела домой.

Когда я вернулась, бабушка волочила чемодан в прихожую, где уже громоздилась их целая куча. Ее лицо было пунцовым от напряжения, а нога явно причиняла ей сильную боль.

- Я скоро покину твою обутель, - сказала бабуля.

- И куда ты направишься?

Она надула щеки, пытаясь подыскать вразумительный ответ. А я положила свою руку на ее.

- Оставайся. Прости меня! Просто у меня сегодня был очень волнительный день... и я сорвалась, - сказала я.

- Тебе не хочется целых три месяца лицезреть на своем диване старуху, -пробормотала бабуля.

- Но ты не какая-то старуха. Ты - моя бабушка. И я думаю, что три месяца с тобою на диване пройдут весело...

- А как насчет гостей мужского пола? - полюбопытствовала бабуля.

- Ты можешь пользоваться моей кроватью, без проблем! - заверила ее я.

- Не моих! А ТВОИХ! - рассмеялась бабуля.

- Я думаю, я пока воздержусь от гостей мужского пола. От тех, что стучат в мою дверь, одни проблемы. Пожалуйста, оставайся!

Бабушка перестала возиться со своими чемоданами.

- Почему ты передумала?

- Я прогулялась к Темзе.

- Ты что - пить воду из нее? - подозрительно воззрилась на меня бабуля.

- Нет, я не пила воды. Я поняла, что была неправа. Ты заботилась обо мне, когда я нуждалась в помощи. Теперь мой черед позаботиться о тебе.

- А если я умру? - спросила бабуля.

- Тогда - надеюсь - я буду первой в очереди на твою шкатулку с драгоценностями, - сказала я. Но бабуля осталась серьезной. - Я была груба, извини. Конечно же, ты не умрешь, - добавила я и, приобняв бабулю, поцеловала ее в макушку.

- Мне нужно быть завтра в бульнице в шесть часов. - сказала бабуля.

- Хорошо.

- Но если я все-таки умру обрядить мой труп придется тебе. Если поручить это твоей матери, то я буду походить в гробу на Дот Коттон[58], на пути за томатным соком в «Куин Вик»!

- Договорились, - сказала я. - А теперь давай перетащим назад твои чемоданы и чего-нибудь выпьем.

Почтовый код

В ту ночь мне привиделся яркий сон.

Я сидела с Райаном на заднем сиденье огромного длинного лимузина. Он был в смокинге. Моя мама тоже была в машине - сидела перед нами, рядом с водительской перегородкой. Она кипятила чайник, чтобы сделать нам чай.

- Быстро не получится! - сказала мама, окруженная облаком пара. - Эту воду следует хорошенько прокипятить. Я не доверяю воде из-за рубежа.

- Это Лос-Анджелес, миссис Лав, - сказал Райан.

Л открыла свою пудреницу и увидела в зеркальце, что на голове у меня вместо волос огромный парик из мелких кудряшек.

- Райан, вам добавить в чай молоко и сахар? - спросила мама.

- Мне выпить чаю с молоком и сахаром. Натали? - спросил Райан.

- А вам нравится подливка. Райан? Натали, Райану нравится подливка? Когда я вышла замуж, первое, чему меня научила моя свекровь, это - готовить подливку! - проворковала мамуля.

Я опустила глаза и увидела на себе подвенечное платье. То самое, которое мы сожгли!

- Мы что. женимся? - спросила я.

- Да, - ухмыльнулся Райан. - Только нам надо сделать по дороге остановку, - добавил он, поведя головою назад.

Я повернулась и посмотрела назад поверх спинки сиденья. Лимузин превратился в катафалк. В гробу лежала моя бабушка с закрытыми глазами. Она была мертвецки бледна и сжимала в руках цветы.

- Бабуля умерла?- спросила я.

- Этот чертов бурсит ее победил, она умерла на операционном столе, -проворчала мамуля. - Впрочем, она сама виновата в этом. Она всю свою жизнь ходила в дурацких туфлях на каблуках.

Я перелезла через спинку сиденья и прикоснулась к бабушкиному лицу. Оно было холодным.

А потом задняя дверь лимузина открылась, и там стоял Джейми, окруженный облаком пара. Он был одет в свадебный костюм. Он протянул мне руку и сказал:

- Пойдем. Натали. Они уже заждались нас в церкви.

- Я выхожу замуж. - ответила я.

- Да, ты выходишь замуж за меня, - кивнул Джейми. -Я - твой единственный и всегда им был.

Тут бабуля открыла глаза и медленно села в гробу.

- Натали, возьми эти цветы, - сказала она и протянула мне свой букет. -На что они мне? Я уже умерла. Натали. Умерла...

Я с криком проснулась и села на кровати вся в поту. Меня захлестнула тревога. Было пять утра. Задыхаясь и стараясь восстановить дыхание, я снова откинулась на подушку. Она была мокрой от моего пота. А в следующий миг раздался стук в дверь, и в приоткрывшуюся щель просунулась бабушкина голова.

- Доброе утро, дорогая, ты в порядке?

Я кивнула.

- Я пытаюсь приготовить нам кофе, но твоя машина...

- Это капсулы, я сейчас приду и сделаю нам по чашечке, - сказала я.

Пока мы ехали до больницы Гая и Святого Томаса, дороги были свободными. День выдался пасмурным, и лобовое стекло покрывала легкая морось. Я включила дворники, и они с визгливым скрипом задвигались по стеклу.

- Если я умру на операционном столе, я хочу быть похороненной в своем зеленом платье, - объявила бабуля.

- Не сходи с ума. Ты не умрешь, - сказала я, вспомнив свой сон, в котором со мной разговаривало мертвое бабушкино лицо.

- И не надо мне делать укладку. Из всех гробовщиков только единицы умеют красиво уложить волосы покойнице. Я не хочу выглядеть как старая кошелка...

- Бабушка...

- И макияж мне на лицо нанесешь ты! Красная помада «Шанель», пудру «Живанши», а глаза мне накрасишь, как себе.

- Бабушка!

- Я оставлю здесь все необходимое, - продолжила бабуля, вытаскивая маленькую прозрачную косметичку и убирая ее в бардачок. - И еще, Натали... Если я умру раньше, чем они закончат операцию, потребуй, чтобы они зашили мне ногу. Я хочу быть похороненной в туфлях на каблуках... Обещай мне, что выполнишь мою просьбу!

- Бабушка, пожалуйста, перестань! - пробормотала я, чувствуя, что готова расплакаться.

- Пообещай мне, Натали!

- Ладно, так и быть. Обещаю. Но только ты не умрешь!

Я нашла свободное место на стоянке, припарковалась, и мы направились в больницу. Когда бабушка устроилась на своей кровати в палате, пришел врач и задвинул за собой шторки. У него были черные глаза, и он был очень красив.

О-о-о, Национальная служба здравоохранения стала намного привлекательнее с тех пор, как я побывала здесь в последний раз, - сказала бабуля, садясь на кровати и приглаживая свои волосы. Доктор достал фломастер и объяснил, как будет проходить операция: как он отрежет в ее большом пальце кусочек выпирающей косточки, вызывающей бурсит, и затем вправит ступню.

- Это очень простая, рядовая операция. Так что вам не о чем тревожиться. Одна из медсестер позвонит вам по ее завершении, - сказал доктор. И, оставив бабушку с нарисованными фломастером каракулями на ноге, пошел к следующему пациенту.

- Натали, ты только глянь на это! - прошептала она.

- На что? - спросила я.

- На этот большой палец, который он нарисовал на моем большом пальце... Это что, так будет выглядеть мой новый палец? Это же просто отстой, я и то нарисовала бы лучше...

- Он же не художник, он - хирург, - пожала я плечами.

- Хорошо, что он не оперирует мне грудь. Представляешь, какую бы сиську он мне намалюеал?

- Бабушка, он нарисовал тебе вполне приличный палец, - сказала я.

- Нет! Я хочу после операции носить все свои красивые туфли. А вдруг по его милости мой палец станет огромным, как камберлендская кольбаска? Натали! Пойди разыщи его и приведи обратно...

Вся красная от смущения, я позвала хирурга. Доктор оказался очень любезным. Он объяснил, что нарисовал палец просто для разъяснения. И добавил, что хирургия - это его профессия, а на досуге он - страстный художник-любитель. Затем он позвал медсестру, и та удалила его рисунок с бабушкиной ноги спиртовой салфеткой. После чего он нарисовал палец заново - уже более изящным.

- Превосходно! Палец, которым гордилась бы сама Софи Лорен! -восхитилась бабуля его работой.

Доктор усмехнулся и направился к следующему пациенту.

- И все же я бы не купила ни одной из его картин, - пробурчала бабушка, понизив голос.

- Хочешь, я останусь с тобой? - спросила я. - Я могу взять отгул на работе.

- Не переживай из-за пустяков, - сказала бабушка, устраиваясь поудобнее и раскрывая журнал «Вог». - Они меня вырубят проведут операцию, и я проснусь. Делов-то! Отправляйся на работу. Со мной все будет в порядке.

Поцеловав бабулю, я вернулась к машине. Включила мобильник и увидела на нем два пропущенных вызова от Шэрон. А в следующий миг телефон зазвонил. Это была Никки.

- Доброе утро, Нат?! Ты где? - спросила она.

- Я в больнице, - ответила я.

- Так ты уже слышала?

-Что?

- Ну, о Райане.

- Нет, я ничего не слышала о Райане. Я отвезла бабушку в больницу.

- А-а-а... Ну, тогда слушай. Райан вчера после гей-парада не придумал ничего лучше, как пойти на вечеринку в «Шедоу-Лаунж». И там он так нализался, что пришлось вызывать ему «Скорую помощь».

- С ним все в порядке?

- Да, он в частной больнице, за его пребывание там платим мы. У него алкогольное отравление, но врачи полагают, что под капельницами он уже через несколько дней полностью восстановится...

- Замечательно, - вздохнула я.

- Это еще не все. На этой вечеринке после гей-парада были и наши друзья из «Большого О». Консьерж из отеля Райана рассказал, что Брендан О’Коннор присылал за ним машину.

- Вот подонок, - пробурчала я.

- И на сайтах «Мейл», «Миррор», «Сан» и «Экспресс» уже размещены снимки, сделанные на этой злосчастной вечеринке, с пьяным в хлам Райаном.

- Жди меня в офисе, - сказала я.

Я доехала до дома так быстро, как только смогла, бросила машину и побежала в театр. Двери «Большого О» были закрыты, а наше видео с Райаном все еще транслировалось на видеостене. Постоянная группа фанатов Райана блокировала главный вход. И мне пришлось расталкивать их, чтобы пробраться к двери. Какая-то женщина средних лет всучила мне фут винограда и открытку с пожеланием скорейшего выздоровления больному.

- Проследите, чтобы это передали Райану, - приказала она.

- Я не работаю в службе доставки, - огрызнулась я, сунув бумажный пакет с виноградом обратно в руки женщины.

Один из наших охранников открыл мне дверь, и я поспешно проскользнула внутрь.

Все актеры, задействованные в «Макбете», ждали в баре. Но я пошла прямиком в кабинет. Там в глубокой печали сидели Байрон, Крейг, Никки и Ксандер.

- Актеры внизу. Что происходит? - спросила я, положив на стол сумку и вынимая из нее свой ноутбук.

- Я разговаривала по телефону с Терри, менеджером Райана, - сказала Никки. - Она намерена запихать его в реабилитационный центр, а это для нас равнозначно катастрофе. Мы не сможем обходиться без него целый месяц.

- Вот дерьмо! - сорвалось у меня с языка.

- Терри судит и поступает, как американка, - произнес Крейг.

- Что ты имеешь в виду? - спросила Никки.

- Здесь у нас, в Британии, по-другому смотрят на пьянство. У меня как-то несколько друзей получили алкогольное отравление после крутой вечеринки. Но никто и не подумал посоветовать им лечь в реабилитационный центр, - пояснил Крейг.

- Райан из анонимных алкоголиков, у него есть куратор. - сказала я.

- Давайте дождемся, когда Райана выпишут из больницы. Я могу несколько дней порепетировать без него, - добавил Крейг с надеждой.

- Да, мы могли бы отработать сцины, в которых Райан ни участвуит, -согласилась Байрон.

- Похоже, выбора у нас нет? - сказала я и посмотрела на Никки.

Она кивнула.

- Держите нас в курсе, - сказал Крейг.

-Да, и напомните актерам, что они подписали соглашения о неразглашении, -спохватилась я. - Вы же знаете, как они любят сплетничать.

- Я потрачу все вримя, отведенное на оргвопросы, чтобы им это разживать, -преисполнилась решимости Байрон и пошла вместе с Крейгом «строить» актеров.

Остаток утра мы провели в попытках минимизировать ущерб. Но как мы ни старались прельстить прессу позитивными рассказами о Райане, на наши уловки мало кто клюнул.

Все новостные агентства смаковали фотографии со злополучной вечеринки. Особой популярностью у них пользовался снимок, на котором обмякший Райан, закатив глаза, сидел в палатке в «Шедоу-Лаунж» в окружении беззаботно веселившихся людей, а на столике перед ним валялись пустые бутылки.

- Надо бы нам навестить его в больнице, - сказала я, вспомнив фанатку у театра с фунтом винограда.

- Я съезжу к нему, Нат. Если в больнице засветишься ты, эти клятые репортеры могут раздуть из этого черт знает что. Чудо, что они не сделали этого из вашей фотографии у пруда, - сказала Никки.

Потом я позвонила в больницу Гая и Святого Томаса, и мне сказали, что бабушка в операционной. Я попыталась дозвониться до мамы, но не застала ее дома. Тогда я позвонила Шэрон, но услышала автоответчик. После четвертой попытки связаться с ней мне пришла смс:

ТЫ НАКОНЕЦ-ТО РЕШИЛА МНЕ ПОЗВОНИТЬ?

А Я ОЧЕНЬ ЗАНЯТА И НЕ МОГУ ГОВОРИТЬ.

Я тоже послала Шэрон сообщение с вопросом, не хочет ли она встретиться со мной за ланчем? И в ответ получила резкий отпор:

СЕРЬЕЗНО. Я ОЧЕНЬ ЗАНЯТА.

У НАС ШЕСТЕРО ЗАБОЛЕЛИ. И ЕЩЕ ЗАЯВИЛСЯ РЕГИОНАЛЬНЫЙ УПРАВЛЯЮЩИЙ.

Я ВЫНУЖДЕНА РАБОТАТЬ ЗА СТОЙКОЙ.

ПРИЯТНОГО МАЛО.

Я постучала телефоном по зубам. Шэрон - королева смайликов с поцелуйчиками и улыбающимися рожицами. Неужели она обиделась на меня за то, что я ни разу ей не позвонила после крестин? Я взглянула на Ксандера, который разбирал почту.

- Тебе нужно что-нибудь отправить по почте? - спросил он.

Я увидела в его руке большую пачку писем.

- Дай-ка их мне, - велела я.

- Хорошо, - хмыкнул Ксандер. - Что тебе взять на обед?

- Я пообедаю в городе, - сказала я.

И, взяв у него пачку писем, я схватила свою сумку, вышла на улицу и направилась к станции Чаринг-Кросс. В поезд на Нью-Кросс я вскочила в тот самый момент, когда его двери уже закрывались.

Когда я добралась до огромного почтамта на Нью-Кросс-роуд, снова начался дождь. Близилось время обеденного перерыва, и люди потоком тянулись к главному входу. Внутри хвост очереди, извивавшейся змеиными кольцами, завершался у самой двери. За одним из окошек возле обменного пункта я разглядела Шэрон.

Я встала в конец длинной очереди. Половина окошек были закрыты, но на информационном табло постоянно загорались новые номера, и очередь неуклонно продвигалась вперед. И, когда я продвинулась до последнего изгиба змеиного хвоста, Шэрон меня заметила. Она бросила на меня насмешливый взгляд и тут же перевела глаза на пожилую даму, склонившуюся у ее окошка с большой кучей бандеролей. Прошло еще десять минут, и я оказалась в голове змеи.

Стоявший передо мной мужчина держал в руке счет за электроэнергию. Шэрон закончила обслуживать пожилую даму и нарочито замешкалась. И только когда мужчину передо мной пригласили к другому окошку, Шэрон нажала свою кнопку вызова. Компьютеризованный голос велел мне подойти к ее окошку.

- Что ты здесь делаешь? Разве на Чаринг-Кросс нет почтового отделения? -спросила меня Шэрон.

- Прости меня, столько всего произошло... Мне очень нужно с тобой поговорить, - сказала я.

- Ладно, давай мне свои письма. Я не могу сидеть тут просто так и болтать с тобой, - сказала Шэрон, поправляя на шее фирменный платок Королевской почты.

Я передала письма, и Шарон начала их просматривать.

- У меня тоже есть своя жизнь, Нат. У меня дети. И мне намедни пришлось везти свекра в больницу на промывание ушей. И все же я улучаю минутку, чтобы тебе позвонить!

- Прости меня! Как прошла процедура? - поинтересовалась я.

- Отвратительно. Доктор сказал, что он никогда не видел, чтобы из одного уха вытекло столько серы, - фыркнула Шэрон. Потом налепила наклейку на последний конверт и, отвернувшись, принялась укладывать письма в большой мятый зеленый мешок.

- С тебя три двадцать, - сказала она. и я отсчитала ей деньги без сдачи.

- Когда я поехала с Райаном на крестины... - начала я говорить, но Шэрон нажала на кнопку вызова. И компьютеризованный голос объявил: «Следующий!»

- Шэрон! - прошипела я. - Мне действительно необходимо поговорить с тобой о Райане. Между нами кое-что случилось. Я с ним переспала!

Глаза Шэрон чуть не выпрыгнули из глазниц.

- Нат, ты говоришь мне об этом в самое напряженное время! Именно тогда, когда один из наших региональных управляющих следит за всеми нами в камеры наблюдения! - воскликнула Шэрон, вскинув глаза вверх, на крошечную камеру, вмонтированную в потолок.

- Я чувствую себя не в своей тарелке. Мне нужно поговорить. Может, пообедаем вместе? - взмолилась я.

К окошку устремилась женщина с множеством бандеролей.

- Заполните, пожалуйста, анкету обратной связи для наших клиентов, пока я обслужу эту женщину, - сказала Шэрон, просунув мне в щель лист бумаги и ручку.

Женщина подошла к окошку.