История о магии Колфер Крис

Глава 18

Цветочная девочка и Дерево правды

Бристал пробудил сильный цветочный аромат. Она открыла глаза и поняла, что всё вокруг желтое. Она ждала, пока глаза привыкнут к свету и получится разглядеть что-то еще, но это не помогло. К тому же насыщенный желтый цвет не тускнел. Бристал лежала на чем-то мягком, но не знала, где она и как сюда попала.

Она помнила падение… Помнила, как сложно было вдохнуть, когда ветер бил ей прямо в лицо… Помнила, как тянулась за каким-то предметом, летевшим рядом… Помнила, как коснулась палочки кончиками пальцев… и помнила, как та была ей нужна…

Бристал ахнула и резко села – все воспоминания вернулись. Как они с друзьями убегали от троллей и гоблинов, как Ксантус уронил медаль на канатном мосту и как они полетели в пропасть. Однако она приземлилась не на каменистое дно ущелья, а в бутон гигантской желтой розы.

Бристал поднялась на ноги и, раздвинув широкие лепестки, увидела вокруг волшебный сад. Куда ни глянь, всюду росли цветы, грибы, разные растения размером с дом. Ее друзья тоже удачно приземлились, но еще не очнулись. Эмеральда лежала внутри фиолетового тюльпана, Люси плюхнулась на громадную розовую лилию. Ксантус оказался на красной гвоздике, которая медленно тлела от его пламени. Тангерина и Скайлин, все еще опутанные сетью троллей, угодили на подсолнух.

– Все живы? – позвала друзей Бристал.

Один за другим ребята застонали и стали подниматься с цветов, потирая шеи и разминая затекшие конечности. Увидев сад, они изумленно застыли.

– Мне доводилось просыпаться в куда более ужасных местах, – заметила Люси.

– Где это мы? – спросила Эмеральда.

– В каком-то саду, – ответила Бристал.

– Но как мы сюда попали? – удивленно поинтересовался Ксантус.

Все одновременно подняли головы и убедились, что они в том же самом ущелье. Но, как ни странно, сад находился под каменистым дном, которое нависало над ним как прозрачная крыша.

– Наверное, дно ущелья – это магический барьер, – предположила Тангерина. – Как заколдованная изгородь вокруг нашей академии! Видимо, мы попали в зачарованное место!

Ребята осторожно выбрались из цветочных бутонов и снова огляделись. Ксантус нашел Подавляющую медаль – она зацепилась за маргаритку – и сразу же надел ее на шею. Бристал тоже поискала палочку и увидела ее в зарослях кустарника. По ее взмаху сеть, опутывающая Тангерину и Скайлин, исчезла, и девочки спустились на землю к остальным.

– Ты могла это сделать до того, как вы потащили нас по лесу, – проворчала Скайлин.

– Извини, я еще не привыкла к тому, что нам теперь постоянно грозит опасность.

Друзья стали искать выход, но его не было. Они увидели тропинку, которая вилась между волшебными растениями, и пошли по ней, но сад казался бесконечным. Пчелки Тангерины пришли в восторг при виде стольких цветов и принялись летать от одного бутона к другому и возвращаться к улью у нее на голове со сладчайшим нектаром.

Наконец ребята услышали какой-то гул из зарослей неподалеку. Обогнув растения, они увидели девочку лет шести, которая поливала маки обычного размера. У девочки были кудрявые красные волосы, а сама она носила сарафан, сшитый из крупных лепестков красной розы. Она напевала веселую мелодию, а закончив поливать цветы, поставила лейку на землю и взмахнула руками. Маки тут же начали расти и выросли высотой с дерево.

– Отличный прием, – сказала ей Люси. – А еще что умеешь?

Девочка от неожиданности закричала, юркнула за стебель мака и спряталась от незнакомцев. Бристал стало неловко, и она подошла, чтобы извиниться.

– Прости, мы не хотели тебя пугать. Тебе нечего бояться – мы тоже феи. Мы тут заблудились и надеялись, что ты покажешь, как отсюда выбраться…

– Мне нельзя разговаривать с незнакомыми, – сказала девочка.

– Давай тогда познакомимся. Меня зовут Бристал Эвергрин, а это мои друзья Люси Гусь, Эмеральда Стоун, Ксантус Хейфилд, Тангерина Таркин и Скайлин Лавандерс. А тебя как зовут?

Дружелюбный тон Бристал успокоил девочку, и она вышла из-за маков.

– Меня зовут Розетта. Розетта Мэдоуз.

– Приятно познакомиться, Розетта. Ну а теперь можешь, пожалуйста, сказать, где мы?

– Вы в Тепличном ущелье. Это самый большой в мире ботанический сад, в котором выращиваются растения, увеличенные с помощью магии.

– Ты сама выращиваешь все цветы? – спросила Бристал.

– Это наше семейное дело. Мэдоузы всегда занимались садоводством. Некоторые говорят, что у нас даже руки зеленые, как стебли цветов, хотя на самом деле это, конечно, не так, просто образное выражение. Впрочем, у дяди палец и правда однажды позеленел, но он тогда подхватил какую-то жуткую инфекцию… Ох, как же мне его не хватает. Погодите, если вы не знали о Тепличном ущелье, как вы тут оказались?

– За нами гнались гоблины и тролли, и мы сорвались с обрыва, но, к счастью, приземлились на твои цветы и не расшиблись насмерть.

– За вами гнались настоящие тролли и гоблины? – переспросила Розетта, округлив глаза. – Как здорово! Я никогда не видела тролля или гоблина. Однажды думала, что видела, но это оказался муравьед. Погодите, вы сказали, наши цветы спасли вам жизнь? Ух ты, потрясающе! Нам надо упомянуть это в торговых буклетах. Представляю, как здорово это будет звучать! «Цветы Мэдоузов – их красота спасет вам жизнь». Знаете, сложно найти новых покупателей, когда место продажи тайное.

– О, наверняка сложно торговать здесь…

– Обычно наши покупатели старые и воняют сыром. Как думаете, почему? Ребята, вы самые юные из всех, кого я встречала в ущелье. Я редко общаюсь со сверстниками. Ох, как же это здорово! Вам тоже нравится? Я ТАК много времени провожу с цветами. Говорят, если с ними беседовать, они будут расти быстрее. Не уверена, правда, что мне это на пользу. Цветы прекрасные собеседники, но общение с ними не похоже на общение с людьми. Иногда хочется слышать не только свой голос, понимаете? А хотите, я покажу вам весь сад, раз уж вы тут?

Очевидно, Розетте сильно не хватало общения, но она так тараторила, что ребята с трудом ее понимали.

– Мы бы с удовольствием остались, но мы торопимся, – сказала Бристал. – Ты не могла бы показать нам, как вернуться в Междулесье?

Розетта огляделась и почесала голову.

– Честно говоря, я не знаю, как отсюда выбраться. Хотите верьте, хотите – нет, но я никогда не покидала ущелье. Моя семья очень печется о безопасности. Вы знали, что на свете полно людей, которые хотят погубить нас? Я вот не знала. Родные еще говорят, что людям тяжело со мной. Они говорят, я должна быть тише воды ниже травы, – не знаю, что это значит. Но меня это ни капельки не задевает. Каждый выражает любовь по-своему. А вы как ее выражаете? Я проявляю внимание. Раньше я выражала любовь прикосновениями, но получалось не очень хорошо, поэтому пришлось изменить подход. Люди так ревностно относятся к личному пространству и…

– А мы можем поговорить с кем-нибудь другим? – перебила ее Люси.

– Можете поговорить с Чародейкой. Она знает, где выход.

– С Чародейкой? – переспросила Эмеральда.

– Да, она моя тетя. Пойдемте со мной, я покажу, где она живет.

Ребята отправились вслед за Розеттой, и та рассказывала им о саде, хоть они и не просили ее об этом. Каждый цветок и растение, попадавшиеся на пути, она описывала во всех подробностях. Бристал подозревала, что девочка выбрала самый длинный путь, чтобы подольше с ними пообщаться. Вскоре они подошли к зарослям кустарника с яркими разноцветными ягодками, которые привлекли внимание Ксантуса.

– А вот эти ягоды я знаю. Они растут у мадам Грозенберри в карете.

– Это Закусочные ягоды, – объяснила Розетта. – Они у нас лучше всего продаются. В зависимости от времени дня ягоды превращаются в разную еду.

– А там что? – спросила Скайлин.

– О, это наш Сад вещей. Проходите! Вам точно надо его увидеть!

Розетта свернула в сад и поманила ребят за собой. Люси бросила на друзей устрашающий взгляд.

– Хватит задавать ей вопросы! – прошептала она. – Мы и так ползем как черепахи!

Розетта показала им деревья, посаженные рядами, которые выглядели весьма необычно. Они были одинаковыми, но вместо фруктов или цветов на каждом из них росли различные предметы домашней утвари. На некоторых висели брусочки мыла, ведра и швабры, одеяла и подушки, свечи и подсвечники, столы и стулья, сковороды и кастрюли, расчески и гребни, башмаки и носки и даже плюшевые игрушки.

– Моя семья может что угодно выращивать на деревьях, – похвасталась Розетта. – Мы получаем заказы от ведьм и фей со всего мира. Больше всего люди хотят денег. Впрочем, ничего удивительного. Но ответ на ваш незаданный вопрос: нет, мы не выращиваем денежные деревья. Во всяком случае, больше нет. В последний раз, когда мы продали одно такое деревце, в Западном королевстве случился экономический кризис. Они до сих пор не оправились от…

– Розетта, а мы скоро дойдем до Чародейки? – снова перебила ее Люси. – У нас немного время поджимает.

– Почти пришли. Наш дом сразу за винодельней и парфюмерной фермой. Так хочется показать их вам!

Наконец они подошли к большому четырехэтажному зданию из виноградных лоз с закрученной в спираль крышей, увитой терновыми ветками. Внутри был крытый соломой пол и стены, сделанные из плотно сплетенных между собой ветвей кустарника. Когда Розетта провела гостей в дом, ребята услышали, как откуда-то из глубины доносится странный гомон. Войдя в гостиную, они увидели целый зоопарк из растений в горшках, которые выглядели, двигались и издавали звериные звуки. Здесь были и лающие деревца, и мяукающая кошачья мята, и верещащие как обезьяны орхидеи, и хлопающие лепестками будто крыльями тропические цветы.

В дальнем конце комнаты пожилая женщина скармливала гигантскому букету венериных мухоловок целый выводок живых цыплят. Цветы жадно хватали пташек оскаленной пастью и глотали не жуя. Ребята застыли на месте, а Розетта радостно подбежала к женщине.

– Тетушка Флоралина, у нас гости! – объявила она.

Флоралина Мэдоуз была невысокой, с серебристыми волосами, заплетенными в две косы, с широким ртом и очень длинными мочками ушей. Она носила халат, сшитый из осенних листьев. К глубокому разочарованию венериных мухоловок, Флоралина Мэдоуз отставила клеть с цыплятами в сторону и подошла поприветствовать гостей.

– Тетушка, это мои новые друзья: Бристал, Люси, Эмеральда, Ксантус, Тангерина и Скайлин, – представила их Розетта. – Друзья, это моя тетя, Чародейка Флоралина Мэдоуз.

Женщина окинула всех ребят недоверчивым взглядом.

– Вы покупатели?

– Нет, – сказала Бристал.

– Вы пришли с проверкой?

– Нет.

– Тогда что вы делаете в моем ущелье?

– Мы случайно здесь оказались, – объяснила Бристал. – За нами гнались тролли и гоблины, и мы упали с обрыва. Мы не хотим вас беспокоить, но будем очень признательны, если вы подскажете, как отсюда выбраться.

Чародейка вздернула брови.

– Такие юные и одни бродите по Междулесью? Откуда вы пришли?

– Из академии магии мадам Грозенберри, – ответила Скайлин.

– Фу-ты ну-ты. Не знала, что есть академии для людей вроде нас.

– Она одна-единственная, – гордо заявила Скайлин.

– Так-так-так, – протянула Чародейка. – Чтобы выйти из ущелья, вам нужно добраться до северо-западной части сада, повернуть налево около Посудной рощи. Там вы найдете лестницу, по которой подниметесь в Междулесье.

– Спасибо, – сказала Бристал. – Мы пойдем. Приятно было познакомиться.

– Спасибо, что зашли, – улыбнулась Розетта.

Ребята пошли к дверям, но когда Бристал обернулась, чтобы помахать на прощание, она увидела Тангерину, которая так и стояла на месте, переводя взгляд с Чародейки на венерины мухоловки.

– Мне любопытно, когда вы сказали «людей вроде нас», о ком вы говорили? Чародейки используют магию или колдовство?

– По большей части магию. Но иногда во мне проявляется немного ведьминской сущности. Зависит от настроения.

Чародейка рассмеялась, но ребята не поняли, что в этом забавного. Ее слова их озадачили.

– Вы же шутите, да? – спросила Тангерина. – Можно родиться феей или ведьмой, а выбрать, кем тебе быть, нельзя.

Чародейку сильно удивило заявление Тангерины.

– Девочка моя, о чем ты говоришь? Магические способности даруются нам с рождения, и это не выбор, но никто в нашем сообществе не рождается феей или ведьмой. Мы все становимся теми, кем хотим стать, и тогда, когда хотим. Лично я никогда не относила себя только к одной категории, поэтому и зовусь чародейкой.

– Но… но… это же неправда! – заспорила Тангерина. – Феи рождаются с добром в сердце, поэтому могут использовать только магию. Ведьмы рождаются со злобой в сердце, поэтому могут использовать только колдовство.

– Кто сказал тебе такую глупость? – спросила Чародейка.

– Наша учительница.

– Что ж, не хочу тебя расстраивать, но твоя учительница ошибается. Наш мир не черно-белый. Даже в самую темную ночь можно увидеть проблески света, а самые светлые дни может омрачить тень. Мир полон двойственности, и мы можем выбирать свое положение в нем.

Объяснение Чародейки звучало очень убедительно, но ребята всё равно не верили ее словам. Если она говорила им правду, значит, то, что они знали о магии, и само предназначение академии мадам Грозенберри было ложью.

– Нет, я вам не верю! – возразила Скайлин. – Мадам Грозенберри не стала бы нам лгать! Вы точно ведьма, раз пытаетесь нас обмануть!

– Слушайте, вы можете верить во что хотите, мне незачем вас обманывать. И я это докажу.

Флоралина Мэдоуз указала пальцем на покрытый соломой пол, и из него вырос большой красивый цветок с ярко-розовыми лепестками, которые будто светились. Дав ребятам пару минут полюбоваться его красотой, Чародейка сжала пальцы в кулак, и он начал увядать: краски его поблекли, лепестки облетели, стебель ослаб и согнулся, и вот уже растение превратилось в горстку пыли.

– Видите? Магия и колдовство.

Чародейке и правда удалось доказать свою правоту на таком простом и быстром примере. Бристал и ее одноклассники обескураженно смотрели на остатки прекрасного цветка и вспоминали всё, что им говорила мадам Грозенберри.

– Но почему она солгала нам? – спросила Бристал. – Почему мадам Грозенберри преподносила всё так, будто феи и ведьмы – разные классы, хотя дело в предпочтениях?

– Ты можешь спросить об этом у Дерева правды, – предложила Розетта.

– У Дерева правды? – переспросила Люси. – Да ты заливаешь!

– Нет, оно настоящее! Дерево правды – это волшебное дерево, которое производит честность. Оно может ответить на вопросы о вашей учительнице. В ущелье осталось только одно такое. Нам пришлось прекратить продажу, потому что покупатели стали сходить с ума.

– Это безопасно? – спросила Бристал.

– Если только ты можешь справиться с правдой, – сказала Чародейка. – Большинство людей не могут.

Бристал не была уверена, что у нее получится. Она уже знала, что мадам Грозенберри лгала им насчет таких важных вещей, но, если она выяснит причины и они окажутся бесчестными, сможет ли она и дальше доверять фее? Однако вопрос требовал ответа, и Бристал всё-таки решилась открыть правду.

– Ладно, отведите меня к дереву.

Розетта и Чародейка проводили ребят на другую сторону ущелья. В конце тропинки, на вершине небольшого холма, росло белое дерево. На первый взгляд оно показалось обычным, но, подойдя поближе, друзья заметили вырезанные на коре человеческие глаза. Бристал взобралась на холм и встала перед деревом, не зная, что делать дальше.

– Как оно говорит правду?

– Возьмись за одну из его ветвей, закрой глаза, очисти разум и мысленно задай вопрос, – объяснила Чародейка.

Бристал сделала глубокий вдох и взялась за ветвь. Как только ее пальцы сомкнулись, она перенеслась из ущелья куда-то далеко. Она больше не стояла посреди сада – холм парил высоко над землей. Облака текли мимо нее словно бурная река, звезды мерцали так ясно, казалось, до них рукой подать. Когда же Бристал перевела взгляд на Дерево правды, она увидела, что вырезанные на коре глаза неожиданно открылись, превратившись в настоящие, человеческие, – и они смотрели прямо на нее. И пускай это происходило у нее в голове, ее не покидало ощущение, что все это взаправду.

– У тебя есть вопрос? – раздался низкий голос, который отдавался эхом вокруг.

– А ты правда даешь честные ответы?

– Я не могу предсказать будущее или прочесть чьи-то мысли, но я знаю настоящее и прошлое, – ответил голос.

У Бристал еще остались сомнения насчет Дерева правды, поэтому она решила начать с простых вопросов.

– Откуда я родом?

– Из Чариот-Хиллз.

– В какую школу я ходила?

– В «Школу для будущих жен и матерей» Чариот-Хиллз.

– Чем занимается моя мама?

– Тем, что никогда не делает твой отец.

Последний вопрос был с подвохом, но ответ дерева произвел на Бристал впечатление. Она убедилась, что дерево действительно правдиво, и перешла к волнующим ее вопросам.

– Это правда, что все члены магического сообщества рождаются одинаковыми? И что быть феей или ведьмой – это выбор каждого?

– Да.

– Тогда почему мадам Грозенберри нам солгала?

– По той же причине, почему все лгут. Чтобы скрыть правду.

– Но зачем ей скрывать правду? Почему мадам Грозенберри хочет, чтобы мы верили в различия между феями и ведьмами, если их нет?

– Я не вижу истинные причины, но могу объяснить, почему другие лгут о подобном, – предложило дерево.

– Почему же?

– Когда люди сталкиваются с несправедливостью, им свойственно разделяться на два лагеря «правых» и «неправых», какими их считают угнетатели. Относя фей к «хорошим», а ведьм – к «плохим», мадам Грозенберри, возможно, пыталась добиться признания для фей, разжигая ненависть к ведьмам.

В этом предположении виделся здравый смысл, и если дерево не ошибалось, наставница поощряла людей ненавидеть и истреблять членов ее собственного сообщества. Мадам Грозенберри по доброй воле вынуждает кого-то ненавидеть и губить других? В это верилось с трудом.

– Вот почему она издала «Правду о магии»? Заклинания предназначены для того, чтобы помочь людям обнаружить и истребить ведьм?

– Заклинание для выявления колдовства ненастоящее, – сказало дерево. – Настоящее только то, что определяет магию.

Это открытие еще сильнее озадачило Бристал. Пожалуй, Дерево правды следовало назвать Деревом разочарования, потому что его ответы усложнили и без того запутанную ситуацию. Голова шла кругом, но, сосредоточившись только на фактах, Бристал мало-помалу начала понимать, почему мадам Грозенберри так поступила.

– Кажется, теперь я поняла. Если бы мадам Грозенберри убедила людей преследовать по закону только ведьм, а всех в магическом сообществе убедила бы, что они феи, это спасло бы всех! Она притворялась, что сообщество разделено на два лагеря, чтобы защитить его от людей, в то же время давая людям повод ненавидеть колдовство и бояться его! Верно?

– У благородных людей обычно благородный повод для лжи, – ответило дерево. – Увы, узнать это можно, только спросив у них самому.

– Что сейчас с мадам Грозенберри? Она еще жива?

– Твоя учительница жива, но ею овладела злая сила. От мадам Грозенберри мало что осталось, и жизнь, за которую она так отчаянно цепляется, вот-вот угаснет. Скоро она проиграет эту схватку.

– Она в плену? – в страхе спросила Бристал. – Где ее держат? Мы успеем ее спасти?

– Мадам Грозенберри в заточении во дворце Тинзел, в столице Северного королевства. Однако если ты и дальше будешь бродить по Междулесью, спасти ее вряд ли удастся.

– Туда можно добраться быстрее?

– На десять миль севернее Тепличного ущелья, в пещере Черного медведя, ты найдешь вход в заброшенный гоблинский тоннель. Через него ты доберешься до Тинзел-Хайтс вдвое быстрее.

– Так и сделаем, спасибо!

Бристал отпустила ветвь и вернулась в сад. Казалось, будто она падает с неба на землю, снова и снова. Бристал не сдержала крик, и ее друзья от неожиданности подскочили.

– Тебя кто-то ужалил? – спросил Ксантус.

– Простите! Я не ожидала, что обратный путь будет таким тряским.

– В смысле, обратный путь? – не поняла Эмеральда.

– Неважно, я получила все ответы! Мадам Грозенберри и правда нам солгала о магии и колдовстве, но только для того, чтобы защитить магическое сообщество. Я все позже объясню, нам надо идти! Если мы сейчас же не уйдем из ущелья, мадам Грозенберри погибнет!

Глава 19

Северный фронт

Бристал и ее друзья спешили как можно скорее выбраться из Междулесья. Чем ближе они подходили к Северному королевству, тем холоднее становилось. Ребята плотнее закутывались в пальто, пытаясь согреться и не пасть духом окончательно. После того как Бристал пересказала разговор с деревом, им стоило большого труда осознать и принять правду. И хоть мадам Грозенберри лгала им из благих побуждений, друзья все равно чувствовали себя преданными. Поэтому они шли по лесу молча, с понуренными головами.

Пройдя половину пути до пещеры Черного медведя, ребята остановились передохнуть. Когда все уселись на поваленное дерево, Бристал решила затронуть волнующую всех тему, прежде чем отправиться дальше.

– Я понимаю, вы все разочарованы. Нелегко узнать, что близкий человек тебе лгал. Но, если так подумать, правда о феях и ведьмах ничего не меняет. Мы всё те же ученики академии, а мадам Грозенберри – по-прежнему наша наставница, которую мы хотим спасти. И всё, что она когда-либо делала, – написала «Правду о магии», противостояла Снежной королеве, открыла академию, – она делала с целью защитить магическое сообщество и добиться справедливости для него. Мы ведь можем простить ее за несколько ошибок?

Ксантус, Эмеральда и Люси задумались над истинными намерениями мадам Грозенберри и в конце концов согласились с Бристал.

– Тангерина, Скайлин? Я понимаю, вам сложнее это принять – вы ведь дольше всех знаете мадам Грозенберри. Ваши чувства вполне объяснимы, но думаю, однажды вы поймете, что…

– Дело не только в мадам Грозенберри, – призналась Тангерина. – Я всегда считала, что феи лучше ведьм, и мне нравилось это чувство превосходства. Оно помогало мне проще относиться к тому, что нас все ненавидят. А вера в то, что я такой родилась, придавала мне ощущение собственной значимости – словно мне сильно повезло в жизни.

– И я так думаю, – добавила Скайлин. – Мы ненавидели ведьм так же, как нас ненавидят люди. Но теперь мы знаем, что, по сути, мы ничем не лучше ведьм, да и не лучше людей.

Бристал присела на корточки перед расстроенными девочками и положила руки им на колени.

– От того, чтобы превратиться в тех, кого мы презираем, нас отделяет пара ошибок. Не думайте о худшем, но пусть то, что мы узнали, поможет изменить ваш взгляд на себя. Важно не то, кем вы должны быть, а кто вы есть на самом деле.

Докажите, что вы лучше большинства людей, проявляя благосклонное отношение и сочувствие. Гордитесь тем, что создаете и чего достигаете, ведь именно это, а не врожденные способности, делает вас феями.

Тангерина и Скайлин замолкли, обдумывая совет Бристал. Они не могли в одночасье измениться, это было непросто, но ее слова вселили в них желание хотя бы попытаться.

– У тебя хорошо получается подбадривать, – сказала Тангерина.

Бристал рассмеялась.