Позволь нам случиться Невеличка Ася

Глава 18. Миг счастья

И снова этот затравленный взгляд. Что я такого сказал?

— Хорошо, — осторожно произнес, проводя рукой до талии и надавливая большим пальцем ей на пупок. — Давай завтра с утра сходим в клинику и выпишешь себе, что там требуется. А сейчас в душ.

Я подавил её вялое сопротивление, поднял на руки и отнес в ванную. Она стояла под теплыми струями душа, прижимаясь ко мне и расслабляясь под мягкими массирующими движениями.

Понятия не имею, что творится в голове моей зайчишки, но я же не пацан, знаю как решаются любые проблемы. И да, сначала все силы спущу на свой голод. Я никак не могу унять дикое возбуждение.

Вот и сейчас мягкое растирание ее плеч, рук, поглаживание спины перетекает в настойчивые ласки, я бы даже сказал, домогания, потому что снова пускаю слюну на ее хрупкую обнаженную фигуру, так доверчиво льнущую ко мне.

И как тут не отреагировать, не захотеть то, что манит и предлагается на блюдечке? В следующий миг, под встречный изумленный возглас, я подхватываю ее под колени, впечатываю в плитку и с рыком вхожу до упора. И только тогда могу выдохнуть, чувствуя, как мягкие, влажные стенки влагалища обволакивают мой конец, как я ударяюсь в ее лоно и плыву от дикого удовольствия, как чувствую ее дрожь на конце, и уже не сдерживаясь, толкаю нас к нужной грани.

Впиваюсь зубами в шею и рычу, чувствуя приход и миг очередного взрыва, ни чуть не слабее предыдущего, хотя после такого секс-марафона накал уже должен был снизиться.

Я поддерживаю ее расслабленное, и все еще бьющееся в оргазме тело и мне снова хочется брать ее. Невозможно смотреть на это лицо, огромные глаза, пухлые губы и не хотеть.

— Ты опять кончил в меня, — губы дрожат и поджимаются.

— Прости, я что-то хреново контролирую себя. Завтра уладим вопрос, обещаю. — Но тут же в голове загорается сигнальная лампа: она имеет в виду, что сегодня больше мне не даст? — Если хочешь, надену резину? — неуверенно предлагаю я, сам не замечая, как снова трусь о ее тело стояком.

Это я Катю сравнивал с зайчихой? Тут в пору себя окрестить кроликом и трахать всё, в чем есть щель.

Ответа я не дождался, вытаскивая Катю из душа и тщательно вытирая полотенцем. Обхватывая ладонями маленькие груди и млея от их девчачьего вида, от нежных розовых сосков, тонких торчащих ребер, изящной шее. При свете ламп в ванной вижу следы своей необузданной страсти на полупрозрачной бледной коже. И они, нахрен, заводят похлеще ее невинно-распутного личика.

— Тебе больно?

Катя морщится и отводит глаза, а мне все больше и больше становятся заметны синяки, засосы, укусы и свезенная щетиной кожа. Твою мать!

— Иди в постель, я сейчас.

Выпроваживаю ее и не удерживаюсь, шлепаю по попке, с удовольствием отмечая, что, несмотря на хрупкость, задница у Кати что надо! И уже в следующий момент в развратных фантазиях ставлю ее раком и беру, вбиваюсь по самые яйца…

Мне даже дыхание сложно выровнять, пока я стою, прислонившись лбом к закрытой двери, и считаю до десяти, потом до пятидесяти, чтобы все же сделать ей хоть одну уступку.

Беру трясущимися руками бритву и снимаю модную стильную щетину. Барбер будет материться на чем свет стоит, но щетина отрастет быстрее, чем заживут ссадины на теле Кати, так что нахер бороду.

Залепив пару порезов, я влетаю в спальню и выдыхаю от облегчения. Она здесь. А ведь я боялся, что сбежит к себе. Во мне после встречи с Разумовским появился страх, что я потеряю Катю, хотя никакого логического объяснения этому нет. Вот она, со мной, рядом, моя. Почти…

Но будет вся моя. Почему же тогда так страшно оставлять ее без присмотра даже на минуту?

Зая надела мою рубашку и снова стала похожа на соблазнительного, но недоступного Колю. Запретить ей носить мужское? Да, завтра же накуплю ей платьев, юбок, прозрачного белья. Это отличное извинение за все, что успел натворить.

Но свои рубашки я, пожалуй, разрешу ей носить… Мне просто голову сносит, когда я вижу в ней намек на недоступность.

все же пришлось сдержаться. Катя настороженно следила за моим приближением и инстинктивно отпрянула, когда постель подо мной прогнулась.

— Трусиха, — с улыбкой прошептал я и схватил ее за лодыжку, притягивая к себе, стаскивая с подушки. — Как же ты не побоялась так долго водить меня за нос, если вздрагиваешь от каждого жеста?

Катя неуверенно улыбнулась и обняла меня за шею, слепо тычась поцелуем, промахиваясь и с изумлением оглаживая мои девственно выбритые щёки.

— Зачем?..

— Не нравится? Это пока… Есть у меня на уме кое-что, тебе точно понравится. Но не хочу, чтобы тебе было больно.

И больше ни слова. Я залипаю на ее груди, на маленьких сосочках, таких неискушенных, не обласканных. Не могу сдержать хрипы и тут же слышу ответные с её губ. Ей нравится всё, что я вытворяю губами и языком, но ведь главная цель немного ниже.

И я с удовольствием спускаюсь вниз, оставляя влажный след поцелуев на ее теле, трепещущем животе, углубляюсь в пупок, делая языком развратные поступательные движения. Вижу, как закатываются ее глаза, и пальцы судорожно сминают одеяло.

Только теперь я достигаю чистенького лобка и розовых эпилированных губ, прячущих от меня сочащуюся щель. Но ненадолго.

Я судорожно сглатываю, чувствуя, как очередная волна нетерпения захлестывает с головой и отдается импульсом в конец. Твою мать, как же я хочу свою зайчиху. Как же я долго мечтал об этой щелке и как вылижу ее, выпью все соки, от запаха которых уже пьянею.

И под вскрик Кати ныряю языком между складок, проводя всей поверхностью от сжимающейся дырочки до тугого узелка клитора, замираю, чувствуя, как нижней губой застреваю на этой точке и соскальзываю, резонируя по ней, запуская реакцию в женском теле, сходя с ума от этой волны.

Катя преображается, когда ее тело начинает звучать. Она глохнет, слепнет и погружается в себя, раскрываясь мне полностью, становясь еще более уязвимой и такой желанной. Её хочется спрятать, закрыть ото всех, уберечь в коконе рук и тела. И в равной степени хочется растерзать, присвоить, взять всю, ломая любое сопротивление…

Дикое разрывающее желание обладать и контролировать целиком, без остатка.

Я рычу, зарываясь носом и губами между складок. Хочу ее, так сильно хочу, что готов поступиться своим удовольствием ради её. Мне достаточно звуков, отклика тела, чтобы понять, как быстро я толкаю ее к краю и успеваю засунуть внутрь два пальца, прежде чем нажимаю спусковой крючок.

Катя охает, сжимает мои пальцы и дергается, снова охает и сжимает, а я больше не могу терпеть, понимая, что мне всего лишь на сантиметр нужно толкнуться в нее вместо своих пальцев, чтобы кончить вместе с заей.

И я снова беру её, покорную, сладкую и такую послушную. Скольжу в нее гораздо глубже и задыхаюсь, чувствуя влажность и готовность. Продляю её оргазм, совершенно не контролируя собственное желание. Меня ведет от всего: от запаха, от ее раскрасневшегося лица, от лихорадочно блестящих глаз, от приоткрытого рта, из которого вылетают хриплые стоны, от губ, искусанных, полных и я точно знаю, сладких.

Вбиваюсь, из последних сил удерживая взрыв, чтобы подольше продлить такие желанные мучения, кажется, не успеваю выскользнуть из нее, чтобы отстреляться на живот, подрагивающий от судорог.

— Прости, — хриплю, когда могу хоть что-то произнести.

— Не страшно, у меня безопасные дни, я посмотрела, пока ты был в ванной.

— Черт!

На ее вопросительный взгляд приходиться пояснить:

— Хотел предложить поспать, но теперь каждый час на счету. Если я правильно понимаю смысл безопасных дней…

Катя засмеялась, как-то стесняясь, пряча смех, но у меня еще было столько планов на нее, столько надо успеть до красных дней!

— Разворачивайся. Твою мать, что же ты каждый раз дергаешься, словно я бить тебя собираюсь… Прости. Кать, я никогда не подниму на тебя руку, слышишь? Ты же мне доверилась? Поверь и в это. А теперь медленно разворачивайся. Оуууууу… Можно я только разок укушу? У тебя охрененно аппетитная попка!

Спать? Нет, мы так и не легли. Было некогда. А утром, вместо пробежки я потащил упирающуюся помощницу в бассейн.

— Плавать она не умеет! Знаем-видели, — приговаривал я, догоняя ее повизгивающую в бассейне, прижимая к бортику и привычно входя между ног.

Даже в голову не приходило ставить рекорды, но сегодня я явно беру олимпийское золото по траху. Олимпийский чемпион, бля!

Вода гасит резкие выпады в бассейне, превращая утренний секс во что-то текучее, размеренное и пронзительно нежное. Мы больше отрываемся губами, целуясь, кусаясь, дразнясь.

Если Катьку завести, она становится лисицей — хитрой и коварной. Я опустошен, зверски голоден и дико хочу спать. Но сначала завтрак и клиника. Я обещал.

— Может я приготовлю, чтобы так рано не беспокоить Еву?

— А ты умеешь?

Катя усмехается и тянет меня за руку на кухню.

Голая женщина с ножом в руках? Хм… Такого у меня еще не было.

И я коварно подкрадываюсь сзади.

* * *

На наше счастье запись к врачу была только после обеда, так что проглотив и не заметив завтрака — хотя конечно он наверняка был восхитительным, такие жаренные яйца я не ел с детства, — мы успели выспаться. Только теперь спали в ее комнате, так как мою постель бессовестно заляпали, а экономку поднимать рано утром показалось бестактным.

Перед выходом я вздыхал и закатывал глаза, наблюдая, как Катя влезает в брюки и рубашку.

— Отвратительно! Сейчас заедем в магазин, возьмем тебе платья.

Да, я чувствовал свою вину перед ней и был уверен, что Катя простит мне всё за кучку новых тряпок. И меньше всего ожидал нарваться на скандал.

— Мне достаточно этого.

— Одного мало. Возьми еще.

— Алексей, мне не нужно столько вещей, правда… Пожалуйста?

— Я хочу, чтобы у тебя было всё! Девушка! Снимите с нее мерки и всё подходящее по размеру пришлите по этому адресу. Экономка вас встретит.

— Не надо…

— Будь немного понаглей, ты же знаешь, с меня не убудет. А тебя сделает счастливее.

— Ты серьезно думаешь, что лишние шмотки могут перевернуть мою жизнь?

— Ну прости! Я хотел сделать тебе приятное… Кать! Катя, стой!.. Черт! Девушка, еще обувь тридцать седьмого размера — все сезоны и цвета. Не найдете у себя на складе, купите в соседнем магазине. Но чтоб сегодня же!

Я выбежал вслед за Катей, в очередной раз чувствуя накрывающую меня панику, стоило только на мгновение потерять ее из вида. Твою мать, я становлюсь параноиком. Может ошейник с маячком купить? Впаять в него алмазы, наврать, что теперь такое в тренде?

Алмазы… Черт!

— После клиники едем в ресторан. Есть возражения?

— Я не хочу в ресторан.

— К Заславскому?

Катя ожидаемо встрепенулась:

— К Яну?! Да. Я очень хочу попасть к нему в ресторан! Но там очередь на полгода вперед расписана.

— Для меня столик найдется, — усмехнулся я, немного досадуя на ее реакцию на Заславского.

Черт, если я еще к каждому мимопробегающему члену ее ревновать стану, посажу на цепь в чулане! И неуверен, что зайкам такое содержание понравится.

В клинике нас разделили и я нервно караулил кабинет, в котором скрылась Катя с пожилым доктором. Черт, если через минуту они не выйдут… Если только вскрик услышу!..

А если он ей парализующий укол сделал?

Нервы сдали, я влетел в кабинет, даже не думая извиняться.

Катя за ширмой уже одевалась, в то время как врач что-то записывал в карточке.

— Этот? — проигнорировав меня, обратился он к Кате.

Та покраснела и замотала головой.

— Это не он.

— Это я! — прервал бессмысленный диалог. — Вы ее осмотрели? Можете мне сказать больше, чем написано в ее медкарте?

— Молодой человек, ворвались бы вы минутой раньше, сами б всё увидели. Екатерина Львовна, я могу разглашать информацию только с вашего разрешения. Вот вы и решите, от кого ваш молодой человек её узнает.

— Чего? Я в любом случае узнаю. Катя, выйди… Нет, останься. Черт, — хренов колокольчик поднимал панический звон сразу, как только Катя отворачивалась от меня. Надо с этим как-то завязывать. — Давай вместе выслушаем заключение врача.

— Собственно, пока Екатерина Львовна не пройдет курс лечения внутренних органов, а также сеансы психотерапии, контрацепция ей крайне необходима.

— Психиатр? — удивился я, принимая из рук врача рецепт и даже не пытаясь понять, что там накарябано.

— Снять затяжную депрессию, молодой человек. Без здорового духа — здоровье телу не видать.

— Минуту… Кать? — но та уже спряталась мне подмышку, красными ушами выдавая свое состояние. Ладно, с ней позже разберемся. — Посиди-ка здесь в кабинете, а мы с доктором поговорим.

Я аккуратно устроил Катю на стуле, кивая врачу на дверь.

— Выйдем?

— Молодой человек, я приём в этом кабинете веду, а не в коридорах…

— При всем моем уважении, дайте мне разъяснение там, а не здесь. Прошу.

Вряд ли я просил, но мне было спокойнее принять, что Катя в закрытом кабинете, за отслеживаемой дверью, чем где-то ходит, пока я пытаюсь выбить из доктора сведения о ее здоровье.

— Психиатр? Внутренние органы? Что все это значит? Я думал у нее простое бесплодие!

— Бесплодие никогда не бывает простым, — немного раздраженно отрезал врач. — Вы бы за ней получше приглядывали. Больше ухода, меньше нагрузок. И никаких встреч с тем паразитом, который отбил ей все органы…

— Ч-что? — мозг отказывался воспринимать информацию. — У нее последствия от побоев?

— Именно. Неоднократные, травмирующие и как следствие непроходящее воспаление внутренних детородных органов. Болезненные и затяжные циклы, депрессия. Но при правильном подходе это лечится.

— Где? Сколько?

— Вы торопитесь. Сначала сделаем ей противозачаточный укол, через три месяца повторный, чтобы исключить нежелательную беременность на время восстановления. После найдите хорошего психотерапевта и уже параллельно с его лечением ищите клинику по гинекологической терапии. Вот визитка хорошего специалиста. А клинику… Я бы посоветовал вам выбрать учреждение в Германии. Там творят чудеса. Уже через пару лет будете нянчить своих отпрысков.

— Да уж…

Прошлое Кати накрыло меня медным тазом. Я даже не предполагал, сколько боли варится внутри нее. Дети, побои… С-сука! В следующий раз я убью этого гондона, запихаю ему его же яйца в глотку!

— Кать, сейчас сделают укол и уходим.

Она мышкой проскользнула мимо, но я не сдержался и на мгновение прижал ее к себе, поцеловал в макушку и проводил взглядом до процедурного кабинета.

— По поводу нагрузок… Бег, тренажеры, бассейн?…

— В пределах разумного, только для поддержания общего тонуса мышц, — кивнул доктор.

— Понятно… Ааа… ээ-э, секс?

— Хм. Ну она же не инвалид, в самом-то деле! Но на время цикла любые физические нагрузки лучше исключить.

— Отлично! Спасибо.

Я пожал руку доктору и тут же набрал Влада.

— Ты там часом не обленился? В курсе, что я разделил твой отдел на два? Да, Коля теперь мозговой центр, с тебя только силовая часть работы. Сейчас мне нужно обеспечить охраной Катю. И… надеюсь не надо напоминать, что даже смотреть в ее сторону запрещено? Усвоил? С первого раза? Возвращайся и глаз с нее не спускай! Не юмори, юморист хренов. На жопу глаза приделай, чтобы на все триста шестьдесят градусов бдить!

* * *

Первоначально безоблачные планы вдруг омрачились. Все как-то стало слишком обстоятельно и серьезно.

Мы молча сидели в ресторане напротив друг друга и поглощали шедевры Яна, пока он сам не вышел к нам.

— Соскучились по моей кухне?

— Не ёрничай, Ева готовит лучше тебя.

— Да неужели? Катя, рад видеть тебя в истинном обличье. Ты невероятно прекрасна.

— В истинном? Ты, чертов придурок, знал, что она не Коля?!

— Глупо было бы… Ну прости, еще было забавно! Я каждый раз устраивал Еве допрос с пристрастием… кхм… то есть спрашивал, не прозрел ли ты. Смешно же, согласись?

Я набычился, наблюдая, как Ян с моей Катей треплются о мелочах.

Как-то все завертелось, что я оказался не готов. Но может так и должно было случиться? Ведь не девственность же теряю, в самом деле!

Готов ли я отпустить Катю?

Нет. Не смогу. Я хочу её себе и только себе.

Могу ли я решить ее проблемы?

Безусловно. Сначала разберусь с мужем, потом со здоровьем, и если у нее патологическое желание иметь детей, пусть будут дети. Один. Ради нее я потерплю некоторые неудобства. Няньку, в конце концов, найму.

Что еще? Хм… Её согласие! Планы то выстроил, а Катю спросить забыл. Вот только я не в том положении, чтобы услышать отказ.

— Ян, тебе на кухню не пора?

Он понял, хитро прищурившись, ушел, сделав знак администратору. Черт, наверное, лучше бы без шумихи.

— Катя, мы с тобой знакомы уже больше трех месяцев.

Она нервно брякнула ножом по краю тарелки.

— Не волнуйся. Я просто хотел отметить, что ты неплохо справляешься с работой.

Господи, что я несу?

— Нет, другое. Я хотел сказать, что было бы неплохо, если бы ты и дальше оставалась со мной.

Я видел, как побледнела Катя, а ведь должна была обрадоваться, разве нет? Разве не все девушки мечтают услышать предложение? А, черт, я забыл его сделать.

— Вот. Кольцо… Ты согласна?

Не знаю, что стало с моим красноречием и почему руки внезапно превратились в неуклюжие коряги, но я с трудом достал кольцо из коробочки, взял Катину кисть и надел кольцо на палец, сомневаясь, правильную ли руку выбрал.

— Чего? Я в любом случае узнаю. Катя, выйди… Нет, останься. Черт, — хренов колокольчик поднимал панический звон сразу, как только Катя отворачивалась от меня. Надо с этим как-то завязывать. — Давай вместе выслушаем заключение врача.

— Собственно, пока Екатерина Львовна не пройдет курс лечения внутренних органов, а также сеансы психотерапии, контрацепция ей крайне необходима.

— Психиатр? — удивился я, принимая из рук врача рецепт и даже не пытаясь понять, что там накарябано.

— Снять затяжную депрессию, молодой человек. Без здорового духа — здоровье телу не видать.

— Минуту… Кать? — но та уже спряталась мне подмышку, красными ушами выдавая свое состояние. Ладно, с ней позже разберемся. — Посиди-ка здесь в кабинете, а мы с доктором поговорим.

Я аккуратно устроил Катю на стуле, кивая врачу на дверь.

— Выйдем?

— Молодой человек, я приём в этом кабинете веду, а не в коридорах…

— При всем моем уважении, дайте мне разъяснение там, а не здесь. Прошу.

Вряд ли я просил, но мне было спокойнее принять, что Катя в закрытом кабинете, за отслеживаемой дверью, чем где-то ходит, пока я пытаюсь выбить из доктора сведения о ее здоровье.

— Психиатр? Внутренние органы? Что все это значит? Я думал у нее простое бесплодие!

— Бесплодие никогда не бывает простым, — немного раздраженно отрезал врач. — Вы бы за ней получше приглядывали. Больше ухода, меньше нагрузок. И никаких встреч с тем паразитом, который отбил ей все органы…

— Ч-что? — мозг отказывался воспринимать информацию. — У нее последствия от побоев?

— Именно. Неоднократные, травмирующие и как следствие непроходящее воспаление внутренних детородных органов. Болезненные и затяжные циклы, депрессия. Но при правильном подходе это лечится.

— Где? Сколько?

— Вы торопитесь. Сначала сделаем ей противозачаточный укол, через три месяца повторный, чтобы исключить нежелательную беременность на время восстановления. После найдите хорошего психотерапевта и уже параллельно с его лечением ищите клинику по гинекологической терапии. Вот визитка хорошего специалиста. А клинику… Я бы посоветовал вам выбрать учреждение в Германии. Там творят чудеса. Уже через пару лет будете нянчить своих отпрысков.

— Да уж…

Прошлое Кати накрыло меня медным тазом. Я даже не предполагал, сколько боли варится внутри нее. Дети, побои… С-сука! В следующий раз я убью этого гондона, запихаю ему его же яйца в глотку!

— Кать, сейчас сделают укол и уходим.

Она мышкой проскользнула мимо, но я не сдержался и на мгновение прижал ее к себе, поцеловал в макушку и проводил взглядом до процедурного кабинета.

— По поводу нагрузок… Бег, тренажеры, бассейн?…

— В пределах разумного, только для поддержания общего тонуса мышц, — кивнул доктор.

— Понятно… Ааа… ээ-э, секс?

— Хм. Ну она же не инвалид, в самом-то деле! Но на время цикла любые физические нагрузки лучше исключить.

— Отлично! Спасибо.

Я пожал руку доктору и тут же набрал Влада.

— Ты там часом не обленился? В курсе, что я разделил твой отдел на два? Да, Коля теперь мозговой центр, с тебя только силовая часть работы. Сейчас мне нужно обеспечить охраной Катю. И… надеюсь не надо напоминать, что даже смотреть в ее сторону запрещено? Усвоил? С первого раза? Возвращайся и глаз с нее не спускай! Не юмори, юморист хренов. На жопу глаза приделай, чтобы на все триста шестьдесят градусов бдить!

* * *

Первоначально безоблачные планы вдруг омрачились. Все как-то стало слишком обстоятельно и серьезно.

Мы молча сидели в ресторане напротив друг друга и поглощали шедевры Яна, пока он сам не вышел к нам.

— Соскучились по моей кухне?

— Не ёрничай, Ева готовит лучше тебя.

— Да неужели? Катя, рад видеть тебя в истинном обличье. Ты невероятно прекрасна.

— В истинном? Ты, чертов придурок, знал, что она не Коля?!

— Глупо было бы… Ну прости, еще было забавно! Я каждый раз устраивал Еве допрос с пристрастием… кхм… то есть спрашивал, не прозрел ли ты. Смешно же, согласись?

Я набычился, наблюдая, как Ян с моей Катей треплются о мелочах.

Как-то все завертелось, что я оказался не готов. Но может так и должно было случиться? Ведь не девственность же теряю, в самом деле!

Готов ли я отпустить Катю?

Нет. Не смогу. Я хочу её себе и только себе.

Могу ли я решить ее проблемы?

Безусловно. Сначала разберусь с мужем, потом со здоровьем, и если у нее патологическое желание иметь детей, пусть будут дети. Один. Ради нее я потерплю некоторые неудобства. Няньку, в конце концов, найму.

Что еще? Хм… Её согласие! Планы то выстроил, а Катю спросить забыл. Вот только я не в том положении, чтобы услышать отказ.

— Ян, тебе на кухню не пора?

Он понял, хитро прищурившись, ушел, сделав знак администратору. Черт, наверное, лучше бы без шумихи.

— Катя, мы с тобой знакомы уже больше трех месяцев.

Она нервно брякнула ножом по краю тарелки.

— Не волнуйся. Я просто хотел отметить, что ты неплохо справляешься с работой.

Господи, что я несу?

— Нет, другое. Я хотел сказать, что было бы неплохо, если бы ты и дальше оставалась со мной.

Я видел, как побледнела Катя, а ведь должна была обрадоваться, разве нет? Разве не все девушки мечтают услышать предложение? А, черт, я забыл его сделать.

— Вот. Кольцо… Ты согласна?

Не знаю, что стало с моим красноречием и почему руки внезапно превратились в неуклюжие коряги, но я с трудом достал кольцо из коробочки, взял Катину кисть и надел кольцо на палец, сомневаясь, правильную ли руку выбрал.

— Так ты… согласна?