Двенадцать рождественских свиданий Бейлисс Дженни

– Сегодня ночью.

– Буду посылать тебе позитивные эмоции.

– В другое время, – сказал Фил, – все могло бы быть иначе.

– Да, – согласилась она. – В другое время.

– Береги себя, Кейт.

– Ты тоже.

Кейт почувствовала укол разочарования, но не сильно удивилась: Фил с таким благоговением говорил о своей бывшей на их свидании… Единственным сюрпризом здесь оставалось то, что он сам не осознавал любви к ней.

«Что ж, – подумала Кейт, – одна неудача».

Закончив ужинать, она вернулась к своим наброскам, может быть, немного задумчивая, но не опечаленная. Она надеялась, что Фил получит шанс рассказать бывшей о своих чувствах. «Так много людей, ищущих любви», – подумала она. Мысль об отце и Эвелин заставила ее улыбнуться в надежде, что у них все получится. Когда ее веки настолько отяжелели, что даже свет лампы не мог помочь сосредоточиться, Кейт отправилась спать. Завтра у нее будет целый день, чтобы поработать над новым дизайном. «Завтра свидание с Ричардом», – думала она, устраиваясь в постели, пока в ее засыпающем сознании плясали фигурки регбистов.

На следующий день Кейт оторвала взгляд от альбома, посмотрела на букет от Ричарда, стоявший на подоконнике, и волна возбуждения пронеслась по ее телу от живота к груди как салют. И хотя место встречи оставалось в секрете, горячий пунш предполагал, что свидание будет с выпивкой, а потому Кейт позаботилась, чтобы в животе у нее была к тому времени хорошая порция одного из знаменитых домашних пирогов Карлы.

Она провела день, возясь с деталями зимнего дизайна и раскрашивая морозники, низко склонившие голову, словно в застенчивости или благоговении. Белоснежные анемоны Кейт изобразила белым карандашом на плотной черной бумаге, добавив в качестве эксперимента бледные листья эвкалипта из букета Ричарда. Это был необычно спокойный день, и Кейт это радовало. Давало возможность подвести итоги, осмыслить странные и выдающиеся свидания, которые она посетила, и с упоением ожидать новых.

Выбирая между нежеланием показать, сколько усилий приложено к внешнему виду, и искушением заставить сердце Ричарда учащенно биться, Кейт, наконец, остановилась на белой рубашке, бордовой кофте ручной вязки, доходящей до талии, и темно синих джинсах с завышенной талией. Она высоко уложила волосы и обильно сбрызнула шею духами. Завершала образ шуба из искусственного меха и красные остроконечные ботинки-пикси.

В 21:29 она шагнула за дверь. В свете фонарей заметила, что под ногтями еще осталась краска, и собиралась было вернуться и вычистить их щеткой, но в этот момент к ее дому подъехал черный внедорожник.

Ричард опустил стекло.

– Привет, Кейт. – произнес он, улыбаясь. – Ты готова?

Его мягкий голос ассоциировался у Кейт с полированным дубом и свежемолотым кофе. Она расплылась в широкой, возбужденной улыбке, которую никак не могла переключить даже на разумную кокетливую. Кейт чувствовала себя глупо, да и выглядела, наверное, тоже.

Дважды поскользнувшись, она неуклюже добралась до пассажирской двери и забралась в машину. В салоне пахло Ричардом, и от этого ноги совсем перестали ее слушаться.

– Как прошел твой день? – спросил он.

– Продуктивно. А твой?

– Скучно. Но, кажется, теперь все должно измениться.

– Куда мы едем? – спросила она.

– Скоро догадаешься.

Машина петляла в заснеженном лабиринте дорог из Блексфорда, но даже без уличного освещения Кейт узнала направление, ведущее в поместье.

– Мы едем в поместье?

Ричард кивнул и улыбнулся.

– Мне кажется, так будет правильно. Сначала у нас было второе первое свидание, а теперь мы можем насладиться нашим первым вторым свиданием там, где должно было случиться первое первое.

– Обалдеть, – пробормотала Кейт.

Ворота в поместье освещались несколькими фонарями разной высоты в викторианском стиле, каждый столб был украшен венком из остролиста с лентами. Вместо того чтобы свернуть на стоянку, Ричард медленно проехал по Главной аллее и у фонтана повернул налево. Объехав поместье, они припарковались на стоянке для персонала.

– Тебе разрешено тут парковаться? – спросила Кейт.

– Конечно, если у тебя столько же денег, сколько у меня.

«Немножко чересчур эффектно», – подумала Кейт, но решила не придавать этому значения, так как очень хорошо проводила время.

Ричард нагнулся к ней и, усмехаясь, вытащил из бардачка фонарик.

– Пойдем.

«Что он, черт возьми, задумал?» – гадала Кейт.

Ричард взял ее за руку. Было приятно. Он был уверен в себе, ловок, и в центре его внимания Кейт чувствовала себя счастливой.

Тусклый желтый свет из небольшого бистро и примыкающего к нему бара освещал им путь, пока они шли по расчищенной гравийной дорожке. Они остановились у извилистой тропы, ведущей через поля от поместья к черной стене деревьев на опушке леса. В свете луны высоко в небе были различимы только верхушки, словно вырезанные из бумаги для театра теней.

Ричард кивком показал в сторону тропы.

– Готова? – спросил он и щелкнул фонариком.

Тропинка была узкой для двоих, поэтому Ричард двинулся вперед, а Кейт последовала за ним. Было очень холодно, и она радовалась, что надела шубу, но, когда они добрались до леса, деревья укрыли их от порывов ветра.

Прежде чем нырнуть в лес, Кейт еще раз оглянулась. Поместье выглядело так уютно, его маленькие сводчатые окошки сияли янтарным светом, а дым, поднимавшийся из множества труб, манил теплом. Кейт поежилась и двинулась вслед за Ричардом. Ей не хотелось сегодня потеряться в лесу.

Там, где деревья стояли плотнее, снега было немного, но на полянах прорехи в зеленом пологе пропускали его, и все застилало толстое снежное покрывало. Они шли по неровной обледенелой тропинке, и фонарь Ричарда разрезал тьму. Ночные обитатели уже проснулись и раздраженно кричали на двух неуклюжих людей; краем глаза Кейт замечала снующих по лесу животных.

Ричард резко остановился, и Кейт, которая в этот момент всматривалась в деревья слева, врезалась в его спину.

– Ой! Извини, пыталась разглядеть, что там движется. То ли лиса, то ли барсук…

Ричард подвел ее ближе, и Кейт, перестав болтать, посмотрела вперед.

Перед ними возвышалась богато украшенная каменная башня. Темный плющ обвивался вокруг нее спиралью, а на вершине заснеженный острый шпиль пронизывал звездное небо: Блексфордский Павильон.

Кейт и раньше тут бывала, но давно и никогда – ночью. Первый лорд поместья приказал построить его вскоре после завершения строительства самого поместья, но в отличие от многих других своих собратьев – стильных, но бесполезных архитектурных капризов, – лорд Милтон Блексфорд сделал это павильон функциональным. Он использовался как место отдыха во время охоты. Становился долгожданным приютом для вечеринок, с его величественными каминами и приятной обстановкой, и одновременно настоящим кошмаром для прислуги, которой приходилось ходить сюда сквозь густой лес, опасаясь быть замеченными и застреленными охотниками – гостями владельца поместья.

Последним воплощением павильона стал мини-отель с двумя спальнями и уютным баром с закусочной на первом этаже. Сюда была целая очередь из желающих остановиться, и это было недешево – Кейт знала по шуточкам Лауры про «Жизнь других». Это было самое эксклюзивное место, разумеется, по эту сторону от Лондона. То есть не то, куда можно заскочить после работы на полпинты – здесь требовалось зарезервировать место. Кейт отчаянно хотелось побывать в нем с тех пор, как заведение открылось. Но как бы она ни радовалась оказаться тут, ей не удавалось избавиться от ощущения, что для второго свидания это немного чересчур; Ричард реально сорил деньгами. Кейт надеялась, что он не бронировал им номер. Перед завтрашней поездкой в офис у нее еще было много дел, к тому же она не брила зону бикини больше месяца, и та напоминала не столько аккуратную взлетно-посадочную полосу, сколько заросший пустырь.

– Я обещал горячий пунш, – сказал Ричард, толкая тяжелую сводчатую дубовую дверь павильона. – После вас, – произнес он с легким поклоном, отчего Кейт захихикала, как школьница.

Тепло от гигантского каменного камина окутало ее, замерзшие щеки покалывало. Она сняла пальто, тут же появился официант, забравший его и повесивший на железную вешалку сбоку от камина.

Комната была круглой; гладкий и слегка волнистый каменный пол был частично устлан тканым ковром, настолько толстым, что им можно было укрываться, как одеялом. Стены покрывали роскошные гобелены, подчеркивающие глубокие красные, зеленые и синие тона ковра на полу.

Напротив входа находился бар с каменными дверными проемами по обеим сторонам, через которые было видно винтовые лестницы, уходящие вверх. В комнате стояла пара стульев с подлокотниками и роскошный диван с длинным низеньким журнальным столиком, сделанным из расколотого ствола дерева. Глубокие каменные ниши, обрамлявшие окна по обе стороны от двери были задрапированы коврами и выложены бархатными клетчатыми подушками, образуя два удобных сиденья. Левое было занято парой, по напуганному и обалделому виду которых можно было догадаться, что это молодожены. Ричард жестом указал, что им нужно занять вторую нишу. Кроме них четверых в баре не было других посетителей. Из скрытых динамиков доносилась хоровая музыка, поленья в камине громко трещали.

Кейт сбросила ботинки и запрыгнула на сиденье у окна, подтянув колени к груди, тайно желая как-нибудь оказаться тут с хорошей книгой в руках. Ричард сел напротив. Рамы были настолько высокими, что даже Ричард с его ростом терялся на их фоне.

– Я чувствую себя ребенком в доме великана, – сказала Кейт.

– Детям не разрешено пить напитки, которые тут подают, – подмигнул ей Ричард.

Подошедший официант дал им коктейльное меню, в котором, как отметила Кейт, не было «Скользких сосков». Ричард заказал «Блексфордский горячий пунш», и Кейт, по его рекомендации, сделала то же самое.

– Ты бывал тут раньше? – спросила она.

– Раз или два, – ответил Ричард, не вдаваясь в подробности.

Кейт подумала, не привозил ли он сюда на свидания и других девушек? Но потом решила, что это не имеет значения. Было бы несправедливым наказывать идеальное по красоте место негативной оценкой только потому, что он был здесь с кем-то другим; у всех есть прошлое. В конце концов, подумала Кейт, сегодня он решил привести сюда именно ее. И это не могло не радовать.

Принесли напитки; расслабляющий горячий ликер с бурбоном, гвоздикой и лимоном скользнул по горлу Кейт, как теплый шелк. Когда она покончила со вторым стаканчиком, внутри у нее было так же тепло, как и снаружи. Ричард заказывал безалкогольные коктейли, поскольку был за рулем, но, похоже, хотел напоить Кейт их алкогольными аналогами.

Ричард казался игривым и очаровательным, и Кейт почувствовала, что, если бы он забронировал для них комнату, у нее возник бы соблазн согласиться на это, несмотря на буйную растительность в зоне бикини. Когда они обсудили все мелочи прошедшего дня, Ричард наклонился к Кейт и понизил голос до хриплого шепота.

– Давай сыграем в игру, – предложил он.

– У тебя под джемпером спрятана коробка с “Connect Four”[5]? Все еще переживаешь из-за проигрыша девушке? – улыбнулась она.

– Эта игра немножко… интимнее.

У Кейт перехватило дыхание, и она с трудом сдержала стон. Она не знала, что будет дальше, но с такой скоростью ее трусики слетят сами собой!

– Серия вопросов об истории наших отношений, симпатиях и антипатиях. Что-то в этом роде. Дабы убрать все случайности и недомолвки и сосредоточиться на том, что важно сейчас.

У Кейт по поводу такого подхода были смешанные чувства; разве не случайность привела к тому, что они имеют на данный момент? И, разумеется, знакомство с симпатиями и антипатиями другого – это то, что нужно узнавать медленно, смаковать словно напитки в винной карте, а не глотать целиком как бургер на ярмарке.

– Думай об этом как о кратчайшем пути к центру лабиринта, – сказал Ричард.

– Разве удовольствие лабиринта не в поиске пути?

– Никто не заходит в него с мыслью, что ему неважно, сколько времени он там проведет. Чем быстрее путешествие, тем быстрее успех.

Он улыбался ей, слегка приподняв бровь, уговаривая низкой мелодией своего голоса и убедительным языком тела; наклонившись так, что его лицо оказывалось в ее личном пространстве; склонив голову набок, чертя пальцами круги на ее коленке. Кейт почувствовала, что ее опасения уступают место более примитивным заботам.

– Это будет весело, гарантирую, – сказал Ричард.

Она сдалась.

– Хорошо, хорошо, – кивнула Кейт, прекрасно понимая, что ее убедили. – Я буду играть.

Ричард мрачно усмехнулся. Кейт сделала глоток, пытаясь подавить трепет, поднимавшийся в животе.

– Твой первый поцелуй, – сказал Ричард.

Кейт не выдержала, ее сердце забилось быстрее.

– Ответь первый.

– Хорошо, – согласился Ричард с хищной усмешкой, – Наоми Холл. В старом бомбоубежище, в парке. Ей было девять, мне десять, мы учились в одном классе. Учитель водил нас на площадку для отдыха, мы должны были искать одуванчики.

Он посмотрел на Кейт и приподнял брови.

– Теперь ты.

Воспоминания, теплые и в оттенках сепии, проплыли в ее сознании. Светлые волосы, высыпавшие на солнце веснушки. От воспоминаний у нее перехватило дыхание. Тоска застала врасплох, но Кейт быстро подавила ее глотком горячего напитка. И пыталась говорить бесстрастным голосом, как Ричард.

– Мэтт Уэллс. Под грушей. Нам обоим было по десять.

– И?

– Что?

Ричард наклонился еще ближе, его губы были совсем рядом с ее. Она чувствовала его дыхание.

– Откуда ты знала этого Мэтта Уэллса? Почему целовалась с ним под грушей?

Ричард понятия не имел, какое влияние оказывают на нее эти воспоминания и какое влияние он сам на нее оказывает. Кейт одновременно была и сбита с толку, и возбуждена, и не знала, какое ощущение к какому эффекту относится. Воспоминания о поцелуе с Мэттом в другой момент их отношений вспыхнуло перед глазами, и сердце забилось так, словно хотело что-то сказать.

– Он был моим другом, – ответила Кейт, подавляя свои чувства. – Груша росла в его саду. И я не знаю, почему мы целовались. На самом деле это нельзя назвать поцелуем. Я позволила поцеловать себя в губы.

Усмехнувшись, Ричард откинулся назад, по-видимому, удовлетворенный ее ответом. Кейт вздохнула; его близость опьяняла сильнее пунша. Этот разговор казался странно неправильным.

– Думаю, мой первый поцелуй был более захватывающим, чем твой, – сказал Ричард. – Это для меня важно.

– Наверное, ты прав, – согласилась она.

– Ладно, – продолжал Ричард. – Следующий вопрос на два очка. Первый секс.

Воспоминание о мальчике со светлыми волосами сменилось темноволосым прыщавым юношей. Кейт с облегчением улыбнулась, мышцы расслабились. Эта зона была более безопасной.

– Рори Паркер! – торжествующе воскликнула она. – На заднем сиденье машины. Мне было семнадцать, ему девятнадцать.

– Какая машина?

Кейт громко рассмеялась.

– Чисто мужской вопрос, – сказала она. – Тебя интересует не «Было ли это нежно и романтично», а «Что за машина»?

Ричард улыбнулся.

– Было ли это нежно и романтично?

– Нет. Было тесно и неудобно. У него был “Ford Fiesta”.

Ричард понимающе кивнул, словно у него было полно таких контактов в этой машине.

– Долго вы были вместе? – продолжал он.

– Шесть месяцев. Он ушел в армию, его отправили на Кипр. Я знала, что это ненадолго.

– Как ты прагматична.

Его голос стал ниже, глубже, напористее. Все эти разговоры о сексе возбуждали ее, вызывая трепет где-то внизу живота.

– Ну а ты?

– Мне было четырнадцать…

– Четырнадцать? – воскликнула Кейт.

– Я был достаточно зрелым для своего возраста. Синди Джонс. Ей тоже было четырнадцать. Она ходила в школу для девочек. У ее родителей был отель типа “B&B”, она подрабатывала у них горничной.

– Дай угадаю: вы занимались сексом в гостевом номере.

Ричард усмехнулся, его глаза блеснули.

– Надеюсь, вы потом сменили простыни, – сказала Кейт.

– А вот это очень по-женски: не «Это был хороший опыт», а «Поменяли ли вы белье»!

Кейт засмеялась.

– Ладно. И как это было, все хорошо?

– Очень, – усмехнулся Ричард. – Правда, длилось недолго…

Кейт фыркнула.

– Я имею в виду, отношения длились недолго. Я-то, конечно, могу часами!

– Не сомневаюсь, ты можешь, – заверила его Кейт.

Настала ее очередь включить сексуальный взгляд. Ричард поймал его, и в его глазах мелькнуло что-то дьявольское.

– Отношения длились недолго, потому что выяснилось: у нее имелась склонность лишать желающих девственности; с ней побывала большая часть моей школьной команды.

– О боже. Ты расстроился? – спросила Кейт.

– Нет. Она была хорошей девушкой. Научила меня всему, что знала. Несколько лет спустя я столкнулся с ней в баре в Вестминстере. Она адвокат. – Он сделал глоток из своего стакана. – А ты когда-нибудь после видела Рори?

– О боже, нет!

– И у тебя никогда не было соблазна зайти на его страничку в «Фейсбуке»?

– Никогда. Мне это не нравится. – Кейт махнула рукой, показывая, что именно. – Люди путают ностальгию с любовью, так что в конечном счете разводятся, заводят романы и все такое. Нет, я считаю, если человек не дает о себе знать более двадцати лет, на то есть веская причина.

– Я познакомился с бывшей женой на «Фейсбуке». Мы вместе ходили в школу, но потом потеряли связь. Она нашла мою страничку.

– Вот дерьмо! Извини. Засуну-ка я в рот свою большую толстую ногу!

– Не переживай, – засмеялся Ричард, наклоняясь к ней. Она почувствовала запах его парфюма. Он смотрел прямо на нее. – Мне не интересно говорить о моей бывшей жене, – тихо произнес он. – Я хочу знать больше о твоих прошлых сексуальных контактах.

Он был так близко к ней, что, когда говорил, его губы касались ее губ.

– Расскажите, что вам нравится, мисс Тернер, – выдохнул он. – Что заставляет вас кричать?

Когда Кейт встала в пять утра, чтобы начать работать, было еще темно. У нее слегка кружилась голова, это оказалось неприятно: смесь легкого похмелья и тяжелой дозы воспоминаний о прошлой ночи: губы Ричарда, их вкус, объятия, холодный твердый ствол дерева за спиной и горячий твердый Ричард впереди.

Он не бронировал номер – все-таки жаль – и в конце концов минусовая температура в лесу привела к тому, что их страсть остыла, в буквальном смысле, так что вечер закончился тепло, но без последствий. В некотором смысле Кейт была довольна тем, что еще не занималась сексом с Ричардом. К чему спешить? Она всегда бросалась вперед, не задумываясь, и в итоге оставалась одинокой. Ожидание было приятным. Ей стоило подождать.

Кейт вымыла кисть и подула на свежевыкрашенный красным мухомор, чтобы краска поскорее высохла. Ей хотелось успеть закончить зимний дизайн, чтобы утвердить его сегодня. Весенние эскизы уже были аккуратно сложены в ее портфолио.

К 7:45 солнце только начинало подниматься, и серый утренний свет заливал окна кухни. Ночью снега не было, но теперь полетела мелкая снежная крупа, скребущая оконные стекла. Кейт приготовила себе еще кофе и две порции горячих тостов с маслом и съела, стоя у французской двери. Малиновка клевала корм в кормушке, небо нависало низко, что, казалось, его можно задеть головой.

Только она успела закончить с кофе, как в дверь постучал Патрик с ключами от ее машины: «Мини» благополучно вернулась на свое место за воротами. Кейт поблагодарила его и заплатила наличными.

– Эвелин сказала, у тебя сегодня было свидание в Лондоне.

«Подумать только! Даже фермеры знают о моей личной жизни». Но вслух Кейт сказала только «Да, было».

– Ты сейчас поедешь на ней? – спросил он, кивая в сторону ее машины.

– Вряд ли. Не думаю, что моя старушка переживет очередной снегопад.

– Ладно, я повезу Эвелин на рынок в Ковент-Гарден вечером, чтобы забрать партию свежих рождественских елок. В общем, если задержишься и захочешь, чтобы мы тебя подхватили на обратном пути, позвони.

– Спасибо. Патрик. Я позвоню, если понадобится.

К десяти часам Кейт была собрана и готова к работе. Она взяла с собой небольшой чемоданчик, чтобы уместить туда папку с эскизами, сменную одежду для вечернего свидания – переодеться на работе. Если она успеет на поезд до половины одиннадцатого, то сможет быть в офисе к часу и поработать до ресторана, где нужно быть к семи.

Кейт прошла с чемоданом в руках по Гончарному переулку, потому что дорога была слишком неровной, чтобы катить его за собой. Тенденция к украшению деревьев прижилась. И одними деревьями не ограничилась: живые изгороди и заросли ежевики были усыпаны шарами, даже пеньки были обмотаны гирляндами. Она снова решила надавить на Эвелин, чтобы рождественское шествие прошло именно тут.

Кейт зашла в «Грушевое дерево», чтобы взять кофе с собой, и Мэтт настоял, чтобы отвезти ее до станции на его внедорожнике.

– Ты не сможешь спуститься по льду с холма, не поскользнувшись и не отдавив задницей сиськи!

Кейт согласилась, признав, что он, скорее всего, прав.

– Мне все равно нужно было в супермаркет, – добавил он.

Они оставили Карлу и Петулию держать оборону.

– Как продвигается работа? – спросил Мэтт.

– Хорошо, спасибо. Подготовила первую партию весенних эскизов и еще срочные зимние.

– Хотел бы я их когда-нибудь увидеть. Кажется, я в последнее время был так занят, что не видел твоих работ целую вечность.

– Что ж, хорошо, что с кафе дела идут в гору. А ткани тебе все равно не особо интересны, верно?

– Мне всегда интересно, чем ты занимаешься, – немного обиженно ответил Мэтт. – Ты ведь правда талантлива, Кейт. Я всегда восхищался твоими способностями.

Кейт немного опешила.

– Ого! Спасибо. – Она решила сменить тему. – Как Сара?

– Великолепно! Сейчас очень занята на работе, но скоро каникулы, так что она будет тут гораздо чаще.

– Здорово.

– Я подумывал устроить предрождественский обед. С тобой, Лаурой, Беном и Сарой конечно же. Можешь привести кого-нибудь со своих пистон-свиданий, – усмехнулся он.

Кейт ощутила подступающее раздражение, но заставила себя остыть. Она не доставит ему такого удовольствия. Интересно, не слишком ли рано приглашать Ричарда?

– Я могла бы пригласить кого-нибудь.

– Кого? Регбиста? – спросил Мэтт.

– Ага. Может быть.

– Вы с ним хорошо ладите, верно? Как считаешь, у вас что-нибудь получится?

– О, определенно что-то выйдет, – ответила Кейт, и в ее голове снова всплыли их жесткие лесные ласки. – Просто пока не знаю, что именно.

– Приводи. Я буду подкалывать этого мужчину насчет его намерений.

– Что только побудит его приглашать меня на свидания и дальше.

Мэтт рассмеялся.

– Впервые у нас одновременно будут вторые половины. По крайней мере с тех пор, как мы живем в одном месте.

Электричка была переполнена. Кейт едва успела сесть. Ей досталось место рядом с мужчиной, который безжалостно ковырял в носу, громко хохоча над карикатурами в газете. Напротив сидели две женщины, которые наконец направились за рождественскими покупками. Они подготовились к этой задаче, заправившись джином с тоником из бумажных стаканчиков, которые одна из них достала из большого пакета магазина “Harrods”.

Хнычущих детей успокаивали сладостями и журналами, угрюмые подростки тупо глядели в окна или таращились в телефоны; из их наушников доносилось однообразное «тыц-тыц-тыц». Большинство взрослых не были исключением; их пальцы плясали над экранами телефонов, планшетов и ноутбуков.

Кейт смотрела на проносящийся за окном снежный пейзаж. Белые крыши, белые поля, белые холмы, серое небо, еще более мрачное, чем раньше. Миновали кладбище с красными вспышками пуансеттий на могилах ушедших, но не забытых. Более удачливые дети катались по склонам на санках, а овцы и коровы боролись с холодом, сбившись в кучу. Ярко-зеленый трактор, нагруженный тюками с сеном, мчался по белому полю.

По мере приближения к Лондону ландшафт менялся. Заснеженные рекламные щиты соблазняли потребителей обещаниями идеального Рождества. Лес кирпичных труб простирался до горизонта, лабиринт заснеженных улиц под ними гудел от деловой активности. Рождественские украшения, растянутые над улицами; пабы на углах; рыночные палатки, тянущиеся к центру города.

Чуть ближе мир эволюционировал в новые виды более крупных, более голодных и требовательных существ. Это была земля гигантов; башни, тянущиеся к небу, власть и нищета бок о бок. Промышленные блоки с зеркальными окнами, вращающиеся рестораны в облаках. Старый камень и блестящая сталь, история и современность. Великолепный муравейник из миллионов людей, трущихся друг о друга локтями.

Кейт нравился город. Она любила его жесткость, грязь, улицы, вымощенные новыми возможностями. Если Блексфорд можно было сравнить с женой, то Лондон точно был ее любовницей.

На вокзале кипела жизнь, метро было переполнено. А на Карнаби-стрит творилось безумие, но участвовать в нем, толкаться, протискиваться стоило лишь для того, чтобы на Рождество оказаться за пределами офиса ее любимой «Либерти».

Вдоль Карнаби-стрит распустился прекрасный мираж, похожий на карнавал Тюдоровского великолепия. Рождественские елки украшали балконы на первом этаже, витражные окна манили сверкающими лентами, яркими мешочками с подарками и изящными поздравлениями, расписанными засахаренными фруктами, словно из прекрасных снов всех любителей Рождества.

Кейт бродила по празднично украшенным залам и отделам рождественского магазина, впитывая в себя эту страну чудес, в которой блеска и фонариков на квадратный дюйм было больше, чем во всем Лас-Вегасе. Она выбрала несколько безделушек, чтобы добавить к своей обширной коллекции, в ожидании елки, которую Эвелин и Патрик выбирали для нее в этот вечер, а затем направилась в художественный отдел своего офиса.

Ее весенний дизайн был одобрен, и она отправила эскизы по электронной почте в типографию. Босс предложил пару правок к зимним тканям и попросил сделать точную копию ее дизайна на другом цветовом фоне. Кейт внесла необходимые изменения. Установив мольберт, нарисовала несколько папоротников матовым оливково-зеленым цветом, между морозниками и айвой, набросала пучки бледно-коричневых опят; отсканировав финальный набросок, сделала копию на голубоватом фоне, цвета утиных яиц, так что у нее получилось две одинаковые ткани на голубом и серо-коричневом фонах. Оба варианта отправились в типографию.

За окнами было уже темно, но магазин, примыкавший к студии, все еще был переполнен покупателями. Кейт проскользнула в ванную для персонала и переоделась. Она взяла с собой зеленое трикотажное платье с фестончатой горловиной и V-образным вырезом, длинными рукавами и поясом, завязывающимся на талии. Подол мягкими складками спускался почти до колен. Платье было теплым и милым, отлично сочетаясь с практичными кожаными сапогами по колено. Кейт привычно нанесла черную жидкую подводку в стиле Одри Хепберн и накрасила губы кроваво-красной помадой.

Сегодня вечером она встречалась с Джимом. Ему было тридцать семь, разведен, без детей, работал в Сити; судя по анкете, крупный инвестор. На фото он был в элегантно пошитом костюме, с короткими волосами соломенного цвета и улыбался очаровательной озорной улыбкой.

Кейт стояла зажатая пассажирами метро, пока ехала на Лестер-сквер и обдумывала телефонный звонок с Ричардом, состоявшийся, пока она спускалась на станцию. В метро сигнал пропал.

– Не могу вынести мысли, что ты едешь встречаться с другим, – говорил Ричард.

– Я хочу окупить свои деньги. Я заплатила за этот ужин и собираюсь его съесть! И вообще, – засмеялась она, – ты же встречаешься с другими женщинами! В том же и суть «Двенадцати рождественских свиданий».

– Но я все время думаю о тебе.

– Правда? Все время?

– Слово скаута.

Кейт почувствовала легкий укол вины из-за того, что поцеловала Фила в тот же день, что и Ричарда. Стоило признать, что теперь, когда Фил вернулся в Австралию, все стало намного проще; если бы он остался, ей было бы сложно выбрать между ними.

– Кто у тебя сегодня на свидании? – спросила она.

Ричард записался на ночь Бонда в казино. Он отправил ей свои фото в смокинге; выглядел он восхитительно, и Кейт не стала это скрывать.

– Герда. Работает с банковскими счетами, играет в нетбол и хоккей.

– Она похожа на твою половинку.

– Я уже нашел свою половинку, – ответил Ричард уверенным низким голосом, от которого в животе Кейт все перевернулось.

В пять утра она проснулась от его сообщения, где он описывал, как ему понравился прошлый вечер. Кейт вынуждена была признать, что это было романтично. С момента их первого свидания в «Контрабандистах оружием» они много переписывались, иногда по несколько раз в день. Кейт приходилось напоминать себе, что она видела его вживую только три раза в жизни, один из которых технически являлся просто спасательной операцией. Но ей легко было представить, что она знает его лучше, чем на самом деле.

– Как в старые времена, когда люди влюблялись в своих друзей по переписке, – сказала Лаура, когда Кейт позвонила ей в обеденный перерыв. – Сейчас люди пишут друг другу сообщения, но, кажется, принцип тот же.

– Все произошло так быстро. Я имею в виду, мы веселимся и кокетничаем, но не покидает ощущение, что мы вышли за рамки. Словно пропустили целую главу.

– Просто убедись, что ты поддерживаешь тот темп, который тебя устраивает. Никакие дерзкие фразы в сообщениях не дают ему право на ключи от твоих трусиков. Если, конечно, ты не хочешь, чтобы они у него оказались.

– Последний раз у меня было так давно. Я уже не помню, куда задевала эти ключи!

После вчерашнего свидания Кейт пообещала себе побрить все свои волосатые части тела на случай, если вдруг экстренно понадобятся ключи от трусиков. Однако на сегодняшнем свидании, по ее ожиданиям, в них не было необходимости.

Кейт более или менее точно решила, что с сегодняшнего дня ее свидания просто будут соответствовать ее финансовым обязательствам перед “Lightning Strikes“. Трепет в груди каждый раз, когда она думала о Ричарде, подтверждал, что она уже нашла того, кого искала. Ей стало почти жаль Джима.