Герцог и я Куин Джулия
– Отойдите, Дафна, – повторил герцог, не узнавая собственного голоса. – Прошу вас.
– Нет, я…
– Уйдите! – крикнул он.
Она в испуге отскочила туда, к кустам с колючками, глядя испуганными глазами на них обоих.
Саймон удовлетворенно кивнул и повернулся к Энтони.
– Бей, – сказал он, прижимая руки к бокам. – Я не стану защищаться. Я заслужил…
Его слова удивили Энтони. Тот ожидал всего, но не этого.
– Ударь меня, и покончим с этим.
Его противник тоже опустил руки.
– Я не могу, – признался он. – Когда ты вот так… стоишь и просишь.
Саймон сделал к нему два шага.
– Ну же, – настойчиво повторил он. – Расплатись со мной сполна.
Энтони молчал.
– Ты расплатишься перед алтарем, – наконец проговорил он.
Саймон услышал, как Дафна вздохнула и затаила дыхание. Что означал этот вздох? Удивление? Надежду? Любопытство? Наверное, она понимает, что в данных обстоятельствах ультимативное требование Энтони выглядит не лучшим образом. Но вот она заговорила:
– Принуждение к браку – бесчестно, Энтони…
Саймон упредил ответ друга.
– Завтра я буду во Франции, – пообещал он.
– Вы опять уезжаете? – спросила Дафна.
Чуть сдавленный голос вонзился кинжалом в сердце Саймона. Зачем он так сказал? Что толкнуло его?
– Я только порчу людям жизнь, – с трудом выговорил он. – Лучше, если меня здесь больше никто не увидит.
У нее задрожала нижняя губа. Господи, он бы все отдал, чтобы она так не дрожала! Только одно слово вырвалось у нее – его имя, и оно усилило боль в сердце. Нужно… он должен сказать ей… объяснить.
– Я не могу жениться на вас, Дафна, – услышала она.
– Не можешь или не хочешь? – выкрикнул Энтони.
– И то и другое, – ответил Гастингс.
Энтони снова нанес ему удар, на этот раз в подбородок, и Саймон упал. Что ж, он заслужил наказание: любое возмездие, любую боль…
Он не смотрел на Дафну, не хотел видеть ее глаз, но она кинулась к нему, опустилась на колени, выпростала руку из широкой одежды, коснулась его плеча.
– Простите меня, Дафф, – сказал он, по-прежнему избегая ее взгляда.
У него немного кружилась голова от удара, один глаз уже совсем заплыл, он с усилием поднялся на ноги.
– Если можете, простите меня, – повторил он.
– Побереги для другого раза свой беспомощный лепет, – резко оборвал его Энтони. – Увидимся завтра на рассвете. Полагаю, стрелять ты не разучился.
– Нет! – закричала Дафна.
Саймон взглянул на Энтони, коротко кивнул, а потом повернулся к Дафне и, сильно запинаясь, произнес:
– Если это б-был бы кто-то, то т-только вы. Од-дна в-вы…
– О чем вы говорите? – воскликнула она в ужасе. – Что все это значит?
Он прикрыл здоровый глаз и вздохнул. Завтра в это время он будет уже мертв, он это знал, потому что не собирается стрелять в Энтони. Даже не поднимет пистолет. А Энтони не в том состоянии духа, чтобы выстрелить в воздух.
И все же – пришла ему в голову странная до нелепости мысль – то, что неминуемо произойдет, станет своеобразным и желанным для него ответом его отцу. Местью человеку, для которого самым главным в жизни был титул, а не сын. Завтра не будет ни сына, ни титула.
А с другой стороны, в эти же мгновения Саймон вовсе не желал для себя такого неминуемого и нелепого конца. Не хотел уходить из жизни на какой-то заброшенной лесной поляне, провожаемый ненавидящим взглядом своего лучшего друга…
Нежные руки Дафны яростно трясли его за плечи. Он открыл глаза, наполненные слезами, увидел совсем рядом ее лицо, искаженное тревогой и гневом.
– Что с вами? – спросила она. – Почему вы молчите? Он собирается убить вас! А вы… Словно сами призываете злую судьбу! Хотите умереть!
Ее руки отпустили его плечи, она отступила на несколько шагов.
– Н-нет, – сказал он, чувствуя, как тяжело ему говорить. Он снова начал сильно заикаться, но был слишком угнетен и обессилен, чтобы обращать на это внимание. – Н-нет, я н-не х-хочу ум-мирать. Н-но я н-не м-могу ж-жениться на в-вас…
То, что он видел в ее глазах: потерянность, тоску и все ту же тревогу, невозможно было вынести, но когда она заговорила, голос звучал на удивление твердо, даже с характерной для нее иронией:
– Никогда не воображала, что отношусь к тем женщинам, о которых днем и ночью мечтают мужчины, но была достаточно далека от мысли, что они предпочтут смерть браку со мной.
– Нет, Дафна! – воскликнул Саймон, с трудом поднимаясь, испытывая тупую боль в голове и во всем теле. – Нет, вы не так поняли.
– Она поняла достаточно, – сказал Энтони, становясь между ними.
Он обхватил сестру за плечи, словно оберегая ее от человека, только что нанесшего ей незаслуженное оскорбление, разбившего сердце.
– Еще одно слово… – проговорил Саймон просительно, чувствуя это и ненавидя себя за тон и за такое же выражение глаз. – Я должен…
Энтони резко покачал головой:
– Нет!
– Подожди! – Саймон положил руку на локоть человека, ударившего его, сбившего с ног, человека, который многие годы был его ближайшим другом. – Я не могу так… Я… я обязан объяснить… – Он сделал усилие, чтобы собрать путавшиеся в гудящей голове мысли. – Я поклялся самому себе, Энтони… Да, я не могу жениться… Дело не в ней, не в Дафне, а…
Он замолчал, у него пресеклось дыхание.
– А в чем? – бесстрастно спросил Энтони. – Или в ком?
Саймон отпустил его рукав, провел ладонью по волосам. Как он скажет о том, о чем хочет… должен сказать? При ней? А кому же еще это следует знать, как не ей?.. Но поймет ли она его? Поверит? И если да, то пожалеет ли… Но ведь это страшнее всего…
Энтони смотрел на него с молчаливым презрением, не снимая руки с плеч сестры.
– Прошу, – снова заговорил Саймон тем же тоном. – Пускай Дафна услышит…
По-прежнему не произнеся ни слова, Энтони отошел на два шага от сестры.
– Спасибо, – искренне поблагодарил его Саймон, переводя взгляд на Дафну.
Он полагал, она не станет смотреть на него или по крайней мере будет презирать его, но в ее взгляде застыло ожидание. А еще вызов и готовность защищать себя и его. Так ему, во всяком случае, казалось, и он восхищался ею.
– Дафф, – начал он неуверенно, не зная, сможет ли высказать то, что хочет, и будут ли язык и горло подспорьем ему или его врагами. – Дафф, – повторил он более твердо, – поверьте, дело совсем не в вас… Если бы я решил… мог… вы были бы первая… единственная… Поверьте этому… Но брак со мной разрушил бы вашу жизнь, потому что… Потому что я не могу дать вам то, чего вы хотите… что вам необходимо… И жизнь вытекала бы из вас по капле каждый день, а я… Меня убивало бы то, что я это вижу.
Он смотрел на нее, и она не отводила взгляда.
– Вы не можете причинить мне боль, – прошептала она и содрогнулась. – Тем более смерть… Нет!
– Это правда! – выкрикнул он. – Я не шучу, поверьте мне!
В ее глазах была все та же теплота, участие.
– Я верю, – сказала она. – Но и вы доверяйте мне.
– Я и хочу этого! – почти простонал он. – И знайте одно. Я уже говорил: у меня в мыслях не было и нет нанести вам обиду.
Она молчала так долго, что, казалось, перестала дышать. Энтони тоже не произнес ни слова. Наконец, не глядя на брата, Дафна промолвила:
– Я должна скорее уехать домой.
Энтони снова обнял ее за плечи.
– Да, идем отсюда. Тебе нужно лечь в постель, выпить немного бренди.
– Я не хочу бренди! – по-детски, но решительно сказала она. – Мне нужно подумать.
Саймон ожидал, что в ответ на это чуть ли не капризное заявление последует очередная отповедь со стороны Энтони, и весьма удивился, когда тот ласково пробормотал:
– Конечно… Конечно, Дафф.
Так говорят со своевольными, но обожаемыми детьми.
Саймон посмотрел им вслед.
Вот они уже скрылись в темноте аллеи…
Глава 11
Ежегодный бал у леди Троубридж в Хэмпстед-Хите, состоявшийся в эту субботу, стал, как всегда, поводом для новых слухов и сплетен.
Ваш автор проследил, как мистер Колин Бриджертон поочередно танцевал со всеми тремя сестрами Фезерингтон, хотя было бы немалым преувеличением утверждать, что он благодарил за это судьбу.
Зато Найджел Бербрук был замечен в обществе некой молодой девицы – не мисс Дафны Бриджертон. Будем надеяться, это свидетельствует о том, что с вышеупомянутой властительницей его дум он благополучно расстался.
Что же касается самой мисс Бриджертон, она рано покинула гостеприимный дом леди Троубридж, и ее брат Бенедикт сообщил всем любопытствующим, что у сестры разболелась голова. Однако ваш автор заприметил ее, еще когда она беседовала с престарелым герцогом Мидлторпом и, надо сказать, выглядела при этом совершенно здоровой.
«Светская хроника леди Уистлдаун», 17 мая 1813 года
Дафна не могла уснуть, и, возможно, ей стоило прислушаться к совету Энтони и сделать глоточек бренди.
Она мерила шагами комнату, домашние туфли оставляли светлые следы на густом ворсе бело-синего ковра, который она помнила с детства. Следы быстро исчезали, чего нельзя сказать о мыслях, теснившихся у нее в голове. Мысли были разрозненны, неясны, но одно было совершенно определенно: предстоящую дуэль между Саймоном и ее братом нужно остановить!
При этом она отлично понимала, как это непросто по нескольким причинам. Во-первых, мужчины бывают упрямы как ослы, когда речь заходит о делах чести и поединках, поэтому ни Саймон, ни Энтони не потерпят ее вмешательства. Во-вторых, она не имеет понятия, где эта проклятая дуэль должна состояться: место встречи не оговаривалось в ее присутствии. Видимо, брат пошлет со слугой записку с вызовом, и скорее всего за Саймоном останется право выбора места. Кажется, так гласит дуэльный кодекс, в тонкостях которого Дафна не разбиралась.
Встав возле окна, она отодвинула тяжелую портьеру и устремила взгляд в ночную тьму. Потом с некоторым облегчением подумала, что ее мать и остальные братья еще не вернулись с бала, и, значит, можно почти с полной уверенностью утверждать, что ни ее объятий с Саймоном, ни последующей сцены с участием Энтони не видел никто из посторонних, иначе бы мать уже примчалась домой.
Стало быть, единственный ущерб в этот тревожный вечер был нанесен ее изорванному в клочья платью, но отнюдь не доброму имени.
Однако в данный момент ее меньше всего заботили вопросы поруганной чести. Главное – не допустить дуэли. А поскольку одной ей было справиться не под силу, требовались помощники. Но кто у нее есть, кроме двух братьев? Только они – Бенедикт и Колин.
Однако первый скорее всего примет сторону Энтони.
Колин, конечно, согласится, что Саймон повел себя оскорбительно и заслуживает пули, но он хотя бы может помочь отговорить старшего брата от дуэли.
Затем она подумала о Саймоне. Он тоже полон решимости стреляться, просто ищет смерти… Боже, но отчего? И вообще, что он хотел сказать? Какую тайну открыть? Вероятно, что-то связанное с отцом. Как странно он разговаривал со стариком Мидлторпом. Она и раньше замечала, будто что-то его точит изнутри. Он умеет это скрывать, однако она неоднократно во время обычного разговора или шуточного пикирования обращала внимание на внезапно появлявшееся в глазах Саймона безнадежное, отсутствующее выражение, которое довольно быстро исчезало. Это было заметно, когда он разговаривал с другими, а она наблюдала за собеседниками со стороны…
Так кто же ей поможет? Наверное, как ни странно это звучит, только сам Энтони. Ведь что бы ни произошло в саду у леди Троубридж, ее брат всегда был полон жизни, и упаднические настроения были ему не свойственны. Он не хотел умирать.
Дафна услышала шум колес по гравию и, подойдя снова к окну, различила карету, удалявшуюся в сторону конюшни. Сцепив руки, она прошла к двери, приложила к ней ухо. Вниз она сейчас не пойдет. Пускай Энтони думает, что она уснула или лежит в постели и переживает случившееся.
Он обещал ничего не рассказывать матери. Конечно, если та не прослышала о скандале. Ее поздний приезд говорит о том, что этого не случилось, но, быть может, какие-то слухи, пускай шепотом, начали распространяться. А шепот, как известно, имеет способность быстро превращаться в громовые раскаты.
Дафна понимала, что в конечном счете все равно придется объясняться с матерью, которая рано или поздно, смутно или в подробностях услышит о произошедшем. Общество позаботится об этом.
Больше всего Дафне сейчас хотелось несбыточного: чтобы, прежде чем мать узнает что-либо – полуложь или чистую правду, – ее дочь была бы уже с полным на то правом названа невестой герцога Гастингса.
Этот исход и был бы самым верным и безошибочным средством остановить дуэль. Это спасло бы всех – и Саймона, и Энтони. И ее. Да, и ее…
Колин тихо продвигался к дверям комнаты Дафны.
Мать уже отправилась отдыхать, Бенедикт прошел в кабинет к Энтони. Колина это ничуть не интересовало: сейчас он хотел поскорее увидеть Дафну и поговорить с ней без свидетелей.
Он негромко постучал в дверь, из-под которой пробивался свет: значит, Дафна еще не спит. Не успел Колин нажать на ручку, как дверь открылась и сестра прошептала:
– Хорошо, что ты пришел. Нужен твой совет.
– Мне тоже надо поговорить с тобой, – сказал Колин.
– Проходи скорее.
Она закрыла за ним дверь, прошла к своей еще не разобранной постели и села.
– У меня серьезные неприятности, братец.
– Знаю, – отозвался он.
Кровь отхлынула от ее лица.
– Знаешь? Что именно? Садись.
Он остался стоять и с серьезным и обеспокоенным видом спросил:
– Помнишь моего приятеля Макклесфилда?
Она кивнула. Это был молодой граф, которого ее мать представила ей две недели назад, как раз в тот вечер, когда она встретила Саймона.
– Он видел, как вы с Гастингсом уединились в саду.
У нее перехватило дыхание.
– В самом деле? И он…
Колин не дал ей договорить:
– Он сказал об этом только мне. Он мой давний приятель, и я в нем уверен. Но если вас заметил он, то могли видеть и другие. Мне показалось, леди Данбери как-то странно посмотрела на меня, когда мы беседовали с Макклесфилдом.
– Она тоже видела? О боже!
– Я не уверен в этом, сестра. Но ведь и она могла прогуливаться в саду?
– Верно, она не выносит духоты залов. Ей там неинтересно. – Дафна тряхнула головой. – Но мне кажется, не в ее характере, распространять всякие слухи, тем более если они могут нанести кому-то вред.
– Ты так думаешь? – с сомнением спросил Колин. – Эта горгона, как ее называют…
– Она горгона, но не сплетница. И поговорила бы сначала со мной. Правда, я сразу уехала после нашей прогулки.
– С кем?
– С Энтони, конечно. – Дафна помолчала, прежде чем спросить у Колина: – А твой приятель… что он видел?
Брат с подозрением уставился на нее:
– Что ты имеешь в виду?
– Только то, что я сказала. – Дафна уже не могла скрыть ни беспокойства, ни раздражения. – Что он видел?
Колин уселся в кресло и повторил:
– Он видел, как вы с Гастингсом скрылись в одной из аллей сада.
– И все?
Колин с еще большим опасением посмотрел на сестру.
– Хочешь сказать, было еще что-то? Что же там произошло, черт возьми?
Нервы у Дафны не выдержали, она закрыла лицо руками.
– О, Колин! Я в таком ужасном положении!
Он вскочил с места и принялся сновать по комнате, пока Дафна приходила в себя. Лишь после того, как она убрала руки от лица, вытерла глаза и повернулась в его сторону, брат резко произнес:
– Теперь, когда ты уже достаточно пожалела себя, могу ли узнать, что именно происходило между тобой и Гастингсом в этом чертовом саду?
Дафна с достоинством выпрямилась:
– Не говори так, Колин! И не обвиняй в чрезмерной жалости к самой себе! Да, я расстроена, но лишь потому, что завтра утром может погибнуть человек.
Колин снова рухнул в кресло.
– Час от часу не легче!
Дафна начала рассказывать, опуская некоторые подробности, как, например, что именно увидел Энтони и из-за чего пришел в ярость. Она была уверена: даже то, что они с Саймоном находились вдвоем в темной аллее сада, вызвало бы такую же реакцию.
Свой рассказ она закончила словами:
– А теперь между ними состоится дуэль, и Саймон будет убит.
– Почему Саймон? – последовал взволнованный, но естественный вопрос.
Она с печальным недоумением взглянула на брата: как он не понимает?
– Готова поклясться, герцог не станет стрелять в Энтони. – Голос ее прервался. – А Энтони в бешенстве, потому не отступит.
– Что же делать, сестра?
Она стиснула руки и в отчаянии воскликнула:
– Не знаю… Мне даже неизвестно, где состоится дуэль. Но я должна остановить их!
Колин с участием посмотрел на нее:
– Не думаю, что тебе это под силу.
– Я обязана! – крикнула Дафна. – Я не могу сидеть, уставившись в пол, в то время как он… Саймон… будет умирать! – добавила она шепотом: – Я люблю его.
Колин метнул в нее суровый взгляд:
– Даже после того, как он тебя отверг?
Она упрямо наклонила голову:
– Да. И, пожалуйста, не считай меня сентиментальной дурой. Я знаю, он нуждается во мне. И любит меня.
Колин негромко спросил:
– Если это действительно так, почему же он не хочет жениться на тебе?
– Не знаю. Тут какая-то тайна. Мне кажется, одна часть его существа… его души хочет этого, а другая – нет… Понимаю, что говорю странные вещи. Но если бы ты видел в тот момент его лицо, то согласился бы со мной. Ощущение, что он больше боится за меня… Старается уберечь… защитить…
Колин задумчиво посмотрел на сестру и сказал:
– Я не знаю Гастингса так близко, как Энтони… Или ты… Но я ни разу не слышал ни одного намека на то, что с ним связана какая-то тайна… – Он немного помолчал, затем мягко произнес: – Ты уверена в его чувствах к тебе?
Дафну не обидел вопрос: она понимала всю неубедительность своих доводов, – но была уверена, что сердце не могло обманывать ее.
– Я не могу допустить его гибели, – проговорила она дрожащим голосом.
Колин кивнул и задал еще один вопрос:
– Тебя страшит факт его возможной смерти или то, что ты стала причиной дуэли?
Дафна поднялась на слегка дрожащие ноги:
– Тебе лучше сейчас уйти, Колин.
Он не двинулся с места. Потом подошел к ней, взял за руку и сказал:
– Дафф, я тебе помогу. Ты ведь знаешь, я все готов сделать для тебя.
Она обняла его и зарыдала.
Спустя полчаса ее слезы высохли, а мысли прояснились. Слезы были целительны: слишком много скопилось в душе боли, тревоги, смущения, беспокойства и просто злости.
Колин пошел поговорить с братьями, догадываясь, о чем те беседуют, укрывшись в кабинете Энтони. Наверняка тот предлагает Бенедикту стать его секундантом. Нужно выпытать у них, где должна состояться дуэль. И Дафна была уверена, что у Колина это получится.
Придя к такому выводу, она начала переодеваться, выбрав старый, видавший виды костюм для верховой езды. Меньше всего она хотела в это надвигающееся тревожное утро путаться в юбках, оборках и лентах обычного платья.
Короткий стук в дверь заставил ее вздрогнуть, хотя она ждала этого стука. Вошел Колин, тоже сменивший вечерний наряд на дорожный.
– Ты все узнал, Колин?
Он кивнул.
– У нас мало времени, Дафна. Ты ведь хочешь оказаться на месте дуэли раньше остальных?
– Конечно. Если Саймон приедет раньше, быть может, я сумею уговорить его жениться на мне.
Колин отпрянул в недоумении:
– Дафна! Как ты можешь допустить такое? Ведь Саймон…
Она прикрыла ему рот рукой и воскликнула:
– Перестань, Колин! Сейчас я не в состоянии думать ни о чем, кроме возможной смерти этого человека по моей вине… пусть и косвенной!
– Но… – начал было Колин, однако она не позволила ему договорить:
– Прошу, не пытайся меня остановить! Я боюсь сомнений, которые помешают сделать то, что я должна… Ради жизни Саймона!
– Если бы он только знал, кого может приобрести в твоем лице… – с непривычной для него нежностью произнес Колин и добавил резко: – Я, кажется, сам готов убить его!
Пропустив мимо ушей слова брата, Дафна проговорила:
– Нам пора ехать.
Стараясь быть незаметными, они выбрались из дома.
Саймон направил коня по широкой аллее Риджентс-парка, бывшего до недавнего времени местом королевской охоты. Они договорились с Энтони встретиться на рассвете в самой дальней части парка, известной им по прежним прогулкам. Можно было выбрать для дуэли более близкий к их жилью Гайд-парк – в такое время вряд ли им кто-то помешает, – но здесь более надежно…
Он мысленно произнес это слово и усмехнулся. Надежно умереть? Разве не все равно где? Тем более что ему не придется, если даже кто-то узнает, отвечать за свое участие в объявленной вне закона дуэли. И вообще такая кончина не делает большой чести: она не только незаконна, но и безвкусна, – однако другого пути нет. Он нанес оскорбление и словом, и действием женщине своего круга и должен ответить за это.
Саймон снова усмехнулся: за то, что поцеловал ее. Не смог сдержаться, хоть и понимал, чем все это может закончиться.
Приближаясь к назначенному месту, он уже издали заметил, как туда подъехали и начали спешиваться Энтони и Бенедикт. Их густые волосы развевались от утреннего ветерка, лица были мрачными.
Остановив коня недалеко от них, он спрыгнул на землю.
– А где же секундант? – спросил Бенедикт.
Саймон махнул рукой:
– Не стал никого утруждать.
– Дуэль невозможна без секундантов с обеих сторон! – воскликнул Бенедикт.
Саймон пожал плечами:
– Не вижу необходимости. Вы привезли пистолеты?
Энтони, смотревший куда-то в сторону, повернулся, подошел к нему и произнес:
– Я не хочу всего этого.
– У тебя нет выбора, – ответил Саймон.
Читать бесплатно другие книги:
