Герцог и я Куин Джулия

Уголок его рта дрогнул. На лбу образовалась легкая морщинка. Все равно Дафна готова была спорить на что угодно: он не спит и все слышит. Просто раздумывает, продолжать ли играть свою роль.

– Саймон!

На этот раз она не ограничилась словами, а позволила себе слегка толкнуть его в плечо. Пожалуй, даже не слегка, а так, что даже если он и в самом деле спал, то неминуемо должен был проснуться.

Он открыл глаза. И сделал это опять же как настоящий артист – сначала издав протяжный сдавленный вздох, затем бросив недоуменный взгляд, который тут же превратился в осмысленный, и, наконец, зевнув (для полного уже правдоподобия). При всем том он был необыкновенно мил и приятен ей в эти минуты.

– Дафф?

– Мы уже подъезжаем к гостинице? – спросила она.

– Что? – переспросил он, не торопясь выйти из роли.

– Мы, видимо, подъезжаем к гостинице? – терпеливо повторила она.

Он вздохнул и посмотрел в окно. С его стороны, на востоке, небо было значительно темнее, чем со стороны Дафны.

– О, – сказал он, изображая крайнее удивление, – мы почти приехали.

Спустя короткое время карета остановилась, Саймон сразу же вышел и поговорил о чем-то с кучером. Видимо, сообщил, что его планы изменились и они остановятся на ночлег. После этого он подал руку Дафне и помог выйти из кареты.

– Ну как? – спросил он, кивая в сторону приземистого строения. Неплохой домик, вполне заслуживающий вашего одобрения, не правда ли?

Что ей оставалось ответить на такую светскую фразу, кроме как согласно кивнуть.

Саймон провел ее внутрь здания, а сам пошел к хозяину, который почему-то не соизволил выбежать им навстречу. Но вскоре тот появился и со смущенным видом сообщил, что все просторные номера заняты семейными парами, да еще с детьми, так что он не знает, как быть в этой ситуации, но готов сделать все, что в его силах, чтобы его светлости и супруге его светлости было комфортно…

Дафна краем уха слушала его взволнованную речь, одновременно с интересом наблюдая за людьми, находившимися в большом гостиничном холле. Здесь была молодая пара, несомненно принадлежавшая к местному джентри[8], несколько мужчин, по всей видимости торговцев, а также не очень молодая женщина с четырьмя детьми.

Беседа герцога с хозяином затянулась. Дафна подумала, не пора ли ей вмешаться и помочь Саймону, у которого был весьма недовольный вид.

Она приблизилась к ним, как раз когда хозяин говорил о своем решении переселить некую миссис Уэзерби из двухместного номера, и спросила:

– Что-нибудь не так? Быть может, я сумела бы…

Саймон бросил на нее негодующий взгляд и сказал:

– По-моему, вы стояли там, у двери?

– Да, но сейчас я подошла сюда, – объяснила она с вежливой улыбкой.

Саймон нервно дернул плечом и снова повернулся к хозяину. Это не обескуражило Дафну: она привыкла, что в их семье почти все проблемы, во всяком случае бытовые, решались совместно.

– Саймон, – повторила она, дернув его за рукав. – Что вас так беспокоит?

За него осмелился ответить хозяин, страдальческим голосом повторивший, что в его гостинице остались только однокомнатные номера. Он же не знал, что его светлость прибудет, да еще с супругой, а если бы знал, то несомненно… Однако он сейчас же переселит одну даму…

– Вы говорите о женщине, – прервала его Дафна, – у которой дети? Видимо, это она только что уселась вон там?

Хозяин кивнул:

– Да. Я бы никогда не поселил ее в двух комнатах, если бы не этот выводок…

Он собрался вновь рассыпаться в извинениях, но Дафна перебила его:

– Надеюсь, вы не намерены выкинуть ее на улицу с детьми? Что касается нас, мы вполне обойдемся одной комнатой, не правда ли, дорогой?

Она заметила, как при этих словах он стиснул зубы, ей даже показалось, что она услышала их скрежет. Во всяком случае, было ясно: супруг крайне недоволен ее вмешательством. Означает ли это, что он вообще не желает находиться с ней в одной комнате?

Хозяин гостиницы смотрел на Саймона, ожидая его решения. Тот мрачно кивнул, и хозяин с облегчением (не хватало ему еще разгневанного герцога в его скромной гостинице!) хлопнул в ладоши и, направившись к своей конторке, где хранились ключи, торжественно произнес:

– Прошу, ваша светлость, следуйте за мной!

С тем же недовольным видом Саймон кивком предложил Дафне идти первой, и та последовала за хозяином по лестнице на второй этаж. После нескольких поворотов в узком темном коридоре хозяин отомкнул дверь, и их глазам предстала довольно большая прилично обставленная комната, из окна которой, насколько можно было увидеть в сгущающейся темноте, открывался вид на деревню.

– Что ж, – весело произнесла Дафна, – по-моему, очень мило.

Саймон что-то пробурчал в ответ.

– Как выразительно вы ответили, – заметила она, стоило только хозяину скрыться за дверью.

И затем сама скрылась за ширмой, стоявшей в комнате.

Саймон с недоумением некоторое время искал ее глазами и, не найдя, с беспокойством – возможно, так проявлялось у него чувство некоторой вины за свое дурное настроение – окликнул супругу:

– Дафна! Вы решили переодеться?

Она высунула голову из-за ширмы.

– Нет. Просто даю вам время прийти в себя.

– Хорошо, – пробормотал он. – Вскоре нас позовут к ужину.

– Надеюсь.

На ее лице он увидел улыбку, показавшуюся ему победоносной. Хотя с чего бы это?

– Вы голодны? – спросил он.

– Ужасно.

– Я тоже.

– Но, боюсь, почти не смогу есть, – сказала она.

– Они хорошо кормят, – успокоил он ее. – Последний раз, когда я останавливался здесь, еда была отличной.

– Дело не в этом, – доверительно сообщила она, чем сразу пробудила в нем новый прилив нежности. – Дело в моих нервах. Они… как бы это назвать…

– Расшалились, – подсказал он. – Но почему? Мы так размеренно путешествуем.

Она внимательно посмотрела на него:

– Саймон, вы не забыли, что сегодня утром мы поженились?

Действительно, какой черствый, нечуткий болван! Для нее ведь это…

– Дафна, – ласково произнес он, – вам не надо беспокоиться.

– Не надо? – переспросила она, избегая его взгляда.

В самом деле, надо или не надо? Как он мог забыть о том, что должно тревожить ее весь сегодняшний день?.. Разумеется, он сделает все, чтобы… Но как объяснить на словах?

– Мы подождем с этим… – наконец проговорил он, – с тем, что скрепляет брак, пока не приедем в Клайвдон.

– Подождем?

Саймон в удивлении расширил глаза. Не ослышался ли он? В ее голосе прозвучало явное разочарование!

– Не могу же я… Не можем мы в какой-то придорожной гостинице… Я слишком уважаю вас, чтобы…

Боже, что он несет?.. Видимо, она подумала так же, потому что снова переспросила:

– Не можем?

– Нет.

– Но почему?

Он уставился на нее в полном изумлении.

Дафна вышла из-за ширмы и теперь стояла посреди комнаты. Темные глаза казались огромными на побледневшем лице, она нервно облизнула губы, и на это движение его тело ответило вспышкой желания.

– Мне кажется… место не должно иметь значения, – опустив глаза, проговорила она с дрожащей улыбкой.

О, как эти слова были созвучны с тем, что он сейчас чувствовал! Как хотелось ему бросить ее на постель, накрыть своим телом! Он даже протянул к ней руки, едва не потеряв при этом равновесие, и должен был опуститься на постель, чтобы не упасть.

– Дафна! – пробормотал он в пространство.

Она по-своему истолковала его жест, интонацию, с которой он произнес ее имя.

– Боже, я должна была знать, – прошептала она со стоном. – Простите… О, простите меня!

Простить ее? Но за что?

Он поднялся с постели, на которую так неловко опустился. Проклятье! О чем она толкует? И что означает этот стон?

Дафна продолжила смотреть на него с сожалением. Даже состраданием. В чем дело? Возможно, она подумала, когда он по-дурацки оступился, что у него начался какой-то припадок? Следствие неведомой ей болезни?

Или она так напугана предстоящей ночью, что просто не в состоянии контролировать свои эмоции?

– Дафна, – мягко произнес он, – что с вами?

Она стремительно приблизилась к нему, ласково провела рукой по его щеке.

– Я так бесчувственна, – вздохнула она. – Мне стыдно, поверьте… Я должна была понять гораздо раньше.

– Что понять? О чем вы?

Ее рука оторвалась от его лица и замерла.

– Понять, что вам… что вы не можете… это…

– Что «это», черт возьми?

Она снова опустила глаза, сцепила пальцы рук, чтобы унять дрожь.

– Пожалуйста… – прошептала она. – Пожалуйста, не заставляйте меня произносить этого вслух.

Саймон почувствовал, что гнев его переливается через край.

– Вот из-за таких ш-штучек, – проговорил он, заикаясь, – из-за эт-тих д-дурацких п-причуд многие мужчины не хотят жениться! И я их п-понимаю!

Его слова были в большей степени обращены к самому себе, но Дафна не могла не слышать их и застонала еще сильнее, закрыв лицо руками.

Саймон отвел ее руки в стороны и крикнул:

– Какого черта! О чем вы стонете и сокрушаетесь?

– О том, что вы не можете… – чуть слышным шепотом произнесла она. – Не можете сделать то, что нужно в браке… между женой и мужем…

Пожалуй, это было немного странно, однако именно в этот момент его желание овладеть ею возросло до предела.

– Кто вам это сказал? – спросил он грозно.

Поняв его слова буквально, она откровенно ответила:

– Никто, клянусь вам! Я ни от кого… – Еще больше поникнув головой, она с трогательной заботой проговорила: – Но все равно я обещаю вам быть хорошей женой и никогда… никому…

Наверное, в самые тяжелые годы своего детства, когда язык, казалось, заполнял весь его рот, а слова застревали в горле, не испытывал он такой беспомощности.

Она решила, что у него половое бессилие?

– Но п… п… – начал он и замолчал.

Не хватает, чтобы к нему вернулось нарушение речи!.. Он постарался выровнять дыхание, спокойно пошевелить языком.

Дафна по-другому истолковала его молчание и решила, что ее долг по возможности утешить несчастного.

– Мужчины слишком серьезно относятся к таким вещам, – сказала она. – Но прошу вас, не надо…

– Прекратите! Все это полная чушь! – отчетливо выкрикнул он. – Вздор!

Она вздрогнула.

– Что?

– То, что вы слышите! – Его глаза сузились, в них промелькнула злость. – Интересно, от кого вы узнали, какие вещи волнуют мужчин? От вашего братца?

– Нет, от мамы.

– От вашей матушки? – В негодовании Саймон вскочил с постели. – Она объявила вам, что я импотент? Что же она говорила?

– Не сердитесь так. Она ни словом не упоминала о вас, а говорила только вообще.

– И что именно?

– Не так уж много, – честно призналась Дафна. – Я хотела бы услышать больше.

– Вот как? О чем же?

– Ну, она объяснила мне, что матримониальный акт…

– Ваша мать назвала это актом?

– Разве его называют по-другому? А как?

Саймон отмахнулся от ее вопроса и повторил свой:

– И что же вам было сказано об этом акте?

– Она сказала мне, что он… как бы вы его ни называли…

Саймон не мог не оценить ее чувства иронии, тем более при данных обстоятельствах, и с трудом подавил удовлетворенную усмешку.

– …что он, – продолжила Дафна, – предназначен для деторождения и…

– Только для деторождения? – прервал он жену.

Дафна нахмурилась, припоминая.

– Кажется, да. Но, по-моему, мама сама не была в этом до конца уверена.

– Значит, не до конца?

Предмет разговора был так смутен для нее, что она не уловила насмешки.

– Мама старалась объяснить, но, видно, ей было трудно говорить со мной на такую тему.

– Это после рождения восьмерых детей, – не сдержался он. – Или она уже забыла…

Он осекся, поняв, что зашел слишком далеко, но Дафна опять не поняла его сарказма.

– Я так не думаю, – ответила она серьезно. – Потому что когда я спросила про всех ее детей и не значит ли, что она совершала это… этот акт только восемь раз…

После этих слов Дафна умолкла в смущении.

– Продолжайте, – поощрил ее Саймон сдавленным от сдерживаемого смеха голосом.

Дафна взглянула на него с беспокойством:

– Что с вами? Опять нехорошо?

– Со мной все в порядке.

– Но голос какой-то странный…

– Просто поперхнулся. Я с интересом слушаю вас.

– Так вот, – продолжила она, – когда я спросила про эти восемь раз, мама как-то занервничала…

– Значит, вы все-таки спросили?

На этот раз модуляции его голоса не обманули ее. Она с негодованием взглянула на Саймона.

– Вы смеетесь?

– Нет, с чего вы взяли? – произнес он и сжал губы, еле сдерживая смех.

– По-моему, – с возмущением проговорила она, – я задала ей не такой уж глупый вопрос. Ведь у нее восемь детей. И она все-таки ответила мне… Да что с вами?

– Ох, не надо… не надо больше… – со смехом выдавил он наконец. – Прошу вас.

– Я молчу.

Дафна уселась с оскорбленным видом и сложила руки на коленях, предоставив Саймону возможность насмеяться вдоволь.

Отсмеявшись, он произнес:

– Понимаю, что не следовало начинать обсуждать с вами эти вещи. Прошу простить меня. Но ответьте хотя бы, почему вы решили, что я… что я не могу выполнять свои супружеские обязанности?

– Но вы же сами сказали, что не можете иметь детей!

Ни капли веселости не осталось в его лице.

– Дафна, существует много причин, по которым супругам не следует иметь потомство. – Он разъединил ее руки, сложенные на коленях, начал гладить пальцы. – А вообще, вы имеете хоть какое-нибудь представление о том, что происходит между мужчиной и женщиной в интимной жизни?

– Пожалуй, нет, – откровенно призналась она после некоторого раздумья. – Вас это может удивить, потому что у меня три взрослых брата и мама. Она пыталась мне вчера что-то…

– Ни слова, прошу вас, об уроках, преподанных вашей матушкой, – произнес он сдавленным голосом, который довольно явно свидетельствовал о новом приступе смеха. – Иначе я…

– Вы опять смеетесь надо мной? – надменно спросила она и этим рассмешила герцога еще больше.

– Нет-нет, – попытался он уверить ее между новыми взрывами хохота.

– Тогда почему же?

– Ох, Дафна, вам еще многое предстоит узнать в этой жизни.

– Но я ведь не против, – проговорила она тоном прилежной ученицы, что не убавило его веселости.

И все же в эти минуты его не покидала мысль, что вполне можно было бы избежать этой нелепо-веселой сцены, если бы юных девиц в их домашнем кругу не ограждали в такой степени от реальностей жизни, в том числе и интимной.

Он наклонился ближе и, заглянув в серьезные глаза жены, прошептал:

– Я научу вас.

Она почувствовала, как у нее екнуло сердце и разлилось тепло по всему телу.

Не сводя с нее глаз, он поднес руку Дафны к губам и поцеловал, а затем произнес:

– Я сделаю все, чтобы вы многое узнали и полюбили.

– Я… я не понимаю, о чем вы говорите, – пробормотала она.

Саймон сжал ее в объятиях:

– Скоро поймешь…

Глава 15

С той поры, как новоиспеченный герцог и его супруга отбыли в свое поместье, в Лондоне наступило полное затишье. Ваш автор может сообщить вам всего-навсего не слишком занимательное известие о том, что мистер Найджел Бербрук пригласил на танец мисс Пенелопу Фезерингтон и что та, несмотря на бдительный контроль со стороны матери, не сумела отобразить на своем лице достаточного наплыва нежных чувств по отношению к поклоннику.

Но, в сущности, кого это особенно интересует? Так что ваш автор вынужден на время умолкнуть.

«Светская хроника леди Уистлдаун», 28 мая 1813 года

Дафне показалось, что она снова находится в саду у леди Троубридж, с той лишь разницей, что сейчас можно было никого не опасаться – ни разъяренных братьев, ни случайных свидетелей, ни светского общества. Сейчас в саду… то есть в довольно невзрачной комнате были только они вдвоем и могли делать все, что угодно…

Саймон накрыл ласковым, но требовательным поцелуем ее губы. И этот поцелуй пробудил у нее неведомые дотоле ощущения и желания.

– Я тебе говорил, – услышала она его жаркий шепот, – что меня сводят с ума уголки твоего рта?

– Н-нет, – ответила она, не зная, нужно ли вообще отвечать на такие признания.

Он коснулся языком уголков ее рта, отчего ей стало щекотно, и, не удержавшись от смеха, девушка проговорила:

– Не надо!

– Надо, – проговорил он и продолжил: – А еще мне нравится твоя улыбка.

Ей хотелось снова что-то ответить, но она решила не делать этого и просто улыбнулась.

– Она занимает у тебя половину лица.

– Но ведь это ужасно, если так! – воскликнула она. – Как у паяца!

– Это прекрасно, – заверил он ее.

– Совсем нет! Саймон, вы имеете слабое представление о канонах женской красоты.

– К черту все каноны!

– Ох, Саймон, – вздохнула она, – вы настоящий дикарь.

– Я дикарь?

Его губы сделались настойчивее. Ей с превеликим трудом удалось промычать утвердительный ответ.

– Слово, которым ты меня назвала, – сказал он с наигранным негодованием, – почти такое же плохое, как «импотент».

– Я не хотела вас обидеть. Простите, ради бога.

– Ты тут ни при чем. Это твоя достойная матушка поселила в твоей голове такие подозрения. Я готов убить ее за это!

– Бедная мама, – со смехом проговорила Дафна.

Саймон так крепко прижал жену к себе, что она изогнулась и ощутила, как он прикоснулся к ее животу и лону, вызвав какие-то непонятные ощущения.

– Полагаю, мне остается лишь одно, – услышала она шепот губ, прижатых к ее уху, – доказать на деле мои возможности.

Он осторожно поднял ее и положил на постель. Дафна не видела ничего, кроме его настойчивых светлых глаз. Весь остальной мир будто перестал существовать. Не было стен, потолка – ничего.

Саймон склонился над ней и снова коснулся губами ее губ. На сей раз поцелуй был требовательным и властным. Его язык проник к ней в рот и вел себя как хозяин. Затем Саймон опустился на постель рядом с ней, продолжая прижимать к себе жену, и на этот раз она явно ощутила возбуждение внизу его живота.

– Сегодня ты станешь моей, – хрипло прошептал Саймон и лег на нее.

Ее дыхание участилось, оно казалось ей громким, как удары набата, его звуки заполняли всю комнату. Она не чувствовала сейчас тяжести большого мускулистого тела мужа, из-под которого не могла бы уже вырваться, даже если бы захотела. Это было то, о чем она мечтала, что пыталась представить себе с той минуты, когда тем утром в Риджентс-парке он сказал, что женится на ней, но никогда не думала, не могла подумать, что это так волнующе и захватывающе…

Как ни странно, ей нравилось чувство собственного бессилия. Он мог сейчас делать с ней все, что пожелает, и она была готова разрешить ему это.

С его губ сорвалось «Д-даф…», и она с некоторым удовлетворением осознала вдруг, что тоже имеет над ним власть: он так неудержимо желает ее, что почти потерял дар речи, с трудом выговаривает ее имя.

И, обретя эту уверенность, она внезапно ощутила: ее тело само знает, что нужно делать, как себя вести. Когда он приподнял ей юбки, она широко раздвинула ноги и обвила ими Саймона.

– О господи, Дафна, – выдохнул он, слегка приподнимаясь на локтях, – я не могу больше терпеть…

– И не надо, – сказала она, не вполне понимая, о чем они говорят.

– Мы слишком торопимся. – В его глазах промелькнула ирония. – Но в таком случае нам следует подумать о нашей одежде.

Страницы: «« « ... 1314151617181920 » »»