Жена винодела Хармель Кристин
– Пошли. – В интонации Эдит слышалось что-то странное. – Я вас познакомлю.
Они поднялись по лестнице позади кухни. Эдит отперла квартиру, но не стала зажигать свет, а втащила Инес внутрь, захлопнула дверь и сказала в темноту:
– Я вернулась.
В глубине комнаты вспыхнул огонек, осветивший мужчину и женщину в грязных лохмотьях. Они сидели на полу, – лица бледные, щеки впалые.
– Здравствуйте, – сказал мужчина. Он, как показалось Инес, был примерно ее возраста.
– Здравствуйте, – ответила она и взглянула на Эдит, ожидая объяснения.
– Инес, хочу представить тебе Самюэля Кона и его сестру Рашель. Самюэль, Рашель, это моя лучшая подруга, Инес, которая сегодня тоже ночует здесь. Вы можете ей доверять.
– Приятно познакомиться, мадам, – сказал Самюэль Кон, а его сестра продолжала подозрительно рассматривать Инес.
– Мне также очень приятно. – Инес беспомощно взглянула на Эдит, пытаясь понять, что происходит.
– Инес, – медленно проговорила Эдит, – Самюэль и Рашель путешествуют, и им понадобилось место для ночлега.
Самюэль прокашлялся:
– Откровенно говоря, мадам, мы евреи. Нас предупредили, что сегодня ночью за нами придут, и мы не знали, куда еще пойти.
– Инес, мы уже помогали другим, оказавшимся в таком же положении, как сейчас Коны, – объяснила Эдит. – Им сказали, что можно пойти к нам, но только в случае крайней необходимости.
– Мне очень жаль, что до этого дошло, мадам Тьерри, – сказал Самюэль. – Очень великодушно с вашей стороны приютить нас.
– Это не проблема, – дружелюбно ответила Эдит, хотя Инес видела ее напряженно наморщенный лоб. – К сожалению, поскольку Инес тоже ночует у нас, здесь будет несколько тесновато. Если это вас устроит, то я предлагаю, чтобы вы двое разместились в спальне, а Инес – на диване. Им, – объяснила она Инес, – безопаснее находиться за закрытыми дверьми.
– Мне очень жаль, мадам, – обратился к Инес Самюэль, – что приходится вас стеснить. Если бы мы с сестрой могли пойти куда-нибудь еще, то, будьте уверены, пошли бы туда.
– Пожалуйста, – сказала Инес, – не беспокойтесь. И давайте на «ты». Раз уж мы вместе ночуем.
– Хорошо, – улыбнулся Самюэль. – Тогда, значит, Инес.
– Инес, можно тебя на пару слов? – спросила Эдит, и Инес пошла вслед за ней в их с Эдуаром спальню. Самого Эдуара Инес этим вечером не видела. – Прости, что так получилось, – прошептала Эдит, закрыв за ними дверь. – Ведь в результате и ты подвергаешься некоторой опасности.
– Не извиняйся, я уже говорила, что хочу помогать.
– Я обязана спросить, есть ли какая-то вероятность, что Антуан сегодня ночью вернется и попробует разыскать тебя здесь? Если есть, надо найти для Конов другое место.
– Нет, – пробормотала Инес. – Он ушел насовсем.
Эдит пристально посмотрела на нее:
– Хорошо. Эдуар должен скоро вернуться. Он пытается найти убежище для Конов на завтра. Надолго им здесь оставаться нельзя – слишком много немцев гуляет вокруг и ходит за нами по пятам.
– А как насчет погребов? – внезапно спросила Инес. – Мы могли бы спрятать их там, Эдит, получилось бы идеальное убежище. Немцы и не подумают искать их в погребах, а если и подумают, то все равно не найдут. Помнишь, я рассказывала, как сама заблудилась в этих коридорах, когда только переехала в Виль-Домманж? Это настоящий лабиринт.
Эдит нахмурилась:
– Нет, Инес, по-моему, это не лучшая идея.
– Но я хочу помочь, и я хочу быть лучше, чем я есть.
– Инес, твоя интрижка с Антуаном навлекает на всех опасность. Прости, – Эдит немного смягчилась, – не хотела обидеть. Но после того как тебя видели в его обществе, никто из наших не станет тебе доверять.
Инес точно получила пощечину.
– Но ты-то мне доверяешь?
– Да, конечно. – Однако в голосе Эдит явственно слышалось сомнение, и она избегала взгляда Инес, так что настоящий ответ был мучительно очевиден.
Инес заставила себя улыбнуться:
– Понятно.
Неужели, подумалось ей, когда Эдит провожала ее назад в гостиную с одеялом и подушкой, теперь вся дальнейшая жизнь окажется под знаком этой ошибки? Неужто один-единственный грех пятнает душу навечно? Или все-таки есть такое доброе дело, которое его загладит?
Глава 22
Январь 1943
Селин
Инес уехала с ночевкой к Эдит в Реймс, и Селин, дождавшись, пока рядом с ней захрапит Тео, выбралась из постели, набросила пальто и скользнула в темноту под легкий снежок.
Мишель ждал ее в обычном месте. Он распахнул объятия, и Селин без слов упала в них, упираясь в него подросшим животом.
– Как ты себя чувствуешь? – спросил Мишель, когда она наконец оторвалась от него и уселась на каменную скамью.
– Лучше. – Селин чуть улыбнулась. – Это необыкновенное ощущение – когда младенец начинает шевелиться.
Первое шевеление Селин ощутила две недели назад, но из осторожности умолчала об этом, потому что обманывала Тео насчет сроков. В норме младенцу полагалось родиться в мае, но Тео она говорила, что в июне, – вдруг ему придет в голову посчитать? Недавно он положил руку ей на живот и спросил, когда можно будет почувствовать движение ребенка, а она в ответ лишь пожала плечами, приберегая эти волшебные мгновения для себя одной. Всю беременность она чувствовала себя так, будто ей вверена особая тайна, невообразимо прекрасная, но в то же время потенциально разрушительная.
Каждый раз как Тео трогал ее живот, каждый раз как он смотрел на нее полными любви глазами, на нее наваливалось чувство вины. Он старался защищать ее и заботиться о ней, поскольку был уверен, что она носит его ребенка; а что бы он сказал, узнав правду? Его вернувшаяся привязанность тяготила Селин: он сделался почти таким же, как почти восемь лет назад, когда она выходила за него замуж, но вернуться в прошлое было уже невозможно.
– А сейчас младенец шевелится? – спросил Мишель.
Селин кивнула, и он с лучезарной улыбкой на лице нерешительно приложил руку к ее животу.
– Милый малыш, – тихонько сказала она, – это твой папа, чувствуешь?
Мишель нагнулся и зашептал в ее живот:
– Дитя мое, я тебя уже люблю, хотя еще не видел.
Младенец вдруг толкнулся так сильно и резко, что Мишель это наверняка ощутил, и Селин захлестнула громадная волна любви. Мишель улыбался ее животу, не веря своему счастью, его рука все еще лежала там, а губы отстояли от живота на какие-то сантиметры. И тут Селин на мгновение посетило прекрасное видение будущего: они втроем – Мишель, младенец и она. Все должно быть именно так, хотя обстоятельства складываются против них.
Тут Мишель с трудом оторвался от нее и сказал:
– Дорогая, у меня новости.
И четкая картинка будущего распалась.
– Какие?
– Мне сегодня ночью потребуется съездить в Эперне.
– Но уже два часа.
– Да. Кое-что запланировано на рассвет. Я вернусь только поздним утром, а Тео не должен знать о моем отсутствии, поэтому постарайся, чтобы он не спускался в погреба. Инес, я думаю, вернется намного позже, так что с ней проблем не будет.
– Что ты собираешься делать, Мишель? – Ее охватил страх, а младенец притих – почувствовав, наверное, что она боится.
– Тебе лучше не знать.
– Но ты всегда доверял мне.
– Дело не в доверии, любимая. Я хочу, чтобы в случае провала ты могла честно заявить, что ничего не знаешь.
– Мишель, пожалуйста, не езди. – Она понимала, что просить об этом не имеет права, но, чем ближе подходил срок родов, тем сильнее становилось эгоистичное желание уберечь от опасности всех троих. Конечно, и она, и Мишель продолжали сотрудничать с мадам Годен, но перевозить оружие по своей территории – все-таки не то же самое, что ехать куда-то на рискованное дело посреди ночи. – Пожалуйста, подумай обо мне. Подумай о ребенке.
– О них я и думаю. Есть сведения, что планируются новые аресты евреев. Нам они пока не грозят – это опять касается евреев, рожденных за границей, тех, кого пропустили в прошлый раз. Надо отвлечь власти, создать им проблемы. За это время можно будет переправить еще несколько человек в безопасное место.
– Что вы затеяли? – спросила Селин и подумала о винтовках, которые мадам Годен забрала всего лишь на прошлой неделе. – Пожалуйста, Мишель, не делай ничего такого, о чем будешь потом жалеть.
– Знаешь, меня уже поздно предупреждать, – он устало улыбнулся.
Селин отвела глаза.
– Тогда просто возвращайся благополучно.
Мишель наклонился и поцеловал ее, медленно и нежно.
– Моя Селин, – сказал он. – Все, чего я хочу, – это шанса вернуться домой, к тебе, на всю оставшуюся жизнь.
Распрощавшись с Мишелем, Селин так и не смогла уснуть и на рассвете уже кипятила на кухне воду для эрзац-кофе. Солнце едва выглянуло из-за горизонта, когда сквозь кухонное окно она увидела, как по подъездной дорожке в сторону главного дома едет автомобиль. Сердце чуть не выскочило у Селин из груди, но потом она узнала машину Эдит. Взглянула на настенные часы – было только восемь.
Машина остановилась, из нее вышла Инес и направилась в дом, но Эдит почему-то не уезжала. Через несколько минут Селин вновь увидела Инес, которая осмотрелась по сторонам и заспешила по дорожке к флигелю. Мысли Селин разбегались. Что делать – притвориться, что она не знает, куда пропал Мишель, или спешно придумать правдоподобное объяснение?
К тому моменту как Инес постучалась во входную дверь флигеля, Селин успела изобразить на лице улыбку.
– Доброе утро, – прощебетала она, может быть, слишком весело. – Что заставило вас вернуться в такую рань?
– О, просто захотелось поскорее попасть домой. – Инес явно избегала взгляда Селин. – Тео здесь? Я не могу найти Мишеля.
– Тео вообще-то еще спит.
Инес посмотрела на наручные часы.
– Ой, простите ради бога, я не сообразила, что сейчас еще рано.
– С вами все в порядке?
– Да-да. Но странно, что Мишеля нет дома.
– Ему надо было встретиться с владельцем одного виноградника.
– В такую рань? И в январе?
Конечно, это было глупое объяснение – что может происходить на виноградниках, когда лозы покрыты коркой льда?
– Не знаю точно, в чем там дело, но, кажется, что-то важное.
Брови Инес сдвинулись к переносице:
– Ну а к кому именно он поехал? Вам известно, когда он вернется?
– Нет. – Селин думала, что Инес пожмет плечами и уйдет в свой дом, но та продолжала стоять в дверях, кусая губы, и Селин не выдержала: – С вами точно все в порядке?
Инес ответила не сразу.
– Могу я доверять вам, Селин? Я имею в виду, доверять по-настоящему?
– Да-да, разумеется, – машинально отозвалась Селин, даже не подумав о том, что доверять ей в принципе нельзя: она спала с чужим мужем, а что может быть чудовищнее такого обмана?
– Я знаю, что вы в курсе, гм, работы Мишеля в погребах.
Селин тяжело сглотнула.
– Да, – осторожно сказала она. – Но Тео – нет.
– Знаю. И именно поэтому надеюсь на вашу помощь. – Только тут Селин заметила, что Инес сильно нервничает.
– А что нужно, Инес? Что-то случилось?
– Требуется кое-что спрятать.
– Что вы имеете в виду?
Инес долго смотрела на нее, потом сказала:
– Пожалуйста, пойдемте со мной.
Ничего не понимая, Селин последовала за Инес к машине Эдит, по-прежнему стоящей перед главным домом. Подойдя ближе, она с удивлением увидела на заднем сиденье двух человек, которые сидели, низко наклонив головы. Эдит посмотрела на Селин, как заяц, попавший в свет фар, опустила стекло со своей стороны и заговорила.
– Инес, – в голосе Эдит сквозило напряжение, – ты же собиралась сходить за Мишелем.
– Его нет дома, – объяснила Инес, и глаза Эдит снова метнулись к Селин. – Но Селин нам поможет. Мишель полностью ей доверяет, и я тоже.
На сей раз Селин все-таки дернулась, но не отвела глаз и подтвердила, глядя в лицо Эдит.
– Да. Вы можете мне доверять. – Она опять посмотрела на две фигуры на заднем сиденье – темноволосый мужчина и темноволосая женщина так и сидели, не поднимая головы, как будто эта поза могла сделать их невидимыми. Очевидно, им грозила опасность.
Выражение лица Эдит смягчилось, и она взглянула на живот Селин.
– Просто я не хотела бы вас в это втягивать.
– Я и так втянута, – проговорила Селин со значением, и, хотя она не сказала, что работает с Мишелем, Эдит, кажется, поняла.
– Самюэль, Рашель, все в порядке, – сказала Эдит, и двое на заднем сиденье наконец выпрямились. Они были моложе, чем показалось Селин сперва, – лет, наверное, двадцати с чем-то. Женщина выглядела смертельно перепуганной, мужчина – усталым до изнеможения.
– Здравствуйте, – сказал мужчина.
– Здравствуйте. – Тут Селин, помня, что в любой момент может проснуться Тео, вновь повернулась к Эдит: – Простите, но мой муж скоро проснется, и лучше ему вас не видеть. Чем я могу помочь?
В ту же секунду лицо Эдит приняло прежнее беспокойное выражение.
– Это Самюэль Кон и его сестра Рашель. Они евреи, и их ищут немцы. Им нужно спрятаться на сутки или двое, за это время мы свяжем их с людьми, которые помогут им выбраться. Я отчаянно пыталась найти какое-нибудь другое место, но, кажется, у нас больше не осталось вариантов. Это наше последнее прибежище.
Она бросила взгляд на Инес; губы у нее были поджаты, и Селин спросила себя, что за размолвка случилась между подругами. Инес вспыхнула и отвернулась.
– Но если, – продолжала Эдит, обращаясь к Селин, – вашему мужу нельзя доверять…
– Об этом не волнуйтесь, – сказала Селин. – Здесь есть много вещей, о которых он и понятия не имеет. – От этих слов вновь накатило чувство вины. – Просто надо пошевеливаться.
Эдит это понимала.
– Хорошо. Куда мы их поместим?
– У нас в погребах есть комната, которую почти невозможно найти.
– Погреб, где мы спрятали вино? – спросила Инес.
– Нет, этот не подойдет, его знает Тео. Нельзя прятать Конов там, где он может на них случайно наткнуться. Есть еще один тайник, более дальний.
Инес пришла в некоторое замешательство, и Селин с запозданием поняла, что собралась выдать их с Мишелем секрет – небольшую комнату, куда надо было идти по нескольким изгибающимся коридорам. Он периодически использовал этот тайник для встреч с другими подпольщиками, а иногда и для любовных свиданий с ней, Селин. Но сейчас не время об этом задумываться – Конов надо спрятать прежде, чем их увидит Тео.
– Отлично. А из дома есть дополнительный ход в погреба, – сказала Инес. – Надо только отодвинуть большой шкаф. Пойдемте.
Эдит и Коны выбрались из машины, и все пошли в дом.
– Благодарю вас, – прошептала Рашель, дотронувшись до руки Селин, и Селин заставила себя улыбнуться. Оглянулась на флигель: ни света, ни движения – никаких признаков, что Тео что-то видел.
Внутри дома Инес и Эдит вдвоем отодвинули шкаф, а Селин взяла лампу, и все пятеро поспешили по узким ступенькам вниз. В полном молчании Селин повела остальных по лабиринту меловых туннелей к погребу, где позади кирпичной стены пряталась небольшая комнатка.
– Как вы узнали об этом тайнике? – спросила ее Инес, когда Коны и Эдит нырнули внутрь. Селин отвела глаза и пожала плечами:
– Помогала Мишелю кое-что спрятать.
– Как бы я хотела, чтобы он так же доверял мне, – пробормотала Инес.
– Он доверяет, – быстро проговорила Селин, но встретившись с Инес глазами, почувствовала, что та, как и она, понимает: это неправда.
Они вошли вслед за остальными.
– Невероятное место! – воскликнула Эдит.
– Мишель оборудовал его еще до оккупации, – сообщила Селин. – На всякий случай.
– Но когда он успел? – спросила Инес, и в ее голосе послышались резкие нотки. – Мы же постоянно были здесь, помогали ему все подготовить.
– Не знаю, – солгала Селин, решив не заострять внимание на том факте, что Инес в первой половине 1940 года тратила больше времени на прическу и макияж, чем на помощь Мишелю.
– Ну, – сказала Инес, обращаясь к Конам, – как видите, здесь вы будете в безопасности, пока Эдит не найдет, куда вас переправить.
– Благодарю вас, – ответил Самюэль, глядя в глаза Инес. Затем он кивнул Эдит и, наконец, Селин. – Поверьте, у меня нет слов, чтобы сказать, сколь многим мы вам обязаны. Я знаю, что все вы подвергаете себя опасности ради нас. Клянусь, когда-нибудь мы вернем долг.
– В этом нет необходимости, – сказала Эдит.
– Мы должны противостоять немцам, – сказала Инес с такой уверенностью, какой Селин до сих пор у нее в голосе не слышала.
Они пообещали Конам, что сегодня же попозже принесут им поесть, и пошли назад. По дороге Инес взяла руку Селин и крепко сжала ее один раз. Эдит шла впереди, и Селин почему-то казалось, что она сердится.
– Спасибо, Селин, – прошептала Инес. – Я не собиралась вас в это впутывать, думала, что здесь будет Мишель.
– Не проблема. – Селин забрала свою руку. – Я рада помочь. Но вы-то – скажите, как получилось, что вы вдруг оказались вовлечены в работу по спасению людей? – Она понимала, что ее слова звучат как обвинение, но никак не могла совместить в своем сознании ту Инес, которую знала, с этой новой женщиной, демонстрирующей пылкий героизм. Эта перемена тревожила.
– Коны попали к Эдит, когда я была у нее в гостях. Эдит не хотела отправлять их сюда, но больше ничего не оставалось. Я убедила ее, что все будет в порядке.
– О! – Селин все еще многого не понимала. Давно ли Эдит помогает бежавшим евреям? И что заставило Инес в это включиться? Очевидно, она искренне желала помочь Конам, но для чего? Чтобы чувствовать себя причастной к чему-то важному? Иметь возможность доказать Мишелю, что она на его стороне, после стольких месяцев беззаботного порхания в Реймс и обратно?
Но ведь ею могло двигать и что-то совсем иное. Селин одернула себя – нельзя так поспешно судить о людях. Вдруг война и правда сделала Инес лучше, а Селин не заметила этого преображения?
– Селин, – сказала Эдит несколькими минутами позже, когда Инес и Селин провожали ее к машине. – Простите меня, что я привезла опасность на ваш порог. Мы не должны были подвергать вас дополнительному риску. Но нам просто больше ничего не оставалось.
– Эдит, я очень благодарна вам за то, что вы помогаете таким людям, как Коны, – осторожно сказала Селин. – Я и сама хочу им помогать и знаю, что Мишель это бы одобрил.
Эдит посмотрела на нее как-то странно, и Селин с запозданием сообразила, что последние слова подобали бы Инес, а не ей. На прощание Эдит расцеловала ее в обе щеки, затем обняла, беспокойным шепотом поблагодарила Инес и уехала, оставив их вдвоем в паутине секретов, которая с каждым днем запутывалась все сильнее.
Глава 23
Июнь 2019
Лив
Поездка до «Мезон-Шово» заняла двадцать пять минут, сначала по шоссе, выходящему из Реймса, затем по узкой сельской дороге, петляющей между деревушками и пятнами виноградников.
Сама винодельня примостилась на невысоком холме на краю деревеньки под названием Виль-Домманж. Надпись на въезде приветствовала посетителей района виноградников премьер-крю, на узких улочках теснились уютные домики с крохотными садиками, а вокруг со всех сторон и чуть ли не до самого горизонта тянулись длинные аккуратные ряды виноградных лоз. У ворот «Мезон-Шово», украшенных кованой буквой C[30], пока бабушка Эдит рассчитывалась с водителем, Лив огляделась. Внизу у дороги виднелись дома, но далеко. А винодельню с обеих сторон окружали виноградники – спереди маленький и аккуратный, а сзади огромный, спускающийся к самому подножию холма.
Машина уехала.
– Ну, пойдем, – сказала бабушка Эдит, делая приглашающий жест. – Полагаю, пора закрыть вопрос.
Вслед за ней Лив поднялась по вымощенной камнем дорожке к темным блестящим двойным дверям, которые бабушка распахнула с таким видом, как будто делала это уже тысячу раз. Внутри оказался небольшой магазин сувениров с дегустационным баром. У стойки сидела и о чем-то перешептывалась, сблизив головы, молодая пара с бокалами шампанского.
– С тобой все в порядке? – спросила Лив бабушку Эдит.
Та блуждала по помещению в каком-то трансе. О чем она думала, какие картины прошлого возникали у нее перед глазами? Не бывала ли она здесь вместе со своей подругой Инес – той, которая погибла во время войны?
– Что ты сказала? – Бабушка Эдит наконец повернулась к Лив и несколько раз моргнула, как будто не сразу узнала внучку.
– Я просто спросила, все ли с тобой в порядке. Может, нам присесть?
– Нет-нет, я чувствую себя хорошо. – Бабушка плавно переместилась к старинному камину в углу, трясущейся рукой коснулась полки и прошептала:
– Это была…
Дальше Лив не расслышала и хотела было подойти ближе, когда у нее в сумочке зажужжал телефон. При взгляде на экран ее сердце забилось, и она, еще раз сочувственно посмотрев на бабушку, нажала зеленую кнопку.
– Жюльен?
– Лив. – Голос был глубокий, уверенный. – Извините, что пропустил ваш звонок. Я был на встрече.
– Я подумала, вы меня игнорируете.
– Нет, Лив, я никогда бы так не поступил.
Конечно, он ни за что не оставил бы ее ждать у телефона, сейчас это было совершенно ясно.
– Жюльен, я хотела попросить у вас прощения. Я думала, ваша жена жива, и…
– Лив, – перебил он, и она напряглась в тревожном ожидании. – Это недоразумение, оно произошло по моей вине. Я думал, бабушка вам рассказала. Но на нее в этом смысле не стоит особенно полагаться, и мне следовало иметь это в виду.
Лив бросила взгляд на бабушку Эдит, которая, казалось, что-то нашептывала камину.
– Пожалуй, это преуменьшение года.
Жюльен коротко рассмеялся, затем посерьезнел:
– Лив, я чувствовал, что между нами что-то есть, но…
– Да, – теперь уже Лив перебила его, – знаю. У меня было такое же чувство, но я думала, что обманываю вашу жену, а когда вы меня поцеловали…
– Вы, должно быть, сочли меня худшим из мужчин.
– Нет, по-моему, я расстроилась из-за того, что сама хотела, чтобы вы меня поцеловали. Разозлилась за это на себя.
– Вы хотели, чтобы я вас поцеловал?
Лив сделала глубокий вдох:
– Да. И как бы боялась и надеялась, что вы это повторите. Если вас не отпугнуть раз и навсегда.
Жюльен молчал так долго, что Лив стало не по себе. Наконец он заговорил вновь:
– Я сейчас еду обратно в Реймс. Позволите мне пригласить вас сегодня на ужин?
– Я не в Реймсе. Бабушка в типичной для нее загадочной манере час назад внезапно объявила, что желает съездить на экскурсию в «Мезон-Шово», так что мы сейчас в Виль-Домманже.
– Шово? – быстро переспросил Жюльен. – Как она себя чувствует, нормально?
Лив опять взглянула на бабушку Эдит. Та стояла у окна, вцепившись в раму побелевшими пальцами, и смотрела куда-то в сторону виноградников.
– Честно говоря, я в этом не уверена.
– Я сейчас проезжаю Тенкё, могу быть на месте через десять минут. Не возражаете, если я к вам присоединюсь? Я обещал деду сделать все возможное, чтобы позаботиться о ней во время ее пребывания здесь.
– Конечно. – Закончив разговор, Лив поискала глазами бабушку, но та исчезла. – Тьфу ты! – пробормотала она себе под нос, еще раз осмотрела помещение и направилась к двойным дверям, выходившим на виноградник позади здания.
Бабушка стояла прямо за дверьми и глядела вдаль. Лив, облегченно вздохнув, подошла к ней.
– Это был Жюльен? – спросила бабушка.
– Да. Он собирается сейчас приехать и присоединиться к нам.
– Еще бы он не приехал!
– Как ты себя чувствуешь?
Бабушка Эдит не ответила. С подножия холма поднялась стая черных птиц, и Лив проводила ее глазами. Когда птицы окончательно пропали из вида, бабушка заговорила.
– Тебе приходило когда-нибудь в голову, что призраки прошлого все еще с нами? И, быть может, постоянно присутствуют здесь, напоминая нам обо всех тех, кого мы потеряли?
Лив, проследив за бабушкиным взглядом, посмотрела на длинные ряды виноградных лоз и вдруг подумала о своем отце, которого почти не знала. Она была совсем маленькой, когда он умер, но иногда, особенно в моменты горя или сомнения, у нее появлялось чувство, что рядом кто-то есть, и она спрашивала себя, не отец ли это. Лив почти верила, что это он, – ведь как может родитель оставить своего ребенка, не узнав, все ли с ним в порядке?
На узкой подъездной дорожке показалась машина, которая приближалась к главному дому. Лив заметила, как с обочины вспорхнула большая белая птица, потревоженная шумом мотора, и подумала о Дельфине, жене Жюльена, которая так и не увидела свою дочь. Возможно, она тоже все еще здесь и присматривает за ними всеми. Слезы навернулись Лив на глаза.
– Да, мне кажется, так и есть.
– Иногда я спрашиваю себя, почему именно я до сих пор жива. – Бабушка Эдит перешла на шепот. – Меня вообще не должно было здесь быть.
– Я рада, что ты есть, – сказала Лив. – Все эти годы ты была единственной постоянной величиной в моей жизни.
Лив одной рукой обняла бабушку за плечи, та не выказала неудовольствия, и обе долго стояли так, глядя на бесконечные, до самого горизонта, виноградники и молча беседуя каждая со своими призраками.
Глава 24
Читать бесплатно другие книги:
