Платье королевы Робсон Дженнифер

– 25 –

Энн

19 ноября 1947 г.

Платье готово.

Неделю назад, после путешествия во дворец для последней примерки, платье вернулось в мастерскую, и Энн с Мириам доделали вышивку вдоль швов. Теперь манекен с платьем стоял в швейной мастерской, и все утро на него могли посмотреть сотрудники Хартнелла. Выражение гордости и благоговения на лицах девушек лишь подтвердило то, что Энн знла с тех пор, как сделала первый стежок: это триумф.

– Вы не сомневались, что мы успеем закончить в срок? – спросила она мисс Дьюли.

– Ни на секунду. Я знала, что буду гордиться вами и другими вышивальщицами. Кстати, вы не забыли оставить край последнего лепестка незашитым?

– Не забыла, – с улыбкой ответила Энн. Она уже знала, что задумала мисс Дьюли.

– Хорошо. Рути, Этель! Может кто-нибудь из вас спуститься во вторую мастерскую и позвать других девушек? У нас не так много времени, пусть бросают свои дела и поторопятся.

Когда все собрались и притихли, мисс Дьюли подошла к краю шлейфа, еще натянутого на огромную раму, хотя он был готов накануне вечером.

– В последние недели все мы трудились не покладая рук. Все без исключений. Несмотря на то что созданием платья и шлейфа для ее высочества занимались лишь немногие, все должны чувствовать свою причастность к столь ответственной задаче. Поэтому я попросила Энн не пришивать один лепесток на шлейфе. Я прошу тех, кто не работал над платьем, вымыть руки и выстроиться в очередь за Энн. Она покажет вам, где сделать стежок, – лишь один, поскольку вас много.

Одна за другой девушки вымыли руки, а затем по очереди подходили к Энн, садились на соседний стул, и она показывала им лепесток большой йоркской розы в основании шлейфа. Каждая девушка делала стежок и уступала место следующей. Потом Энн закончила шов, добавила два невидимых закрепляющих стежка под лепестком и обрезала нитку.

– Теперь, – объявила мисс Дьюли, – вы можете смело говорить, что тоже работали над свадебным платьем принцессы Елизаветы. Спасибо, мои дорогие!

Настало время извлечь шлейф из рамы, что совсем непросто. Сначала ослабили колышки, которые держали шлейф туго натянутым, ровно настолько, чтобы убрать закрепочные стежки, удерживавшие тюль на месте. Затем Энн и Мириам прошли вдоль рамы с двух сторон и освободили шлейф. Края тюля перед натяжкой на раму были прошиты мелкими, почти невидимыми швами, а закрепочные стежки сделаны всего лишь в одну нить. На тонкой ткани не осталось ни единой отметины от рамы. Рути и Этель следовали за Энн и Мириам, подхватывая шлейф, чтобы он не касался пола, как делают подружки невесты.

В дальнем конце мастерской была расстелена безупречно чистая ткань, а поверх нее лежали листы тончайшей белоснежной папиросной бумаги. Четыре девушки расправили шлейф на ткани, не оставив ни одной складки или неровности, а затем укрыли его еще одним слоем ткани и начали складывать шлейф для отправки в Букингемский дворец.

Энн не ожидала, что сердце будет так щемить. Она вскоре вновь увидит платье, но работа над ним закончена. Сейчас она в последний раз касалась вышитых цветов, в последний раз стояла так близко, что могла разглядеть крошечные веточки белого вереска, спрятанные под одной из роз внизу шлейфа, – ее подарок принцессе.

Пока они упаковывали шлейф, в соседней комнате укладывали платье, и теперь Энн и Мириам отнесли сверток в швейную мастерскую. Платье, со всех сторон обложенное тканевыми пуфами, покоилось в огромной коробке, украшенной монограммой с инициалами мистера Хартнелла. Шлейф осторожно уложили поверх платья, закрыли коробку и завязали на крышке блестящие атласные ленты.

– Вот и все, – произнесла Энн, отступив назад.

Два лакея, которые обычно встречали гостей у главного входа, унесли свадебный наряд принцессы в ожидающий грузовик.

Наступил момент триумфа для всех, и особенно для Энн, на долю которой выпало много ответственной работы. Понимая это, она дала себе волю: она улыбалась и смеялась вместе с другими девушками, поздравляла их и даже прыгала от радости.

Согласно пропуску, полученному вместе с приглашением, Энн должна прибыть в Вестминстерское аббатство не позднее чем в десять сорок пять утра. Боясь попасть в толпу, она планировала приехать хотя бы на час раньше. В отличие от большинства других гостей, на личного водителя в ливрее рассчитывать ей не приходилось, добираться надо будет на метро.

Спала она беспокойно, вскакивая от любого шороха и с трудом засыпая снова. Тревоги не оставляли Энн даже ночью, а утренняя тошнота лишь усугубила ее страдания, в итоге на завтрак она смогла съесть лишь несколько крекеров.

Пора признаться себе. У нее задержка на две недели, она чувствует постоянную усталость и зеленеет при виде еды, которую всегда любила. Она беременна, и выход представлялся только один.

Мириам спустилась в кухню в семь часов, и было нелегко ее убедить, что подруга в порядке, только плохо спала.

– От волнения не могла уснуть, – объяснила Энн, решив на один день забыть о своих проблемах.

Она надела лучшее из рабочих платьев, и хотя его угольно-серый цвет праздничным не назовешь, одолженное у Кармен пальто полностью его скрывало. Пальто длиной до щиколотки из великолепной темно-синей шерсти с широкими лацканами. Его идеально дополняла шляпка, которую Энн одолжила у Джесси: овал из черного фетра, украшенный страусиным пухом, спиралями из черной ленты и маленьким павлиньим перышком.

Ранее на этой неделе мисс Дьюли сообщила, что Мириам поедет в день свадьбы во дворец вместе с мистером Хартнеллом. Также там будут Мадемуазель и старшие швеи на случай, если какому-либо наряду потребуется починка.

– Тебе нужно прийти в офис мистера Хартнелла ровно в девять часов утра, а потом поедешь вместе с ним на машине, – сказала мисс Дьюли.

Одевшись, Энн и Мириам попросили мистера Бута из соседнего дома сфотографировать их, а затем с первыми лучами солнца отправились на королевскую свадьбу.

До Лондона они доехали вместе, потом Мириам сделала пересадку на Чаринг-Кросс, а Энн продолжила путь в Вестминстер. Они решили, что в аббатстве найти друг друга будет сложно, поэтому договорились встретиться уже дома.

Людей на улицах оказалось даже больше, чем Энн ожидала, хотя до свадьбы было еще целых два часа. Стоял холодный серый день, небо грозило вот-вот разразиться дождем, однако и ливень не смог бы омрачить настроения собравшихся. Нашлись даже те, кто приехал с шезлонгами, одеялами, бутербродами и термосами с чаем, чтобы всю ночь ждать начала церемонии; многие носили на головах бумажные короны и старомодные цилиндры. Энн вспомнила, как ездила с Милли в Лондон на празднование Дня Победы, как они пробирались сквозь толпу в надежде хоть мельком увидеть короля, королеву и мистера Черчилля, вышедших на балкон. Тогда они провели на улице всю ночь, поздравляли всех вокруг, хлопали в ладоши и пели, пока совсем не охрипли. Сейчас воспоминания причиняли боль. В тот день ее переполняли надежды.

Энн снова и снова приходилось предъявлять свое приглашение, и каждый раз она боялась, что ее под каким-либо предлогом не пропустят. Однако все дежурные полицейские улыбались и желали приятно провести время, а один из них – судя по всему, он служил с самой свадьбы короля с королевой – просил передать принцессе поздравления.

– Вряд ли я смогу к ней приблизиться, но сделаю все возможное, – пообещала Энн.

Наконец она обогнула аббатство и достигла больших западных ворот. Там зачем-то установили входную арку, выкрашенную в белый, красный и золотой цвета, а внутри задрапировали стены белой тканью. К сожалению, украшения не соответствовали старинному интерьеру церкви, придавая ему некую аляповатость.

Энн стояла среди гостей, многие из которых прибыли в роскошных лимузинах. На ее глазах появилась еще одна группа сановников, чьи мундиры ощетинились медалями, блестящими пряжками и драгоценными камнями. Энн решительно шагнула вперед.

– Здравствуйте, мадам, и добро пожаловать! – К ней подошел пожилой мужчина в парадной форме, его грудь увешана орденами. – Я майор Руислип. Позвольте взглянуть на ваше приглашение и пропуск? Благодарю. Вот расписание службы. Проводить вас на место?

Она последовала за майором, ошеломленная окружающим великолепием. Энн старалась запомнить все, что попадалось на глаза: плита над Могилой неизвестного солдата, галереи колонн, устремленных в небо, резной камень, напоминавший кружево, и все залито волшебным светом из витражных окон аббатства. Она не заметила живых цветов, да и стулья были вполне обыкновенными, из дерева. Что ж, в этом смысле свадьба будет довольно аскетичной. Впрочем, Вестминстерское аббатство и не нуждалось в цветах и лентах, чтобы выглядеть ошеломительно.

Они не преодолели и трети длины нефа, когда майор Руислип остановился в узком проходе между стульями. Мисс Дьюли и мисс Холлидей сидели в предпоследнем ряду. Заметив Энн, мисс Дьюли робко подняла руку.

– Мы здесь, мисс Хьюз. Ваше место справа от нас. Надеюсь, церемония вам понравится.

Самое сложное позади. Энн добралась до аббатства и нашла знакомых. Теперь можно дышать свободно.

– Вижу, мы пришли слишком рано, – сказала она, глядя на пустые стулья вокруг.

– Через полчаса все изменится, – ответила мисс Дьюли. – Никто не отважится опоздать. Только представьте, что вы вошли в зал позже королевы… Кошмар! Который час? Я так волновалась, что забыла дома часы.

– Четверть одиннадцатого. Значит, осталось чуть больше часа. – Энн огляделась и перешла на шепот: – Я со вчерашнего вечера не пила воды. Боялась, что захочу в туалет во время церемонии.

– Понимаю. Не забудьте выпить чашку чая, как только вернетесь домой, иначе головной боли не избежать.

Энн раскрыла буклет с расписанием службы. Хотя некоторые гимны она узнала, большей частью названия были незнакомые.

– Интересно, должны ли мы подпевать? – озадаченно спросила она.

– Не имею понятия. Лучше подождать и посмотреть, будут ли подпевать остальные гости, – предложила мисс Холлидей.

Теперь свободных мест вокруг них почти не осталось. Зал заполнялся людьми в роскошных нарядах. Женщины в платьях до пола пытались перещеголять друг друга экзотическими мехами и количеством украшений.

В четверть двенадцатого прозвучали фанфары, и все встали. Увы, как Энн ни старалась, за спинами впереди стоящих мужчин разглядеть ничего не смогла.

– Прибыла королева, – прошептал самый высокий из них. – Скоро начнется.

Гости сели и стали ждать, слушая органную музыку, Энн перечитывала расписание. Через десять минут послышались звонкие колокола, а затем снова фанфары из невидимых труб. Две тысячи гостей вновь поднялись с мест, и в зале аббатства воцарилась тишина. Энн затаила дыхание.

«Славь душа Творца и Бога», – запел хор, и Энн, уже выучившая расписание наизусть, поняла: церемония началась. Она приподнялась на носочки, пытаясь увидеть хоть что-нибудь, и ее старания были вознаграждены краткой ослепительно белой вспышкой.

Энн большего и не требовалось. Это все, что она хотела увидеть, – белое платье невесты. Ее сердце трепетало. Если уж на то пошло, в конце зала, где они сидели, никто не мог ничего увидеть или услышать, и стараться было бесполезно.

Затем вступил орган, и собравшиеся запели государственный гимн. У Энн побежали мурашки, когда она вдруг поняла, что гимн сейчас слушает сам король.

Вновь зазвучала музыка. Энн сверилась с расписанием – жених и невеста пошли ставить подписи в знак регистрации брака. Снова фанфары, и вот, наконец, светлые и радостные аккорды марша Мендельсона. Он все длился и длился, пока не стал действовать на нервы, и тут Энн заметила проносившиеся мимо красные и золотые отблески. Нет, то были не принцесса Елизавета и принц Филипп, а духовенство, включая архиепископа Кентерберийского, и хористы.

Когда прошел последний певчий, а за ним еще один человек в церковных одеждах, несший большой золотой крест, снаружи послышались приветственные крики. Энн увидела, как головы людей слева ныряют вниз-вверх, и вспомнила день королевского визита в мастерскую, когда девушки делали нестройный реверанс.

Белая вспышка – принцесса! – и пока остальные вытягивали шеи и привставали на носочки, Энн, наоборот, немного присела. Она увидела цветы, ее руками вышитые на блестящем атласе, увидела сотни цветов на шлейфе и поразилась, как волшебно мерцали и переливались жемчуг и кристаллы в ярком свете электрических ламп. Высоко над аббатством вновь залились звоном колокола, и их встретил гул радостных голосов, – принцесса с мужем вышли из церкви. Энн переполняла благодарность: она видела принцессу в платье, которое помогала создавать, и от этого сердце заходилось от счастья.

– Боже правый, – проговорила мисс Дьюли, – какая великолепная церемония! Конечно, на кадрах кинохроники мы увидим больше, и все же.

Они ждали, пока поредеет поток уходящих людей.

– Может, попробуем выбраться? – предложила Энн.

Когда мисс Дьюли и мисс Холлидей кивнули, она последовала за ними к центральному проходу, а затем к дверям, однако перед выходом обернулась и взглянула на церковь последний раз. «Надо запомнить», – сказала она себе. Что бы ни случилось дальше, Энн не позволит себе забыть этот день.

– Итак, куда вы теперь пойдете? – обратилась она к своим спутницам.

– Я поспешу домой, – ответила мисс Холлидей. – Моя сестра слушала церемонию по радио, и ей страсть как не терпится узнать подробности из первых рук.

– А я собираюсь на встречу с прихожанами моей церкви, – заявила мисс Дьюли. – Наконец-то я смогу рассказать друзьям, чем я занималась последние месяцы. Они догадывались, но ничего не спрашивали. Признаться, я буду рада опровергнуть все, что писали о нас в газетах. Круглосуточная работа, надо же такое выдумать! А мистера Хартнелла выставляли чуть ли не рабовладельцем!

– Значит, увидимся завтра в мастерской? – спросила Энн. В конце концов, был лишь четверг, и впереди ждала гора новых заказов.

– Верно. Впрочем, если захотите немного отдохнуть, я не возражаю. Вы трудились не покладая рук в последние недели, и я не могла не заметить, как вы устали. Можете взять выходной, с мистером Хартнеллом я все улажу сама.

– Я в порядке, мисс Дьюли. Ступайте к друзьям. Увидимся завтра.

– 26 –

Мириам

20 ноября 1947 г.

Мириам прибыла на Брутон-стрит ровно в девять, как ей велели, и сразу поднялась в офис месье Хартнелла. С собой она взяла небольшой швейный набор, который собрала накануне, – без него от Мириам во дворце толку не будет. Энн одолжила ей плетеную корзинку с крышкой, чуть меньше той, что стояла в их гостиной, но достаточно большую, чтобы вместить все необходимое: изогнутые и прямые иглы, катушки с нитками, понемногу жемчуга, бусин и кристаллов, использованных в вышивках на платье и шлейфе, и две пары ножниц.

Месье Хартнелл уже ждал в своем кабинете, там же были и мадемуазель Давид, мисс Ивонн, личная помощница принцессы, и Бетти из швейной мастерской, которую, как и Мириам, попросили явиться во дворец на случай происшествий с нарядами. Через пять минут к ним присоединились еще две швеи; хотя Мириам узнала их, имена вспомнить не смогла.

– Доброе утро, дамы! Все готовы? Тогда пора в путь.

Они прошли вслед за месье Хартнеллом вниз и на улицу через главный вход, где их ждали две большие черные машины. Сам модельер, Мадемуазель и мисс Ивонн сели в первую машину, а остальные втиснулись во вторую. Пробок удалось избежать. Всего через несколько минут автомобили, обогнув Грин-парк, оказались у Букингемского дворца.

Машина месье Хартнелла проехала мимо ворот, на минуту остановившись, чтобы охранники разглядели пассажиров. Затем автомобили проследовали по засыпанному гравием двору к довольно большому входу.

– Это вход для слуг? – удивилась Мириам.

Одна из швей покачала головой.

– Обычно мы заходим с другой стороны. Это вход для послов. Наверное, хотели, чтобы мы не угодили в толпу. Чувствую себя прямо-таки звездой.

К месье Хартнеллу подошел человек в форме, они обменялись рукопожатием.

– Доброе утро, мистер Хартнелл, дамы.

– Доброе утро! Погода хмурая, какая жалость. Мы пройдем внутрь сами. Полагаю, вы тут уже с ног сбились.

Месье Хартнелл провел их вверх по лестнице и по ничем не примечательному коридору к небольшому лифту, в который им удалось, хоть и не без труда, войти всем вместе. На втором этаже из кабины вышли обе швеи.

– Идите прямо в апартаменты ее величества, – велел им месье Хартнелл, – и передайте, что я приду, как только осмотрю платье невесты.

Остальные вышли на следующем этаже и оказались в коридоре, устланном красным ковром. Повсюду висели зеркала в позолоченных рамах и картины, кое-где у стен стояли шкафы, полные антикварных сокровищ. Дойдя до конца коридора, они встретили женщину, довольно просто одетую, лет сорока с небольшим.

– Мисс Макдональд, – кивнул месье Хартнелл, пожав ей руку. – Как ваши дела?

– Очень хорошо, – ответила она с широкой улыбкой. – Доброе утро всем, заходите.

Мириам, замыкавшая маленькую процессию, украдкой взглянула на блестящую медную табличку у двери «Ее Королевское Высочество принцесса Елизавета». Значит, это личные апартаменты принцессы – будет о чем рассказать Энн.

Теперь они стояли в гостиной, чем-то напомнившей Мириам дом Беннетта и Руби в Эденбридже. Даже не сама комната, огромная и холодная, а удобная, домашняя мебель. Рядом с диваном стояла изрядно потрепанная корзинка для собак. К счастью, ее владелец отсутствовал, – Мириам понимала, что было бы негоже отпрыгивать в страхе от собаки на глазах у принцессы.

– Как ее королевское высочество сегодня утром? – осведомился месье Хартнелл.

– Бодра, весела и готова одеваться. Если Мадемуазель и мисс Ивонн пойдут со мной, мы сразу и начнем.

– Конечно, мисс Макдональд, конечно. Я буду здесь, если понадоблюсь. – И добавил, будто спохватившись: – Со мной вышивальщица мисс Дассен и швея мисс Пирс на случай срочного ремонта. Им остаться или помочь где-нибудь еще?

– Думаю, подружкам невесты не помешает помощь. Их шестеро, поскольку у принцессы Маргарет и принцессы Александры есть личные помощницы. – Она повернулась к Мириам и Бетти. – Сможете добраться самостоятельно? Вернитесь к лифту, спуститесь на один этаж, там сверните налево в первую гостевую комнату. Оттуда наверняка будет раздаваться шум.

– Да, мэм, – кивнула Бетти.

– Заходите туда и спросите Флору. Если по дороге встретите короля или королеву, не паникуйте. Просто отойдите в сторону и дайте им пройти. Ничего не говорите; можно приветливо улыбнуться, это нормально, особенно сегодня.

– Ступайте, – сказал месье Хартнелл. – Я приду, как только освобожусь.

Мириам была немного раздосадована: ей не удалось увидеть принцессу вблизи, в свадебном платье. Впрочем, вряд ли можно осудить принцессу за то, что она в день свадьбы предпочитала видеть лишь хорошо знакомых людей. Зато Мириам попадет в ту часть дворца, куда допускались только приближенные королевы.

Куда идти, стало понятно, едва открылись двери лифта. Они с Бетти пошли на шум веселых голосов, постучали в дверь и с большим облегчением обнаружили в комнате несколько молодых женщин, а не короля Георга, пьющего утренний чай.

– Здравствуйте! – сказала Бетти. – Мы от мистера Хартнелла. Мисс Макдональд прислала нас на помощь. Нам нужна Флора.

К ним бросилась одна из женщин.

– Флора – это я. Прически сделаны, и мы более или менее готовы облачить дам в платья. У вас есть опыт такой работы?

Обе отрицательно покачали головами.

– Я вышивальщица, – объяснила Мириам, – а Бетти швея. Мы здесь на случай, если потребуется ремонт одежды.

– Вот оно что. Тогда помогите леди Мэри Кембридж. Проследите, чтобы голова прошла через вырез, и чтобы ничего не порвалось. Делайте все, что требуется, и ни на чем не настаивайте. Думаю, у леди сделан макияж, постарайтесь не испачкать платье. В случае чего зовите меня.

С этими словами она вела их по комнате, минуя нескольких подружек невесты и их помощниц, пока они не очутились перед высокой, темноволосой и очень красивой молодой женщиной. Мириам почудилось, что она растеряна – возможно, нервничала из-за предстоящего торжества.

– Леди Мэри, эти девушки от мистера Хартнелла, они помогут вам одеться, – протараторила Флора и поспешила прочь.

– Какое счастье! – воскликнула леди Мэри, и ее лицо прояснилось. – В моей машине не хватило места для горничной, – тут она перешла на шепот, – и мне чуть не досталась помощница Памелы. У бедняжки все валится из рук. Я имею в виду помощницу, а не Памелу. Самостоятельно такое платье никак не надеть, верно?

– Верно, леди Мэри, – ответила Мириам. Какое странное обращение к женщине! Может, следует звать ее мисс? Мэм? Мадам? Ох уж этот английский этикет.

– Где же платье, миледи? – спросила Бетти.

– Гм. Понятия не имею. Нужно обратиться к девушке, которая вас привела. Она должна знать.

– Да, миледи. – Бетти побежала вслед за Флорой.

– Значит, вы работаете у Хартнелла. Чем вы там занимаетесь?

Мириам ожидала, что они будут стоять в тишине, пока не вернется Бетти с платьем, поэтому растерялась и ответила лишь после долгой паузы.

– Я вышивальщица.

– О, вы делали все эти изумительные цветы, звезды и прочее?

– Некоторые из них. Однако я работала только над платьем невесты, а не над вашим. Хотя узоры похожи.

– Вышивка очень красивая! Папа шутил, что мое платье можно отложить и надеть на собственную свадьбу. Мол, зачем тратить сотни гиней на новое, когда уже есть вполне подходящее. Мой милый старичок!..

Соглашаться было бы неосмотрительно, поэтому Мириам пыталась придумать безопасную нейтральную фразу, когда, на ее счастье, прибежала Бетти. На ее вытянутых руках лежало украшенное драгоценностями облако.

Леди Мэри сбросила халат и осталась в бюстгальтере без бретелек и нижней юбке до пола. Покрывшись мурашками от холода, она ждала, пока Бетти расстегнет пуговицы на спинке платья. Тогда Мириам вспомнила предупреждение Флоры о косметике. На леди Мэри была помада и, возможно, немного румян.

– Простите, леди Мэри, я волнуюсь, не запачкаем ли мы платье. Может, накроем вам голову платком? Так мы убережем и прическу.

– Хорошая мысль! У вас есть чистый платок?

Утром Энн сунула в карман Мириам платок, объяснив, что его непременно нужно держать под рукой. Мириам тогда подумала, что на свадьбе совершенно незнакомого человека уж точно плакать не станет, а теперь обрадовалась сентиментальности подруги.

– Есть, леди Мэри. Он чистый, даю слово. Могу я попросить вас его придерживать?

Со стороны они наверняка выглядели весьма комично: полуобнаженная дама с платком на лице и Мириам с Бетти, намного ниже ростом, стоящие на носочках, чтобы поднять платье над головой леди Мэри. В конце концов им благополучно удалось надеть наряд.

Мириам убрала платок и аккуратно зачесала назад несколько выпавших прядей. Затем они с Бетти принялись за кропотливую работу по застегиванию платья. На бесчисленные крючки и пуговицы ушло много долгих минут, Мириам пришлось несколько раз делать паузу и вытирать вспотевшие ладони.

– Вуаля! – наконец объявила она.

Еще минута ушла на то, чтобы расправить складки тюля на изящных плечах дамы. Ненадолго заглянула парикмахерша – украсила прическу леди Мэри серебристым венком из искусственных колосьев и цветов апельсина. Потом Мириам и Бетти помогли ей надеть туфли, кто-то подошел поправить их подопечной макияж, а еще одна помощница вручила Мириам пару длинных белых перчаток, тончайших и невесомых. Несколько минут она натягивала перчатки на тонкие руки леди Мэри и застегивала крошечные жемчужные пуговицы на запястьях.

Наконец все приготовления завершены. Мириам отступила на шаг назад, придирчиво осмотрев леди Мэри и не найдя решительно ни одного изъяна.