Платье королевы Робсон Дженнифер

– Он на месте? – Позже Мириам извинится за свою резкость.

– Да. Если не найдете его в кабинете, возвращайтесь, я помогу.

Уолтер сидел за столом, низко склонившись над пачкой машинописных страниц, и Мириам даже издалека видела, что текст пестрит красными карандашными пометками.

– Уолтер!

Он поднял гоову, задумчивый взгляд сменился удивленным.

– Мириам! – воскликнул он, улыбаясь. А потом, посерьезнев: – Что-то стряслось?

– Да. Извини, что беспокою. Мне нужна твоя помощь.

Уолтер обошел свой стол, закрыл дверь и убрал стопки книг с двух видавших виды стульев.

– Садись рядом со мной и рассказывай.

– Я знаю, что ты к произошедшему отношения не имеешь. Хочу сразу тебя в этом заверить. Я пришла не для того, чтобы тебя в чем-либо обвинять.

– Платье, – догадался он. – На первой полосе «Экзэминер».

– Да, – призналась Мириам. – Хотя это не настоящее платье принцессы. Не похоже ни капли.

– Тогда и повода для тревоги нет, правда?

– Рисунок украден у Энн. На нем надпись ее почерком.

– Черт возьми.

– Она считает, что рисунок украл мужчина, с которым она встречалась. Они ужинали вместе около месяца назад, и он на какое-то время остался наедине с сумкой Энн. Тогда он вырвал лист из ее альбома.

– Есть доказательства?

Мириам покачала головой.

– Никаких.

– Может ли кто-то из ваших коллег…

– Нет. Было бы проще сделать собственный рисунок. Кроме того, они… нет, мы все верны месье Хартнеллу. Никто из нас так не поступил бы.

– Разумеется. Что он за человек, этот вор? Ты его когда-нибудь видела?

– Лишь однажды. Тем же вечером, что мы с тобой познакомились. Он подошел к Энн в «Астории» и пригласил на танец. Очень привлекательный. Высокий, светловолосый, дорого одевается.

Уолтер вынул из кармана пиджака блокнот, пристроил его на колене и начал делать записи.

– Как его зовут?

– Джереми Тикетт-Милн.

– Возраст?

– Думаю, около тридцати.

– Что-нибудь еще?

– Энн говорит, он служил офицером во время войны. Может, в гвардии?

– В гвардейском полку? Да? Знаешь в каком? Ладно, это не столь важно. Энн сказала, чем он сейчас зарабатывает на жизнь? Если вообще зарабатывает, конечно.

– Ох, надо было сообщить в первую очередь! Он личный адъютант принцессы Марии. Полагаю, он занимает высокое положение.

– Вовсе не обязательно. Молодой, бывший гвардеец, высокий, красивый… Скорее всего, он там для украшения. Надо воспринимать его как лакея, который умеет вести светские беседы. – Уолтер закрыл блокнот и потер глаза. – Пока хватит. Позволь мне поспрашивать знакомых – осторожно, я обещаю, – и мы с тобой и Энн встретимся позже. Могу я прийти к вам домой? Скажем, около десяти? Расспросы вполне могут занять несколько часов.

– Не хочу причинять тебе неудобства, – запротестовала Мириам. – Баркинг ведь очень далеко.

– Ничего. Я постараюсь приехать к десяти, но не волнуйся, если задержусь.

– Спасибо.

– Должен сказать, что редактор «Экзэминер» – мой старый недруг. Несколько лет назад я его уволил, и Найджел меня так и не простил. Поэтому взять и позвонить ему я не смогу.

– Тогда что же ты будешь делать?

– Найджел – мелкая сошка, он не в состоянии предложить много денег за рисунок. Это наводит на мысль, что ваш вор сначала обращался в другие издания. Я позвоню друзьям и узнаю, приходил ли он к кому-то из них.

– Значит, мне ехать домой и ждать тебя?

– Да. Передай мисс Хьюз, чтобы не впадала в панику. Ей будет полезно узнать, что Хартнелл запланировал раскрыть прессе дизайн платья тринадцатого числа. Руби еще в конце октября получила приглашение на встречу с модельером. Не удивлюсь, если это и стало причиной для кражи рисунка. Ведь после тринадцатого ноября он не будет стоить ни гроша.

– Тогда все увидят платье?

– Не все. Только горстка авторов из газет и еженедельных журналов. И до свадьбы на выпуск материала наложено эмбарго.

– Незнакомое слово… Эмбарго?

– Запрет. Мы обязуемся не описывать платье и не печатать фотографии до двадцатого ноября. В общем, мы лишь получаем время, чтобы подготовить отзывы ко дню церемонии.

– А если кто-то нарушит эмбарго?

– Тогда он больше не получит подобных приглашений. Обычно такого стимула всем достаточно.

Уолтер постучал в их дверь в половине одиннадцатого. На улице лил дождь; вместо того чтобы надеть плащ или пальто, Уолтер догадался только повязать на шею длинный побитый молью шарф.

– Ты шел от вокзала пешком? – обеспокоенно спросила Мириам, хотя особенно промокшим он не выглядел.

– Я одолжил у Беннетта машину.

– Пойдем в кухню. Даже если ты не промок, должно быть, замерз. Я приготовлю чай.

Она провела Уолтера на кухню, и он поприветствовал Энн легким рукопожатием и извинениями за поздний визит. Мириам повесила его пиджак на сушилку над камином в гостиной, и он выглядел таким красивым в рубашке и жилете с чернильными пятнами, а на его лице читалось такое сочувствие, что сердце Мириам заходилось нежностью.

– Я для вас кое-что разузнал. Все примерно так, как вы и подозревали. Тикетт-Милн пытался продать рисунок еще в прошлом месяце. Под вымышленным именем. Около двух недель назад он позвонил моему другу. Сказал, что у него есть детали свадебного платья принцессы, и настоял на встрече в баре отеля в Бэйсуотере. Представьте себе, он наклеил себе накладные усы!

– Значит, рисунок он принес с собой? – спросила Энн.

– Да. Клялся, что нарисован самим Хартнеллом. Просил пять тысяч фунтов.

– Пять тысяч? – Мириам не поверила своим ушам. – Он окончательно сошел с ума.

– Не сошел, – отрезала Энн. – Он в отчаянии.

– В отчаянии люди совершают ужасные поступки, – кивнул Уолтер. – Мой друг рассмеялся ему в лицо. Советовал попытать удачи с американцами. Очевидно, с американцами тоже не повезло. Иначе он бы не добрался до «Экзэминер». Удивлюсь, если тамошний редактор, Найджел, смог наскрести хотя бы сотню фунтов.

– Почему никто не заинтересовался? – спросила Мириам. – Я думала, весь мир жаждет увидеть платье до свадьбы.

– Вора подвел почерк в надписи. Он не похож на почерк Хартнелла. Все понимали, что им подсовывают подделку. Кроме того, скоро Хартнелл сам раскроет карты, так зачем рисковать?

Энн смежила веки, сжав кулаки; ее лицо выражало нестерпимую боль. Мириам посмотрела на Уолтера, и он понимающе кивнул.

– Мне пора обратно в Лондон. Я оставлю вам свою визитную карточку, и Мириам, конечно же, знает, как меня найти. Если могу еще что-нибудь для вас сделать, дайте знать.

Вернувшись в прихожую, Уолтер натянул пиджак и снова обмотал вокруг шеи шарф.

– Мириам, я имел в виду ровно то, что сказал. Если я могу чем-то помочь, немедленно звони. Обещаешь?

– Обещаю.

– Прекрасно. Желаю спокойной ночи. – Наклонившись, он поцеловал ее в щеку и исчез в ночи.

Энн не сдвинулась с места. Сложив руки на коленях, она невидящим взглядом смотрела на остывающую чашку чая, которую Уолтер оставил нетронутой.

– Меня уволят, – прошептала она. – Наверняка уволят.

– Вовсе не наверняка! Месье Хартнелл – хороший человек. Порядочный человек. Он принял меня на работу даже после того, как я без разрешения ворвалась в его офис. Уверена, он все поймет.

– А если нет? – Голос Энн звучал глухо и бесцветно.

– Представь худшее, что может с тобой произойти. Представила? Теперь скажи мне, что это? Что разрушило твою жизнь?

– Я не… Не могу об этом говорить. Не могу.

Энн покачала головой и закрыла лицо руками.

И тут Мириам все поняла. Ей стоило больших усилий не схватить нож и не броситься на поиски злодея, чтобы пронзить его черное сердце.

– Не нужно больше ничего говорить, ma belle. Я не стану спрашивать. Скажу только, что еще недавно я тоже полагала, что моя жизнь кончена. Что мои мечты мертвы и похоронены вместе с теми, кого я любила. Что до конца дней мне не видать ни радости, ни любви. А теперь у меня появилась надежда.

– Откуда?

– Благодаря тебе, Уолтеру и друзьям, которых я здесь обрела. Вы изменили меня. Я не утверждаю, что случится чудо. Мы обе знаем, мир слишком измучен для чудес. Кроме того, существуют люди, подобные этому Джереми, которые попытаются встать на твоем пути. Но у тебя много друзей. Не забывай о них. Ты не одинока.

– И все же…

– И все же ты молода, умна, добра и сильна. Слишком сильна, чтобы дать ему победить. А именно это и произойдет, если ты позволишь ему разрушить твою жизнь.

Энн кивнула, вытерла слезы, взяла в руки ладонь Мириам и крепко сжала.

– Что дальше?

– Если ты пойдешь к месье Хартнеллу, я буду рядом и буду за тебя сражаться, если до этого дойдет. И даже если случится худшее, я все равно встану на твою сторону.

Смотреть, как Энн признается во всем мисс Дьюли, было невыносимо. Мириам знала, что ее подруга справится, выживет и однажды снова обретет счастье, однако вряд ли когда-либо забудет унижение, причиненное Джереми Тикетт-Милном.

– Я очень сожалею, – закончила Энн свой печальный рассказ. – Мне не следовало с ним встречаться.

– Откуда тебе было знать? О, бедная моя девочка.

– Клянусь, я никогда не говорила с ним о платье. Даже не упоминала, что работаю у месье Хартнелла.

– Я верю. А что до того рисунка – повтори, для кого ты его нарисовала?

– Для Дорис. Я размышляла, как она могла бы перешить свадебное платье своей мамы, и сделала набросок на память. Мне он так понравился, что я скопировала его в альбом. В альбом для рисования.

– Только для личного использования? Не для того, чтобы открыть свой магазин? – уточнила мисс Дьюли.

– Свой магазин? Что вы! Просто я люблю коротать время за рисованием. Не то чтобы у меня хорошо получалось. Если положить мой рисунок рядом с эскизами мистера Хартнелла, станет ясно как день, что из нас двоих художник только он.

Мисс Дьюли вздохнула, потерла глаза, затем подошла к зеркалу и пригладила волосы.

– Нам лучше пойти к мистеру Хартнеллу и честно все ему рассказать, чтобы никто из нас не выглядел предателем.

– Вы мне не верите? – испуганно спросила Энн.

– Конечно, верю. Тем не менее мистер Хартнелл тоже должен знать. Давай покончим с этой историей.

Мисс Дьюли позвонила миссис Прайс и удостоверилась, что месье Хартнелл у себя в кабинете один, а затем они отправились к нему с такими мрачными лицами, будто шли на эшафот. К счастью, месье Хартнелл пребывал в хорошем расположении духа.

– Входите, мисс Дьюли, дамы. Садитесь. Что-нибудь стряслось?

– И да, и нет. Вчера о нас вышла статья в «Экзэминер».

– Яйца выеденного не стоит. Этой газетой только мусорное ведро выстилать.

– Согласна с вами, сэр. Дело в том, что мисс Хьюз обратилась ко мне, и у нее есть… хм, догадка о том, как рисунок попал в газету. Прошу вас, выслушайте ее.

Месье Хартнелл нахмурился.

– Ясно. Я весь внимание, мисс Хьюз.

Лицо Энн побелело как полотно, а руки, сложенные на коленях, задрожали.

– Рисунок украден из моего альбома для рисования, который я иногда ношу в сумке. Я рисую наряды, которые хотела бы сшить для себя и друзей, будь у меня достаточно денег на хорошие ткани. Недавно я сделала эскиз свадебного платья для Дорис. Я лишь хотела подсказать ей, как перешить старое платье ее мамы, чтобы оно выглядело современно. Одна версия наброска осталась в альбоме, другая – у Дорис. Поскольку я не умею рисовать лица и руки, я скопировала их с одного из ваших эскизов. Чтобы добиться правильных пропорций тела. Внизу я подписала «Наряд принцессы», теперь уж не знаю, зачем. Наверно, в тот день у меня в голове была одна глупая романтика.

– Итак, вы утверждаете, что некто украл рисунок, сделанный вами для личных целей, и продал его газете, выдав за мой эскиз?

– Да, сэр. Я виновата перед вами.

– Я весьма ценю вашу честность, мисс Хьюз, но не разделяю вашего беспокойства. Никто во всей Англии не поверит, что на рисунке настоящий эскиз свадебного платья для принцессы. Если редактор «Экзэминер» заплатил за картинку больше пятерки, он идиот еще отъявленней, чем я думал. Разумеется, я не намерен вас наказывать за непреднамеренное участие в этой публикации.

– Но королева… и принцесса… – Энн запнулась, подбирая слова. – Разве они не расстроятся? Вдруг они решат, что в газету обратился кто-то из нас?

– Вряд ли они вообще заметили ту статейку. Даже если заметили, они давно привыкли, что про них сочиняют невесть какие истории. – Он сделал паузу, закуривая сигарету, а затем, успокоившись, вновь обратился к Энн: – Вы не сказали, кто украл рисунок. Не один из моих работников?

– Нет, сэр, – вклинилась мисс Дьюли с покрасневшим от возмущения лицом. – Конечно, нет!

– Рисунок украл мужчина, с которым я встречалась, – пояснила Энн. – Я познакомилась с ним незадолго до того, как вы получили заказ на платье. Он рассчитывал, что сможет выведать у меня какие-то подробности, но я не рассказала даже, где я работаю. А потом, около месяца назад, он пригласил меня поужинать и…

– Именно тогда и взял рисунок, – вмешалась Мириам, потому что Энн явно теряла остатки самообладания. – Именно тогда он и украл эскиз.

– Боже правый, что вам довелось пережить! Я понятия не имел, до чего опустится подлый журналист. – Месье Хартнелл сочувственно нахмурил брови.

– Нет, сэр, – покачала головой Мириам, – он не журналист. Всего лишь человек с внушительными долгами.

– Понятно. В любом случае, могу вас заверить, что статья не причинила никакого вреда. Никто из дворца не сказал мне ни слова по этому поводу, а если такое произойдет, я с чистой совестью скажу, что виновник не имеет к нам отношения.

– Вот видите? – проговорила мисс Дьюли и обняла за плечи поникшую Энн. – Она так расстроилась, сэр. Думала, вы укажете ей на дверь.

– Из-за такого пустяка? Нет, конечно! Мисс Хьюз, вы одна из лучших моих вышивальщиц. Если я вас уволю, я буду последним глупцом.

Мириам улыбнулась его комплименту в адрес подруги и решила позже напоминать об этом Энн. Несомненно, в ближайшие дни ей потребуются поддержка и утешение.

– Мы можем идти, сэр? – спросила мисс Дьюли.

– Погодите. На вашем рисунке была подпись, в которой упоминался вышитый символ удачи. В статье предположили, что речь о четырехлистном клевере. Они угадали?

– Нет, сэр. Я думала о веточке белого вереска. Помните, королева прислала нам вереск из Балморала? Я слышала, он приносит удачу, поэтому добавила его на платье Дорис.

– Гм. Я пытаюсь вообразить этот узор, но вижу только крошечные белые цветочки. Похожи на ландыши, только мельче. Не слишком приметные цветы.

– Можно попробовать сделать миниатюрные изящные цветы на тонкой веточке.

– Мне нравится! Да. Секретная деталь на платье, о которой никто, кроме нас четверых и принцессы, не узнает. Не могли бы вы подготовить образец? Маленький, не больше двух квадратных дюймов. Если получится похоже на веточку вереска, мы найдем для нее место на шлейфе. Как считаете, мисс Дьюли?

– По-моему, отличная идея. Энн, сколько времени уйдет на образец?

– Час или два. Я буду использовать мелкий жемчуг для цветов и бисер рокайль для стеблей.

– Отлично. Видите, мисс Хьюз? Нет худа без добра. Вы подали замечательную идею. А теперь ступайте и сотворите чудесный образец.

Все трое поблагодарили месье Хартнелла. Мисс Дьюли и Энн сразу ушли, а Мириам в дверях обернулась. Настало время добавить последний штрих к истории о краже рисунка.

– Мерзавца, который предал мою подругу, зовут Джереми Тикетт-Милн.

– 24 –

Хизер

2 сентября 2016 г.

Хизер никогда не забудет день, проведенный в Букингемском дворце с Мириам и Дэниелом. Они обошли не меньше двадцати парадных залов, каждый просторнее, богаче и величественнее предыдущего. Они не торопились, потому что Мириам ходила не очень быстро, а еще она сыпала историями о том, как они с Уолтером бывали во дворце на обедах, и, конечно, о том, как ей пожаловали титул.

– Вы помните, что вам сказала королева? – с восхищением спросила Хизер.

– Как же такое можно забыть! Я ужасно нервничала, все прошло как в тумане. Помню, какими голубыми были ее глаза, а еще какими огромными были бриллианты в ее броши.

Они стояли в Белой гостиной, когда Мириам повернулась к Хизер с озорной улыбкой.

– Ну, как вам дворец?

– Не слишком кощунственно, если я скажу, что тут все чересчур? Конечно, очень красиво. И очень претенциозно.

– Не могу не согласиться. Впрочем, здесь ведь не живут. По крайней мере, в этой части дворца. Полагаю, для королевы здесь что-то вроде рабочего места. А личные дома, например в Балморале, обустроены гораздо менее формально.

– Где корги не получит нагоняй, если запрыгнет на кресло?

– Точно.

Вскоре они подошли к началу выставки «Королевская мода», и хотя Хизер не терпелось увидеть то самое платье, торопить Мириам ей было неудобно. Когда они попали в бальный зал, где выставлялись свадебные и коронационные наряды, а также самые впечатляющие из платьев королевы для официальных мероприятий, сердце Хизер готово было выпрыгнуть из груди.

Естественно, перед витриной собралась целая толпа, и сколько бы Хизер ни метала в спины нетерпеливые взгляды, никто из собравшихся уходить не спешил. Когда наконец толпа расступилась, Дэниел и Хизер встали прямо перед витриной, оставив между собой место для Мириам.

Платье держалось на хитроумных скрытых подпорках, что позволяло разглядеть весь сложный вышитый узор. Шлейф тоже был выставлен для осмотра, ближайшая его часть лежала у самой витрины.

– Неужели все это сделали вы с Нэн? – удивилась Хизер.

– Нет, что вы! Мы отвечали за корсаж и рукава, юбку вышивали вчетвером, а над шлейфом работали шесть или восемь вышивальщиц. Как тебе платье?

– Оно изумительное. Честно говоря, оно меня прямо ошеломило.

Хизер видела платье так близко, что могла разглядеть мельчайшие детали, уже знакомые благодаря образцам Нэн.

– Какая часть ваша любимая? – спросила она Мириам.

– Очень хороший вопрос, мне раньше его никто не задавал. Полагаю, вереск.

– Шотландский вереск?

– Именно. Идея принадлежала Энн. Две маленькие веточки белого вереска, о которых не знал никто, кроме нас двоих и мистера Хартнелла с мисс Дьюли. Если считать от нижней части шлейфа, вереск будет в центре между четвертой и пятой розами. Видите? Их добавили в самом конце, и вряд ли кто-то догадывается об их значении. Не уверена, знает ли сама королева об этих веточках.

Они бродили по залу еще около часа, подолгу стоя перед каждым нарядом. Добравшись до выхода, Хизер почти валилась с ног. Дэниел повел дам к палаткам с закусками, усадил за столик с потрясающим видом на сады и ушел за едой.

– Не обещаю приличного кофе, Мими, зато могу поискать бокал шампанского.

Мириам просияла.

– Это было бы замечательно!

К сожалению, шампанского не нашлось, однако Дэниел принес кофе для себя и Мириам, чай для Хизер и тарелку эклеров и сконов для всех троих.

– Не верится, что я сижу и пью чай в саду Букингемского дворца. С вами, Мириам. Не знаю, верила ли Нэн в загробную жизнь, но, если она сейчас видит нас, она счастлива.

– Наверняка так и есть, ma belle. А теперь позвольте спросить, придете ли вы на мой прием в воскресенье? Я велела Дэниелу передать вам приглашение.

– Я же говорил, Мими, Хизер завтра утром улетает домой.

– Да, точно, ты мне говорил. Простите.

– Я могу поменять билеты, – импульсивно сказала Хизер. Только произнеся эти слова, она действительно решила поменять билеты и улететь позже. Это обойдется в кругленькую сумму, и в следующем месяце она получит огромный счет по кредитной карте, однако Хизер и впрямь собиралась так поступить. – Я так и поступлю, когда вернусь в гостиницу.

Мириам допила кофе, и, хотя Хизер планировала посетить сувенирную лавку, стало ясно, что у пожилой женщины силы на исходе. Дэниел остановил такси, как только они миновали большие черные ворота, и все трое поехали в Хэмпстед.

– Ты уверена? – прошептал ей на ухо Дэниел через несколько минут. – Насчет билетов на самолет.

– Конечно, уверена. Нужно будет заплатить комиссию за возврат. Ничего страшного.

– Ну, раз так… Предупреждаю, большинство гостей – члены семьи. Кузены всех мастей. Причем, по настоянию Мими, все будут с детьми. Повезет, если прием обойдется без вызова пожарных или полиции.

Они проводили Мириам наверх, усадили в кресло, и Дэниел приготовил кофе, стойко сопротивляясь требованиям бабушки сделать ей «нормальный кофе».

– Или без кофеина, или ничего, Мими, – отрезал он.

Хизер подошла к Мириам, чтобы та пожелала ей спокойной ночи и расцеловала в обе щеки. Она вновь пообещала поменять билеты и отступила в дальний конец комнаты, давая Мириам и Дэниелу поговорить. Он присел рядом с креслом бабушки, позволил ей убрать пряди волос со своего лба, и нежности на его лице было достаточно, чтобы сердце Хизер дрогнуло.

– Si t’as besoin de quoi que ce soit, tu dois m’appeler, – сказал он. – Tu connais mon numro.

«Позвони мне, если что-нибудь понадобится. Ты знаешь мой номер», – перевела Хизер.

– Oui, oui. Et maintenant, je veux que tu ailles dner avec Heather. Ton intelligence va l’pater…

«Да-да. А теперь отведи Хизер поужинать. Покори ее своим умом…»

– a suffit, Mimi.

«Прекрати, Мими».

– …et ton charme.

«…и обаянием».

Потом Дэниел и Хизер вышли на улицу и отправились к станции метро, поскольку оба согласились, что такси вечером придется ждать целую вечность.

– Наверное, ты должен знать, что я вполне соответствую стереотипам о канадцах и понимаю по-французски. Я бы сказала раньше, но не хотела вам мешать.

– Ты не помешала. Надеюсь, тебя не задело, что мы обсуждали тебя в твоем присутствии. Мими предпочитает французский, когда устает.

– Я совсем не против. И уже считаю тебя и умным, и обаятельным. Просто чтобы ты знал.

– Учту, в дальнейшем пригодится. Прежде чем мы пойдем дальше, где бы ты хотела поесть? Хочешь чего-нибудь определенного?

– Нет, никаких особых запросов.

– Тогда я знаю, куда нам нужно. Итальянское заведение. Оно почти не изменилось за последние годы и недалеко от твоей гостиницы.

Во время часа пик в метро было трудно разговаривать. Дэниел взял Хизер за руку и водил от одного поезда к другому, пока они, гораздо быстрее, чем ожидалось, снова не вышли под вечернее солнце.

– Где мы? – спросила она, щурясь от яркого золотого света.

– Чуть южнее Клеркенуэлла. А ресторанчик «Виктори» там.

Хизер ни за что не нашла бы ресторан самостоятельно, а если бы даже проходила мимо, не решилась бы войти. Надпись на выцветшей вывеске совершенно стерлась, окно, выходившее на улицу, запотело, а меню на двери было написано от руки и своей лаконичностью могло сравниться с японскими стихами. Впрочем, запахи вокруг витали божественные.

Дэниел провел Хизер внутрь, поздоровавшись с кем-то в глубине зала, и усадил за единственный свободный столик.

– Что думаешь? – спросил он.

– Идеально. Мне здесь нравится гораздо больше, чем в модных фьюжн-кафе, где тебе приносят тарелку с художественно выложенными непонятными кучками, а овощи подают в виде пены.

– Я не настолько жесток, я бы не привел тебя в такое место. Давай выберем, что заказать, я умираю с голоду.

Конечно, этот ужин не назовешь первым свиданием, но по ощущениям было похоже, и Хизер волновалась все время, пока они заказывали еду и выбирали вино. Ее трепет лишь усилился, когда Дэниел закатал рукава, обнажив татуировку на запястье.

– Когда впервые увидела, думала, ты себе памятку ручкой написал. Может, список покупок.

– Молоко, яйца, хлеб? Неплохая идея.

Он положил руку на стол так, чтобы она смогла прочесть:

И я бы не скупясь излил свой дух.

Не через раны, не войны во имя.

Мы, люди, и без ран сочимся кровью.

– Слова кажутся знакомыми…

– Это Уилфред Оуэн. Из стихотворения «Странная встреча». Ты наверняка читала его в школе.

Страницы: «« « ... 1112131415161718 » »»