Платье королевы Робсон Дженнифер

– 15 –

Хизер

29 августа 2016 г.

Две с половиной недели спустя Хизер уже сидела в самолете. Она нечасто летала и слегка нервничала, но в итоге все обошлось. Всего семь часов в кресле у окна, а после отвратительного ужина из чего-то жареного Хизер даже удалось немного подремать.

Она быстро прошла таможенный досмотр и, подхватив свой единственный чемодан, сразу отправилась в Лондон. Чтобы не составлять сложный маршрут с пересадками, Хизер решила поехать на метро, хотя от аэропорта до центра города было довольно далеко. Если подсчеты верны, от Пикадилли-сёркус до отеля не больше десяти минут пешком.

Именно таким она и представляла Лондон. Шумный, полный суеты, по улицам мчатся черные кэбы и красные двухэтажные автобусы, за витринами модных магазинов стыдливо прячутся старые фасады.

Хизер миновала несколько театров, поскольку ее путь лежал по Шафтсбери-авеню, то есть лондонскому Бродвею, и свернула на Фрит-стрит. На более узкой улице и магазинов было меньше, и у большинства ресторанов и ночных клубов, не считая одного-двух кафе, окна все еще были закрыты ставнями.

Она чуть не прошла мимо своей гостиницы, потому что вывеской служила маленькая латунная табличка у двери. Когда после нажатия кнопки дверь отворилась, Хизер поняла, что Таня отправила ее куда нужно.

Человек за стойкой портье, назвавшийся Дермотом, будто сошел со страниц диккенсовских «Больших надежд»: он носил маленькие круглые очки и пурпурный шелковый жилет, а из ушей у него росли пучки волос. Впрочем, как только он встал, чтобы показать комнату, иллюзия развеялась – на Дермоте были рваные джинсы и кроссовки. Однако он проявил изрядное дружелюбие и обещал вскоре принести чай и закуски.

– Эту услугу мы предлагаем прибывающим гостям бесплатно. Вернусь примерно через десять минут.

Номер превзошел все ожидания. В нем была высокая кованая кровать с грудой подушек и пуховым одеялом и камин, который так и хотелось включить, несмотря на жару. В туалетной комнате вместо душевой кабины стояла ванна на ножках.

Дермот вернулся, как обещал. Он не взял у Хизер чаевые, но обещал позвонить, чтобы кто-нибудь забрал у нее посуду. На принесенном им подносе стоял маленький чайник с серебряным ситечком – а значит, чай листовой! – и чайная пара, баночка меда и блюдце с круглым имбирным печеньем.

После чая с печеньем Хизер приняла ванну и даже вымыла волосы, а затем, облачившись в ночную рубашку, с полотенцем на голове, решила немного вздремнуть. Она поспит всего часик, до полудня, а затем побродит по близлежащим улочкам. Найдет тихое кафе, где можно пообедать, чтобы потом вернуться в отель и посмотреть местное телевидение. Нужно лечь спать пораньше, потому что на следующий день запланирован осмотр достопримечательностей.

Хотя лучше назвать это детективным расследованием.

Первой остановкой станет старый дом Нэн в Баркинге, и если Хизер наберется смелости, то постучит в дверь и спросит, не помнит ли кто-нибудь женщину по имени Энн Хьюз, которая съехала отсюда шестьдесят лет тому назад. Она проделала слишком долгий путь, чтобы уехать с пустыми руками. Потом она поедет на Брутон-стрит, где когда-то размещались мастерские Хартнелла. Если повезет, ей удастся попасть внуть и оглядеться. В последнюю очередь она посетит музей Виктории и Альберта, где выставлена работа Мириам Дассен «Vl d’Hiv».

К сожалению, не попасть в Букингемский дворец – все билеты оказались распроданы. Не помог даже звонок по указанному на сайте номеру. Женщина по телефону долго извинялась.

– Думаю, всем не терпится увидеть своими глазами свадебные и коронационные наряды ее величества. Приносим извинения за доставленные неудобства.

Впрочем, ничто не мешает посмотреть на смену караула у дворца, да и сувенирная лавка благополучно открыта. Хизер обещала маме купить поднос с портретом королевы и рождественское украшение в виде корги, если такое найдется.

Все это путешествие – настоящее безумие. Лондон невероятно дорогой город, и нет никаких гарантий, что получится разузнать о жизни Нэн. Скорее всего, она вернется домой с огромным долгом по кредитной карте и, кстати, совсем не приблизится к поиску новой работы.

И все же на контейнере ясно значилась надпись «Для Хизер». Нэн хотела передать ей вышивки и хранила их столько лет, чтобы внучка однажды с удивлением выяснила, какой необыкновенной жизнью жила бабушка.

Ее разбудил резкий стук. Неужели Сеймур опять сбросил что-то со стола?

Снова стук.

– Обслуживание номеров!

Ох, это не Сеймур, а Хизер не дома. Ее собственная постель не была и вполовину такой же большой и удобной. Хизер в отеле, она уснула, и – о боже! – проспала до десяти часов утра.

– Простите, я еще не встала!

– Ничего, я зайду позже.

Определенно пора вставать. Выспится, когда вернется в Торонто.

Хизер поплелась в ванную, умылась холодной водой и кое-как почистила зубы. Затем скрутила волосы в пучок, достала из чемодана свежее белье и надела наименее помятый хлопковый сарафан.

Так-то лучше. Почти готова. Она заглянула в меню обслуживания номеров – слишком поздно, завтрак уже не подают. В любом случае пора выходить.

Хизер оставила ключ на стойке регистрации и отправилась в кафе за углом. Выпив кофе с круассаном, она пошла к станции на Тоттенхэм-Корт-роуд. Если ничто ее не задержит, будет в Баркинге через час.

Поезд через некоторое время выбрался из-под земли, и вид из окон стал интереснее. По крайней мере, теперь Хизер знала, что у англичан на задних дворах: густые заросли травы, шаткие сараи, ржавые качели и грядки овощей.

Путь до Баркинга занял всего сорок минут. Хизер вышла вместе с другой пассажиркой, молодой мамой, и помогла ей поднять коляску по лестнице. Затем открыла в телефоне карту, предусмотрительно сохраненную заранее. Прямо по Стейшн-роуд, налево на Рипл-роуд и прямо до Сент-Эдвардс-роуд. Дом сто девять по Морли-роуд почему-то на карте обозначен не был, но хотя бы улица на месте. Нужный дом можно найти по номерам соседних.

Улицы, тихие и унылые, напоминали некоторые районы в Торонто, только дома были меньше и ближе друг к другу, а редкие магазины пустовали, что разительно отличалось от центра Лондона. А вот и Морли-роуд – улица, на которой жила Нэн. Первый дом – сто восемьдесят третий, за ним – сто восемьдесят пятый… Через два квартала улица не закончилась, а номера сто девять так и не нашлось. Хизер зашагала назад, вновь сверившись с картой. Все верно, она прошла Морли-роуд от начала до конца. В адресе тоже нет сомнений, его написала сама Нэн на обратной стороне фотографии, найденной мамой.

Может, в Баркинге есть еще одна Морли-роуд? Или в Англии есть еще один Баркинг?

На углу Рипл-роуд был супермаркет. Небольшой магазин, стоящий в тихом маленьком районе. Кассиры наверняка знают всех покупателей поименно. Хизер пересекла дорогу, вошла в магазин и устремилась к стойке информации. Почему бы не задать несколько вопросов.

– Доброе утро, – поздоровалась она с женщиной за стойкой.

– Доброе утро. Прекрасная погода, не правда ли?

– Безусловно. Извините, что беспокою, но вдруг вы сможете мне помочь. Я ищу дом сто девять по Морли-роуд. Обошла всю улицу, но номера домов начинаются со ста восьмидесяти трех. Может, я заблудилась? – Хизер показала женщине карту в своем телефоне.

– Что ж, это действительно Морли-роуд, и, насколько мне известно, другой нет. Дайте-ка подумать… Гм, нужно спросить у Ширли. Она жила в доме за углом. – Женщина повернулась к трубке внутренней связи на стене, и ее голос эхом разнесся по всему залу. – Прошу Ширли пройти к стойке информации. Ширли к стойке информации. – Потом она обратилась снова к Хизер: – Будет через минуту. Ширли работает в рыбном отделе.

Через минуту и впрямь появилась еще одна женщина, постарше, в безупречно белом халате и с натянутой на лоб сеткой для волос. Ее красивое лицо раскраснелось.

– Вот и я, – выдохнула она. – Бежала как могла.

– Ты чудо! Помоги этой юной леди. Она не может найти дом по Морли-роуд.

– Какой номер?

– Сто девять, – ответила Хизер. – В нем жила моя бабушка. Я приехала из Канады, чтобы его найти.

Она протянула Ширли телефон с картой.

– О, понятно. Дело вот в чем. Видите Т-образный перекресток, где заканчивается Морли-роуд? Раньше улица продолжалась еще на несколько сотен ярдов. То ли в пятидесятых, то ли в шестидесятых там снесли целую кучу домов и построили новое жилье. Говорят, будет еще большой многоэтажный дом.

У Хизер скрутило живот.

– Думаете, дом Нэн стоял там?

– Мне очень жаль, но похоже на то. Вы в порядке?

Хизер кивнула, сдерживая слезы.

– Да. Простите, что отняла у вас время.

– Ничего страшного. Мне пора вернуться за прилавок. Приятно было познакомиться.

Хизер поблагодарила женщин и вышла из супермаркета. В Баркинге от жизни Нэн ничего не осталось. Рухнули фантазии о том, как Хизер постучит в соседний дом и встретит кого-то, кто знал ее бабушку.

Она села на ближайший поезд до Лондона и вынула из сумки «Путеводитель для чайников», подарок от Суни и Мишель. Поиски в интернете показали, что от мастерских Хартнелла осталась лишь памятная вывеска, а модный дом закрылся еще в семидесятых; нынешние арендаторы и на порог не пустят. Оставался только музей с вышивками Мириам Дассен. К счастью, поезд как раз делал остановку в Южном Кенсингтоне.

Здание с громоздким кирпичным фасадом походило скорее на заброшенный бастион, чем на сокровищницу шедевров искусства и дизайна. Едва Хизер успела войти, как ее внимание привлекла стеклянная скульптура или, может быть, люстра, подвешенная в центре купольной ротонды. Она встала в конце очереди, все еще не отводя глаз от массы светящихся зеленых и желтых усиков, и, словно зачарованная, двигалась вперед.

– Здравствуйте! Добрый день!.. Добрый день.

Хизер дошла до кассы.

– Простите, засмотрелась, – сказала она девушке за стойкой. Судя по бейджику, ее звали Захра.

– Не вы одна, – понимающе улыбнулась Захра. – Это одна из самых больших в мире скульптур Дейла Чихули. Вы у нас впервые?

– Да.

– Что ж, добро пожаловать, вот карта. Вас интересуют какие-то специальные экспозиции? За них нужно платить, а вообще вход в музей бесплатный.

– Спасибо. На самом деле я приехала посмотреть работы Мириам Дассен. В какую сторону мне идти?

Улыбка на лице Захры сменилась сожалением.

– Извините, на прошлой неделе ее вышивки отправили в галерею Тейт Модерн для предстоящей выставки.

Что за невезение!

– Я знала о выставке, но она начнется только пятого сентября.

– Так и есть. Подготовка уже началась, до открытия экспозиции необходимо проверить состояние вышивок.

– Понятно…

– Может, вас заинтересует что-нибудь другое? У нас всего понемногу. – С этими словами Захра открыла перед Хизер иллюстрированную карту музея.

– А у вас есть наряды от Нормана Хартнелла? – спросила Хизер.

– Есть. Не знаю, сколько точно сейчас можно увидеть. Мы выставляем экспонаты поочередно, для лучшей сохранности. Проверить, что выставлено на данный момент?

– Не нужно. Раз уж я здесь, могу просто побродить по музею. Еще раз спасибо.

– Не за что. Не забудьте карту.

Хизер не разбиралась в истории моды, так что выставка стала поводом для знакоства. Она долго стояла у витрины с несколькими нарядами конца сороковых от Кристиана Диора, в стиле нью-лук. По сравнению с похожей на униформу одеждой женщин сороковых годов, которая делала их плоскими и прямоугольными, платья от Диор были… Хизер не находила слов, чтобы описать свои чувства.

Наконец она пошла дальше, все еще под впечатлением от совершенно непрактичных, но очень красивых нарядов, и наткнулась на платье от Хартнелла. Вечернее платье из бледно-бирюзового шелка, сшитое в пятьдесят третьем. По всему лифу и узкой юбке тянулись узоры, которые Хизер никак не могла разглядеть. Она подошла ближе и встала, почти касаясь стекла носом. Теперь она поняла: узор был из длинных прядей зеленых и золотистых водорослей, кое-где мелькали ракушки и коралловые цветы, похожие на анемоны. Совершенно не похожее на наряды Диора, платье привлекало внимание, а вышивка даже на расстоянии выглядела изящно и причудливо.

Хизер дошла до конца модной экспозиции и еще час бродила по музею. Вскоре керамика, мебель, ювелирные украшения, картины и изделия из металла стали сливаться в одну яркую мешанину. Глазам, не говоря уже о голове, впечатлений хватило.

На обратном пути Хизер снова подошла к Захре, чтобы поблагодарить за помощь.

– Вам понравилось?

– Невероятно! Здесь столько всего…

– Понимаю. Я работаю в музее два года и до сих пор видела только малую часть. Еще раз извините, что так вышло с работами Дассен.

– Ничего. Мне надо было навести справки заранее. Надеюсь, однажды еще смогу их увидеть.

– Вы изучаете ее работы?

– Нет. Я вообще мало о ней знаю. Только то, что она дружила с моей бабушкой. Вот почему я сюда приехала. Я имею в виду, приехала в Англию. Пытаюсь больше узнать о бабушке. Она умерла в марте.

– Соболезную. – Захра сочувственно кивнула. Затем, будто приняв какое-то решение, добавила: – Я знакома с одним человеком, занятым подготовкой к выставке. Попробую поговорить с ним, рассказать вашу историю. Ничего не обещаю, но вдруг он поможет?

– Было бы замечательно! – радостно воскликнула Хизер.

– Напишите мне имя и адрес электронной почты, а еще номер телефона. Остальное я объясню доктору Фридману на словах. В студенческие годы он был моим любимым преподавателем.

Когда Хизер вышла из музея, день казался таким удивительно солнечным, что она решила не ехать на метро. До Сохо не так уж далеко, всего около часа ходьбы, если верить карте. Кроме того, не хотелось рисковать, оставшись в подземке без связи, – вдруг позвонит доктор Фридман.

До отеля она добралась к пяти часам вечера, сделав по пути длительную и недешевую остановку в универмаге «Фортнум и Мэйсон». Пора и вздремнуть – день был долгий.

Открыв глаза почти в девять вечера, Хизер запаниковала. Вдруг доктор Фридман пытался с ней связаться, пока она спала?

Пропущенных звонков не было, зато пришло много писем. Два от мамы, одно от Тани с заголовком «Ты влюбилась в отель!», несколько спам-рассылок. И еще одно – от Дэниела Фридмана.

Кому: Хизер Маккензи

От: Дэниел Фридман

Тема: Мириам Дассен

Уважаемая мисс Маккензи!

Бывшая студентка рассказала мне, что вы хотели со мной поговорить. Насколько я понял, вы приходитесь внучкой Энн Хьюз. Они с Мириам Дассен совершенно точно были подругами, и я с удовольствием поделюсь с вами всей информацией, которой располагаю. Дайте знать, когда и где вам будет удобно встретиться.

С уважением,Дэниел Фридман

Кому: Дэниел Фридман

От: Хизер Маккензи

Тема: Мириам Дассен

Уважаемый доктор Фридман!

Спасибо вам за письмо. Я остановилась в отеле в Сохо и улетаю из Лондона в воскресенье утром. Могу встретиться с вами в любое время до отъезда. Напишите, пожалуйста, когда и куда мне прийти. Искренне признательна за то, что вы уделите мне время.

С наилучшими пожеланиями,Хизер

Кому: Хизер Маккензи

От: Дэниел Фридман

Тема: Мириам Дассен

Мисс Маккензи!

Почему бы нам не встретиться завтра в полдень в кафе «Френч-хаус» на Дин-стрит? Сейчас я пришлю вам сообщение со своего телефона, чтобы вы сохранили номер. Жду встречи.

С уважением,

Д.

– 16 –

Энн

4 сентября 1947 г.

Лил дождь, и Энн очень устала. После нескольких часов, проведенных над свадебным платьем принцессы, глаза покраснели, словно в них насыпали песка. Несмотря на пасмурный день, окна в мастерской были завешены плотными шторами, чтобы укрыться от любопытных глаз. Ткани, жемчуг и бусины в однотонной гамме сливались в одно размытое пятно молочного цвета.

К вечеру хотя бы дождь немного стих. Если повезет, она доберется до станции раньше, чем пальто вымокнет насквозь, иначе…

– Мисс Хьюз? Здравствуйте!

Энн остановилась, создав недвижный островок в океане толпы. Дождь заливал глаза, но разве она виновата, что опять оставила зонтик дома? Она вытерла лицо ладонью и несколько раз сильно моргнула. Это он. Джереми Тикетт-Милн.

– Мисс Хьюз… Энн! Какой приятный сюрприз! Я так и не дождался вашего звонка.

– Я звонила. Дважды. Ответила женщина. Сказала, я ошиблась номером.

Его губы плотно сжались.

– Мне очень жаль. Думаю, вы стали жертвой очередной шутки моей сестры. Неудачной шутки. В любом случае, я вас снова нашел, так что все к лучшему. Идете домой с работы?

– Да, я только вышла из мастерской.

Она старалась не сболтнуть лишнего, поскольку им бесконечно твердили об осторожности. Ради этого занавешивали окна, ради этого запрещали говорить с незнакомцами. По слухам, капитан Митчисон, который управлял финансами мистера Хартнелла, спал прямо в кабинете, не расставаясь с пистолетом, – во всяком случае, так утверждала Этель.

– Послушайте, – сказал Джереми, подходя ближе, – не освободите для меня сегодняшний вечер? Понимаю, нельзя менять планы в последний момент, но я не готов с вами попрощаться.

– Ох. Я не…

Язык отказывался подчиняться разуму.

– Умоляю, прости меня за ужасную выходку сестры. Прошу, дай мне второй шанс.

Внезапно Энн почувствовала себя наедине с кинозвездой. Обычные люди и вполовину не так красивы – как ни старалась, Энн не могла найти у Джереми ни одного изъяна. Он, судя по всему, и не думал лысеть, нос не похож на клюв, он не обладал тонкими губами или слабовольным подбородком. Он высок и широкоплеч, у него не выпирал живот и не торчали уши, а глаза – самые голубые глаза, которые Энн когда-либо видела. Она неприкрыто его изучала, вероятно переходя границы приличия, но так и не нашла ничего отталкивающего.

Кроме необъяснимого интереса к ней. У нее нет ни красоты, ни остроумия, ни цента за душой, ни умения себя подать, за которым можно было бы спрятать остальные недостатки. Почему же он упорствует? Почему не начал ухаживать за одной из очаровательных подруг сестры?

– Почему?

– Что, простите?

– Почему я? Вы меня слышали. Я обыкновенная девушка. Кто-то даже сказал бы, простушка.

– А я бы не сказал! Я не считаю вас простушкой.

Энн так яростно замотала головой, что одна из «невидимок» на челке сорвалась и упала на тротуар.

– Прошу вас, мне прекрасно известно, кто я такая, и никогда раньше я не привлекала внимания таких людей, как вы.

Он присел, чтобы поднять заколку, вытер ее о рукав пальто и аккуратно заправил в волосы Энн.

– Вы мне нравитесь. Я считаю вас красивой. Нахожу вас интересной. А главное, доброй. Это и отличает вас от большинства знакомых мне женщин.

– А, – промолвила Энн, не находя больше слов для протеста.

– Ужин. Прошу вас лишь об ужине!.. Я умею быть приятным собеседником.

– Это меня и беспокоит. – Энн впервые с момента их встречи улыбнулась.

– Значит, вы согласны?

– Я не… Я не так одета.

На ней была хорошая новая юбка из шерстяной ткани, которую прислала Милли, однако туфли нуждались в чистке, а на блузке осталось пятно от чая, и кардиган не полностью его прикрывал.

– Я приглашаю вас в обычное кафе в Сохо. Вам будет комфортно.

– В какой части Сохо?

Энн слышала сплетни о том, что происходит в том районе. Про гангстеров, бурлеск-представления и «леди на ночь», стоящих вдоль улиц.

– В безопасной части. Не сказал бы, что заведение респектабельное, но в этом его прелесть.

Предложение звучало заманчиво. Мириам сегодня ужинает с мистером Качмареком, остатки воскресного обеда давно съедены, а тосты с сардинами ее совершенно не прельщали.

– Мы ведь не задержимся допоздна?

– Я отпущу вас через час, даю слово.

Прежде чем Энн придумала другую отговорку, Джереми взял ее за руку и повел по улице, осторожно неся зонт над ее головой. Когда они пересекали Риджент-стрит, дождь усилился.

– Мы почти на месте, – извиняющимся тоном сказал Джереми. – Надо было поймать такси. Впрочем, в такую погоду свободную машину не найти.

– Все в порядке. Я не против дождя. Цветам в саду тоже понравится.

– Заядлая садовница? Вы бы поладили с моей матерью. Какие у вас растения?

Джереми умело поддерживал беседу, никогда не перебивал, ничего не выпытывал. Шаг за шагом, минута за минутой в его компании Энн становилось все уютнее. Разумеется, она понимала, что он старается ее обольстить, и поддаваться его чарам весьма глупо. И все же не нашла в себе сил сопротивляться.

Когда они свернули на Олд-Комптон-стрит, Джереми указал на кафе.

– Необычно, правда?

Над входом висел огромный Арлекин высотой в несколько этажей, а прямо под болтающимися ногами виднелась вывеска:

Кафе-ресторан «Торино»

– Ничего себе!

– Именно. Поражает воображение. Это Пульчинелла, итальянская версия нашего Панча. Похоже, ему тоже под дождем не слишком весело, да?

В кафе было тепло, людно и шумно, в воздухе витали незнакомые, но аппетитные ароматы, от которых у Энн заурчало в животе. На некоторых столах высились башни из пустых кофейных чашек, на других лежали стопки книг и как попало сложенных газет. За столиками сидели в основном молодые люди, даже моложе Энн. Похоже, студенты использовали кафе в качестве библиотеки, в читальных залах которой разрешалось есть, пить, курить и участвовать в баталиях страстных споров.

– Я попробую найти нам столик, – сказал Джереми и повел Энн, петляя по залу и время от времени останавливаясь, чтобы попросить кого-нибудь отодвинуть стул.

Найденный стол освободился совсем недавно, на нем еще стояла грязная посуда. Вместо того чтобы звать официанта, Джереми аккуратно сложил тарелки стопкой и понес их в сторону бара.

– Вы пока устраивайтесь, а я раздобуду нам меню.

Вешалок, похоже, в кафе не водилось, поэтому Энн повесила мокрое пальто на спинку стула, затем села и попыталась придать себе хоть сколько-нибудь приличный внешний вид. Волосы, вероятно, уже собрались в оранжевое гнездо, и Энн наскоро пригладила их руками, убрав пряди с лица. Зато в сумке нашелся носовой платок. Она вытерла лицо и, наклонившись над сумкой, украдкой припудрила нос. Жаль, не было помады. В мастерской пользоваться помадой запрещалось, поэтому носить ее с собой Энн даже не приходило в голову.

Вернулся Джереми.

– С меню, увы, не повезло. Впрочем, я бываю здесь достаточно часто, чтобы вас проконсультировать. Обычно я беру спагетти с мясным соусом, но порция рассчитана на волчий аппетит студента. Еще есть волованы с курицей и горошком. Не совсем итальянское блюдо, зато размер порции не внушает благоговения.

Энн раньше не ела спагетти, однако видела не одну юмористическую короткометражку, где посетители итальянских ресторанов отчаянно боролись с длинными макаронинами. Безопаснее выбрать то, что она сможет съесть, сохранив достоинство.

– Мне волованы, пожалуйста.

– Превосходно. А вот и официант. Сюда! Будьте добры, мне спагетти, а для моей спутницы волованы. И немного хлеба для нас обоих.

– Хорошо, сэр. Что будете пить?

– Гм. Найдется санджовезе? Нам, пожалуйста, бутылку и два бокала.

Сделав заказ, Джереми откинулся на спинку стула, вынул из нагрудного кармана серебряный портсигар и протянул его Энн.