Доверие Дуглас Пенелопа

Никакого движения.

Я стою неподвижно еще несколько секунд, убеждаясь, что мне ничто не угрожает, после чего разворачиваюсь и иду дальше. Правда, на всякий случай периодически оглядываюсь через плечо. Вероятно, это ерунда, дерево упало или камни, или животное пробежало…

Когда взбираюсь на следующий крутой холм, рельеф выравнивается. Окинув взглядом тянущуюся вперед тропу, пытаюсь вспомнить, далеко ли еще. Однако, посмотрев влево, даже глазам своим не верю сперва. Я улыбаюсь, увидев его. По-настоящему улыбаюсь.

С чувством облегчения от того, что не заблудилась, двигаюсь к пруду, мимо которого мы с Джейком проезжали в тот день. Спустившись по камням, я оказываюсь на небольшом пляже, смотрю на скалы, окружающие водоем. Пышная растительность и деревья возвышаются над головой с обеих сторон, но сквозь полог пробивается достаточно солнечного света, мерцающего на водной глади.

Здесь нет ни души. Ни людей, ни шума. Солнце так приятно греет.

На миг задумываюсь, не раздеться ли, оглядываюсь, словно кто-то может наблюдать. В итоге решаю не снимать одежду. Ну, не всю.

Я кладу ружье на землю, бросаю рядом свой рюкзак, расстегиваю рубашку Ноя, оставшись в спортивном лифчике. Рубашка вместе с бейсболкой тоже летят вниз. Включив плейлист на Spotify, кладу телефон на свои вещи и захожу в воду в кроссовках. На обратном пути высохну. Не хочу оказаться в одном белье, если кто-нибудь забредет сюда, или босиком, если появится какое-нибудь животное.

Войдя поглубже, отталкиваюсь от дна и плыву в центр маленького пруда под аккомпанемент «Look Back at It». Губы растягиваются в очередной улыбке, которую не удается сдержать.

Мне хорошо. От прохладной воды дрожь пробирает тело; я ощущаю внезапный прилив энергии, ныряю и опять всплываю. Мои волосы полностью намокают.

Ложусь на спину, держусь на поверхности, будто поплавок, ощущая себя невесомой. Вода попадает в уши, лишая возможности слышать.

Я одна, но в кои-то веки не одинока.

Мои пальцы рассекают воду, волосы расплываются по поверхности. Снова улыбаюсь, потому что впервые с момента приезда сюда мир кажется огромным. Иногда полезно выбраться на природу, немного поплутать.

Всегда об этом забываю.

Откуда-то доносится приглушенный рокот. Подняв голову, замечаю подъехавший к берегу спортивный мотоцикл.

Улыбка сползает с моего лица, а тело напрягается. Кто это?

Парень снимает шлем. Его русые волосы растрепаны – эдакий сексуальный беспорядок. Мне требуется меньше секунды, чтобы узнать Терренса Холкомба. С которым я, по сути, еще не познакомилась.

– Привет! – выкрикивает он, слезая с байка.

Я не отвечаю. Что он здесь делает? Осмотревшись по сторонам, прислушиваюсь. Они все приедут?

Терренс подходит к пруду, стягивает ботинки и носки, и я понимаю, что он собирается окунуться. Зайдя по колено в джинсах, он снимает футболку и швыряет ее на камни, затем наклоняется, зачерпывает немного воды, брызгает на лицо, проводит пальцами по волосам, спускается к шее и смачивает грудь.

Обожа-а-а-а-а-аю племенные татуировки. Интересно, к какому племени принадлежит Терренс? Я едва не прыскаю от смеха.

Парень дергает подбородком в мою сторону.

– Как водичка?

– Холодная.

Нырнув, он направляется ко мне, всплывает, заглаживает волосы назад и широко улыбается.

Я начинаю двигаться в сторону, чтобы обогнуть его и выйти на берег.

– Расслабься, – говорит Терренс. – Не каждый обладатель пениса представляет угрозу.

– Именно это сказал бы любой обладатель пениса.

– Тебя же Тирнан зовут, верно? – Он склоняет голову набок. – Терренс Холкомб.

Я замираю, держась на плаву.

– Я думала, вы всей компанией отправились погонять на мотоциклах.

– Они отправились погонять. А я улизнул, – отвечает парень с улыбкой.

– Ты проследил за мной.

Должно быть, он подслушал, как я обмолвилась о своих планах прогуляться, когда мы все были у дома Ван дер Бергов, и догадался, что в результате окажусь здесь. Я плыву к берегу.

– Если уйдешь, я не знаю, выдастся ли мне еще шанс побыть с тобой наедине. – Обернувшись, смотрю на него. – Они очень ревностно охраняют свою собственность.

Останавливаюсь и поворачиваюсь к нему лицом. Мои ноги уже касаются дна.

– Я не их собственность.

– Все, что находится на их территории, принадлежит им. – Терренс кружит вокруг меня. Мы оба погружены по плечи. – Они тут живут по другим правилам, Тирнан.

Несмотря на мое желание возразить, думаю, Джейк, Ной и Калеб с ним согласились бы. Предупреждение Джейка о местных парнях. То, как Калеб не позволил мне присоединиться к ним и покататься на байках, вместо этого отправив домой. Ной со своими собственническими замашками во время нашей вчерашней вылазки в город.

– Чего ты хочешь? – спрашиваю я, сменив тему.

– Ты – новенькая игрушка в Чапел-Пик. Просто присматриваюсь к тебе.

Я приподнимаю брови.

– Ага, прозвучало гораздо вульгарнее, чем я думал, – бормочет он. – Извини.

– Почему? Игрушки для того и созданы, чтобы с ними играли.

У него отвисает челюсть. Мы пялимся друг на друга, пока мои неоднозначные слова повисают в воздухе.

Затем, словно по команде, оба одновременно хохочем.

– Это вообще верх вульгарности, – дразнит Терренс.

Да уж.

Но в тебе на миг проснулась надежда.

Продолжая медленно плавать по кругу, мы не стремимся выйти из воды.

– Уже видела аллигаторов? – интересуется парень.

Я прищуриваюсь.

– Что?

– В пруду, – поясняет он. – Они водятся в наших краях, знаешь?

Неужели?

– Нет, вообще-то все аллигаторы разбежались, – заявляю я. – Хотя единорогов застала.

Терренс усмехается, понимая, что меня так просто не поддеть.

– Отлично. Моя бывшая сразу повелась. Она была настолько тупа, что думала, будто округ Колумбия – это новый штат Америки.

Рассекая воду руками, вновь углубляюсь, в то время как парень приближается.

Сосредоточив свой пылкий взгляд на мне, он спокойно за мной наблюдает. У меня в животе все переворачивается. Я знаю, чего Терренс хочет. С ним я почувствую то же, что и с Калебом?

– У тебя есть бойфренд? – спрашивает он низким, едва слышным голосом.

– Разве это имеет значение?

Терренс ухмыляется.

– Думаю, он тебе нужен.

Не смешите меня. Судя по виду, ему было бы плевать, даже окажись я замужем.

К тому же я не ищу привязанности. Может, Ван дер Берги правы. Они получают то, что им нужно, когда захотят, и их незачем привлекать к ответственности, ведь мужчины шесть месяцев в году словно на обратной стороне Луны живут. Ни одна женщина – ни один вменяемый человек – не согласится на такое существование. Идеальная ситуация для них.

Возможно, и для меня тоже.

– Каждый вечер пятницы они проводят в городе, – сообщает парень. – Развлекаются.

Улыбаюсь себе под нос. Для этого Ван дер Бергам не нужно ехать в город. Город сам приезжает к ним.

– Им всегда достаются самые красивые, – продолжает он. – А теперь они держат самую красивую у себя дома, не так ли?

Я напрягаюсь. Терренс подплывает все ближе, однако я не пячусь.

– Что, если однажды в пятницу я приеду сюда, когда ты будешь одна? – тихо спрашивает он. – Впустишь меня в дом?

Его тело так близко. Сжимаю кулаки под водой, потому что внизу живота сладко ноет. Может, я должна принять меры. Может, должна сделать то, чего никогда бы не сделала, потому что жажду чувств. Потому что это ощущение зародилась в мое первое утро здесь, во время прогулки верхом, и до сих пор не исчезает.

– Тебе самой не хочется немного развлечься? – подначивает парень.

Я сглатываю, на долю секунды позволив воображению разыграться. Полагаю, мы могли бы заняться этим сейчас. Прямо здесь, на пляже. Вероятно, пройдет много часов, прежде чем кто-нибудь отправится меня искать.

Парни веселятся в свое удовольствие. Почему мне нельзя?

Все равно я больше никогда не увижу этого мужчину после того, как уеду.

Он подплывает, оттесняет меня к берегу, заставляя попятиться. Как только я остаюсь лишь по пояс в воде, Терренс обвивает рукой мою талию и притягивает к себе.

Я упираюсь ладонями ему в грудь. Нет.

Опустив взгляд, он улыбается. Тоже посмотрев вниз, замечаю, что мои груди просвечивают сквозь мокрый лифчик, а соски явно затвердели.

В отличие от прошлой ночи, когда я была неспособна найти в себе волю, чтобы остановить Калеба, я прикрываюсь, подняв руки.

Терренс обхватывает мои щеки. Не успев отстраниться, слышу рев мотоциклов, доносящийся откуда-то из-за деревьев. Мы оба резко поворачиваем головы в сторону звука.

Калеб и Ной мчатся к скалистому склону. Затормозив, Ной мгновенно опускает подножку и спрыгивает с байка.

– Вылезай, мать твою! – рычит он на меня. – Сейчас же!

Я подскакиваю.

Парень стремительно шагает ко мне. Бросив взгляд ему за спину, вижу, как Калеб слезает с мотоцикла, держа в руке…

Ружье?

Он серьезно?

Оставшись возле байка, Калеб невозмутимо смотрит на Терренса, склонив голову набок и опустив оружие.

Дробовик.

Они все из ума выжили.

Я выкарабкиваюсь из пруда, промокшая насквозь, поднимаю рюкзак и рубашку с земли. Однако когда тянусь за своим ружьем, Ной выхватывает его, ловит меня за запястье и тащит за собой. Я спотыкаюсь о камни.

– Господи, твою мать, – ноет сзади Терренс. Оглянувшись, замечаю, что он вылезает из воды, разведя руки в стороны, и с вызовом бросает моим кузенам: – Ну и что ты собираешься делать с этой пушкой, Калеб? А?

Парень ухмыляется, пока Калеб заряжает патрон.

Черт.

Добравшись до мотоцикла, Ной командует:

– Садись, живо.

Холкомб снова открывает рот, и я медлю.

– Вы не удержите ее при себе, – говорит он парням. – Мы такой красивой штучки давно не видели. Я просто пытаюсь опередить всех псов, которые соберутся перед вашей дверью, желая урвать этот лакомый кусочек.

Я морщусь. Калеб вскидывает ружье.

– Сейчас же, Тирнан! – рявкает Ной.

Взобравшись на мотоцикл, я одной рукой прижимаю к себе рюкзак с рубашкой, а другой держусь за Ноя.

Он заводит мотор, разворачивается. У меня за спиной слышится голос Терренса:

– До скорой встречи, Тирнан.

Мой кузен срывается с места. Пока мы несемся вниз с горы, я оглядываюсь еще раз. Калеб остался там. Уставившись на Терренса Холкомба, он сжимает опущенное ружье.

Глава 8

Тирнан

Примчавшись домой, Ной резко тормозит рядом с пикапом отца. Я врезаюсь в парня, а заднее колесо приподнимается в воздух.

Черт побери, что с ними такое? Едва его байк приземляется, я соскакиваю и марширую к дому.

Только он быстро догоняет меня и вновь хватает за запястье.

– Отвали! – отпрянув, восклицаю я.

– Где ты была? – требовательно спрашивает Джейк, направляясь к нам.

Натянув фланелевую рубашку, чтобы прикрыться, я иду дальше.

– Мне нужно в душ.

Я ничего плохого не сделала.

Джейк не пропускает меня, схватив за предплечье и требуя ответа.

– Мне нужно в душ, – повторяю, медленно вырываясь из его цепких пальцев.

Он нависает надо мной; я смотрю на него снизу вверх.

– Черт, что бы произошло, если бы мы тебя не нашли? – огрызается Ной.

– А ты как думаешь, что бы произошло?

– Вы, похоже, очень тесно общались, – подмечает он, после чего смотрит на своего отца. – Она была на озере с Холкомбом.

– Я же сказал тебе держаться подальше от местных мальчишек, – говорит Джейк.

Сжимая рюкзак в кулаке, качаю головой.

– Я отправилась на прогулку, – объясняю твердым тоном. – И не приглашала его. Он появился неожиданно. Мы закончили? – Перевожу сердитый взгляд на Ноя. – А Калеб с дробовиком? Серьезно?

Развернувшись, иду дальше.

– Ты бросила ружье на пляже! – рычит Ной мне вслед. – Оставила себя беззащитной.

– Что, по-твоему, он планировал сделать? – Спрашиваю, повернувшись кругом. – Напасть на меня?

Парень играет желваками. Не сдержавшись, надеваю рюкзак на плечи и заявляю:

– Может, ему бы и не пришлось нападать. Мне он вроде как понравился.

Ной приближается, словно готовясь наброситься. Джейк вскидывает руки и останавливает его. Я едва не улыбаюсь.

Мой дядя разворачивается – от его спокойствия не остается и следа – и отдает распоряжение:

– Иди в ванную.

Поднимаясь по лестнице, слышу сзади гневный рев кузена:

– Здесь ты Ван дер Берг. Если дашь этому мудаку, клянусь Богу, я позабочусь о том, чтобы ты неделю не могла сесть.

Ной.

Спокойный, милый, счастливый Ной.

Какой сюрприз. И невыносимый засранец к тому же.

Лошадь переступает с ноги на ногу, пока я чищу ее коричнево-рыжую шерсть. Медитативное занятие, почти как кулинария. Протяженные, плавные движения. Я в наушниках, но музыку включить забыла, войдя в конюшню час назад.

Уделяя девочке максимум внимания, провожу по ней щеткой, а следом глажу второй рукой. Люблю животных.

И Колорадо тоже. Сегодняшняя прогулка в лес мне понравилась, на самом деле.

Все было не так уж и плохо, даже когда появился этот парень, Холкомб. Разумеется, он вел себя как говнюк. Я не питала ложных иллюзий. Он бы трахнул меня, похвастался этим и заговорил бы со мной снова только в том случае, если бы захотел повторить, но…

Не знаю.

Он шутил со мной, я тоже ответила шуткой. Не было никаких заблуждений насчет того, чего хотел Терренс. Мне не нужно было играть в игры или притворяться.

Отчасти я хотела, чтобы все было настолько просто. Чтобы не приходилось открывать душу для сближения с кем-то.

Да, соблазн оказался велик.

Сейчас я не могу общаться и говорить правильные вещи, зато, возможно, смогу быть мягкой, милой и счастливой в постели. Любящей.

В глазах щиплет от слез. Сморгнув их, продолжаю расчесывать гриву Шони.

Они меня ненавидят, я ненавижу их и себя.

«Нет, – думаю про себя. – Я не испытываю к ним ненависти. Просто знаю, что у меня ничего не получится. Я не способна налаживать связь с людьми».

Выйдя из стойла, бросаю щетку на стол с остальными принадлежностями и возвращаюсь в дом через мастерскую. Снимаю свои грязные резиновые сапоги, оставшись в черной толстовке, открываю дверь, вхожу на кухню. На улице холодает, я чувствую в воздухе назревающий дождь.

Переступив порог, слышу шипение.

– Вот же гребаный придурок…

Разворачиваюсь, чтобы закрыть дверь, в процессе бросив мимолетный взгляд на происходящее. Калеб сидит на столе с окровавленным носом. Его отец пытается вытереть кровь. Парень выхватывает салфетку и сам прикладывает ее к носу. Его губы искривлены в злобной гримасе.

Это дело рук Терренса Холкомба? Я немного волновалась из-за ружья Калеба, но подозревала, что он принес его для показухи. Ведь полиция не приезжала.

Ной достает из холодильника пакет со льдом. Направившись к лестнице, я пересекаю кухню.

– Начинай готовить ужин, – говорит Джейк, когда я прохожу мимо.

– Я не голодна.

– Мы голодны, – цедит он.

Остановившись, поворачиваю голову. Они вдвоем столпились вокруг Калеба. Я замечаю россыпь царапин, грязь и кровь на его челюсти, плече и боку. На меня накатывают угрызения совести, но его оппонент, вероятно, выглядит еще хуже, к тому же я не просила Калеба затевать драку.

– Это не моя проблема, – возражаю я, сердито глядя на дядю. – Найми себе служанку, если хочешь.

Джейк резко оборачивается.

– А поскольку я не исполняю приказы, – добавляю, – отправь меня домой.

Мне здесь не место. Вот, почему лучше быть одной. Тогда я не буду постоянно ощущать неловкость, стыд, вину… Если не выставлять себя напоказ, то и ранить тебя никто не сможет.

Ной и Джейк стоят молча. Не сдержавшись, смотрю на Калеба и говорю:

– Ничуть тебя не жалею. Ты получил по заслугам, потому что использовал меня в качестве предлога, чтобы затеять драку. Ты не защищал мою честь.

Он сверлит меня гневным взглядом.

– Как и любой троглодит мужского пола, ты просто изнывал от желания что-нибудь ударить и получил от этого удовольствие.

Парень соскакивает со стола, не разрывая нашего зрительного контакта, делает пару шагов в мою сторону, словно собирается наброситься. Только Джейк его опережает.

– Ты нас не знаешь, – утверждает он. – Не смей, приехав сюда, проявлять неуважение к моему дому.

– Я провела здесь три дня, и вы запугивали меня, угрожали, издевались надо мной. Вы вели себя, как задиры. Разве ты не этого хотел? Чтобы я орала? Ругалась? Ведь ты так сказал?

– Я сказал, что время, проведенное у нас, пойдет тебе на пользу, и был прав, – выпаливает в ответ мужчина. – Ты понятия не имеешь, как работать в команде. Быть частью коллектива. Семьи.

Джейк наступает, сокращая дистанцию между нами, а я пячусь в гостиную.

– Позволь просветить тебя, девочка, – рычит он. – Ты – ребенок. Я – взрослый. Делай то, что сказано, тогда не будет никаких проблем. Такая система работает для нас. – Джейк возвышается надо мной. – Просто. Делай. Что. Сказано!

На мгновение я съеживаюсь, однако потом, покачав головой, бормочу:

– Ты невыносим.

– А ты избалована.

Опустив подбородок, зажмуриваюсь из-за его атаки. На меня никогда прежде не кричали. Ни разу. Данный факт лишь сейчас приходит на ум. Мои руки дрожат.

Это унизительно. Я чувствую себя отвратно.

– Тут нет горничных, – продолжает мой дядя. – Нет дворецких.

Упершись спиной в стену, стискиваю зубы. Внутри все пылает от ярости.

– Никаких ассистентов, готовых подтереть твою гребаную задницу. Нет легкого доступа к психиатру, чтобы получить таблетки, которыми ты глушишь боль от того, насколько бессодержательна твоя жизнь!

– Это все твой багаж! – выкрикиваю я, наконец-то посмотрев на него. – Твои разногласия с нашей семьей меня не касаются!

Какое мне дело до горничных, дворецких или таблеток? Он вмешивает сюда свои личные заморочки.

– Разве тебя хоть что-то касается? – парирует Джейк. – Волнует ли тебя хоть кто-нибудь, кроме себя самой? Ты не задаешь вопросы о нашей жизни. Редко садишься с нами за стол. Тебя не интересует, кто мы такие!

– Потому что я всегда торчу на кухне! – выпаливаю я. Моя грудь едва не соприкасается с его грудью.

– Ты избалованная девчонка, – с негодованием выдыхает он. – Эгоцентричная, чванливая малявка!

– Вовсе нет! Я просто…

Умолкнув, хмурюсь и отворачиваюсь. Проклятье. Черт бы его побрал. Я не избалованная. Я…

– Ты… что? – требовательно спрашивает мужчина. – А?

Никто меня не баловал. Слезы обжигают глаза, подбородок дрожит. Мне плевать на роскошь. И деньги. Причина моей недружелюбности не в том, что они живут здесь по-другому. Дело не в этом. Я просто…

– Просто?.. – вновь кричит Джейк. – Ну, чего притихла?

– Пап… – доносится с кухни голос Ноя.

Но я его не вижу. Мой дядя загораживает обзор. Несмотря на попытки их сдержать, слезы подступают к глазам.

– Я не…

Сглатываю, не зная, что сказать. Я понятия не имею, в чем моя проблема. Он ведь прав, да? Любой вежливый – нормальный – человек способен вести непринужденную беседу. Задавать вопросы. Улыбаться, сыпать шутками…

Я качаю головой, больше раздосадованная собой, чем его словами, и произношу невнятно:

– Я просто… не привыкла…

– К чему? – огрызается он. – Правилам? Ограниченному бюджету? Маленьким шкафам?

Слеза катится по моей щеке. Мне стоит невероятных усилий не разрыдаться.

– Любой помощи по хозяйству? Чем этот дом так ужасно отличается от твоего? К чему ты так не привыкла?

– К людям.

Не знаю, когда именно это поняла, однако именно такой ответ срывается с моих уст.

Страницы: «« « ... 678910111213 » ... »»