Доверие Дуглас Пенелопа

Эпилог

Калеб

Пять лет спустя…

Я провожу большим пальцем по ее губам. Она раскачивается на мне сверху, трется и вбирает мой член в себя.

Боже, эта девчонка любит палатки. Черт возьми.

Тирнан выгибает спину, продолжая трахать меня; ее волосы спадают каскадом вдоль позвоночника. Откинувшись назад и опершись на одну руку, второй удерживаю ее за талию.

Твою мать, детка. Я испускаю стон.

– Калеб, – жалобно скулит она, впивается ногтями мне в плечи, наклоняется и целует мои губы.

От ее вкуса и жара голова идет кругом. Тирнан разбудила меня десять минут назад, на рассвете, и оседлала уже во второй раз за последние шесть часов.

Как легко во мне пробуждается желание к моей прекрасной девочке.

С пляжа доносится шорох и хруст гальки. Кто-то из лагеря уже проснулся. Сжав в кулаке ее волосы, крепче прижимаю Тирнан к себе, чтобы она не шумела.

Девушка замедляется, дышит более размеренно. Мы не хотели бы поставить себя в неловкое положение перед другими, однако она продолжает двигать бедрами. Неторопливо. Беззвучно. Ее язык касается моих губ, и в моем проклятом животе все переворачивается. Черт, Тирнан сводит меня с ума.

– С тобой так хорошо, – произносит она одними губами напротив моего рта. – Я люблю тебя, малыш.

Сердце переполняется чувствами. Лапая и сжимая пальцами ее грудь, мечтаю впиться зубами в податливую плоть.

Мой член пульсирует, разгорячается. Я задерживаю дыхание, а Тирнан продолжает трахать меня, доводя до безумия своим сексуальным телом.

Мы кончаем, прерывисто дыша, и стараемся сохранить молчание, пока ее влажная киска сжимается вокруг моего члена. Излившись в нее, запрокидываю голову назад, содрогаюсь и погружаюсь так глубоко, как только возможно.

Хватаю ртом воздух. Черт.

Она падает на мою грудь, и вместе мы валимся обратно на спальные мешки. Крыша нашей красной палатки усеяна каплями утренней росы.

За годы походов и путешествий, среди всех палаток, коттеджей, погрузочных платформ пикапов и мотелей, в которых мы ночевали, Тирнан особенно сильно возбуждается в палатках. Не знаю почему.

Я целую ее, сжимая волосы на макушке, и притягиваю к себе.

– Не хочу тебя отпускать, – выдыхаю. – Даже в туалет.

Она смеется.

– Придется. Сегодня твоя очередь.

После напоминания недовольно ворчу. Ненавижу кормить его этой отвратной мерзостью.

Девушка скатывается с меня. Я с вожделением смотрю на ее задницу еще несколько драгоценных секунд, затем натягиваю свои джинсы и беру маленькую сумку, которую мне отдает Тирнан.

Выбравшись из палатки, выпрямляюсь и потягиваюсь, поднимаю руки над головой, вдыхаю теплый июльский воздух. Впереди раскинулся пруд с водопадом. Мой папа уже на каменистом пляже, устанавливает удочку. Я улыбаюсь. Охота и рыбалка – единственное, чем мы любили заниматься вместе. Нужно было чаще делать это в детстве.

Я умываюсь водой из кастрюли, вытираюсь и иду к зеленой палатке, возведенной рядом с нашей. Расстегнув ее, наклоняюсь и захожу внутрь. Ной все еще спит, лежа на спине с моим сыном в руках.

Несколько мгновений я просто любуюсь малышом. Гриффину полтора года. Несмотря на то, что Тирнан было нелегко окончить колледж, совмещая учебу с ролью молодой мамы, она справилась. С моей помощью. Мы остались в Сиэтле еще на год после того, как она получила диплом. Растили сына и путешествовали на машине, но теперь наконец-то вернулись домой, в Чапел-Пик.

Открыв глаза, Ной зевает.

– Привет.

Опустившись на колени, глажу до сих пор спящего Гриффа по волосам.

– Спасибо, что присмотрел за ним, – шепчу я. – Нам нужно было провести ночь наедине.

Пытаюсь забрать ребенка у брата. Ему наверняка нужно сменить подгузник.

Однако Ной крепче обнимает его и хмуро смотрит на меня.

– Нет. Мы с мелким засранцем сдружились.

Прыснув от смеха, все-таки отбираю у него своего сына.

– Заведи собственного.

В моих объятиях Гриффин ворочается и зевает. У малыша песочного цвета волосы и зеленые глаза, его босые ножки в два раза меньше моей ладони. Он удивительный.

Несколько раз целую его в щеки, пытаясь разбудить, достаю кружку-непроливайку, которую передала Тирнан, подношу ее к губам сына. Наконец, он открывает глаза и пьет молоко.

– Мать твою, что это такое? – спрашивает Ной, глядя в сумку.

Выудив пластиковый контейнер, открываю его и беру ложку.

– Какая-то хрень с авокадо и тофу, – отвечаю, зачерпнув маленькую порцию.

Тирнан твердо настроена растить Гриффа в традициях как Калифорнии, так и Колорадо. Пусть пока живет этой иллюзией, потому что этот ребенок полностью пойдет в меня в ту же секунду, когда впервые попробует ребрышки барбекю.

– Ему нельзя есть тофу в Чапел-Пик, – говорит мой брат. – Над ним будут издеваться.

– Заткнись.

Я кормлю сына, охотно размыкающего свои пухлые губки и лопающего пюре, и тихо смеюсь. Он съест что угодно. Полагаю, чем позже малыш поймет, насколько ужасен этот вкус по сравнению с практически любой другой едой, тем лучше.

– Рад возвращению домой? – интересуется Ной.

Кивнув, продолжаю кормить сына.

– Да.

– Будешь держаться подальше от неприятностей?

– Не-а.

Брат, лежащий рядом с нами, хохочет.

Папа сейчас много времени проводит в Калифорнии после слияния «Ван дер Берг Экстрим» с «ДжейТи Рэйсинг» около четырех лет назад. Так как владельцы «ДжТР» предпочли остаться на своей основной базе в Шелберн-Фоллз, штат Иллинойс, все сложилось вполне удачно. Отец руководит калифорнийским филиалом, а Ной гоняет на наших байках с их двигателями.

Мы с Тирнан поселились в его доме, но лишь на время строительства нашего собственного жилья чуть ниже на склоне горы, которое, уверен, займет больше года.

Помимо дома, единственное, что Тирнан потребовала сделать на нашем участке – посадочную площадку для вертолета. Если вдруг наш ребенок получит травму, она не позволит мне накладывать швы. Ей нужно, чтобы у нас была возможность транспортировать его в больницу по воздуху, где все сделают врачи под местной анестезией.

Я продолжу строить мотоциклы по индивидуальным заказам, Тирнан займется дизайном, проектировкой домов и мебели, пока погода позволит, а зимой будем наслаждаться теплом, нашей семьей и приключениями.

Кормя Гриффина, чувствую на себе взгляд Ноя. Судя по всему, он хочет сказать что-то еще.

– У тебя есть пожелания по поводу того, что мне делать с ее прахом? – в конце концов спрашивает брат.

Ее прахом…

Я не смотрю на него, выскребая остатки пюре из контейнера, даю последнюю ложку сыну и пожимаю плечами.

– Можешь забрать, наверное.

Вот зачем мы вернулись сюда. Зачем вернулся отец. Почему мы решили отправиться в поход с палатками, провести время вместе и вспомнить, за что наша семья должна испытывать благодарность.

Анна Лей мертва. Моя мать.

Наша мать.

Горло сжимается. Грифф поднимает свои огромные изумрудные глаза, наблюдая за мной. Выдавливаю из себя улыбку ради него.

– В голове не укладывается, – тихо произносит Ной. – Мне кажется, в глубине души она была совершенно другим человеком. Если бы не наркотики.

Почему он так думает? Мать не принимала наркотики в тюрьме. В общей сложности она провела в заключении пятнадцать лет, лишь ненадолго выходя на свободу между сроками, и за все это время связалась с нами всего раз и только для того, чтобы попросить денег. Воровство, грабеж, торговля наркотиками… ненадлежащее исполнение родительских обязанностей. Она была плохим человеком.

Я все помню. По-прежнему не могу ездить в машине с закрытыми окнами.

– Может, она хотела быть другой, – продолжает он. – Той, кто смеется со своими детьми. Играет с нами. Хотела объятий любящего мужчины.

В голове всплывает картинка: мать, лежа на спине, поднимает меня ногами, будто я лечу. Она улыбалась. Я смеялся.

– Разве не этого всем хочется? Не быть одиноким?

У него нет воспоминаний, связанных с ней. Несмотря на то, что брат младше всего на год, он был слишком мал, чтобы ее запомнить.

У матери обнаружили рак в марте, и болезнь быстро сделала свое дело. Она умерла в тюрьме две недели назад.

Возможно, Ной прав. Если бы мать не попробовала наркотики, может, была бы другой.

– Просто я хочу помнить ее такой, какой она могла стать. – Его голос затихает до шепота. – Я уже устал ее ненавидеть. Все кончено, и теперь, возможно, все, что ей нужно – не быть одной. Знать, что мы иногда думаем о ней.

Слезы подступают к глазам. Как бы ни сопротивлялся, мать твою, не могу их остановить. Я кашляю в попытке скрыть душащие меня эмоции. Черт бы тебя побрал, Ной.

Она мертва. А я тем временем каждую ночь купаюсь в тепле своей любимой семьи. Зачем мне ее ненавидеть?

– Ай, к черту. – Вытерев глаза, собираю посуду и чашку-непроливайку. – Оставь половину. Я развею ее прах на пике.

Не глядя на брата, оставляю вещи, подхватываю своего ребенка и выхожу из палатки, пока не опозорился еще сильнее.

Прижав к себе Гриффа, делаю глубокие вдохи и постепенно прихожу в себя. Гребаный Ной.

Папа стоит у кромки пруда. Я направляюсь к нему, развернув сына лицом к водопаду. Когда мы впервые привели сюда его маму, она сидела на пляжном полотенце примерно в этом же месте.

Обернувшись, отец улыбается Гриффину.

– Не пойму, на кого он больше похож.

Смотрю на своего ребенка. Его волосы темнее, чем у Тирнан, однако гораздо светлее, чем у меня. Хотя глаза точно мои.

– Мне все равно. Главное, он любим, – говорю я.

– Еще как любим. – Папа сматывает леску в катушку. – Если захотите завести еще нескольких, я не возражаю. Здорово, что вокруг снова бегает малыш. Я был не лучшим отцом для вас, зато постараюсь стать хорошим дедушкой для него.

Глядя на живописный вид, думаю о своем детстве. В прошлом я никогда не презирал папу. У меня и мысли не возникало, будто он не старался изо всех сил дать нам самое лучшее.

До тех пор, пока Тирнан не попала к нему в постель. Тогда я на какое-то время его возненавидел.

Опускаю глаза. Я слишком счастлив, чтобы зацикливаться на прошлом. Мы были потеряны и сломлены, каждый по-своему. Она нуждалась в нас не меньше, чем мы в ней. Отец, брат и я жизнью пожертвуем ради Тирнан.

– Мы с Ноем не грабим банки, не пьем, – отвечаю в итоге. – И выросли нормальными людьми. – После этого я разворачиваюсь к нему. – Если решишь завести еще нескольких, я бы не возражал против сестры.

Отец смеется, а я мельком бросаю взгляд на синюю палатку, прекрасно зная, кто спит внутри. Хоть она и продолжает старательно скрывать то, что для всех нас уже несколько лет не является секретом. Ей тридцать семь. Может, она хочет ребенка, ведь у нее их пока нет.

Вздохнув, папа вновь сматывает леску и меняет тему:

– Ты разобрался с заказом Робинсона?

– Да. Не волнуйся. – Снова посмотрев влево, замечаю Мираи, вышедшую из его палатки. Увидев нас, она быстро юркает в свою. Как будто мы все наивные идиоты.

Но это даже забавно.

– Она в твоей рубашке, – сообщаю отцу. – Лучше иди забери.

– Заберу, – бросив мне улыбку, отец уходит.

Тирнан выбирается из нашей палатки. Оглянувшись через плечо, улыбаюсь ей.

Одетая в мое любимое коричневое бикини, она машет плавательным подгузником.

Я иду к ней, отдаю сына и, пока Тирнан его переодевает, ныряю в палатку за своими шортами и надувным жилетом Гриффа.

Когда он готов, мы вместе заходим в пруд.

– Ох-х-х-х-х-х. – С радостной улыбкой она наблюдает за малышом, который плескается в воде, дергая руками и ногами. – Холодно, да?

Мы заплываем глубже, поддерживая его и играя. Водопад привлекает внимание Гриффина, и он гулит.

– Можешь сказать «водопад»? – спрашивает Тирнан у сына.

Его глаза озорно сияют. Он смотрит на маму и лепечет в ответ на своем собственном детском языке.

Проскользнув под струи воды, намочившие наши головы, смеемся – немного шокированный Грифф резко втягивает воздух.

Тирнан оглядывается вокруг. Мы оба изучаем новые граффити на стенах.

– Ты сильно напугал меня, когда мы были тут в последний раз, – говорит девушка.

Я удерживаю ребенка за жилет, позволяя ему свободно двигаться.

– Тебя легко напугать, – шучу я.

– Неправда. Ты был устрашающим.

– Был? – переспрашиваю, прикинувшись оскорбленным.

Она знает, что я могу быть устрашающим, когда нужно.

Продвигаясь вглубь пещеры, мы кружим сына в воде.

– Мне следовало привести тебя сюда еще раз. Или остаться с тобой в тот день.

– С чего ты взял, что я не сбежала бы?

– С того, что в моем присутствии у тебя колени подкашиваются.

Тирнан фыркает.

– Ничего подобного.

– Значит, это не ты стонала на капоте машины в ночь нашей первой встречи?

– Я сказала тебе остановиться!

– Прости, – произношу любезным тоном. – Не расслышал. Твое частое дыхание заглушало слова.

– Заткнись.

Поддерживая сына одной рукой, второй притягиваю ее к себе.

– Хочешь еще раз попытать свою удачу?

Тирнан вскидывает бровь, услышав мой вызов.

– Вечером я могу опять оставить Гриффина с Ноем. – Я смотрю ей в глаза. Ее тело прижимается к моему, снова заводя меня. – Может, встретимся здесь в десять? Покажешь мне, как тебе ненавистно все, что я делаю.

Она прикусывает нижнюю губу, не отрывая взгляда от моего рта. До сих пор вижу, как Тирнан нервно пятилась от меня в тот день, но… боже, мне просто хотелось остаться в пещере с ней.

Хихикнув, девушка выскальзывает из моих объятий, подхватывает нашего ребенка и двигается к выходу из тоннеля.

– В десять здесь будет очень темно, – предупреждает Тирнан.

Очень темно.

Глядя на нее так же, как много лет назад, иду следом.

– Я тебя найду.

– Если сможешь… – дразнит она. После чего скрывается с Гриффом за водопадом, а я улыбаюсь, предвкушая все наши будущие совместные ночи.

Конец

Благодарности

Как и всегда, в первую очередь спасибо моим читателям. Когда я начала издавать свои книги в 2013 году, мне казалось, что я застряла на определенной формуле. Желая угодить людям, которым понравились мои предыдущие работы, я шла по проторенной дорожке. И некоторым читателям это действительно нравилось. В конце концов, приятно знать, что можно рассчитывать на писателя, когда ты в настроении прочитать историю вроде той, которой остался доволен в прошлый раз.

Однако я быстро поняла, что была несчастна. Мое творчество не развивалось, мне было скучно. Поэтому я копнула глубже, дала волю своему воображению и создала «Испорченного» (Ночь Дьявола #1), как создавала «Агрессора» – сделав парфе из всего, что люблю. И приняла свою индивидуальность в процессе. В итоге «Испорченный» вывел из себя большое количество читателей. Но… он так же стал любимой книгой для многих.

Это, по моему мнению, чего-то да стоит.

Думаю, мой самый главный писательский страх – стать заложницей ситуации и штамповать безликие книги, будто на конвейере, каждые шесть недель. Знаю, для некоторых из вас я могу быть непредсказуемой, и это не всегда положительное качество. Поэтому спасибо. Тем, кто читает мои истории и возвращается за новыми. Я надеюсь, вы никогда не усомнитесь, что каждое мое произведение является результатом долгих стараний, любви и мечтаний. Оно было особенным для меня, и я создавала его из лучших побуждений. Всегда.

Целую, Пен

Ну а теперь идем дальше…

Спасибо моей семье – мои муж и дочь мирятся с моим безумным рабочим графиком, с обертками от конфет, с тем, как я «отключаюсь» каждый раз, когда придумываю диалоги и повороты сюжета, или когда у меня в голове вдруг возникает сцена, а мы в этот момент сидим за обеденным столом. Вам обоим приходится многое терпеть, поэтому спасибо за то, что вы все равно меня любите.

Джейн Дистел, моему агенту из Dystel, Goderich & Bourret LLC – я никогда и ни при каких условиях от тебя не откажусь, так что ты застряла со мной надолго.

ПенДрагонам. Вы – мое счастливое место на «Фейсбуке». Спасибо за то, что стали моей поддержкой и что всегда остаетесь позитивными. Особенно трудяги-администраторы – Эдриэнн Эмброуз, Табита Расселл, Тиффани Райн, Кристи Граймс и Ли Теналья.

Вибеке Кортни – моему независимому редактору, которая проходится мелкой гребенкой по каждой моей сцене. Спасибо, что научила меня писать хорошо и по делу.

Всем замечательным читателям, особенно из «Инстаграма», которые создают коллажи к книгам и радуют, мотивируют и вдохновляют нас… Спасибо за все! Мне нравится ваше видение.

Всем блогерам и букстаграммерам – имен слишком много, но я вас знаю. Я вижу посты и хэштеги, всю вашу усердную работу. Вы тратите свое свободное время на чтение, написание рецензий и продвижение книг, и делаете это бесплатно. Вы – живительная сила книжного мира. Кто знает, что бы мы без вас делали. Спасибо за ваши неустанные усилия. Вы занимаетесь этим делом из чистого энтузиазма, что делает вашу работу еще прекрасней.

Т. Гефарт, которая всегда интересуется, как у меня дела, и предлагает прислать «настоящих» австралийских «Tim Tams» (всегда!).

А также Б. Б. Рейд, К. Д. Кимберли Карилло и Чарли Роуз за то, читаете, остаетесь позитивными и выслушиваете мои идеи.

Каждому автору и начинающему автору – спасибо за истории, которыми вы делитесь. Многие из них я с радостью читаю в поисках волшебного места, в которое можно мысленно перенестись, и благодаря многим я улучшила свои писательские способности, стараясь соответствовать заданным вами высоким стандартам. Пишите, творите и никогда не останавливайтесь. Ваш голос важен, и если он исходит из вашего сердца, значит, он справедлив и добр.

Об авторе

Пенелопа Дуглас – автор бестселлеров по версии New York Times, USA Today и Wall Street Journal.

Ее серии книг «Потерянная дружба», «Ночь Дьявола» и одиночные книги «Дурное поведение», «Панк 57» и «Именинница» переведены на четырнадцать языков. Пожалуйста, присмотритесь к книге Nightfall (она станет четвертой и последней в серии «Ночь Дьявола»), которая выйдет в скором времени.