Девочка в подарок Резник Юлия

Глава 21

– Это что же получается? Я тебе подарил жену? – замечает Марат с усмешкой.

– Мы подарили! – возмущенно поправляет того Антон.

– Вы? Да вы для поисков Марфы не только палец о палец не ударили, да еще и меня пытались отговорить, а теперь примазываетесь к результату?!

– Мы точно не в детском саду? – лениво замечает Брагин. С тех пор, как все в его жизни стало хорошо, сам он стал удивительно добродушным. Прям как почтальон Печкин, который вредным был, потому что у него не было велосипеда.

– А в чем я не прав?

– Тебе напомнить, кто оплачивал подарок? – не сдается Дубина.

– Ты! Потому что проиграл спор.

– Какой еще спор?

– Тоха был уверен, что целку мне для тебя не найти. Мы забились.

– Эй! Базар фильтруй. Ты вообще-то говоришь о моей будущей жене.

– Ну, прости. Из песни слов не выкинешь.

– Ничего, – зевает Брагин. – Кстати… По поводу денег. Ты скажи, сколько я должен.

– За что? – тупит Дубина.

– За Манюню.

– Э не-е-ет! – тянут мужики в один голос.

– Нет?

– Нет!

– На кой нам деньги?

– Мне теперь всех денег дороже мысль, что мой подарок ты никогда и ни за что не переплюнешь, – лыбится Марат.

– Наш подарок, Маратик! Запомни, наш! – фыркает Назар.

– Ну почему же? – чешет бороду Брага. – Для этого мне всего-то и нужно найти вам по жене.

– Избави меня господи!

– Что мы тебе сделали? – возмущаются Антон с Назаром, а женатый Марат махом осушает изрядно нагревшийся в стакане коньяк. Мужики переглядываются. Что-то там у Панаева неладно. Но тот, упрямая задница, не хочет поделиться. А самим в душу лезть вроде как неправильно. Поэтому, сделав вид, что ничего не заметили, мужики возвращают разговор в более безопасное русло.

– Так когда свадьба?

– Старый хрен уже в курсе? – сыплют наперебой вопросами.

– Если ты об отце, то он узнает об этом последним, – хмурится Брага. Во всем его великолепном плане с женитьбой на Марфе есть один не очень-то приятный момент. То, что эта самая женитьба совпала с отцовским ультиматумом. Не хватало еще, чтобы тот решил, будто Арсений на него повелся.

– Почему это?

– По кочану. Пусть не думает, что я это ради него.

– Ты же понимаешь, что это довольно глупая позиция? – осторожно замечает Назар.

– Нет, – припечатывает Брагин, ясно давая понять друзьям, что обсуждать свое решение не намерен.

– Но он же все равно узнает о твоей женитьбе.

– Так когда это еще будет? – зевает Арсений.

– В каком это смысле?

– Марфа под венец не торопится. Мне тоже некуда спешить, поэтому я на нее особенно не наседаю. Мы поженимся, да. Это решено. А когда – через месяц, или через год – дело третье. К тому моменту старому упырю придется отказаться от своих ультиматумов.

– А если он не откажется? Ты и помрешь холостым?

– Ну, разве не чудесно? – ерничает Брагин.

– Если тебе так по душе холостяцкая жизнь, зачем ты сделал Марфе предложение?

– Затем, что нас застукал ее отец. У них в семье с этим строго. – Конечно, у его решения масса других причин, а озвученная Брагой не входит даже в первую сотню, но почему-то он останавливается именно на ней. – Кстати, Назар, я все хотел тебя спросить по поводу тех фьючерсов…

Постепенно разговор переходит на работу, бизнес, какие-то проекты… Но Арсений то и дело отвлекается. Глядит на часы. Они договорились, что Маня приедет к нему после работы.

– Добрый вечер.

– Добрый! – мужики вскакивают с мест. Джентльмены хреновы.

– Привет, Манюнь. Ты почему так долго?

– Юрка заболел.

Так вот почему у Мани глаза красные?

– А мы тут дела обсуждаем. Ты же помнишь моих друзей? Марат, Антон, Назар…

– Конечно. Как такое забудешь?

– Абсолютно незабываемая встреча! – поддакивает Марат, улыбаясь на все тридцать два.

– Кто такой Юрка, и можем ли мы ему как-то помочь? – вставляет свои пять копеек Дубина.

– Юрка – карликовый шимпанзе, поведение которого я изучаю. Так что можно сказать, вы все ему помогли, выделив гранд.

– Наверное, нелегкая это работа – изучать шимпанзе.

– Смотря с чем сравнивать. С некоторыми другими приматами бывает куда сложнее.

Мужики переглядываются и начинают тихонько угорать. Брага хмурится.

– Кажется, вы собирались продолжить вечер в Эви.

– Нам в принципе и здесь хорошо.

– Ничем не могу помочь. У нас с Марфой этот вечер занят.

– Дрессурой? – хмыкает Антон, устремляясь вслед за потянувшимися к двери друзьями. Брага в ответ молчит, состроив злобную рожу. Уже минут через пять они остаются с Маней наедине.

– Так что там с твоим Юркой?

– Пока непонятно. Его осмотрел ветеринар, взял кровь на анализы.

– Эй! Ты чего? Ну-ка, посмотри на меня! Ты что, из-за этой обезьяны такая убитая?

– Угу. Из-за обезьяны.

– Ты и встречу с Эльвирой из-за этого отменила?

– Какой Эльвирой?

– Директором агентства по организации праздников, – закатывает Брагин глаза. Нет, конечно, ему импонирует то, что Маня, не в пример всем другим женщинам, не слишком-то зациклена на показухе, но ее откровенная незаинтересованность в организации их свадьбы бесит.

– Я не хочу никакого праздника.

Брага сощуривается:

– Окей. Значит, мы просто распишемся.

Маня отходит к окну. А он не поймет, что не так. И злится… Очень. Скорее даже – больше на себя, чем на нее. Потому как ладно, Марфа, но он-то… он! Знал ведь, что ничем хорошим это не кончится. Знал, и все равно полез. Думал, если поспешит, то что? Обманет судьбу?

– Я не хочу расписываться. Может, хватит уже об этом?

И он гонит, гонит от себя идиотские детские воспоминания, потому что они не имеют никакого отношения к сорокаоднолетнему взрослому дядьке, которым Арс стал, но те вгрызаются в него, словно собаки бешеные, и Брага тонет в, казалось бы, давно забытом ощущении ненужности и нелюбви. Он им захлебывается…

– Нет, не хватит. Сначала я хочу, чтобы ты объяснилась, – цедит, отвернувшись к окну.

– Да сколько же раз мне повторять одно и то же? Мы знакомы всего ничего. И я не желаю, чтобы ты на мне женился только потому, что нас застукал мой отец. Это глупо и недальновидно.

– Недальновидно жениться, поддавшись порыву! Гребаным чувствам, отключающим мозги. А я все как следует взвесил. И аргументировал. Ты же умная женщина, неужели не видишь всех плюсов, которые привнесет в твою жизнь брак со мной? – Брага это почти орет. А осознав смысл, осекается. Нет… Ну, нет. Ну, не мог он так открыто намекать на свой статус и деньги, чтобы убедить ее от него не отказываться, как другие… Это же… Унизительно, мать его. Недостойно… Это как будто заново сидеть у окна в интернате в ожидании, что о тебе вспомнят те, кому ты сто лет не нужен.

– А для тебя?

– Что?

– Какие плюсы привнесет в твою жизнь брак со мной?

Брага трясет головой. Он до сих пор не может поверить, что сказал это. Он этого не может простить. Ни Марфе. Ни себе.

– Один несомненный… – Брага оборачивается, хищным пружинистым шагом подходит к Мане и, обхватив ее щеку ладонью, надавливает большим пальцем на губы.

– Секс – не повод для женитьбы.

– Смотря какой секс. Видно, я плохо старался, раз у тебя имеются сомнения на этот счет.

– Арсений… – Маня зажмуривается, вот только Арс не дает ей договорить. Он закрывает ее рот губами, тянет вверх кофточку. Поддевает бретельки пальцами и медленно опускает вниз. Кружевной край бюстика царапает сосок. Дыхание Марфы сбивается. Брага хищно оскаливается. Возвращает кружево на место и снова приспускает. Резче, болезненнее. Сейчас ему хочется так. Чтобы она болела… Болела им, как он болел ей. Чтобы она стонала. Чтобы Манин бессвязный шепот лишь время от времени прерывался мольбами ее оттрахать. Сильнее. Жестче. Чтобы в ее светлой голове ничего, кроме мыслей о нем, не осталось. Мыслей о нем и голода. Такого сильного голода, какого Марфа еще не знала.

Брага расстегивает ее брючки и, путаясь в рукавах, стаскивает с себя рубашку. Маня закусывает губу, зарывается пальцами в волосы у него на груди, царапает. Ведет ладошками ниже, обхватывает одной ручкой его возбужденный член, второй мягко сжимает яйца. Брага стонет прямо в ее приоткрытый рот. Проталкивает язык, обводит ее язык по кругу. Кусает губы, перекатывая между пальцев соски – такие твердые в ожидании ласки.

– Да, да… Вот так. Арсений…

– Такая отзывчивая…

Как в полубреду, идут в спальню. Одежда осыпается с них, словно листья с деревьев по осени. Они кружатся, задевают локтями мебель и стены. То он ее зажимает, то она… Опускается на колени.

– Арсений…

Нет. Он не может, чтобы она его касалась. Он сейчас как будто совершенно без кожи. Фиксирует оба ее запястья над головой. Обхватывает сосок и начинает с силой сосать, глядя на Марфу снизу вверх.

– О господи…

Большой палец Браги опускается Мане на клитор и обводит его по кругу. Маня закусывает губу. Выгибается дугой… В ответ на ее реакцию внутри у Арса рождается что-то темное, необъяснимое. И такое неуместное прямо в этот момент. Страшное… Ощущение абсолютной власти и вседозволенности. Понимание, что если он захочет ее взять, никто ему не помешает. Даже папа-адмирал. И это какое-то абсолютнейшее сумасшествие. С ним никогда такого не случалось. Ни разу в жизни.

Брага медленно отнимает от Марфы руки. Перекатывается на бок. Ложится на спину. Руки за голову от греха подальше, стеклянный взгляд устремлен в потолок. Нет. Ну его к черту! Это уже ни в какие ворота. Не будет он ее силой возле себя держать. И просить ни о чем не будет.

– Ты куда? Что случилось?

– Ничего. Забыл кое-кому позвонить.

– Позвонить? – эхом повторяет Маня.

– Да. – Арс встает с кровати. – Эльвира ждет отмашки насчет свадьбы, а раз ее не будет… – пожимает широкими плечами.

– Постой! – Марфа тоже подхватывается на постели. – Я не говорю, что ее не будет совсем.

– А что ты говоришь? – Арс останавливается.

– Я… просто не хочу спешить! Что в этом такого ужасного? – губы Мани начинают дрожать. Арс морщится. Все дело в том, что у него нет ответа на этот простой вопрос. Ничего плохого в том, чтобы подождать, наверное, нет. Любой другой мужик на его месте только спасибо бы сказал за такую возможность. Любой другой… Но не он. Для него ожидание смерти подобно. Он пошёл ва-банк как раз потому, что хотел избежать неопределенности. Если она его – значит, его. Обстоятельно и под подпись. Нет – тоже нормально. Зато никаких глупых надежд. Надежда – это самое ненадежное, что может быть в жизни. Уж на что вообще никогда не стоит рассчитывать. Ну и не поддаваться чувствам. Особенно если те – сплошная терра инкогнита.

– Ничего, – Брага чуть переводит дух. Он, наверное, с ума сойдет, прежде чем все утрясется.

– Тогда, может, ты вернешься ко мне? Мы остановились в самом интересном месте.

– Правда?

– Угу…

Арс усмехается. Да уж. Накрыло его в самый неподходящий момент. Возвращается к Марфе. Ложится рядом, привлекает ее к себе. Манюня ведет по его животу пальчиками.

– Ой…

Да, ой. У него упал, пока они отношения выясняли. Что поделать – такова мужская физиология.

– Ты можешь его поднять буквально парой слов.

Он, конечно, имеет в виду эти чертовы «Да, конечно, я выйду за тебя замуж!»… Но Маня молчит, прячет нос в основании его шеи. Ладно, он вроде как не всерьез… Она же все объяснила в очередной раз, а он… Он решил, что все-таки даст ей немного времени. Недели вполне достаточно. В конце концов, Манюня же не со зла у него на нервах играет. Она молоденькая совсем, ей, может, это все как-то по-другому виделось…

– Я тебя люблю.

Она себе, небось, принца из сказки представляла, а он… Примат и… Чего?

– Чего?

– Ой, смотри, подействовало!

Маня обхватывает пальчиками его член и поднимает на Брагу взгляд.

– Повтори, что ты сказала?

– Я тебя лю… О-о-ох.

Глава 22

Ох… Отлюбил он ее тогда качественно и со вкусом. Как-то совершенно особенно. И так уж повелось, что с той самой ночи Маня насчет свадьбы отпираться перестала. А Брага перестал на нее давить. Лишь напоследок деловито заметил, что их свадьба состоится в июле. А Маня из сущей вредности не преминула добавить:

– Если никто не передумает.

На этом они и останавливаются. И следующие пару месяцев живут душа в душу. С поправкой разве что на Брагин скверный характер, к которому Марфу, впрочем, готовила вся ее жизнь до него – и властный, все контролирующий отец, и такой же, как под копирку, брат, и все, что ей удалось узнать об отношениях, занимаясь наукой, вычитав в умных книжках да подсмотрев у мамы… В общем, особенных хлопот с крутым нравом Браги у Манюни не возникает. Если тот вдруг начинает рычать, Маня знает лучший способ, как его успокоить. Сначала по морде, тьфу ты, по лицу провести, потом шепнуть на ушко что-то ласковое да игривое, и куда только Брагина злость девается? Растворяется в воздухе – не иначе. И вот перед ней уже ну просто вылитый пай-мальчик. Хватай тепленьким. Делай, что хочешь… Главное, не оспаривай его авторитет, ну и вообще не спорь, если он что-то там для себя решил. Потому что открытый конфликт – бесполезное дело. Лучше тонко, издалека… Неслучайно ведь говорят, что мужчина – голова, а женщина – шея. Памятуя об этом, Марфа этой шеей вертит, как сова, на двести семьдесят градусов. По-честному оставляя за Арсом его законные девяносто.

Чуть его не потеряв из-за своей детской бескомпромиссности, Маня решает в дальнейшем действовать умнее и ни на шаг не отступает от своего плана. Да, поначалу, конечно, ее захватывают эмоции. Особенно когда Марфа невольно подслушивает, как Арсений о ней говорит со своими друзьями. И хочется заупрямиться. Бросить, мол, мне любовь нужна, неандерталец ты бесчувственный! А без нее какая свадьба?! Но это все неопытность в ней говорит, обида… Ей, как любой девочке, хочется, чтобы делая ей предложение, любимый человек руководствовался чувствами. В предложении же Браги их как будто бы и в помине нет. Он вообще на вопрос о том, зачем сделал ей предложение, отвечает другу: «Затем, что нас застукал ее отец»… И как тут замуж выходить, когда она в обиде тонет? Хорошо, что ту практически тут же вытесняет страх Арсения потерять. Ведь можно было столько дров наломать! Мамочки. Маня только со временем понимает, как была близка к этому. Но ведь что-то в последний момент ее останавливает! Заставляет задуматься. Возможно, что-то в его глазах. Ей кажется, что невозможно так смотреть на человека, к которому ты ничего не испытываешь! Да, Брагин так и не ответил на ее признание в любви, но… все его поступки, каждый его взгляд и улыбка буквально кричат об этом.

Ну, или Марфа дура, которая любит себя обманывать.

– Что опять не так? – вздыхает Маня в один из дней, проводя пальчиком по складке между Арсовых широких бровей.

– Что не так? – деланно изумляет тот.

– Ты опять хмуришься. Распугал уже всю охрану своей злобной физиономией.

– Да неужели я так страшен? – дурачась, Брага клацает зубами возле Маниного уха.

– Не знаю. Но после вчерашнего ужина у родителей бабуля напоследок мне посоветовала погонять у тебя глистов.

– Чего? – лицо Брагина надо видеть!

– Погонять глистов. Ты зубами скрипел. Бабуля с чего-то взяла, что это верный признак наличия паразитов. Наверное, это какая-то народная примета. Надо бы у нее спросить.

Ржать Брагин начинает еще до того, как Марфа заканчивает свою мысль.

– У меня совершенно точно нет паразитов. Если не считать паразитом мать.

– Твою мать? А она тут при чем? – сводит бровки Маня, помогая Браге завязать галстук.

– Да так… Марьяна Львовна давеча соизволила мне сообщить, что прилетает.

– Правда? А когда?

– Понятия не имею. Я не собираюсь ее встречать.

– Почему?

– Я занят.

– Пошли за ней машину.

– Много чести. Возьмет такси, если надо.

– И это говорит человек, который второй месяц выносит кое-кому мозг насчет необходимости приставить ко мне охрану?

– Не улавливаю связи.

– Я тебе никто, а это – твоя мать. Как думаешь, если до тебя решат добраться недруги, кто окажется под ударом первой?

– Уж точно не моя мамаша.

– Почему?

– Потому как все мои недруги в курсе, что я плевать хотел на свою мать.

Марфа закусывает губу. По факту слова Арсения означают, что на нее ему как раз-таки и не все равно. Значит… О том, что это значит, Маня даже думать боится. От этих сладких мыслей до того щемит в груди, что лучше не рисковать здоровьем, не то неловко получится. Это же ее роль – шутить над его слабеньким по причине возраста сердцем.

– Дай телефон.

– Зачем?

– Надо! – Маня подпирает бока кулаками. – Или ты там что-то скрываешь? Мне уже начинать ревновать?

Брагин закатывает глаза и отдает Мане трубку:

– Надеюсь, проверка не затянется. Я уже опаздываю, Манюнь.

На то, чтобы среди сообщений Арса найти эсэмэску от его матери и переслать себе, уходит буквально пара секунд.

– Готово. Ух ты! Мне тоже пора бежать.

– Валевский тебя точно не трогает?

– Ты будешь об этом спрашивать каждый день? – усмехается Марфа, устремляясь к гардеробной, куда как-то незаметно перекочевали практически все ее вещи.

– Я буду спрашивать об этом столько, сколько потребуется, чтобы быть уверенным в твоей безопасности.

И опять сердечко Марфы пропускает ощутимый удар. Она хватает пальто, оборачивается и ласково касается заросшей Брагиной щеки:

– Я в безопасности. Ты очень доходчиво объяснил этому идиоту, чем ему грозит… эм… его настойчивость. Тебя к ужину ждать? – Вопрос – простая формальность. Марфа ни за что не станет есть одна и все равно дождется Арса, во сколько бы он не приехал. Точно так же, как поступит и он. Если в кои веки Марфа явится позже.

– Нет. Я сегодня поздно, будь оно все проклято.

Горячий поцелуй, и они расходятся – каждый по своим делам. По счастливой случайности в этот день у Марфы с утра всего две пары. И она успевает в аэропорт. Что бы там ни говорил Арсений, ей интересно посмотреть на женщину, которая его родила. Да, генетика – весьма условная история. Но поверить в то, что такой мужчина, как Арс, появился у совсем уж пропащей женщины, сложно. Она приезжает в аэропорт и только там понимает, как трудно встретить кого-то, кого ты в глаза не видел. Благо у нее с собой есть чей-то реферат и ручка. Марфа выводит на обратной стороне «Марьяна Львовна». Фамилии Брагиной матери она не знает. Минут через пять хождений Марфы в зоне прилета к ней подходит высокая худая женщина в каком-то невообразимой расцветки пальто и летних мюли. Все это, конечно, красиво и экстравагантно, но не по их зиме.

– Марьяна Львовна?

– Да? А вы…

– Я от Арса. Здравствуйте. Как долетели?

– От Арса?

– От вашего сына.

– Он вас прислал? – голубые глаза женщины чуть расширяются, будто она не до конца верит в то, что это возможно.

– Меня не надо присылать. Я делаю что хочу. У нас с Арсением на этот счет отдельная договоренность. Потому как вы его знаете. Иной раз он бывает совершенно невыносим и считает, что все должны плясать под его дудку.

Марьяна Львовна оторопело моргает.

– Вы действительно очень хорошо знаете моего сына.

– Точно! Это ваш чемодан? Вы не против, если я вам помогу с ним?

– Нет. Простите, как вас зовут?

– Ах, да! Самое главное я и забыла. – Маня бросает чемодан и протягивает Марьяне Львовне ладошку: – Марфа.

– Очень приятно, Марфа. Правильно ли я понимаю, что вы… эм…

– Арсений считает, что я его невеста.