Девочка в подарок Резник Юлия

Глава 23

Брагин потом еще долго ходит за Маней хвостиком, и так ее касаясь, и эдак… Браге надо убедиться, что она не беременна. А то ведь пойми, уж не всерьез ли она часом про детей запела.

– Ты точно не беременна?

Маня закатывает глаза:

– Мы предохранялись. Помнишь? Потри вот это на терке.

Арс берет сыр и машинально начинает тереть, прежде чем вспоминает, что вообще-то не умеет этого делать. И чиркает по пальцу.

– Ай!

– О господи! Дай сюда. Больно? – Маня обхватывает его пострадавший палец губами. Вся такая до жути деловитая. Как взрослая прямо. То есть, конечно, она и есть взрослая, но он взрослее. Сильно… И может, в этом-то все и дело, но с тех пор как Марфа заговорила про детей, Арс только об этих самых детях и думает. Маня же в этом плане больше расслаблена. Мане всего двадцать пять. У нее впереди еще куча времени. У нее карьера и абсолютное нежелание с ней расставаться. Хотя, чего уж, она не может не понимать, что предохраняются они не всегда… как бы это сказать? Качественно. Да, наверное, так. Противозачаточные Марфа принимать не стала, от презервативов с ней Арс отказался еще в самом начале, а контрацептивы местного действия… короче, далеко не каждый раз они к ним успевают прибегнуть. Иногда все происходит слишком спонтанно. И события развиваются так быстро, что до таблеток просто не доходит черед. Вот, например, как вчера. Когда Манюня случайно разбудила Брагу, ткнувшись попкой ему в пах. К моменту, когда Манюня и сама проснулась, тот уже был в ней. Большой, горячий и до чертей возбужденный.

– Арс… Ну мне же рано вставать… – каждое слово, прерываясь, на выдохе.

– Я быстренько.

Одну ее ножку себе на бедро, руку просунуть под голову, чтобы удобнее ласкать сосок, вынырнувший из-под шелка сорочки на тонких лямках, а второй рукой – поглаживать скользкий гребешок клитора. В позе, когда нога Марфы отведена на его бедро, она так замечательно открыта, что этим ласкам ничего не мешает. Кончает Маня быстро. Зажимает его внутри – не пошевелиться. Но этого и не надо. Она до того ожесточенно пульсирует, что Брага заканчивает буквально следом. В последний момент с рыком выйдя из нее и вплеснувшись на попку.

– Тш! Там мама, – задыхаясь, напоминает Маня.

– Плевать, – Брага ладонью растирает влажное по ее ягодицам и губами прихватывает нежную кожу на шее. Надежный ли это способ контрацепции? Конечно же, нет.

Брага поправляет привставший от воспоминаний и Марфиных губ на его пальце член.

– Прерванный акт – не самый надежный способ предохранения. Уж ты-то должна это знать.

– Ну, пока нас проносило. Дай-ка я сама все сделаю. – Марфа отбирает из рук Арса терку. Отличную такую, как и все в его доме. Острую.

– А если не пронесет?

– Тогда и будем решать проблемы. – Осторожно натирает сыр. Где-то там, в глубине дома, бродит домработница. Да не одна. Но чем дальше, тем чаще Марфа сама готовит им завтрак.

– Что значит – решать? – сощуривается Арс и даже за руку Манюню хватает. Ту самую, в которой у нее терка. – Только не говори, что ты захочешь избавиться…

– Ты совсем?! – ее глаза расширяются на пол-лица. Маня тычет Арсу кулачком под ребра.

– Ну, извини. Просто твои слова прозвучали довольно двусмысленно, согласись.

– Дурак! – Марфа обиженно поджимает губы. Откладывает терку. Присыпает запеканку сыром и с грохотом отправляет форму в духовку.

– Ты сама виновата. Не надо было говорить, что я никуда не гожусь.

– Ты?!

– Ну, ладно, не я, моя сперма. Но это не очень-то меняет дело.

Марфа глядит на Брагу, приоткрыв губы, явно уже забыв тот давний разговор. А он злопамятный. Он все-все помнит.

– После этого я сказала, что хочу, чтобы у наших детей была бабушка, – мягко замечает Маня и смотрит на него ласково, как… на дурочка. – Разве это не подразумевает само собой, что мое мнение э-э-э…

– Касательно качества моей спермы?

– Да. Касательно этого… изменилось? – ну вот, а теперь ее губы дрожат. Смешно ей, видите ли! А Брага и рад бы тоже поржать над чем-нибудь эдаким, но стоит ему представить Маню с животиком, а хоть бы и на этой же кухне, и… в общем, ему совсем не до смеха становится. В груди щемит, в носу колет, и такое ощущение, что вместо крови по венам разливается концентрат из такой дикой смеси чувств, что его буквально разрывает на части.

– Хм… Ну, я вообще-то про то, что за этим нужно следить более внимательно. Это же надо будет все менять.

– Что менять?

– Ну, не знаю. Избавляться от вредных привычек!

– У меня их нет, – Маня воинственно подпирает бока, уж было решив, что Арсений не упустит возможности с ней поспорить. А тот берет и соглашается с Маней. Но как!

– Твои проблемы с алкоголем точно остались в прошлом, не спорю. Во многом, конечно, благодаря мне.

– Мои проблемы?! – Марфа оглядывается, хватает из вазочки горстку конфет и швыряет их в Брагу. Срабатывает эффект неожиданности. Марфа со смехом шарахается к кухонному острову. Брага несется за ней. Они бегают вокруг него как дети. Брага грозно рычит, Маня, заливаясь смехом, выдавливает «простите, дядечка». И, в конце концов, так, хохоча, падает ему в руки.

– Ой!

Арс, улыбаясь на все тридцать два, оборачивается. К присутствию матери он уже почти привык. Во многом потому, что та проявляла удивительную тактичность. Но… Брага совершенно не готов увидеть на пороге своей кухни сразу двух своих непутевых родителей.

– Отец? Хм… Какими судьбами?

– Я взяла на себя смелость открыть дверь… А там такой сюрприз, – несколько иронично замечает Марьяна Львовна. Валерий Георгиевич мажет по ней нечитаемым взглядом и снова возвращается к Браге и застывшей в его руках Марфе.

– Сюрприз – не то слово. Ты что-то хотел?

– Я что, не могу заехать к своему сыну просто так? – кривит губы в улыбке Валерий Георгиевич. Маня чуть переводит дух. Она впервые видит Брагина-старшего, а это, между прочим, все равно, что увидеть Брагина-младшего, состарившегося лет на тридцать. Или своего еще не рожденного сына, потому как что-то Марфе подсказывает, что в случае с Брагиными у ее генов нет абсолютно никаких шансов. – Представишь нас?

– Марфа, моя…

– Очередная пассия, – вклинивается Марфа в разговор. Она очень хорошо помнит, что Арсений не собирался сообщать отцу о ее статусе. И почему…

Марьяна Львовна закашливается.

– Что за чушь ты несешь? – удивляется Арс. – Марфа – моя будущая жена.

Маня вздыхает. Проходится взглядом по лицам собравшихся, мол, вы его не слушайте, этот парень не в себе. Приподнимается на цыпочки, вынуждая Арсения наклониться, и шепчет ему на ухо:

– Ты не хотел, чтобы твой отец знал о нашей свадьбе.

– Спасибо! – рявкает тот. – Но я еще не страдаю склерозом.

– Тогда, может, всему виной маразм? – невинно хлопает ресницами Марфа. Брагина предательница-мать, в безуспешной попытке скрыть смех, хрюкает. Головы обоих мужчин поворачиваются к ней.

– Хм… Может, все обсудим за завтраком? Марфа, чем я могу помочь?

– Я буду очень благодарна, если вы приготовите ваш фирменный смузи.

У Браги чувство абсолютной нереальности происходящего. Его мать с невестой возятся на кухне, болтая о какой-то ерунде. Его отец… за всем этим недоверчиво наблюдает.

– Кофе?

– Да, пожалуйста.

С чем с чем, а с кофемашиной Арсу справиться вполне по силам.

– Не знал, что вы стали близки с матерью.

– Марфа решила, что из нее выйдет отличная бабушка, – равнодушно пожимает плечами Брага. Его отец давится кофе.

– Отличная бабушка? Кхе-кхе. Из Марьяны?!

– Да, Валера. Я уверена, что неплохо справлюсь с этой ролью.

– Мать из тебя получилась так себе.

– А как ты оцениваешь собственные успехи на почве отцовства? – иронично парирует Марьяна Львовна. Лицо Брагина-старшего идет красными пятнами.

– Никак хочешь меня в чем-то обвинить?

– А какой в этом толк? Правда на поверхности. Мы очень постарались испортить нашему сыну жизнь. Остается только сказать спасибо, что у нас это не вышло. И он стал таким, каким стал…

– Каким? – подстрекает Марфа, ставя на обеденный стол только что извлеченную из духовки запеканку.

– Совершенно потрясающим, – шепчет Марьяна Львовна, не в силах поднять на Арсения взгляд.

– Это факт, – улыбается Марфа. – Вы так не считаете? – обращается к Валерию Георгиевичу.

– Хм… Бизнесмен из Арса вышел толковый. Что неудивительно, учитывая, сколько денег было потрачено на его образование.

– И сколько же выпускников с его курса могут похвастаться хоть отдаленно такими же успехами, как и ваш сын? – Марфа сощуривается, подпирает бока, готовая, если потребуется, сражаться за Брагу до последнего аргумента. На этом поле у его отца нет ни единого шанса. Арсу даже жаль бедолагу.

– Я не пытаюсь преуменьшить его заслуги! – рычит Валерий Георгиевич, идя красными пятнами.

– Вот именно. Вы хотите преувеличить свои, – улыбается Манюня. Арс закусывает губу, чтобы не заржать. Вероятно, Марфа обладает какой-то магией. Без особого труда обращать все плохое в пыль. Одним метким словом. Взглядом. Полуулыбкой… Обезвреживать заложенные в нем давным-давно мины. – Ох, ты ж черт. Мне пора, не то я опоздаю к паре. Марьяна Львовна, Валерий Георгиевич… Было приятно познакомиться. – Маня на ходу допивает кофе и выскакивает в коридор. Брага идет за ней, оставляя родителей наедине впервые за много-много лет.

– Кажется, это называется «пропесочить», – усмехается Марьяна Львовна.

– Не девка, а каток. Он что, правда на ней жениться собрался?

– А тебя что-то смущает?

– Что-то? – хмыкает Валерий Георгиевич. – Скорее все. У них какая разница в возрасте? Я уж молчу обо всем остальном.

– О, если ты о статусе, то, пожалуйста, лучше помолчи…

– А то что?

Марьяна Львовна обхватывает пальцами дрожащую чашку:

– Ты женился на «правильной» женщине. Много счастья тебе это принесло?

– Ты ни черта не знаешь!

– Я знаю много больше, чем ты думаешь. Арс любит эту девочку. А она любит его. И если ты обезумеешь настолько, что попытаешься между ними встать, он просто уничтожит тебя.

– Да что ты несешь?!

– Правду! Он не ты, Валера. Он свое зубами выгрызет, если потребуется.

Пока Брагин отец в гостиной судорожно соображает, что бы ответить его матери, и не находит, сам Брага провожает любимую женщину на работу.

– Ну, все-все… Перестань. Мне уже пора.

– Не могу, ты вкусная. К тому же разговоры о детях не на шутку меня завели. Ты точно не беременна?

– Абсолютно!

– Тогда как ты смотришь на то, чтобы это исправить?

Маня отстраняется. Закусывает губу.

– Провокатор ты, Арсений. Вот как мне теперь работать?

– С мыслями обо мне?

– Мысли о тебе преследуют меня повсюду. – Целует его в подбородок. – Но давай все-таки отложим этот вопрос.

– Отложим? Хм… И как надолго?

– По крайней мере, до моего возвращения из Африки.

– Откуда?

– Из Африки. Я разве забыла тебе сказать, что уезжаю?

– Как уезжаешь? Куда?

– Так ведь в Африку.

– На кой черт она тебе далась?

Марфа косится на часы. Хватает пальто. Не нужно ей было начинать этот разговор вот так, но теперь уж что?

– Затем что только в Африке водятся бонобо. Я их изучаю уже несколько лет совместно с институтом… Ой, ты делаешь мне больно.

– Прости! – Брага поспешно разжимает сжавшиеся помимо его воли пальцы. – Я категорически против каких-то поездок.

– А почему? В прошлом месяце ты на неделю улетал в Доху…

– Это другое!

– Почему? Твоя работа важней моей?

– Нет, конечно…

– Вот и я так считаю. Поэтому прекрати рычать. Меня не будет всего три-четыре недели.

– Недели?!

– Вот именно. Сам понимаешь, мы будем пробираться в джунгли. Много времени уйдет на дорогу. Да и потом мне нужно будет провести…

– В джунгли? Исключено! А если с тобой что-то случится?

– Что со мной может случиться в джунглях?

– Да что угодно! Тебя может укусить змея, или малярийный комар, или те же хищники. Тебя банально может кто-то сожрать!

– Я много раз бывала в подобных экспедициях. Уверяю тебя, это абсолютно безопасно.

– Я поеду с тобой!

– Ни… за… что!

Глава 24

– Всем привет. Я не сильно опоздал? – Брагин косится на часы, входя в зал стремительным размашистым шагом.

– Это как посудить. Марата, вот, тоже нет.

– Он сказал – дело срочное, а сам опаздывает?

– Да Маратик вообще странный в последнее время, – пожимает плечами Антон. – Не знаешь, что у него случилось?

– Сейчас спросим. Вон он, – кивает Назар.

Три мужских взгляда обращаются к вошедшему в закрытый зал клуба Панаеву. Пожимают руки. От души хлопают друг друга по плечам. Как-то в последнее время не до встреч совсем. Успели соскучиться. Впрочем, такие периоды, когда каждый был по маковку занят своим делом так, что на друзей просто не оставалось времени, случались у них и раньше. И никак они не влияли на их проверенную годами дружбу.

– Мы как раз гадали, что с тобой происходит?

Марат садится. Задумчиво чешет подбородок.

– Со мной все нормально. Наверное… Но скорее всего, отец вот-вот лишит меня наследства.

Друзья переглядываются.

– Ты сейчас серьезно?

– Да, уж какие тут шутки? Я, собственно, вас поэтому и собрал.

– А я всегда говорил, что не стоит иметь дел с родней и друзьями. Ничего хорошего из этого, как правило, не выходит.

– Погоди-погоди со своими размышлениями. Иначе мой план утратит весь смысл.

– Какой план? И каким боком тут мои размышления? – удивляется Дубина.

– Таким, что я как раз хочу предложить своим друзьям, – подчеркивает Панаев с невеселой улыбкой, – вложиться в один проект.

– Твой проект, надо полагать?

– Вот именно.

– Новый курорт на Каспии?

– От тебя ничего не скроешь, да? – усмехается Марат, толкая Брагу в плечо.

– Разве тот еще не высох? – вскидывает брови Звягинцев.

– Пока нет. Но есть все шансы. Именно поэтому проект Марата многим инвесторам видится сомнительным. – Арс хмурится.

– Он видится им сомнительным лишь потому, что самого проекта они в глаза не видели! Мы разработали целый комплекс мер по экологическому восстановлению моря и побережья. Я бы не стал вас впутывать в сомнительные истории. К тому же это зарубежный проект, который позволит вам перераспределить риски. И по крайней мере, не остаться на старости лет с голой жопой, если здесь что-то пойдет не так. Впрочем, давайте я вам все как следует пичну, а там думайте.

Панаев достает из портфеля ноутбук. Подключает тот к большому экрану, готовясь представить свой проект. Но тут вмешивается Антон:

– Погоди. Я так и не понял, что у тебя случилось с отцом? Он сам планировал в это вложиться? – кивает на экран с застывшей на нем картинкой.

– Нет. К этому мой отец не имеет никакого отношения. Я намеренно хотел… – Марат пожимает плечами, – сделать что-то свое, автономное. На случай, если меня… – не договаривает. Впрочем, этого и не требуется. Все понятно, что для Марата конфликт с отцом – событие из ряда вон. Все же на Кавказе свои порядки. Открытая конфронтация с родителями – история неслыханная.

– Расскажешь, что у вас случилось?

– Я подумываю о том, чтобы развестись.

– А твои родители, надо полагать, против?

Марат пожимает плечами:

– У нас не разводятся.

– Хм… Так, может, и хрен с ним? По-моему, Эльза – весьма комфортная жена. Ты, вон, живешь, как хочешь, и горя не знаешь.