Один за другим Уэйр Рут

Эрин

Снуп ID: LITTLEMY

Слушает: не в сети

Снупписчики: 10

— Дэнни!

Тишина, но я знаю, что он внутри.

— Дэнни, пожалуйста, прости. Позволь мне объяснить.

Я стучу в его дверь в двадцатый или тридцатый раз, уже без надежды. Ясно, что Дэнни не откроет.

Неожиданно дверь распахивается.

— Объяснение должно быть убедительным, — говорит он.

При виде его разгневанного лица я трушу.

— Дэнни, прости, — повторяю в отчаянии.

— Ты обещала объяснить. — Он скрещивает руки на груди, с трудом сдерживая ярость. — Вперед. Объясняй. Объясняй, почему ты мне врала.

— Я тебе не врала…

Дэнни начинает закрывать дверь перед моим носом.

— Эй! — восклицаю я и просовываю в щель ногу.

Только забываю, что нога эта — больная. Дверь прищемляет ступню, я взвываю от мучительной боли. Он в ужасе прикрывает рот рукой:

— Черт, Эрин, прости… прости, пожалуйста… Она в порядке! — ревет Дэнни в пространство за моей спиной: понимает, что после моего вопля народ в гостиной наверняка впал в ступор и вообразил худшее. — Эрин в порядке, просто ударила ногу!

— Я в порядке, — каркаю в подтверждение, смахивая непрошеные слезы боли.

Гости то ли поверили, то ли просто ничего не услышали за служебными дверями — никто сюда не бежит.

Так или иначе, стена между нами треснула — Дэнни открывает дверь шире и кивает на кровать.

— Входи. Присядь, разгрузи ногу.

Я покорно ковыляю внутрь и сажусь. Наступает долгая тишина.

— Ну? — не выдерживает Дэнни.

Вся его поза кричит о враждебности, но мне, по крайней мере, дают шанс объясниться.

— Ты прав, — признаю я. — Хоть я тебе и не врала, всей правды тоже не говорила.

— Я думал, мы друзья.

Злость, исказившая доброе лицо Дэнни, постепенно улетучивается. То, что приходит ей на смену, еще хуже — растерянность и душевная боль.

— Я думал… думал, мы заодно.

— Ну конечно, заодно! И друзья! — в отчаянии восклицаю я. — Это ничего не меняет. Все, что я тебе говорила — о себе, об уходе из университета, — все правда. Я лишь не объясняла почему.

— Ну так почему? — спрашивает Дэнни.

Скрестив руки на груди, он прислоняется спиной к небольшому комоду и всем своим видом демонстрирует, что помогать мне не намерен. Я сама вырыла себе яму, сама и должна оттуда выкарабкаться.

Я сглатываю комок в горле. С тех пор как миновали первые страшные дни — недели — после трагедии, я никому о ней не рассказывала. Дэнни же заслуживает правды.

— Мой папа действительно маркиз, — начинаю я. — Честное слово, Дэнни, это лишь звучит круто. Он не живет в замке. Моя семья не очень-то богата. Алекс учился в элитном пансионе, а я — в обычной школе, потому что родители не могли себе позволить платить за двоих. Я ничем не отличаюсь от тебя.

Во взгляде Дэнни читается: «Ну конечно, ничем не отличаешься!» И я морщусь — он прав. Дэнни вырос в бедном районе на окраине Портсмута, без братьев и сестер, сын матери-одиночки, которая едва сводила концы с концами. Он создал себя сам, без чьей-либо помощи. Даже с учетом истаявшего состояния Фицкларенсов наше с Дэнни детство отличалось, и сильно. Утверждать обратное было бы оскорблением.

— Ладно, извини… я неправильно выразилась. Я не то имела в виду. Просто хотела… пыталась объяснить…

Я умолкаю. Обхватываю голову руками. Он мне нужен! Дэнни — единственный мой друг; единственный, на кого я могу положиться. Неужели я разрушила нашу дружбу?

— Когда мне было девятнадцать, — начинаю вновь, на этот раз медленнее, — мы отправились втроем кататься на лыжах: я, мой парень Уилл и его лучший друг — мой брат Алекс. Катались в стороне от трассы, глупости хватало… Мы попали в…

Я сглатываю. Как объяснить весь ужас случившегося? Слов не хватит.

— Мы попали в лавину, — наконец выдавливаю я. — Сами ее спровоцировали, нечаянно. На нас были лавинные рюкзаки. Алекс не успел включить свой GPS. Надувная подушка Уилла сработала, но не спасла, он оказался слишком глубоко, а я не сумела быстро его откопать. Выжила одна я.

Мой голос обрывается. Не могу продолжать. Не могу описывать те жуткие часы в горах, когда я рыдала, раскапывая спрессованный снег онемелыми, кровоточащими руками, пыталась добраться до Уилла, застрявшего вниз головой под тоннами льда и снега. Я рыла что было мочи и плакала, использовала любые вещи из рюкзака: пропуск на подъемник, бутылку для воды — все, что могло служить импровизированным ледорубом, ведь мои лыжи и палки исчезли, их сорвало еще где-то у вершины склона.

Спасать Уилла было поздно. Я понимала это. Наверное, понимание пришло еще до того, как я начала копать. Один час сменялся другим, снег лежал в неподвижной тишине, и я постепенно нашла в себе силы принять неизбежное. Хотя продолжала рыть. Не только ради Уилла, но и для собственного спасения. В рюкзаке Уилла имелся маячок GPS. Я должна была его включить, иначе меня тоже ждала смерть.

В конечном итоге спасатели нас нашли. Точнее, нашли меня. Сама в состоянии гипотермии, я бережно обнимала мертвое тело Уилла. Алекса разыскали лишь весной.

— Я… я не могла вернуться, — заканчиваю тихо. — Понимаешь? Не могла вернуться к прежней жизни. Она утратила всякий смысл. Я поехала домой, похоронила Уилла и отправилась назад в горы: сначала — потому что умирала без Алекса, а позже — потому что…

Я умолкаю. Почему я осталась тут? Сама не знаю толком. Дома было невыносимо, меня душили жалость друзей и страшное, мучительное горе родителей. К тому же я воспринимала уход в горы как своего рода наказание: жить в окружении суровой, внушающей ужас красоты Альп, заставлять себя ежедневно смотреть на пики, которые убили Уилла и Алекса.

— Вот почему ты не катаешься за пределами трассы, — хрипло произносит Дэнни.

Теперь он смотрит на меня по-другому. Злость прошла. Осталось нечто вроде… жалости. Мне больно видеть на его лице такое выражение, и я отворачиваюсь, кивая.

— Да, именно поэтому. Я по-прежнему люблю лыжи — это не нормально, знаю. Родители считают меня сумасшедшей. Когда я устроилась на работу сюда, папа назвал меня мазохисткой. Я не в силах покинуть горы, а жить здесь круглый год без катания на лыжах невозможно. Однако я больше никогда не съеду с трассы.

— Черт, Эрин. Почему ты не рассказала?

Дэнни не ждет ответа. Видимо, понимает: я не пыталась скрыть от него тайну, просто боялась признаться. Боялась, что он тоже начнет видеть во мне жертву.

После недолгого молчания Дэнни привлекает меня к себе, я утыкаюсь лицом в его теплое мускулистое плечо, вдыхаю привычный, почти родной запах и без стеснения пропитываю слезами мягкую толстовку Дэнни.

— Так ты, значит, настоящая леди, а? — хихикает он.

Я издаю ответный робкий смешок, поднимаю голову и вытираю рукавом слезы на носу.

— Тебе место внизу, с той компанией, а не здесь, на половине для прислуги, с простолюдинами.

— Нет! — пылко восклицаю я, чем вновь вызываю смех Дэнни. — Нет, Дэнни, я серьезно, я больше не принадлежу к их кругу. Да и вряд ли когда-нибудь принадлежала. Их жизненные принципы…

Я задумываюсь о Тофере, о его удобном безбедном существовании: он получал все на блюдечке, не был вынужден завоевывать блага, проглатывать резкие замечания начальника, собирать грязные трусы или выполнять любую другую унизительную, скучную работу, которую мало кто ценит.

Наши гости высокомерны и самонадеянны. Возможно, Лиз и Карл — не очень, но в определенной мере и они тоже. Эти люди защищены своими волшебными акциями, положением в обществе, интеллектуальной собственностью. Думают, жизнь их не тронет…

Я тоже раньше так думала. Вот только она никого не щадит. Жизнь все-таки взяла их за горло. И теперь не отпустит.

Лиз

Снуп ID: ANON101

Слушает: не в сети

Снупписчики: 1

— По-твоему, во всем виновата Эрин? — Миранда скрещивает руки на груди и недоверчиво щурит на Тофера темные глаза.

Тот начинает оправдываться:

— Нет. Нет, я этого не говорил…

— Ты подразумевал.

До меня вдруг кое-что доходит: Миранде не нравится Тофер. Не знаю, почему я не замечала раньше — наверное, из-за того, что она такая сдержанная и вежливая. Сейчас же Миранда не скрывает своего отношения.

— Я просто хочу сказать, что один раз — это случайность, но два раза — чертовски странное совпадение. Если вокруг человека постоянно гибнут лыжники…

— Ой, может, хватит сотрясать воздух? — язвительно бросает Миранда. — Всем ясно, почему ты старательно переводишь подозрения на других.

— Ты на что намекаешь? — В голосе Тофера звучит угроза.

— Я не намекаю. — Миранда подходит ближе. Даже без каблуков она почти одного с ним роста. — Я констатирую факты. Большинство здесь присутствующих получили бы огромные деньги, не умри вдруг Ева. Мотив убрать ее с пути был лишь у нескольких человек. Ты — один из них.

Рик с Карлом обеспокоенно переглядываются. На защиту Тофера они не встают.

— Во-первых, это гнусный поклеп, — начинает взбешенный Тофер, — а во-вторых, ты говоришь о моем лучшем друге…

Тайгер неожиданно поднимает голову и что-то бормочет — сипит едва слышно, тем не менее все головы поворачиваются к ней, а Тофер умолкает на полуслове.

— Что ты сказала? — кидается к дивану Миранда.

Тайгер с трудом садится, убирает со лба волосы. Ее лицо покрыто красно-белыми пятнами.

— Она говорила, — повторяет Тайгер со слезами на глазах.

— Кто? — Рик присаживается перед ней на колени.

Взволнованно сжимает руку Тайгер — видимо, довольно ощутимо, потому что она слегка морщится. Рик вновь спрашивает:

— Кто что говорил?

— Ночью. Ани. Я только вспомнила. Она говорила. Пыталась меня разбудить, но я… — Тайгер всхлипывает. — Ани произнесла: «Я ее не видела». Если бы я сумела по-настоящему проснуться, если бы не выпила снотворное…

По щекам Тайгер скатываются две крупные слезинки.

— Тайгер… — Встревоженная Миранда присаживается рядом с Риком. — Тайгер, ты уверена? Раньше ты утверждала, что не просыпалась.

— Да-да, знаю, я ошиблась, а теперь вспомнила. Вспомнила, как Ани меня трясла. Вспомнила ее слова.

Миранда вопросительно смотрит на Рика, тот слегка пожимает плечами.

— Однако! — торжествующе восклицает Тофер. — Так-так-так. Я не видела ее… Ну что, чья очередь поливать всех грязью, мисс Хан? Ведь это снимает подозрение с половины присутствующих, а?

— Что именно снимает подозрение? — раздается низкий голос со стороны вестибюля.

Мы оборачиваемся. В дверном проеме стоят Дэнни с Эрин, плечом к плечу. Эрин, похоже, плакала. Уж не знаю, помирились ли они окончательно, но явно сумели наладить отношения и выступить единым фронтом. Лицо Тофера омрачает легкое недовольство.

— Тайгер полагает… — начинает Миранда.

Тайгер перебивает ее с сердитым всхлипом:

— Ничего я не полагаю! Я слышала, точно. Ани хотела что-то сообщить, трясла меня за плечо. Она проговорила: «Я ее не видела». Только я не смогла проснуться полностью. Тем не менее все сходится — сходится с рассказом Лиз: Ани пыталась в чем-то разобраться, что-то вызывало у нее сомнения.

— «Я ее не видела», — задумчиво повторяет Эрин. — Уверены, Тайгер?

— Да. — На этот раз голос Тайгер звучит настойчиво. — Да, я сейчас лежала на диване и старалась восстановить в памяти ночные события. Неожиданно вспомнила, как Ани трясет меня за плечо. Знаете, такая яркая вспышка-воспоминание.

— Которая подразумевает, что мы ищем женщину, — самодовольно заявляет Тофер. — Нет? «Ее», по словам Тайгер. Ани мучали сомнения насчет какой-то женщины в нашей компании.

Он многозначительно смотрит на Миранду.

— Необязательно… — вставляет Дэнни и сосредоточенно чешет голову, думает. — Возможно, Ани имела в виду не убийцу. Ани единственная видела Еву на черной трассе. Правильно? Кроме Ани и Карла, в кабинке никого больше не было, но Карл Еву не заметил. Так?

— Так, — коротко подтверждает Карл. — И?

— Вдруг Ани поняла, что ошиблась? И Ева не спускалась по тому склону?

— Спускалась! — с раздражением говорит Миранда. — Это доказывает геопоиск Эллиота.

— Геопоиск доказывает наличие на склоне телефона Евы, — поправляет Дэнни. — Единственным доказательством присутствия там Евы были наблюдения Ани. Что, если она осознала свою ошибку? Что, если… Вот как вам такое: что, если Ева инсценировала собственную смерть?

Люди оживляются. Лица светлеют. Предположение Дэнни означает разгадку без убийства, а всем очень хочется верить в такую возможность.

Хотя есть загвоздка. Точнее, две. Это предположение не объясняет смертей Эллиота и Ани. Не выдерживает никакой критики. Они бы поняли, если бы немного напрягли мозг. Только думать никто не хочет.

Публичные выступления вызывают у меня бурю в животе, но я должна сказать. Молчать нельзя.

— Ева на склоне была, — против собственной воли произношу я. — Я тоже ее видела.

Все взгляды устремляются на меня. Сверлят. Я вспыхиваю. Мечтаю провалиться сквозь землю.

— Что ты сказала? — В голосе Миранды слышно обвинение.

— Сказала, что я тоже видела Еву. Когда возвращалась вниз на подъемнике, я заметила Еву на лыжах — выше по склону, чем видела Ани, на той же самой трассе, Ле Сорсье. Ани не ошиблась. Она говорила о чем-то другом.

— И ты не додумалась сообщить раньше?

— Я не… у меня… — Я сбиваюсь.

— Не о чем-то другом. О ком-то другом, — сухо уточняет Дэнни.

Наступает молчание. Взгляды мечутся по гостиной, перескакивают с одного человека на другого. Мы дружно осознаем простую истину: если Тайгер права, то Ани могла говорить всего о паре-тройке человек. Тофер скрещивает руки, смотрит на Миранду. «Твой ход», — читается на его лице.

— Тайгер, ты хорошо помнишь? — спрашивает Миранда, на этот раз с безысходностью. — Ани точно сказала «ее»?

— Точно, — упрямо отвечает Тайгер.

Пауза. Долгая, очень долгая. Миранда поднимается с корточек и уходит.

— Мне все равно, — не оглядываясь, бросает она напоследок. — Все равно, что сказала Ани. В этой комнате лишь у одного человека имелся мотив устранить Еву. У одного человека. Хватит делать вид, будто вы не понимаете.

Вновь тишина, лишь звонко стучат каблуки Миранды по винтовой лестнице.

Когда все стихают, тишина делается гнетущей. Тофер стоит, прислонившись к печи, — злой, раскрасневшийся. Рика словно раздирает надвое. Тайгер прячет лицо в ладонях. Эрин и Дэнни явно испытывают большую неловкость. Молчание прерывает Карл:

— М-да, а ведь Миранда права.

Его голос будто разрушает некие чары, Тофер отходит от печи и поворачивается к двери.

— Да пошло оно. Я в это больше не играю.

— То есть? — изумленно переспрашивает Рик. — Во что не играешь?

— Вот в это! Я больше не хочу сидеть тут, как лягушка в скороварке. Я не убивал Еву, что бы там ни думали Миранда с Карлом, я абсолютно точно не убивал ни своего лучшего друга, ни нашу ассистентку. И я не желаю торчать здесь, ждать, пока меня убьют и оправдают в ваших глазах. Я ухожу. Отправлюсь в Сент-Антуан-ле-Лак.

— Ты с ума сошел! Трасса в клочья, кругом деревья и валуны. Посмотри на погоду, ради всего святого! Ты замерзнешь насмерть.

Тофер пожимает плечами.

Пауза, все в растерянности.

— Ты с ума сошел, — с отчаянием повторяет Рик. И добавляет: — Я с тобой.

Эрин

Снуп ID: LITTLEMY

Слушает: не в сети

Снупписчики: 10

Почти полдень. Группа целый час обсуждает глупое — или все-таки нет? — решение Тофера, никак не может прийти к единому мнению.

Тофер сосредоточенно собирается. Он уже приготовил лавинный рюкзак, воду, фонарь, энергетические батончики, веревку и принялся искать лопату. Не представляю, как Тофер надеется ее использовать. В случае схода новой лавины лопата его не спасет. Впрочем, если он не успеет добраться в Сент-Антуан до темноты, ему понадобится укрытие — так что лопата, пожалуй, идея здравая. Снежная пещера — не худшая тактика выживания.

Однако сильнее всего Тофер мечтает просто уйти — пусть это глупо и рискованно. Заявление Миранды заставило людей задуматься о том, о чем они думать не хотели: Тофер действительно многое выиграл от смерти Евы. Он получил желаемое — единоличный контроль над «Снупом». Рик и Лиз в случае отмены поглощения потеряют миллионы фунтов, а Миранда и Карл после такого отпуска вряд ли удержатся на должности. Невозможно представить, чтобы они продолжили работать на Тофера после того, как фактически обвинили его в убийстве. Некоторые поступки имеют необратимые последствия.

Словом, нежелание Тофера оставаться в шале мне понятно. Иниго чувствовал то же самое, когда все на него ополчились, и считал, что ему остается одно — уйти. Куда удивительнее намерение Рика составить Тоферу компанию. Как к этому относится Тофер, неизвестно. Он попытался отговорить Рика, но трудно отрицать очевидный факт: вдвоем шансы выжить выше. В горах в такую метель опасно, и если одинокий путник, да еще и без мобильной связи, подвернет ногу и не сможет двигаться, то он, вероятнее всего, погибнет. Напарника же можно послать за помощью.

В четверть первого Рик с Тофером стоят перед крупномасштабной картой курорта на стене и обсуждают маршруты. Со второго этажа спускается Тайгер, облаченная в снаряжение для сноубординга. Вид у нее непреклонный.

— Я с вами, — без предисловия сообщает она.

— Тайгер… — Тофер хмурится.

— Не пытайся меня переубедить. Катаюсь я не хуже тебя — и точно лучше Рика, — без притворной скромности говорит Тайгер. — И я не могу оставаться тут после… — Она всхлипывает, пробует вновь: — П-после…

Закончить предложение у Тайгер не получается, она лишь крепко стискивает кулаки под объемной курткой.

Рик и Тофер смотрят друг на друга. О чем они думают? Тайгер имела удобную возможность убить Ани, этого отрицать нельзя. Две девушки были заперты в номере вместе, и одна из них не проснулась. Вместе с тем Тайгер твердо настаивала на последних словах Ани, словах, которые отводили подозрения от Тофера. Странное поведение для убийцы. Плюс Рик с Тофером — здоровяки, каждый весит вдвое больше Тайгер. Если она все-таки убийца, то вряд ли сумеет побороть даже одного из них, что уж говорить об обоих. Кроме того, на лицах мужчин читается и другая мысль: если убийца кто-то из них, хорошо бы иметь рядом независимого свидетеля.

До чего мы дошли, какие дикие рассуждения… Я подавляю истерический смех и закрываю рот ладонью.

— Что вы сказали? — недоуменно спрашивает Рик.

Я качаю головой.

— Ничего. Простите. Не обращайте внимания. — По моим щекам текут слезы, сама не знаю почему.

— Ладно, можешь идти с нами, — коротко бросает Тофер.

— Рик!

Мы поворачиваемся на голос сверху и видим спускающуюся по лестнице Миранду, бледную и решительную. Лицо Рика вытягивается. Он понимает, что сейчас будет, и заранее качает головой.

— Не надо, Рик, — надломленным голосом восклицает она и берет его за руку, впиваясь пальцами в куртку. — Ужасно глупый план!

— Миранда, прости… — Рик старается говорить тихо, лишь для нее, хотя мы стоим рядом и все слышим. — Нельзя сидеть тут и ждать, пока нас убьют одного за другим. Тофер прав. Нужно привести полицию.

— Только не с ним!

Миранда шепчет, но акустика в фойе прекрасная. Раз слышу я, то слышит и Тофер.

— Прошу, прошу, заклинаю, не ходи с ним. Я боюсь, ты не вернешься!

— Мир…

— Давай вместе. Я надену лыжи…

— Ты не слишком опытная лыжница, — шепчет в ответ Рик. — Пожалуйста, дорогая, поверь мне. Я бы взял тебя, если бы смог, просто…

— Я не останусь тут без тебя!

— Погодите, а другое шале?

Мы оборачиваемся на голос. В дверном проеме гостиной стоит Карл, держит руки в карманах. Миранда, сбитая с толку, морщит лоб.

— Какое другое?

— Шеф-повар, Дэнни, вроде собирался идти пешком в какое-то шале? До всей этой неразберихи.

— Собирался, — киваю я. — Шале «От Монтанье». Оно принадлежит крупной сети, и в нем больше вероятности найти людей, чем в двух ближних шале. Путь солидный — добрых три или четыре мили вверх по долине. Потому Дэнни и оставил этот вариант напоследок.

— Слышали?! — торжествует Карл. — Три или четыре мили, ерунда! Вы их за одно утро одолеете.

— Нет, совсем не ерунда, — предостерегаю я. — Для начала идти придется не пешком, а на снегоступах. Это совсем не то же самое, что ходить на лыжах. Другой навык. А тут еще лавина, да и снег уже больше недели не убирали… Думаю, дорога займет не меньше трех часов. Наверное, больше, если нет опыта передвижения на снегоступах.

— По-моему, лучше в шале, чем в Сент-Антуан, — спокойно возражает Карл. — Сами подумайте. До деревни сколько, миль пятнадцать? Причем спуск невероятно крутой и весь усеян валунами. Потеряешь на нем лыжу — тебе конец.

— Я лыжу не потеряю, — огрызается Тофер. — Во-первых, я сноубордист, а не лыжник. Во-вторых, кататься умею! И вообще, доберемся мы до шале, а там никого — дальше-то что? Все сначала? В деревне, по крайней мере, точно есть люди, есть помощь! Нет, я свой выбор сделал и от него не отступлю.

Раздражение Тофера не действует на Карла, он лишь пожимает плечами.

— Может, и нет никакого выбора.

Все озадаченно молчат.

— Ты о чем? — наконец не выдерживает Рик.

— О том, что необязательно выбирать «или — или». Смотрите. Сильные лыжники — Рик, Тоф и Тайгер — попробуют добраться до деревни и поднять там тревогу. Мы же, остальные, двинем в шале. Кто преуспеет, тот отправит спасателей ко второй группе.

Вообще-то… вообще-то план неплохой. Тофер с Риком переглядываются, думают и приходят к тому же заключению. Тофер кивает, будто Карл спрашивал разрешения… Но он не спрашивал. Тофер давно утратил власть.

— Миранда? — Рик поворачивается к Миранде.

Она грустно пожимает плечами.

— Ну… наверное. Раз ты не берешь меня с собой… Лучше идти в шале, чем сидеть здесь.

— Лиз? — спрашивает Карл. — Что скажешь?

Лиз какое-то время просто моргает, словно удивляется, что к ней обратились. Молчит и не шевелится — испуганная зверюшка, застывшая в свете фар Карла.

Затем растягивает губы в едва заметной улыбке и робко, неуверенно кивает.

В первый раз за последние дни во мне вспыхивает надежда.

Возможно, все будет хорошо.

Возможно, все действительно будет хорошо.

Лиз

Снуп ID: ANON101

Слушает: не в сети

Снупписчики: 1

Когда много дней подряд действуешь по обстоятельствам, приятно наконец иметь план. В номере я с трудом натягиваю линялый синий комбинезон, затем лыжные носки и рукавицы. Шлем и защитные очки в раздевалке — их я надену, когда мы будем готовы к выходу. Один взгляд за окно подсказывает, что солнечные очки не понадобятся. Середина дня, а на улице сумрачно. Солнце не пробивается сквозь тучи, ветер завывает, как будто какой-то зверь просится в дом.

В лыжном костюме мне впервые за пару дней становится жарко. После нарастающего холода в шале очень странно вновь чувствовать себя слишком тепло одетой. Я неуклюже опускаюсь на кровать, перевожу дыхание.

Теперь, когда все почти кончилось, я в силах оглянуться на кошмар последних дней. Как до такого дошло? Как?! Даже в самом страшном сне не могла я вообразить подобного ужаса.

Мысленно ставлю галочки возле имен, веду зловещую перекличку.

Ева — умерла.

Эллиот — умер.

Иниго — ушел, судьба неизвестна. Добрался ли он до Сент-Антуана? Или замерз до смерти в какой-нибудь лачуге на отшибе, в стороне от трассы?

Ани — умерла.

Нас осталось всего шестеро. Я, Рик, Миранда, Карл, Тайгер и Тофер.