Один за другим Уэйр Рут

Эрин

Снуп ID: LITTLEMY

Слушает: не в сети

Снупписчики: 10

— Плохо дело, Эрин. — Дэнни перерывает консервные банки в глубине темной кухни. Затем выпрямляется и проводит ладонями по коротко стриженным волосам. — Очень, очень плохо.

— Все будет в порядке, — говорю.

На самом деле я лгу. Лодыжка распухла, стала вдвое больше обычного размера, и наступать на ногу по-прежнему страшно больно. Освещения нет, а единственное тепло дают дровяные печи. Дэнни даже не может приготовить в микроволновке замороженный карри на ужин. И Ева… нет, о ней я сейчас думать не в состоянии. Мысленно прячу изображение ее белого холодного лица подальше, запираю за дверью, где храню другие обледенелые картинки. Нужно цепляться за версию, что с Евой все хорошо, что она благополучно съехала вниз, в деревню, и просто не смогла позвонить. Видит бог, связь ужасная.

— Судя по виду, нога у тебя сломана, — констатирует Дэнни.

Я качаю головой с наигранной уверенностью.

— Думаю, нет. Похоже, просто сильный вывих.

— Ну откуда тебе знать?! — возмущается Дэнни и тут же вскидывает руку. — Ах да, забыл, ты у нас доктор. Напомни мне, какого черта ты за мизерную зарплату убираешь за богатенькими козлами?!

Я могу дать ему восемь разных ответов. К примеру, напомнить, что я не доктор, а недоучка из медицинского университета. Или рассказать правду о том, что привело меня в Сент-Антуан. Или прочесть лекцию о неполных переломах и трещинах кости. Впрочем, говорить ничего не приходится, поскольку Дэнни возобновляет ревизию консервных банок.

— Можно разогреть суп или еще что-нибудь на печи, — рассуждает он и хмурит лоб, пытаясь прочесть этикетку при свете мобильного. — Господи, дожились!

Мы дружно вздрагиваем от стука в дверь, переглядываемся, и Дэнни идет открывать. Сейчас Тофер выглядит совсем иначе, не так, как в прошлый раз, при попытке подлизаться к нам и уговорить волшебным образом дать свет. Сейчас Тофер… Не пойму: то ли взбешен, то ли очень встревожен.

— Да? — не слишком вежливо интересуется Дэнни.

Я с трудом встаю и хромаю следом. Дэнни крайне редко имеет дело с клиентами, и на то есть причина. Он лишен тактичности и терпения. Однако, несмотря на чрезвычайные обстоятельства, Тофер и «Снуп» по-прежнему наши гости.

— Тофер, — говорю я и замечаю за его спиной Эллиота. — Эллиот, вам помочь?

— Эллиот считает, что он нашел Еву, — без предисловий заявляет Тофер.

— Что?!

Вот уж не ожидала такое услышать! В голове сразу возникает море вопросов. Где? Как?!

— Она жива?

— Мы не знаем. — Тофер проталкивается мимо меня и Дэнни в кухню, водружает ноутбук на рабочую поверхность из нержавеющей стали.

Экран ноутбука отбрасывает на лица мистический свет. Тофер вводит пароль, и перед нами разворачивается страница, усеянная машинными командами. Для меня они — пустой звук.

— Если говорить точно, — монотонно гудит Эллиот, — то мы знаем местоположение Евиного телефона.

— Телефона?

— Я выступаю против поглощения, — начинает Тофер. — Одна из причин заключается в крупном обновлении программы, над которым работает Эллиот и которое поможет монетизировать «Снуп». В бета-версии мы называем эту функцию «геоснуп», название не окончательное. Как вам, наверное, известно, сейчас «Снуп» максимально анонимен: вы не в курсе, где именно находится снупобъект, вам доступна лишь та информация, которую он разместил в своей анкете.

— Понятно, — медленно произношу я.

— Эллиот разрабатывает обновление, которое позволит видеть снупобъекты в радиусе пятидесяти метров. Вы не узнаете точное местоположение объекта, но поймете, что он рядом.

— Так, ясно.

— Функция еще не активирована. В рамках подготовки к запуску мы изменили разрешения «Снупа» по доступу к информации о местоположении пользователей. Вообще-то «Снупу» она и так известна, независимо от решения пользователя. На основе этих и других данных мы с инвесторами разрабатываем стратегию получения дохода.

— Понятно… — повторяю я в надежде поторопить Тофера.

Пусть уже переходит к сути. Внутренняя кухня «Снупа» меня не волнует, и я, кажется, понимаю, к чему ведет Тофер.

— Хотите сказать, что вы использовали эту информацию для определения местоположения Евы?

— Да. Эллиот вошел на сервер и получил координаты GPS телефона Евы.

— Он здесь. — Эллиот выводит на экран карту.

На ней красным флажком отмечено место, которое соответствует введенным в поисковую строку координатам.

Мое сердце проваливается вниз, я холодею от ужаса.

— Где это вообще? — спрашивает Тофер.

Я слышу его голос словно издалека. Дэнни вдруг прикладывает руку к губам — до него доходит то, что я уже поняла.

На карте Эллиота горнолыжные трассы показаны на плоскости, и, не имея перед глазами официальной трехмерной карты курорта, не так-то просто сложить в голове рельефную картинку, увидеть вершины и обрывы. Крошечная точка находится совсем рядом с трассой Ле Сорсье. Совсем рядом, почти на ней.

Почти. Тот, кто, как я, съезжал по Ле Сорсье много раз, знает — сбоку от нее расположена пропасть. Отвесная и глубокая, она уходит вниз на сотни, а то и тысячи футов и заканчивается долиной. Ослепленная метелью Ева сделала именно то, чего я боялась с самого начала: не заметила края обрыва и сорвалась.

— Если сообщить эти координаты спасателям… — говорит Тофер с радостной уверенностью, которую способен излучать лишь директор крупной международной компании, — они смогут…

Я перебиваю:

— Мне жаль, Тофер, очень жаль…

— В смысле?

— Это… — Я сглатываю, пытаюсь подобрать слова помягче и сообщить новость. — Эта точка, она не на трассе.

— Ева — отличная лыжница. — Тофер непоколебим. — Катание по целине, даже в такую погоду…

— Вы не поняли. Я говорю не о целине и не о пухляке. Ева съехала с трассы. Сорвалась. Ле Сорсье… — Я вновь сглатываю. Нет, такое помягче не сообщишь. — Эта часть трассы идет вдоль обрыва. Очень крутого.

Тофер смотрит озадаченно, не может — или не хочет — меня понять.

— И?..

— Если Ева действительно находится там, где этот флажок, то она мертва.

Я тут же жалею о своих жестоких словах, но они уже произнесены.

Тофер белеет. Поворачивается к Эллиоту.

— Местоположение точное?

— Погрешность GPS обычно составляет не больше пяти метров, — отвечает Эллиот.

Он… не знаю… невозмутим? Разве такое возможно? Нет, конечно. Люди не бывают настолько бесчувственными. Даже самый бесчувственный человек попытался бы изобразить хоть капельку огорчения.

— Хотя случаются помехи, — продолжает Эллиот. — Отражение сигнала, например. Я не в курсе, как влияют горы. Есть вероятность, что погрешность выше.

— Сколько? Десять метров? Тогда Ева может быть на трассе! — с отчаянием бросает Тофер.

Мы все понимаем, что это исключено. Даже пятьдесят метров не вернут Еву на лыжню.

— Или… — продолжает он, — она просто уронила телефон.

— Если бы уронила, он лежал бы на трассе, — тихо возражаю я.

— Да господи, а вдруг Ева его швырнула в пропасть! — кричит Тофер.

Все молчат. Однако напрашивается очевидный вопрос — «зачем», а никто не в силах его произнести, даже Эллиот. Он просто кивает в подтверждение того, что замечание Тофера, по сути, верно. Мы-то нашли не Еву, а ее телефон. Вот только очень трудно объяснить, как он туда попал без Евы.

— Черт… — Тофер на ощупь добирается до подставки, которая служила опорой моей больной лодыжке, и садится, словно ноги его не держат. Повторяет: — Черт!

— Если она умерла, — скучным голосом интересуется Эллиот, — как это отразится на «Снупе»? Муж Евы теперь акционер? Он будет голосовать по вопросу поглощения?

— Твою мать! — Взгляд у Тофера безумный, он никак не может поверить в происходящее. — Арно? Я… понятия не имею! Господи, Эллиот, как у тебя язык поворачивается…

Тофер умолкает. Я прямо-таки вижу, как крутятся шестеренки у него в голове. Даже сейчас, несмотря на горе, он остается не только другом Евы, но и учредителем «Снупа». Пожалуй, учредителем в первую очередь.

— Кажется… я припоминаю, когда мы устанавливали правила… была там соответствующая оговорка. С целью не допустить выхода компании из-под контроля первоначальных акционеров без их согласия. Да, точно. Акционеры не могут продавать или передавать свою долю. Могут лишь предлагать ее для продажи Еве и мне. То есть…

Тофер запинается. Сглатывает.

— Мне.

Лиз

Снуп ID: ANON101

Слушает: не в сети

Снупписчики: 0

Ева погибла.

Не знаю, откуда это просочилось, но стоит слухам возникнуть, и они расползаются, точно морозные узоры по окну. Очень быстро новость становится известна всем. В гостиной взволнованно перешептываются Миранда и Тайгер.

— Пока да… рано или поздно связь появится, — долетает до меня шипение Миранды. — Нам нужно придумать некое подобие заявления, Тайгер. Мы не сумеем сохранить в тайне такую информацию, и, если произойдет утечка, в долгосрочной перспективе будет лишь хуже.

— Поверить не могу. — Рядом со мной на диван садится Ани; лицо у нее распухшее и в пятнах, это заметно даже в тусклом свете огня от печи и свечей. — Ты слышала?

Я киваю. Не доверяю своему голосу. Несмотря ни на что, несмотря на все события и на годы, прошедшие со времени ухода из «Снупа», мои чувства по-прежнему очень свежи.

— Поверить не могу! — горестно повторяет Ани. — Господи, просто кошмар! Бедная-бедная Ева. Рик говорит, ее тело даже достать не смогут. О боже, бедный Арно! Арно еще не знает. Как он скажет Рэдиссон? Как объяснить малышке, что мама никогда не вернется домой?

Рэдиссон. Имя пронзает, будто ножом. Я и забыла, что после моего ухода с работы Ева родила ребенка.

— Да уж, — хрипло выдавливаю я.

— Черт его знает, что теперь будет с поглощением, — угрюмо цедит Карл в другом конце комнаты.

Ани резко оборачивается к нему.

— Карл! Как ты можешь об этом думать?!

Он примирительно вскидывает руки.

— Послушай, я не из эгоизма, мне-то миллионные выплаты не светят, верно? Меня волнуют не деньги, а безопасность компании. Я по-прежнему главный юрист «Снупа» и обязан о таком думать. «Снуп» не исчезнет с лица земли из-за того, что с Евой произошло несчастье. Наши сотрудники никуда не денутся. У меня есть обязательства перед ними и перед компанией. Я говорил бы то же самое, если бы это я сорвался в пропасть. Ну, если бы гипотетически мог еще говорить.

— Карл прав. — За нашими спинами неожиданно вырастает Рик, выходит из темноты и кладет руку на плечо коллеги.

Лицо Рика в свете свечей выглядит встревоженным.

— Прав, хоть и выражается грубовато. Смерть Евы — трагедия, тут никаких сомнений нет. Тем не менее данный факт имеет со «Снупом» мало общего. Компания функционирует отдельно от всех нас, даже от Евы с Тофером. Предложение о поглощении по-прежнему актуально. Часы по-прежнему тикают. Мы по-прежнему должны дать ответ. Евина гибель этого не меняет.

— Ну… кое-что она все-таки меняет, правда, старина? — мрачно говорит Карл.

Его тон мне не нравится. Рик удивлен.

— Прости, ты о чем? Об акциях Евы? Они перейдут к мужу, надо полагать.

— Не перейдут, — ровно сообщает Карл.

— Что? Я тебя не понимаю. Даже если Ева не оставила завещания, Арно тем не менее получит все, и он наверняка проголосует как Ева, да?

— Акционерное соглашение, — роняет Карл.

Рик продолжает смотреть озадаченно, и Карл поясняет:

— При образовании компании в договор внесли условие, которое запрещает передавать акции постороннему лицу. Ты же акционер, старик, разве ты не в курсе?

— Что?! — громче повторяет Рик. — Нет, я не в курсе! Кому этот бред в голову пришел?

— Практика довольно распространенная, — пожимает плечами Карл. — Я даже не побоюсь сказать, что практика хорошая. Предотвращает переход компании в руки разных подлецов и недоумков. Не дает отстранить от власти первоначальных учредителей без их согласия. Тофер с Евой внесли это условие, чтобы защититься от неожиданностей. Ну, например, если кто-то разведется и будет вынужден отдать половину имущества… Кто же захочет уступать право голоса бывшему? Или бывшей.

— Ты к чему клонишь? — На лице Рика написан ужас. — Проклятье! Акции Евы после ее смерти исчезают?

— Нет, они по-прежнему существуют. Просто Арно обязан продать их Тоферу.

— Тоферу?! Почему не другим акционерам?

— Потому что соглашение составлено еще до того, как вы с Эллиотом вошли в правление, — отрезает Карл. — Тогда были Тофер с Евой, и так они составили документ. Его не пересматривали после выпуска дополнительных акций.

— Значит… Тофер должен выкупить долю Арно? — хмуро спрашивает подошедшая Миранда, усаживаясь рядом с Риком. — Вот только…

Она многозначительно умолкает и переглядывается с Риком. Тот договаривает фразу:

— Только Тофер не может. У него недостаточно средств. Это же ни для кого не секрет, правда? И что тогда?

— На такой случай есть договор страхования. По крайней мере, должен быть, если платежи продолжали вносить. Независимые эксперты проведут оценку акций, и Арно получит объявленную экспертами стоимость. Не представляю, как они будут учитывать поглощение… Это уже решать страховщикам.

— Погоди, ты хочешь сказать… — Рик ошеломлен. — Хочешь сказать, что…

— Что доля Тофера в голосовании возросла до шестидесяти процентов. Ага, где-то так, — подтверждает Карл.

Наступает мертвая тишина.

Миранда выглядит ошарашенной.

Рик отворачивается и выходит из гостиной.

Эрин

Снуп ID: LITTLEMY

Слушает: не в сети

Снупписчики: 10

Известие о гибели Евы — точно камушек, брошенный в пруд. Нет, не камушек, а целый булыжник. Сначала — отвратительный, сотрясающий до полусмерти удар; затем — волны реакций, что расходятся кругами от этой трагедии, сталкиваются, взаимодействуют, усиливают и ослабляют друг друга.

Пока мы с Дэнни подаем суп в освещенной свечами столовой, я наблюдаю за молчаливыми гостями: они, каждый по-своему, пытаются осмыслить исчезновение Евы.

Одни находятся в стадии глубокого отрицания. Иниго, например, отказывается верить координатам GPS. Упрямо повторяет:

— Ева может быть внизу, в Сент-Антуане. GPS вечно ошибается, и вообще, даже если ее телефон где-то лежит — что это доказывает?

Других беда оглушила. Тайгер не ест. Сидит, опустив голову, над нетронутым супом и не реагирует на голоса, словно рядом никого нет.

Третьи — в состоянии шока. Ани мало что сознает, она крошит хлеб и время от времени делает бессмысленные, никому не адресованные замечания. Белая как полотно Лиз напоминает статую и ни с кем не разговаривает.

Впрочем, есть и такие, на кого печальные новости не повлияли. Скажем, Эллиот. Он поглощает суп с невозмутимым лицом и большим аппетитом, будто ничего страшного не произошло. Подобное равнодушие выглядит странно, хотя восклицание Ани «Эллиот, тебе что, все равно?!» вызывает у Эллиота удивление.

— Конечно, нет, — отвечает он. — Но есть-то все равно нужно.

Мой взгляд то и дело возвращается к Тоферу. К Тоферу, который потерял партнера — и приобрел компанию.

Он стал самым крупным акционером в миллиардной фирме и принял эту новость как нечто естественное, она даже подпитала его, наполнила энергией; Тофер словно разросся и заполнил собой пустоту, оставленную Евой. Когда я убираю суповые тарелки и вновь подливаю вина — хорошо хоть вино не требует ни готовки, ни заморозки, — он одним махом осушает бокал и дико хохочет. Тофер много пьет и скармливает безучастной Тайгер байку об их с Евой подвигах времен основания «Снупа». И вот ведь чудо, я начинаю понимать — понимать, почему этого человека сделали директором. Я вижу уверенность, которая внушила ему мысль взять сумасбродную, невероятную идею в условиях переполненного рынка и превратить ее в проект стоимостью в миллиард долларов. То, чего я раньше не могла постичь, — как у кого-то хватило наглости и духу совершить подобное, да еще в неполные тридцать лет, — внезапно становится очевидным.

Рик, напротив, будто усох, стал меньше. Он растерян и выбит из колеи, как человек, потерявший все, — что в некотором смысле и произошло. Раз Тофер теперь у руля, многомиллиардная сделка уплывает из рук ее сторонников, и Рик остается с… чем? С акциями компании, которую он хотел продать вопреки учредителю? С необходимостью подчиняться директору, которому не доверяет? Вряд ли после возвращения в Великобританию Рик сохранит свою должность в фирме, будь он хоть трижды лучшим другом Тофера. Тот не похож на человека, готового простить или забыть попытку переворота.

Еще поразительней реакция Карла с Мирандой. Они уже знают, куда ветер дует, и могут запросто сменить сторону, но вместо этого сплачиваются вокруг Рика. Действительно верят, что без Евы «Снуп» обречен? Во всяком случае, к Тоферу ни Карл, ни Миранда не примыкают — сидят по обе стороны от Рика. Шахматные фигуры, охраняющие своего короля.

Однако партия проиграна. Они потеряли королеву. За столом вновь пустует место, на этот раз не Тофера, а Евы. Ее стул — неустанное мучительное напоминание о произошедшем, которое ни на секунду не дает забыть о трагедии.

В шале пока относительно тепло, несмотря на отсутствие электричества и мороз за окном. Термоизоляция стен и тройные стеклопакеты держат температуру в спальнях на терпимом уровне, а две печи внизу обеспечивают тепло и уют в гостиной и столовой.

Тем не менее перед сном я разношу по номерам запасные одеяла и пледы: хромаю от двери к двери, зажав под мышкой фонарь, а в руках — постельные принадлежности и термосы с какао. Дэнни идет следом, тоже несет одеяла.

Я заношу руку для стука в дверь, но Дэнни вдруг предупреждает:

— Эрин, дорогуша…

Я замираю. Мы перед номером Евы.

Почему-то от этого простого факта становится мучительно больно, дыхание перехватывает, как от удара в живот. Неумолимая реальность. Лавина. Смерть. Оправится ли «Персе-Неж» от двойного несчастья? Трудно представить, чтобы люди прочли подобные новости в воскресной газете и тут же забронировали у нас номер на выходные. С другой стороны, Сент-Антуан — не первый альпийский курорт, на который обрушилась трагедия в виде лавины. Такое случается почти ежегодно, и в нынешнем сезоне лавина уже сходила, причем неподалеку отсюда.

— Дорогуша… — зовет Дэнни.

Я погрузилась в размышления и застыла столбом.

— Прости, — бормочу с глупым видом. — Задумалась… Я…

— Ты как? — обеспокоенно спрашивает Дэнни. — Нужно было оставить тебя внизу, а ты бродишь с больной ногой…

— Нормально, — лаконично сообщаю я.

На самом деле нога болит. Сильно. Наверное, Дэнни прав, зря я ее нагружаю. Только мне невыносимо сидеть одной в тихой и темной кухне, прислушиваться к боли, думать о том, что произошло, и о том, что произойдет дальше. Лучше уж работать; бесчисленные дела отвлекают от тягостных мыслей. Кроме того, общение с гостями — не самая сильная сторона Дэнни. Они простили ему бестактность на фоне схода лавины — по крайней мере, я надеюсь, что простили, — но пора возвращаться к своим ролям. Нам следует быть вежливыми и радушными хозяевами, даже в таких обстоятельствах. Особенно в таких обстоятельствах. Вокруг все рушится, и единственное, за что можно уцепиться, — наши роли. Мы с Дэнни обязаны оставаться главными. Если не удержим власть, если позволим руководить Тоферу… Ох, даже представлять не хочу, к чему это приведет.

Остался один номер. Тофера. Прежде чем постучать, я поудобнее перехватываю одеяла.

Он пьян, это ясно, едва открывается дверь. Халат распахнут до пояса, несмотря на холод, в руке бутылка. И Тофер не один. Поскольку света нет, я толком не вижу, кто внутри, хотя у меня возникает ужасное подозрение, что там малышка Ани. В ее номере на стук никто не ответил. Очень хочется сказать бедняжке, что спасение от ее печалей лежит вовсе не в постели Тофера, но говорить ничего нельзя. Не мое это дело. Мы с Ани ровесницы, она клиент, а не подруга, я не имею права давать ей советы, даже если считаю ее действия огромной ошибкой.

— Эллен, — невнятно произносит Тофер. — О, здрасьте. Что привело вас в мой номер в столь поздний час? У вас тут положено петь колыбельную на ночь?

— Запасные одеяла, — с самой жизнерадостной улыбкой отвечаю я. — Ночью температура может упасть. В мое дежурство никто не должен замерзнуть до смерти.

— Открою вам тайну… — Он доверительно склоняется ближе, демонстрируя в вырезе халата редкие светлые волосы на груди. — Самое лучшее средство первой помощи — это обнаженная женщина.

Ах, чтоб тебя.

Моя улыбка тускнеет:

— Боюсь, так далеко наши услуги не распространяются.

— Я уже сам о себе позаботился, — сообщает покачивающийся Тофер, тем не менее одеяла у меня из рук берет.

Когда я собираюсь уйти, он ни с того ни с сего спрашивает:

— Мы встречались?

— Не думаю, — твердо говорю я.

— Нет, встречались… Я раньше вас где-то видел. До приезда сюда вы работали официанткой в Лондоне?

— Увы, нет.

— Ну как же, — не унимается Тофер. — Я вас знаю, точно! Мне это с самого начала показалось.

— Старик, ты чертовски пьян, — вмешивается Дэнни и, отстранив меня, выходит вперед.

Тофер тоже делает шаг навстречу, лицо мгновенно приобретает злобное выражение, я не успеваю даже подумать: «О боже».

Дэнни сжимает кулаки, вены на шее натягиваются и выпирают, словно канаты. С минуту мужчины стоят близко-близко, по-петушиному выпятив грудь. Мое сердце дико колотится. «Не смей бить Тофера, мысленно молю я Дэнни. Тебя уволят…»

Тофер не дурак, он отлично осознает, что ходит по хрупкому льду. Именно Тофер отступает. Заискивающе хихикнув, говорит:

— Виноват, старик. — И захлопывает дверь.

Мы с Дэнни молча переглядываемся. Интересно, сколько это еще продлится? Скоро ли лед треснет?

Лиз

Снуп ID: ANON101

Слушает: не в сети

Снупписчики: 1

Утром я первым делом чувствую холод. Вчера было совсем по-другому: я проснулась с пересохшим ртом и неприятным ощущением, какое возникает после долгого сна в слишком теплой комнате. У меня дома в спальне температура на несколько градусов ниже.

Делаю глоток из стакана на тумбочке. Вода ледяная, будто из холодильника.

Под несколькими одеялами, которые накануне принесла Эрин, мне пока нормально, но мысль о предстоящем одевании не радует. В конце концов я дотягиваюсь до висящего на изножье кровати банного халата и втаскиваю его к себе под одеяло — погреть. Помню, в детстве я тоже так делала: натягивала школьную форму прямо под одеялом. Моя спальня располагалась на плохо переоборудованном чердаке, и зимой я спала, как на улице. По утрам дыхание повисало в воздухе белым облачком пара. По ночам влага конденсировалась на скошенном потолке и замерзала, и при пробуждении я наблюдала за медленно ползущими вниз по стене надо мной ледышками. Здесь еще не так плохо. Я, между прочим, в роскошном шале, а не в старом викторианском доме в Кроли. Хотя все равно холод кошмарный.

Беру телефон. Семь часов девятнадцать минут. Заряда батареи осталось пятнадцать процентов. Я не успеваю огорчиться — мое внимание привлекает кое-что другое.

Уведомление.

Ночью телефон каким-то чудом подключился к интернету. Сигнал уже опять пропал, бледно-серый индикатор в углу экрана неактивен, но уведомление есть, оно доказывает, что связь была, пусть и недолго.

Уведомление от «Снупа», это тоже сюрприз. Я никогда не получаю от «Снупа» уведомлений. Они приходят лишь в случае нового запроса в подписчики, а у меня подписчиков не было и нет.

Хотя… теперь есть. Ночью меня кто-то заснупил. Интересно, как? Я ведь ничего не слушала. Разве такое возможно? Наверное, когда заработал вай-фай, включилась та музыка, которую я слушала последний раз.

Надо же. Узнать, кто этот подписчик, невозможно: данные видно лишь в режиме реального времени — когда человек выходит из приложения, информация исчезает и остается просто цифра. Ладно, незачем зацикливаться на ерунде. Наверняка какой-то бот, или сбой сервера, или мой ник набрали по ошибке.

Внизу тихо, зато значительно теплее. На печи в вестибюле ждут подогретые вчерашние круассаны, рядом — два больших термоса.

Беру круассан и иду к печи в гостиной — перекусить и погреть руки у огня. Краем глаза замечаю движение и поворачиваюсь: в кресле сидит Эллиот, нависая над ноутбуком. Удивительная картина, причем по двум причинам. Во-первых, ноутбук работает, он даже подключен к питанию. Во-вторых, Эллиот почти никогда не покидает номера, разве что ради еды. Собственно, когда я работала в «Снупе», Эллиот даже ради еды не выходил из кабинета. Посылал за ней какого-нибудь стажера. Заказывал всегда одно и то же — черный кофе и три круассана из «Прет», с беконом и сыром. Наверное, когда «Прет» решил готовить круассаны только на завтрак, Эллиот испытал определенные неудобства. Интересно, как он поступил? Начал заказывать на обед что-нибудь другое? Почему-то мне сложно это представить. Может, стал посылать стажера за круассанами в десять утра?

Обычно я с Эллиотом не разговариваю. С ним трудно вести беседу, и тут нет моей вины. Ева однажды сказала, что Эллиот делит женщин на две категории: тех, с кем он хотел бы переспать, и тех, кто его не интересует. Я определенно отношусь ко второй категории. Все же сейчас набираюсь смелости.

— Привет, Эллиот.

— Здравствуй, Лиз.

Тон равнодушный, но я знаю, что по тону Эллиота нельзя судить о его настрое. Он всех так приветствует, даже Тофера, которого явно выделяет из остальных человеческих существ.

— Как это у тебя ноутбук работает?

— Я всегда беру с собой аккумуляторный блок.

Эллиот демонстрирует штуку размером с кирпич, от которой тянется шнур к ноутбуку. Конечно. Типичный Эллиот, ничего не оставляет на волю случая.