Кровь и мёд Махёрин Шелби

Обещание

Рид

К следующему утру Блез, Лиана и Терранс обогнали нас и отправились на разведку, пообещав вернуться и рассказать, что ждет впереди. Когда они снова нас нашли – всего в миле от Цезарина, под сенью деревьев у Ле-Дана, – то поведали именно о том, чего мы больше всего опасались. Шассеры оцепили город кольцом. Они проверяли все повозки и телеги, ничуть не скрывая своих намерений.

– Они ищут вас. – Лиана вышла из-за можжевельника в свежей одежде и подошла к отцу и брату. Взгляд ее был мрачным. – Некоторых я узнала, но Жана-Люка не видела. Его здесь нет.

– Полагаю, он направился прямиком к моему отцу. – Бо поправил капюшон и оглядел дорожный затор. С виду он был совершенно спокоен, но руки у него дрожали. – Отсюда и оцепление.

Лу раздраженно пнула ветвь можжевельника. Снег посыпался ей в сапоги, и она выругалась.

– Вот ведь гаденыш. Ясное дело, его здесь нет. Он ведь не хочет, чтобы все увидели, как он при виде меня обмочит штаны. Реакция, впрочем, более чем уместная.

Несмотря на ее бахвальство, от такой толпы мне стало неуютно. Чем ближе мы подходили к городу, тем хуже становилось, ведь в Цезарин вела только дорога Ле-Дан. Отчасти мне даже было приятно, что столько людей пришли почтить память Архиепископа. Отчасти же я не знал, что и чувствовать. Каждый голос, каждое лицо служили мне напоминанием о содеянном, и отстраниться от воспоминаний я уже не мог. Двери моей крепости тряслись, стены дрожали. Но я не мог думать об этом сейчас, да и вообще ни о чем, кроме Лу.

– С тобой все хорошо? – шепнула она мне незадолго до того, когда мы прятались среди деревьев.

Я вгляделся в лицо Лу. Похоже, она обратила вспять свой роковой узор, но внешность порой бывает обманчива. А вот воспоминания – вечны. Я знал, что никогда не забуду, как она стояла посреди замерзшего болота и выгибала пальцы, такая же жесткая и холодная, как лед у нее под ногами. Я сомневался, что и сама Лу сможет это забыть.

– А с тобой? – шепнул я.

Лу не ответила.

Сейчас же она шепталась со своими матаготами. Ночью к нам присоединился третий. Это была черная крыса. Она сидела на плече Лу, ярко сверкая глазами-бусинками. Никто и словом не обмолвился об этом. Никто даже не смел смотреть на эту крысу, будто она могла просто исчезнуть, если не обращать на нее внимания. Но напряжение в плечах Коко говорило само за себя, как и мрачный взгляд Анселя. Даже Бо встревоженно покосился на меня.

Что до волков, то они даже близко к матаготам не подходили. Блез с отвращением кривился, когда Абсалон подступал слишком близко.

– Что такое? – Я взял Лу за руку и отвел в сторону. Матаготы, точно тени, следовали за ней. Если я сброшу крысу с ее плеча, если вцеплюсь в шею коту и лисице, они оставят ее в покое? Или вместо нее станут преследовать меня?

– Я отправляю послание Клоду, – сказала Лу, и лисица исчезла в облаке дыма. – Может быть, он знает, как незаметно пробраться через оцепление.

Бо вытянул шею, беззастенчиво подслушивая нас.

– И это твой план? – с едким сомнением спросил он. – Я, конечно, понимаю, что Клоду как-то удалось… спрятать тебя в Бушене, но тут тебе не простые бандиты, их так легко не проведешь.

– Ты прав, – резко ответила Лу, обернувшись к нему. – Это не бандиты, а охотники с балисардами. С Жаном-Люком мне повезло – я знала, как его задеть. Отвлекла его, обезоружила. Его люди не смели тронуть меня, пока он был в моей власти. Но сейчас его здесь нет, и я сомневаюсь, что смогу одолеть штук двадцать шассеров, если только совсем уж из кожи вон не вылезу. Может, даже в буквальном смысле. – Она досадливо вздохнула и погладила крысу по носу, будто… будто пыталась успокоиться. У меня внутри все скрутило. – А нам ведь нужно не тревогу поднимать, а наоборот, пробраться тихо и быстро.

– Они будут ждать колдовства, – поспешно добавил я. Что угодно, лишь бы не позволить Лу изменить свой замысел. Лишь бы не дать ей ступить на другой путь. – И на Ле-Дане Клод Деверо сумел нас укрыть. Может, и здесь сумеет.

Бо всплеснул руками.

– Сейчас все совсем по-другому! Они знают, что мы здесь. Обыскивают каждую повозку. Чтобы спрятать нас, Клоду придется буквально заставить нас исчезнуть.

– У тебя есть другой план?– Лу и крыса одновременно смерили Бо сердитым взглядом. – Если да, милости просим, поделись с классом. – Когда тот не ответил, она горько усмехнулась. – Вот и я о том же. А теперь сделай всем присутствующим одолжение и заткнись наконец. И без тебя тошно.

– Лу, – тихо сказала Коко, но та только отвернулась, скрестила руки на груди и хмуро уставилась на снег. Мои ноги сами шагнули к Лу, будто тело по своей воле хотело укрыть ее от чужих неодобрительных взглядов. Может быть, Лу их заслужила. Мне это было неважно.

– Если ты собрался меня отчитывать – тоже отвяжись. – Лу яростно утерла глаза, но одна слезинка все же скатилась по ее щеке. Я безотчетно стер ее пальцем. – Не надо. – Лу вздрогнула, отмахнулась от моей руки и снова отвернулась – теперь и от меня. Абсалон зашипел у ее ног. – Со мной все нормально.

Я не сдвинулся с места. Даже не пошевелился. Но внутренне отпрянул так, будто Лу ударила меня – будто мы оба оказались на краю пропасти и бездумно тянули друг друга за собой. Тянули и толкали одновременно. Оба пытались спастись, но были не в силах остановиться. Нас с Лу кренило к самому краю.

Никогда в жизни я не чувствовал себя таким беспомощным.

– Прости, – прошептал я, но Лу не ответила, а вместо этого только сунула мне в ладонь балисарду Жана-Люка.

– Я не успела раньше, но пока мы ждем… Я ее для тебя украла. Взамен той, что потеряла.

Она вдавила клинок мне в руку. Мои пальцы, повинуясь инстинкту, сжали рукоять. Серебро на ощупь казалось другим. Чужим. Жан-Люк явно бережно обращался с клинком и только недавно чистил и точил его, но он все равно не был моим. И рану в моей груди залатать не мог. Не мог заполнить пустоту. Я все равно сунул балисарду в ремень, не зная, что еще делать. Лу вяло продолжала:

– Знаю, я немного увлеклась тогда. Со… со льдом. Прости. Обещаю, такого больше не повторится.

«Обещаю».

Столько дней я надеялся услышать от нее эти слова, но теперь они были как будто пусты. Незначимы. Лу просто не понимала их смысла. Возможно, она и не могла понять. Они подразумевали под собой искренность, доверие. Я сомневался, что Лу довелось познать и то, и другое. И все же… мне хотелось ей верить. Отчаянно хотелось. И это извинение явно стоило ей немалого.

Горло у меня сжалось, и я сглотнул.

– Спасибо.

После этого мы замолчали надолго. Солнце ползло и ползло по небу, но очередь едва двигалась. Я чувствовал, как остальные наблюдают за нами. Особенно волки. У меня уже начала гореть шея. И уши. Мне не нравилось, как оборотни смотрели на Лу. Они ведь знали ее только такой, какой она стала теперь, никогда не видели в ней тепла, сострадания, любви.

«А ты, Луиза ле Блан, радуйся, что я не требую твоей крови после всего, что ты натворила».

Я верил, что меня оборотни не тронут, но Лу они подобного не обещали. Чем бы ни обернулся этот день, я не хотел оставлять Лу наедине с волками. Не мог дать им даже шанса отомстить ей. Я горько посмотрел на Лу, на изгиб ее шеи. Она завязала волосы за затылке, а на горле – новую ленту. Это выглядело так знакомо и вместе с тем – так чуждо.

Я должен был исправить все, что с ней случилось.

Когда солнце коснулось крон деревьев, лисица наконец вернулась. Она ткнулась Лу в сапог и пристально посмотрела на нее снизу вверх. Будто одним взглядом говорила с ней.

– Она с тобой… разговаривает? – спросил я.

Лу нахмурилась.

– Не словами. Это больше похоже на… ощущение. Сознание Брижитты будто касается моего, и я ее понимаю. – Она вскинула голову. – Тулуз и Тьерри идут сюда.

Она не ошиблась – через несколько минут в толпе показались две знакомые темноволосые головы. Под мышкой у Тулуза была клюка. Напевая одну из мелодий Деверо, он улыбнулся Лиане, приподнял шляпу и сжал мое плечо.

– Bonjour vous[18], – сказал он ей. – Приветствую, приветствую. Рад встретить и вас, мсье Диггори.

– Тише! – Я втянул голову в плечи, но никто на дороге не обращал на нас внимания. – Ты что, с ума сошел?

– Схожу порой. – Тулуз посмотрел на оборотней и улыбнулся шире. – Как вижу, я ошибся. Это весьма неожиданно. Признаюсь, я сомневался в твоих навыках убеждения, но никогда прежде я не был так рад собственному заблуждению. – Хохотнув, он ткнул Тьерри локтем в бок. – Пожалуй, стоит попробовать ошибаться почаще, а, братец? – Посерьезнев, он обернулся ко мне. – Не хочешь снова попробовать ту карту?

Я кивнул на его клюку.

– Ты ранен?

– Нет, конечно. – Тулуз бросил клюку мне. – Я жив, здоров и бодр, как напевы Деверо. Это, кстати, одна из его ходуль. Он шлет вам помощь.

Тьерри снял с плеча сумку и вручил ее Лу.

– Очки?

Бо с недоверием склонился над сумкой и достал проволочную оправу. Лу отпихнула его в сторону.

– Усы? Парики? И это – его помощь? Костюмы?

– Без колдовства охотников мало как можно обмануть, верно ведь? – В глазах Тулуза сверкало озорство. – А я ведь принимал тебя за умного человека, Борегар. Выходит, за день я ошибся уже дважды. Поразительно.

Я не слушал их обоих – в моих мыслях зазвучал голос Тьерри.

«Прости. Клод хотел бы прийти сам, но он не может оставить Зенну и Серафину».

Я напрягся. «С ними что-то случилось?»

«В городе опасно, Рид. Даже хуже прежнего. Жан-Люк предупредил короля об угрозе Морганы, и шассеры только этим утром задержали трех женщин. Остальные стерегут Огюста и его дочерей в замке. Тулуз больше не хочет помогать вам».

Я вздрогнул.

«Что?»

«Карта, Рид. Докажи, что он ошибся в третий раз».

«Да что здесь может решить какая-то карта?»

«Всё».

Тьерри вздохнул и покачал головой, когда Лу снова оттолкнула Бо от себя подальше.

«Ты мне нравишься, охотник, поэтому я помогу тебе еще раз напоследок. В замке Моргана не может тронуть короля, но сегодня вечером он отправится на похоронное шествие. Почтить Святого Отца – его монарший долг. Если Моргана нанесет удар, то именно тогда. Жан-Люк будет с ним, но балисарды у него больше нет. – Он посмотрел на сапфировую рукоять на моем ремне. – Еще дюжина шассеров пока что очень юны и неопытны. Они принесли присягу лишь сегодня утром».

Турнир. Я устало закрыл глаза. Среди всех ужасов, что произошли на Ле-Дане, я совсем позабыл о шассерском турнире. И если прежде я еще мог сомневаться, что Моргана нападет на похоронах, то теперь все сомнения развеялись. Братство никогда еще не было слабее, чем теперь, толпа – больше, а ставки – выше. Все сложилось как нельзя удачно для очередного наступления Морганы, даже удачнее, чем в День Святого Николая. Нам нужно было попасть в город. Как можно скорее.

«Неужели Клод больше ничем не может помочь?»

«Клод тебе не нужен. Просто верь самому себе».

Я посмотрел на Лу. Она все еще препиралась с Бо. Тулуз, явно забавляясь, наблюдал за этим.

«Если ты намекаешь на колдовство, я не стану использовать его».

«Магия тебе не враг, Рид».

«Но и не друг тоже».

«Тебе незачем ее бояться. Ты не Луиза. Ты – разум, она – чувства. Ты – земля. Она – огонь».

Я ощутил прилив гнева. Снова загадки и экивоки.

«О чем ты?»

«Ее решения – не твои, друг мой. Не обрекай себя на ее судьбу. Мы с братом много лет используем магию и все еще владеем собой. Равно как и Козетта. Магия – могущественный союзник, если знать в ней меру».

Но я услышал лишь часть его слов.

«Ее судьбу»?

Будто отвечая мне, Бо пробормотал:

– Никогда не думал, что умру в костюме старой карги. Что ж, полагаю, бывают смерти и поскучнее. – Он хотел бросить очки обратно в сумку и, увидев мой нерешительный взгляд, повысил тон: – А что? Ты ведь и сам знаешь, чем все кончится. Мы вооружаемся тряпками против стальных клинков врага. Господи боже, да мы же в маскарад играем. Шассеры просто в пику подобному неуважению нас прикончат.

– Ты забываешь, что я пиками каждое утро размешиваю чай. – Лу выхватила у него очки и водрузила себе на нос. – И потом, иры в маскарад меня пока не подводили. Что плохого вообще может случиться?

Испытание огнем

Рид

Плохого случилось немало.

– Туда. – Лу, спрятавшись среди нижних ветвей сосны, указала на повозку, что стояла в отдалении от прочих. Лошадь в упряжке казалась худой, старой. Вожжи держал мужчина средних лет. Судя по грубой коже и мозолистым рукам, он был земледельцем, судя по изможденному лицу – бедняком.

– Нет, – отрезал я, резко качнув головой. – Я не стану пользоваться людской слабостью.

– Станешь, если жить хочешь.

Я промолчал, и Лу досадливо вздохнула.

– Слушай, в пределах мили крытых повозок только две. Я спрячусь там. – Она указала на золоченую карету, которая стояла перед повозкой крестьянина. – Так что буду неподалеку на случай, если тебе понадобится помощь. Только крикни, но не забудь – я Люсида, а не Лу.

– Ты с ума сошла. – У меня сжалось сердце от мысли о том, что я собирался сделать. – Ничего не выйдет.

– С таким настроем – точно не выйдет!

Лу схватила меня за плечи и повернула к себе. К моему горлу подкатила тошнота. Лу была наряжена в бархатный костюм и шляпу Деверо, а на носу у нее красовались золотые очки. Она изображала из себя ученого сына знатных родителей, который возвращался домой из Амандина.

– И не забудь свою легенду. Бандиты на тебя напали и сломали нос. – Она поправила окровавленный бинт на моем лице. – И ногу. – Она похлопала по самодельному костылю, который мы смастерили из клюки. – Просто постучи. Женушка этого земледела точно тебя пожалеет.

– А если нет?

– Выруби ее. Затащи внутрь. Зачаруй. – Лу даже не глазом не моргнула, предложив мне ударить ни в чем не повинную женщину. – Сделай все, что будет нужно, чтобы пробраться в повозку.

– Ты же вроде бы говорила, что никакого колдовства не будет.

Лу нетерпеливо фыркнула.

– Сейчас не время цепляться за принципы, Рид. Использовать колдовство открыто слишком опасно, но в стенах повозки – делай что потребуется. Если хоть кто-нибудь нас узнает – нам конец.

– А что делать, когда шассер придет обыскать повозку?

– На тебе парик. И бинт на лице. Возможно, ты зря волнуешься. А если все же он тебя узнает или что-то заподозрит, тебе придется его обезвредить, но так, чтобы он остался в сознании. Иначе он не сможет пропустить тебя через оцепление.

– Ни один шассер меня не пропустит, даже если я пригрожу перерезать ему глотку.

– Пропустит, если его зачаровать.

Я открыл рот, чтобы возразить – или же наконец дать тошноте волю, – но Лу как ни в чем не бывало продолжала:

– Главное – никаких сцен. Провернуть все нужно быстро и тихо. Только так мы сможем выжить.

Мой рот наполнился слюной, и я попытался сделать вдох, вцепившись в свой плечевой ремень. Встречи с братьями я не боялся. Не боялся битвы и увечий. Не боялся даже оказаться в плену, но знал, что, если шассеры задержат меня, Лу тут же вмешается, тогда они вызовут подмогу, выследят ее, и на этот раз сбежать ей не удастся.

Я не мог этого допустить.

Даже если придется использовать колдовство.

«Магия тебе не враг, Рид».

«Магия – могущественный союзник, если знать в ней меру».

– Я не стану. Не смогу, – еле выдавил я. – Кто-нибудь учует. И поймет, что мы здесь.

Лу застегнула мне пальто, скрывая из виду ремень с клинками.

– Может быть. Но на дороге полно народу. Шассеры далеко не сразу поймут, откуда исходит запах колдовства. Ты успеешь заставить зачарованного шассера пропустить тебя прежде, чем они во всем разберутся.

– Лу. – В моем голосе слышалось отчаяние, мольба, но мне это было неважно. – Слишком много всего может пойти наперекосяк…

Она быстро поцеловала меня в щеку.

– Ты справишься. А если нет, если что-нибудь и впрямь случится, просто дай шассеру в нос и беги со всех ног.

– Прекрасный план.

Лу хихикнула, но прозвучало это натянуто.

– У Коко и Анселя ведь получилось.

Они притворились молодоженами и уже успели пешим ходом проникнуть в город. Шассер, который досматривал Коко и Анселя, был из новичков, поэтому в Цезарин они пробрались без происшествий. Бо вообще не стал наряжаться в костюмы, а вместо этого нашел себе красивую молодую вдову, которая провезла его в город тайком. Она едва чувств не лишилась при виде его королевской особы. Блез и другие оборотни не стали рассказывать нам, как собирались проникнуть в город. Но судя по тому, что никакой суматохи нигде не было видно, им удалось сделать это незаметно.

Я сомневался, что нам с Лу повезет так же.

– Рид. Рид.

Я очнулся, вынырнув из пучины мыслей. Лу говорила все быстрее:

– Зачарование обычно легко происходит само собой, но если тебе потребуется узор – сосредоточься на конкретной цели. Представь, чего хочешь достичь. И помни: главное – равновесие.

– Мне в колдовстве ничто и никогда не давалось легко.

Лжец.

– Это потому, что ты переполнен ненавистью к нему и сам ставишь себе палки в колеса, – ответила Лу. – Откройся своей магии. Призови ее, прими, и все придет само. Ты готов?

Ищи нас.

Мои губы онемели.

– Нет.

Но времени на споры не оставалось. Повозка и карета почти поравнялись с нами.

Лу стиснула мою ладонь и, отведя взгляд от кареты, посмотрела на меня.

– Я знаю, между нами многое переменилось. Но я хочу, чтобы ты знал: я тебя люблю. И ничто никогда этого не изменит. И если ты сегодня умрешь, я найду тебя в загробном мире и по первое число всыплю за то, что ты меня оставил. Понятно тебе?

– Я… – слабо выговорил я.

– Вот и славно.

И на этом Лу была такова. Она вытащила из сумки книгу и бросилась к карете.

– Excusez-moi, monsieur! – крикнула она вознице, надвинув очки на нос. – Моя лошадь потеряла подкову…

Голос Лу стих в толпе, а у меня в душе разверзлась пустота.

«Я люблю тебя. И ничто никогда этого не изменит».

Черт.

Я не успел сказать ей того же в ответ.

Нарочито прихрамывая и опираясь на костыль, я направился сквозь толпу к повозке. Очередь встала намертво, и крестьянин меня не заметил – он прогонял чумазого ребенка, который швырялся камнями в его лошадь. Я постучался, потом еще раз. Ноль ответа. Я постучал громче.

– Чего надо? – Очень худая скуластая женщина с сильно выступающими зубами наконец высунулась наружу. На шее у нее висел крестик, волосы покрывал чепчик. Выходит, она из набожных. Возможно, едет в Цезарин воздать должное патриарху. У меня в груди затеплилась надежда. Возможно, эта дама в самом деле сжалится надо мной. Ведь Господь велел помогать нуждающимся.

При виде ее хмурого лица моя надежда слегка дрогнула.

– Для бродяг еды не держим, так что проваливай!

– Прошу прощения, мадам, – быстро сказал я и вцепился в дверцу, пока она ее не захлопнула. – Но мне вовсе не нужно еды. На дороге на меня напали разбойники… – Я постучал по повозке костылем в доказательство своих слов. – И продолжать путь пешим ходом я, увы, не могу. У вас в повозке не найдется места для еще одного человека?

– Нет, – рявкнула она, все еще пытаясь закрыть дверь. Ни тени сомнений или сожалений. – Не для тебе подобных. Ты ажно третий, кто за утро к нам стучит, и я тебе скажу то же, что другим сказала – мы нынче чужаков к себе не берем. Повечеру-то похороны Его Высокопреосвященства. – Женщина стиснула тонкими пальцами крестик на груди и закрыла глаза. – Да хранит Господь евойную душу. – Она приоткрыла глаза, увидела, что я все еще стою перед ней, и добавила: – Вот и катись отсюда.

Повозка медленно двинулась вперед, но я держал крепко, изо всех сил стараясь сохранять спокойствие. Думать как Лу. Лгать.

– Прошу вас, мадам, я ведь не ведьмак, и мне очень нужна помощь.

Она растерянно поджала морщинистые губы.

– Ясен пень, ты не ведьмак. Думаешь, я дура совсем? Не бывает никаких ведьмаков, мужики ж колдовать не умеют.

Люди, что стояли ближе всего, обернулись и уставились на нас. С удивлением и опаской.

Я выругался про себя.

– Бернадетта? – Голос крестьянина заглушил гомон толпы. Еще несколько человек обернулись к нам. – Этот парнишка тебе докучает?

Прежде чем Бернадетта успела ответить и тем самым обречь меня на неудачу, я прошипел:

– Кто презирает ближнего своего, тот грешит; а кто милосерд к бедным, тот блажен.

Она сощурилась.

– Чего-чего?

– Дающий нищему не обеднеет; а кто закрывает глаза свои от него, на том много проклятий.

– Ты что же, сопляк, Писание мне читать вздумал?

– Не отказывай в благодеянии нуждающемуся, когда рука твоя в силе сделать его.