Кровь и мёд Махёрин Шелби

Костяной кинжал

Лу

Деверо настоял на том, чтобы мы отправились дальше как можно скорее. У окраины Бушена лежала целая груда трупов, а значит, рано или поздно кто-то явно известит об этом местные власти. К тому времени нам нужно было успеть уехать очень, очень далеко. К счастью, Деверо не требовался сон, как нормальным людям, поэтому он тут же взялся за вожжи.

К несчастью, мне он предложил посидеть с ним.

Лошади двинулись в путь, и повозка мерно закачалась.

Один из близнецов управлял той повозкой, что ехала позади. Янтарная – так ее звал Клод. Но меня совершенно не волновало, как она называлась. Меня волновало лишь то, что Рид в эту самую минуту находился в ней, а я нет.

С ним была Коко. Стоило бы порадоваться, что они наконец-то поладили.

Но я не была этому рада.

Закутавшись в одеяло, я хмуро посмотрела на звезды. Клод хмыкнул.

– О чем твои думы, дитя?

– У вас есть семья, мсье Деверо? – Эти слова вырвались сами собой, и я чуть не треснула себя по губам.

Клод понимающе кивнул, будто ждал подобного вопроса, и перевел лошадей на рысь.

– Собственно говоря, есть. Две старшие сестры. Грозные создания, несомненно.

– А… родители? – с невольным любопытством спросила я.

– Если и были, ныне я их не помню.

– Сколько вам лет?

Он фыркнул и посмотрел на меня.

– Крайне невежливый вопрос.

– Крайне туманный ответ.

На это Клод рассмеялся, и я сменила тактику, сощурившись.

– Почему я вам так интересна, Деверо? Вы же знаете, что я замужем, да?

Клод утер слезу.

– Дражайшее дитя, извращения мне не свойственны…

– Тогда в чем дело? Почему вы помогаете нам?

Он задумчиво поджал губы.

– Вероятно, по той причине, что белому свету надобно хоть на толику меньше ненависти и на крупицу больше любви. Такого ответа достаточно?

– Нет. – Я закатила глаза, скрестила руки на груди и надулась. Но секунду спустя не удержалась и снова посмотрела на него. – А вы когда-нибудь любили?

– Ах. – Он покачал головой, снова размышляя. – Любовь. Как же она неуловима. За всю свою жизнь, признаюсь, я находил ее лишь дважды. Первой из моих пассий был юный и своенравный пастух, очень похожий на твоего Рида, а что до второй… что ж, эта рана еще не исцелилась до конца. Было бы глупо вскрывать ее вновь.

«За всю свою жизнь». Странное выражение для человека, которому на вид лишь слегка за сорок.

– Нет, правда, сколько вам лет? – спросила я снова, на этот раз громче.

– Очень много.

Да, все это было крайне странно. Я уставилась на Клода.

– Что вы за создание?

Он хмыкнул и вновь посмотрел на меня.

– Я просто… есть.

– Это не ответ.

– Разумеется, ответ. Почему я должен ограничивать свою суть пределами твоих ожиданий?

Остальной разговор – как, в общем-то, и вся ночь – прошел все в той же невыносимой манере. Черное как смоль небо посветлело до сумрачно-серого цвета, затем – до ослепительно-розового, но к разгадке тайны Клода Деверо я не приблизилась ни на шаг.

– Цезарин уже близко, моя милая. – Он легонько толкнул меня в плечо и указал на восток, где в золотом свете зари клубился трубный дым. Слегка потянув за вожжи, Клод замедлил лошадей. – Приближаться еще более я не смею. Ступай, разбуди своих спутников. Собственное жилье мадам Лабелль сгорело, но полагаю, у нее в городе есть знакомые, готовые помочь. Вместе мы найдем убежище, куда вы сможете вернуться, но пока что мы должны проститься. Adieu.

Пока что.

Я в замешательстве смотрела на Клода. Лицо его выражало абсолютное спокойствие. Почему, почему он нам помогает? Я совершенно этого не понимала. Подозрительный голосок внутри твердил, что у него явно есть на то тайные причины, а дальновидный – велел мне заткнуться и сказать Клоду спасибо.

Так я и поступила.

Клод сжал мою ладонь обеими руками, глядя мне прямо в глаза.

– Береги себя, милая, когда мы разлучимся. Береги, пока мы не встретимся вновь.

Я тихо постучалась в дверь повозки.

– Рид?

Ответа не последовало. Я подавила вздох и прижалась лбом к дереву.

– Пора уходить.

И снова ноль ответа.

Отчаяние грозило поглотить меня с головой.

Однажды, когда я еще была ребенком, мать завела себе влиятельного любовника – человека из la noblesse[14]. Когда он ее утомил, Моргана изгнала его из Шато, но так легко уходить он не захотел. Нет, этот человек к отказам не привык и обладал немалой властью и почти неисчислимым богатством. Он отправил своих наемников обыскивать лес, ловить наших сестер и пытать их, чтобы выяснить местонахождение Шато и моей матери.

Когда Моргана убила этого недоумка, мне не было его жаль.

Но стало, когда она вспорола ему грудь, набила камнями и бросила его труп в Лё-Меланколик. Я со стыдом смотрела, как он уходит под воду. Его жена никогда не узнает, что с ним произошло. И дети тоже.

– Не тревожься, дорогая, – шепнула Моргана, ободряюще сжимая мою руку окровавленными пальцами. – Пусть тайна – лишь ложь в красивом наряде, некоторые тайны следует хранить.

Но меня это нисколько не ободрило. Мне было тошно.

Молчание между мной и Ридом ощущалось похоже – будто я прыгнула в море с камнями в груди, не в силах всплыть на поверхность. Не в силах остановить кровь. Вот только теперь виновна в этом была не моя мать.

А я сама.

Я постучала громче.

– Рид. Я знаю, что ты там. Можно войти? Пожалуйста?

Наконец дверь слегка приоткрылась, и на пороге, глядя на меня сверху вниз, возник Рид. Я робко ему улыбнулась. Рид не улыбнулся в ответ.

Но это ничего. Ничего страшного. Правда. Если я продолжу себе это твердить, может, так и будет. Спустя несколько неловких мгновений Коко распахнула дверь и вышла. Следом за ней – Ансель.

– Мы скоро вернемся, – пообещала она, на ходу коснувшись моей руки. – Нам нужно просто… отойти ненадолго.

Рид закрыл за мной дверь.

– Мне тоже надо собраться, – сказала я слишком бодро. Чертыхнувшись про себя, кашлянула и заговорила уже спокойней, естественней: – Вещей, конечно, немного, но тем не менее. Чем быстрее отправимся в путь, тем лучше, правда? Похороны ведь уже завтра. Убедить Блеза примкнуть к нам мы должны сегодня. – Я содрогнулась от молчания, которое послужило мне ответом. – Но если тебе еще нужно время, у Клода одна из лошадей подкову потеряла. Так что ждут все скорее не нас, а Тьерри. Как я понимаю, он в этой труппе кузнец, кажется, был подмастерьем в Амандине…

Рид склонился над сумкой и не подавал виду, что вообще слушает меня. Но я все равно говорила, не в силах остановиться.

– Он, наверное, единственный человек на земле, который разговаривает меньше тебя. – Я слабо хихикнула. – Этакий задумчивый герой. Мне показалось, или… Я видела, как он прошлой ночью применил против бандитов колдовство? Они с братом?…

Рид сухо кивнул.

– А… тебе случайно не удалось убедить его присоединиться к нам в борьбе против Морганы?

Рид ощутимо напрягся, но оборачиваться не стал.

– Нет.

Я ощутила, как тошнота усиливается и перерастает в нечто похожее на чувство вины.

– Рид…

Что-то в моем голосе все же заставило его обернуться.

– В том, что случилось вчера, виновата я. Иногда я просто действую, не раздумывая… – Я досадливо вздохнула, крутя прядь волос. – Я не хотела лишить тебя балисарды. Мне очень жаль.

Прости меня за все.

Рид поймал мою прядь, и мы оба наблюдали, как она скользит меж его пальцев. Мне хотелось, чтобы он обнял меня и целовал, пока эта невыносимая натянутость между нами не исчезнет. Вместо этого Рид вручил мне чистую рубашку.

– Я знаю.

Скованность в плечах Рида сказала главное за него.

«Но балисарды все равно больше нет».

Мне хотелось затрясти его, хотелось кричать и бушевать, пока я не пробьюсь сквозь укоризненное молчание, которым он укрылся, точно броней. Мне хотелось связать нас вместе, туго, до синяков, и заставить Рида поговорить со мной.

Разумеется, ничего подобного я делать не стала.

Но и сидеть спокойно не могла. Тихо насвистывая, я провела пальцем по самой нижней полке. Она была уставлена корзинами с сушеными фруктами, яйцами и хлебом, а еще там лежали деревянные солдатики и павлиньи перья. Странное сочетание.

– Удивительно, что тебе удалось найти других ведьмаков так быстро. Я за всю жизнь ни одного не встречала. – Я пожала плечами и заправила перо себе за ухо. – Я, правда, почти всю жизнь прожила в Шато, где в подобное никто бы не поверил, а еще пару лет – на улице, но все равно.

Я обернулась к Риду и заправила перо и ему за ухо. Он раздраженно рыкнул, но пера не убрал.

– Знаю, я прежде всех скажу, что судьба – это чушь собачья, но каково совпадение, а?

Рид сложил в сумку последние вещи.

– Деверо – коллекционер.

Я оглядела захламленные полки.

– Да, это я заметила.

– Нет. Он собирает нас.

– А. – Я поморщилась. – И это никому не кажется странным?

– В этом человеке странно все. – Рид затянул сумку и забросил на плечо. Потом застыл, глядя на стол. Я тоже посмотрела туда и увидела открытую книгу. Это был дневник. Мгновение мы оба смотрели на него.

А потом одновременно кинулись вперед.

– Ай-ай-ай. – Выхватив дневник прямо у Рида из-под носа, я хохотнула и отпрыгнула назад. – Стареешь, приятель. На чем мы остановились? Ах да. – Я указала на кожаную обложку. – Очередной дневничок. Вкуснятина. Казалось бы, пора уже усвоить урок и не оставлять его на виду.

Рид прыгнул на меня, но я вскочила на его койку, не давая ему дотянуться до дневника. Рид не улыбнулся. Тихий голосок в голове предостерегал меня, уговаривал остановиться, твердил, что если раньше подобное еще было забавно, то уж точно не теперь. Но я продолжала:

– И что же мы найдем здесь? Сонеты с восхвалениями моего ума и обаяния? Портреты, в которых ты увековечил мою красоту?

Я все еще смеялась, когда из книги выпал лист пергамента.

Я рассеянно поймала его и перевернула.

Это был рисунок его лица – искусный угольный портрет Рида Диггори. Одетый в шассерскую униформу, он смотрел на меня с ощутимой, тревожной решимостью. Я зачарованно всмотрелась в портрет. На нем Рид казался моложе, лицо его выглядело более круглым, более гладким, чем сейчас. Волосы были коротко и аккуратно подстрижены. Из-под его воротника виднелись четыре глубоких пореза, но, не считая этого, выглядел Рид так же безупречно, как тот мужчина, за которого я вышла замуж.

– Сколько тебе здесь лет? – Я обнаружила на мундире Рида капитанскую медаль, которую смутно помнила со времен, проведенных в Башне. Тогда она была невзрачной, я едва ее замечала, но теперь она как будто занимала собой весь портрет. Я глаз не могла от нее отвести.

Рид резко отступил назад и опустил руки.

– Мне едва исполнилось шестнадцать.

– Откуда ты знаешь?

– По ранам на шее.

– А откуда?..

Он вырвал у меня портрет и сунул в сумку.

– Я тебе уже рассказывал. – Рид быстро схватил мою сумку и бросил мне. Я молча ее поймала. Смутное воспоминание, еще размытое, стало обретать очертания в моей голове.

С каждой секундой оно становилось яснее и острей.

«Как ты стал капитаном?»

«Ты точно хочешь это знать?»

«Да».

– Ты готова? – Рид огляделся, проверяя, не забыл ли ничего. – Чтобы добраться до Ле-Вантра к ночи, нужно выходить сейчас. Пусть на Ле-Дане и опасно, но это все же дорога. Теперь нам предстоит отправиться в глухую чащу.

На деревянных ногах я спустилась с его койки.

– Ты уже бывал в Ле-Вантре, верно?

Он отрывисто кивнул.

«Через несколько месяцев после вступления в шассеры я нашел за городом стаю лу-гару».

– Там не будет охотников за головами и разбойников, – добавил он. – И ведьм тоже.

«Мы их перебили».

И тут до меня дошло. Я застыла как вкопанная.

Оглянувшись на меня, Рид толкнул дверь.

– В чем дело?

– Оборотни, которых ты нашел за городом… те, которых ты убил, чтобы стать капитаном… они были?..

В глазах Рида что-то разбилось. Долгое мгновение он не шевелился. Затем снял с ремня странного вида нож. Его рукоять была вытесана из кости в виде воющего…

Я резко выдохнула.

Воющего волка.

– Господи, – прошептала я, чувствуя желчь во рту.

– Это подарок от… – Рид сглотнул. – От Архиепископа. В честь моего первого убийства. Он дал его мне на церемонии посвящения в капитаны.

Я отступила на шаг и врезалась в стол. Чашки на нем задребезжали.

– Прошу, Рид, скажи, что я ошибаюсь. Скажи, что это не кость оборотня.

– Я не могу сказать тебе этого.

– Черт. – Я бросилась к нему и закрыла дверь. Остальные не должны были услышать нас. Точно не сейчас, когда мы готовились отправиться в чрево зверя – зверя, который явно не будет рад союзу с нами, если мы явимся к нему с костями его сородичей. – Чья это была кость? Твою мать… А если она принадлежала кому-то из родственников Блеза? Вдруг он вспомнит?

– Вспомнит.

– Что?

– Он вспомнит. – Голос Рида снова стал раздражающе ровным и смертельно спокойным. – Я убил его сына.

Я уставилась на него.

– Ты шутишь.

– Думаешь, я стал бы шутить о подобном?

– Я думаю, что лучше бы тебе шутить. Потому что хреновая шутка – еще куда ни шло, но вот хреновый план… – Я рухнула на койку Рида, все еще таращась на него. – С ума сойти. Ты ведь… ты сам все это затеял. Это ты решил обскакать все королевство в поисках союзников. Ты всерьез решил, что Блез станет заводить дружбу с убийцей своего ребенка? Раньше нельзя было сказать?

– А это что-нибудь изменило бы?

– Разумеется! – я ущипнула себя за переносицу и зажмурилась. – Ладно. Мы подстроимся. Можно… можно поехать в Цезарин с Клодом. Возможно, Огюст все еще согласится к нам примкнуть. Ля-Вуазен уже согласилась…

– Нет. – Рид опустился на колени прямо передо мной, но нарочито меня не касался. Его плечи все еще были напряжены, зубы стиснуты. Он до сих пор не простил меня. – Нам нужен Блез.

– Рид, сейчас не время упираться в принципы…

– Я готов ответить за свои действия.

Я едва сдержалась, чтобы не топнуть ногой. Едва-едва.

– Что ж, уверена, твою галантность Блез оценит. Когда будет рвать тебе горло.

– Он не будет рвать мне горло. – Наконец Рид все же коснулся меня – едва ощутимо провел пальцами по колену. По моей коже побежали мурашки. – Оборотни ценят силу. Я вызову Блеза на поединок, чтобы вернуть ему кровавый долг. Он не откажется от возможности отомстить за сына. И если я смогу победить, тем самым докажу, что мы сильные союзники – возможно, даже сильнее Морганы.

На миг воцарилась тишина.

– А если ты проиграешь?

– Умру.

Пока один из нас не умрет

Рид

Едва мы сошли с дороги, как лес поглотил нас. Деревья стали гуще, земля – грубее. Местами кроны совсем скрывали солнце. Тишину нарушали лишь наши шаги. Здесь было чуть теплее. И слякотней. Я знал, что чем дальше на юг мы зайдем, тем влажнее будет земля. Если повезет, до холодного болота Ле-Вантра мы доберемся к отливу.

– Ну и клоака. – Бо подул на ладони, чтобы согреть их. – Так бы это место и назвать, а не брюхом.

Никто ему не ответил, и Бо картинно вздохнул.

Коко шла рядом со мной. Она украдкой поглядывала на Анселя, но он на нее не смотрел. Смертельная угроза на время миновала, и пропасть между ними разверзлась снова. С тех самых пор, как мы отправились в путь, Ансель не сказал ни слова. Как и Лу. Ее молчание тяжким грузом давило мне на душу, но я был не в силах ничего поделать. Стыд и гнев все еще тлели у меня глубоко внутри.

– Очень досадно, между прочим, – наконец пробормотал Бо, досадливо качая головой и оглядывая нас всех по очереди. – Вы, конечно, не заметили, поскольку сейчас очень заняты тем, что киснете от тоски… но я тут увидел свое отражение в луже, и должен вам сказать, выгляжу я просто шикарно.

Коко шлепнула его по макушке.

– Ты о ком-нибудь, кроме себя, хоть когда-нибудь думаешь?

Он обиженно потер голову.

– Да нет, не особо.

Лу ухмыльнулась.

– Хватит. – Я повесил сумку на невысокую ветку. – Можем остановиться здесь на обед.

– И поесть наконец. – Лу со стоном вытащила кусок сыра. Деверо любезно снабдил нас провизией на дорогу. Отломив кусок, Лу предложила сыр Анселю. Тот его не взял.

– Может, потренируемся, когда ты доешь? – пробормотал он, садясь на корень рядом с Лу. – Мы вчера день пропустили. – И добавил, обращаясь ко мне: – Это ненадолго.

Лу расхохоталась.

– Ансель, нам его разрешение не нужно.

Вместо Анселя сыром Лу угостился Бо.

– Надеюсь, тому причиной не его вчерашняя не слишком доблестная попытка пофехтовать?

– Очень даже доблестная! – рявкнула Лу.

– Бо, ты только не забывай, что, когда бандиты вчера ворвались к нам в повозку, я тоже там была, – любезно сказала Коко.

Бо сощурился.

– И видела, как ты от страха чуть не обмочился.

– Перестань, – тихо сказал Ансель, в упор глядя Коко в ноги. – Мне твоя защита не нужна.

– Смело сказано. – Бо указал на руку Анселя. – У тебя до сих пор кровь идет. В драке поскользнулся и случайно поцарапался, да? Хорошо еще, что те разбойники нож у тебя отобрали.