Тени теней Норт Алекс

21

Въехав в Гриттен-Вуд, бывший наш дом я оставил далеко в стороне.

После съезда с двухполосной автомагистрали далеко впереди открылась сплошная стена Сумраков – темное непроницаемое сгущение пространства у самого основания неба. Дело было к ночи, и я нервничал при мысли, что мне предстоит лечь спать в моей старой комнате после всего, что там сегодня произошло. Со всем тем, что я недавно узнал, бурлящим в голове. В компании одного лишь старого дома, пощелкивающего и поскрипывающего вокруг меня, и леса за ним, полного тьмы и призраков.

Естественно, призраки тут были буквально повсюду.

Остановив машину у совсем другого участка, я выглянул в боковое стекло машины. Сад невероятно зарос, упругие заросли ежевики сгорбились над лужайкой, словно наваленные кучей мотки колючей проволоки. Трава и бурьян у самого дома вымахали так высоко, что дотягивались до грязных черных окон первого этажа. От дома осталась лишь одна пустая оболочка. У меня возникло чувство, будто лес за ним запустил свои пальцы на задний двор и медленно сжимает их, требуя возвращения строения в дикую природу.

Старый дом Джеймса…

Мне смутно припомнились слова матери, что Карл и Айлин съехали отсюда много лет назад. Возможно, предварительно они пытались продать дом, но кто вообще станет покупать жилье в Гриттен-Вуде? Поселок медленно умирал – дома, словно фонари, гасли один за другим, и перегоревшие лампы никто не заменял. Строение, теперь стоящее передо мной, явно пребывало в полном забросе многие годы, и сердце было вырвано из него задолго до этого.

«Билли мертв», – подумал я.

Эти слова несли в себе совершенно четкий смысл, но почему-то не легли на карту окружающего меня мира так, чтобы я мог его до конца ухватить. Казалось, что эта новость должна была оказаться важной для меня – что полагалось бы испытать какие-то чувства. Наверное, следовало только порадоваться. Испытать удовлетворение по поводу того, что после всего, что он натворил, этот поганец наконец получил по заслугам. Это была бы вполне естественная реакция, разве не так? Но каждый раз, когда я рылся внутри себя в поисках хоть какой-то реакции на это известие, то никак не мог ее найти.

Правда заключалась в том, что во всех отношениях, имеющих хоть какое-то значение, все эти двадцать пять лет Билли и так был для меня мертв. Он был всего лишь старой фотографией, которую я уже давным-давно убрал с глаз долой. Тогда, в те времена, я и сам с радостью убил бы его за то, что он сделал, но со временем это желание полностью перегорело. Теперь, задним числом, я хорошо видел, что им всегда было легко манипулировать. У Билли было трудное детство, и, насколько я мог себе представить, его взрослая жизнь тоже была далеко не сахар. Единственной эмоцией, которую сейчас его смерть у меня вызвала, было странное чувство печали – при мысли о том, сколько жизней разрушило то давнее событие и насколько все это было никчемно.

А теперь убили еще одного подростка.

«Чарли давно нет в живых».

Так я сказал Аманде, но эти слова вырвались чисто инстинктивно. Это то, что я годами твердил себе, потому что просто не мог иначе. Я посмотрел мимо дома в сторону леса. Наиболее вероятным объяснением исчезновения Чарли оставалось то, что он сейчас где-то там, в Сумраках, – что после того, что они с Билли сотворили, Чарли проснулся и побрел куда-то в никуда, и сейчас его кости рассыпаются в прах где-то в самой глубокой чаще, растасканные по сторонам проросшей сквозь них травой и надежно укрытые густой растительностью подлеска.

И все же по коже у меня пробежали мурашки.

Пока вечерняя тьма сгущалась вокруг меня, я думал про стук в дверь в ночи, и про фигуры в лесу, и про слова матери, которая якобы мельком видела Чарли где-то среди деревьев.

Про то, как кто-то в интернете притворяется им.

«Вы считаете, что это и в самом деле он?»

Прямо в тот момент мне очень хотелось обрести такую же уверенность, какую я пытался изобразить в пабе, но реальность заключалась в том, что я по-прежнему ощущал Чарли буквально повсюду. Опять заведя мотор и тронувшись с места, я испугался этой мысли. Если он по-прежнему жив, тогда что тут вообще происходит?

«Билли мертв».

Эти слова опять возникли у меня в голове, когда я выруливал на дорогу. И несмотря на то что, по словам Аманды, никакой связи тут не было, а у следствия уже имелся круг подозреваемых, некий сверхъестественный страх по-прежнему рос во мне. Поскольку измазанные кровью ладони вновь прижались к окружающему меня миру, и я не мог избавиться от ощущения, что должно опять произойти нечто столь же ужасное.

Но больше всего не давали покоя те слова матери.

«Тебе нельзя здесь находиться».

* * *

Остановив машину возле дома, я несколько секунд пытался взять себя в руки. Почти боялся зайти внутрь, а это уже никуда не годилось. Возвращение в Гриттен просто разбередило мне душу – вот и все. И хотя самые тяжелые моменты меня еще лишь ожидали, главное – поскорее их пережить. Разделавшись здесь со всеми своими делами, я смогу вернуться к своей нормальной жизни и опять про все это прочно забыть. И ничего удивительного, что в каждом углу мне мерещились призраки из прошлого. Это вовсе не означало, что они и на самом деле там.

«Прошлое – это прошлое».

И теперь оно ничем не может мне навредить.

Дом был темен и сумрачен. Когда я отпер входную дверь и повернул ручку, на секунду дверь за что-то зацепилась, а затем стала открываться с большим усилием, чем обычно. Что-то застряло в самом ее низу. Я кое-как протиснулся в образовавшийся проем, после чего закрыл ее за собой. То, что мешало двери открыться, теперь отцепилось от нее и валялось на полу.

Я щелкнул выключателем.

И тут же застыл.

«Это еще что?»

Только вот я уже знал, что это такое. Я заставил себя присесть на корточки возле коврика и, пытаясь перебороть отвращение, осторожно прикоснулся к штуковине, которую просунули сквозь щель для почты. Ткань была пыльной и ветхой. Кое-где она отошла, открывая липкие заплаты клея под ней. А когда я повернул куклу в руке и заглянул в ее угольно-черное лицо, длинные «пальцы» из красной тесьмы мазнули по тыльной стороне моей руки.

Какого черта она здесь делает?

Ответ, пришедший в голову, обдал меня холодом, как только я представил себе обширное, темное пространство леса, раскинувшееся сейчас у меня за спиной. Всего одно-единственное слово.

«Инкубация».

22

Помню, что был еще порядком напуган, когда наутро после кошмарного сна с Красными Руками шел по поселку к дому Джеймса. Я понимал, что все привидевшееся мне в нем – обстановка возле лифта в цокольном этаже школы, появление там Красных Рук – это всего лишь сон, который на тот момент мог показаться осознанным, но на самом деле таковым не являлся. Я не был способен дышать только лишь потому, что это был обычный ночной кошмар, и я вообще никак не контролировал происходящее. Но неважно: как бы настойчиво я ни пытался подобрать ему какое-то рациональное объяснение, его ужасный осадок по-прежнему не давал мне покоя. Подспудная мысль, что Чарли каким-то образом все-таки ухитрился столь глубоко пролезть мне в голову, откровенно пугала меня.

Вид у Джеймса был усталый и настороженный. Когда мы вместе направились к автобусной остановке, стало ясно, что приснившееся ему ночью тоже не шло у него из головы. Никто из нас не упоминал об этом, пока автобус не съехал с магистрали.

– Ну и как все прошл? – спросил Джеймс.

– Что прошло?

– Этой ночью. Эксперимент. Что тебе снилось?

Я заставил себя пожать плечами, как будто и говорить тут было не о чем. Однако утром я исправно записал основной сюжет сна в свой дневник, и если собирался в итоге зачитать эту запись на большой перемене, сейчас не было смысла врать.

– Мне снилась наша комната в подвале, – признался я.

– Мне тоже. И что там происходило?

– Да ничего особенного.

– Но ты сказал, что сон был про комнату?

– Ну да.

Я был бы только рад на этом месте и закончить разговор, но Джеймс ожидал от меня продолжения, не желая оставлять эту тему. Сюжет его собственного сна явно его напугал. Так что я вздохнул и вкратце рассказал ему, как стоял перед дверью комнаты «С5-б» и видел, как он плавает за стеклом. Но не стал подчеркивать, насколько страшной была вся эта сцена, и, уж конечно же, и словом не обмолвился о том, что произошло в конце.

– И больше никого там не было, – закончил я. – Честно говоря, я даже не уверен, что это был ты. На редкость дурацкий сон.

Джеймс отвернулся к окну автобуса.

– Ну, а у тебя? – спросил я.

– Даже не хочу рассказывать.

– Почему?

– Потому что это было ужасно. – Он покачал головой. – Я всерьез волнуюсь насчет всего этого, Пол. По-моему, мы могли сделать что-то по-настоящему плохое.

«Какую-нибудь глупость, больше похоже на то».

И все же я этого не сказал. Что-то в его тоне не давало мне покоя. Вчера я и на секунду не верил, что Чарли осмелится повторить свой фокус со стуком в дверь и попробует устроить нечто подобное Гудболду. Хотя теперь, утром, уже отнюдь не чувствовал подобной уверенности.

– Все будет хорошо, – заверил я. – Сейчас приедем в школу, и все будет как обычно. Гудболд будет там, поверь мне. И будет таким же гадом, как и всегда.

Джеймс ничего не ответил.

Автобус содрогался и погромыхивал.

– Вот увидишь, – добавил я.

* * *

Но Гудболда в школе в то утро не оказалось.

После того как мы дотащились до раздевалки, чтобы приготовиться к тренировке по футболу, появился другой учитель физкультуры, мистер Дьюхерст, чтобы проводить нас на поле. При других обстоятельствах оставалось бы только этому порадоваться. Любимчиков у Дьюхерста не было, и даже самых хулиганистых ребят он всегда держал в узде, в результате чего на поле всегда было куда меньше насилия. Но, наверное, впервые после нашего перевода в Гриттен я был бы только рад видеть на его месте Гудболда, и когда по пути на поле увидел, как Чарли улыбается каким-то своим мыслям, это лишь усилило чувство смутной тревоги, не отпускавшее меня с самого утра.

Что-то и впрямь произошло.

«Я всерьез волнуюсь насчет всего этого, Пол».

К началу большой перемены нервы у меня уже буквально гудели. Мы с Джеймсом направились вниз, в комнату «С5-б», – наши шаги гулко отдавались внутри пустой лестничной клетки, и было ясно: то, что давило на Джеймса с самого утра, за последние несколько часов навалилось на него еще большей тяжестью. Когда он толкнул дверь, мне опять захотелось его успокоить. Сказать ему, чтобы не волновался. Что все обязательно будет хорошо.

Вот только я никак не мог подобрать слова.

Чарли и Билли сидели на своих обычных местах, но остальная часть комнаты сегодня казалась гораздо темнее. Мне понадобилась секунда, чтобы понять почему. Ближайшие к двери лампы были выключены, в результате чего оба устроившиеся в самой глубине комнаты были ярко освещены и словно притягивали нас к себе из темноты. Это что, нарочно? Подумалось, что наверняка да. Чарли, как всегда, тщательно обставил сцену предстоящего действа.

Пока мы с Джеймсом пробирались между штабелями парт, я окончательно решил, что с меня хватит – что я больше не позволю Чарли собой манипулировать. Сейчас мы не в полном одиночестве в лесу, где вокруг ни одной живой души – здесь мне ничего не угрожает. Так что я позволил себе выпустить на поверхность некоторую часть того гнева, который изо всех сил пытался подавить вчера. В чем бы ни заключалась конечная цель всего этого эксперимента, его явно было пора прекратить.

– Ну, – произнес я. – И че это, блин, за спектакль?

– Сядь.

Я демонстративно проигнорировал Чарли, – но Джеймс, естественно, поступил как велено. Когда он вытаскивал из сумки свой дневник сновидений, руки его дрожали.

– Итак, что всем нам снилось? – вопросил Чарли.

– Вообще-то я спросил тебя, что за дела.

Он терпеливо улыбнулся.

– Джеймс?

Тот нервно посмотрел на меня.

– Я хочу, чтобы Пол рассказал первым.

Чарли покачал головой.

– Нет.

– Я не хочу рассказывать, что мне снилось.

– Что ж, тогда я это сделаю.

Чарли протянул руку за дневником Джеймса – жестом, полным уверенности в том, что никто не посмеет ему перечить.

– Ты не обязан, – сказал я Джеймсу.

Но Чарли продолжал протягивать руку, и я увидел, как Джеймс послушно повинуется. Да, он не хотел, чтобы его запись зачитывали, но Чарли заимел над ним такую власть, что Джеймс был просто не в силах ему отказать.

Чарли открыл дневник Джеймса.

– «Мне снилось, что я комнате «С5-б», – начал зачитывать он. – Чарли и Билли тоже там были, без Пола. Воздух был какой-то странный и жидкий – как будто плаваешь в воде. Потом я подошел к двери, выглянул в окошко сбоку от нее и увидел, что Пол стоит там, с обратной стороны».

Джеймс стрельнул в меня взглядом и тут же быстро отвернулся.

– «Мне не было его видно как следует, – продолжал Чарли. – Его лицо было искажено, и вроде было похоже, что он присутствует в этом сновидении как-то не полностью. Вид у него был испуганный. Я попытался заговорить с ним, но не думаю, что ему были слышны мои слова. А потом он куда-то пропал».

Теперь Джеймс окончательно уставился в пол, совершенно неспособный встретиться со мной взглядом. Я просто не мог поверить тому, что только что услышал. Его сон почти полностью соответствовал моему собственному, и даже принимая во внимание инкубацию, они никак не могли закончиться столь сходным образом. В голову мне могло прийти только одно объяснение.

Он сделал эту запись в дневнике после разговора со мной в автобусе.

«Я хочу, чтобы Пол рассказал первым».

Поскольку, зачитав ее после моей – когда бы выяснилось, что они практически идентичны, – Джеймс произвел бы впечатление на Чарли и доказал его правоту, пусть даже и знал бы в глубине души, что все это вранье и фантазии.

«Господи», – подумал я.

После всего, что у нас с ним было за прошедшие годы – когда я всегда горой стоял за него и всячески опекал, – теперь Джеймс докатился до того, что был готов использовать меня, только чтобы подтвердить весь этот бред, придуманный Чарли.

– Полная чушь, – сказал я.

Чарли оторвался от чтения.

– Что?

– Я сказал, что это полная чушь.

– Почему? – Он перевел взгляд с меня на дневник и обратно, изображая растерянность. – Это то, что записал Джеймс. Ты вообще о чем?

На миг я был слишком зол – слишком обижен, чтобы ответить. Обвел всю троицу взглядом. Посмотрел на Чарли, ждущего моего ответа. На Билли, сидевшего с совершенно безразличным видом. И на Джеймса, который все еще глядел в пол, явно настолько пристыженный, что я просто не мог подобрать слов.

«Я собираюсь сказать, что мой лучший друг – врун и обманщик».

– Пол? – произнес Чарли.

– Просто дочитай, что там приснилось Джеймсу.

Но вместо этого Чарли положил дневник на стол.

– Ты всегда сомневался в этом, так ведь? – сказал он. – Почему бы тебе не рассказать нам, что тебе снилось? Я могу дочитать запись Джеймса после.

Я опустил взгляд на свою сумку, стоящую на полу у меня под ногами, с моим дневником сновидений внутри. Ну как я мог после всего рассказать содержание собственного сна? Пришлось бы либо подтвердить подлинность записи Джеймса, либо попробовать опровергнуть ее, и оба варианта на тот момент представлялись мне совершенно невыносимыми.

– Просто дочитай то, что записал Джеймс, – потребовал я.

– Через минуту, – пообещал Чарли. – Но вообще-то, пожалуй, лучше я сейчас зачту запись из своего собственного дневника – или пусть это сделает Билли. Таким образом мы избежим любых сомнений или подозрений. Давай, Билли.

Они обменялись дневниками.

– «Билли, Джеймс и я находимся в нашей комнате, – начал читать Билли. – Поначалу я не уверен, сознают ли они сон точно так же, как я, но в конце концов решаю, что да. Пола тут нет. Я чувствую, что он где-то поблизости, но по какой-то причине не хочет присоединяться к нам. Я сильно разочарован, поскольку знаю: могут потребоваться все четверо из нас, чтобы успешно осуществить задуманное. Всего лишь втроем придется значительно труднее, особенно если рядом есть кое-кто, кто не верит. Пол изначально не хотел присоединяться к нам…»

Чарли вытянул руку.

– Остановись здесь, Билли. Сейчас я прочитаю начало из твоего.

Я помотал головой.

– Это просто какая-то психопатия!

– «Я и Чарли были в комнате, – начал читать Чарли. – Джеймс тоже был там, но какой-то мерцающий, словно ему не удалось окончательно войти в сновидение, как нам с Чарли, – словно у него постоянно обрывалась связь. Хотя Чарли я видел совершенно четко. Пола нигде поблизости не было. Его вообще там не было».

Чарли остановился и поднял на меня взгляд.

– А что тебе снилось, Пол?

Я ничего не ответил, и тишина в воздухе стала звенящей. Через какое-то время Джеймс с умоляющим видом поднял на меня взгляд, отчего мне окончательно стало тошно. В свойственной ему робкой манере он всеми силами пытался вернуть меня обратно в общую обойму. Предоставить мне возможность внести в фантазии Чарли точно такой же вклад, как его собственный.

Я уставился на него в ответ, мое лицо затвердело.

– Мне ничего подобного не снилось, – ровным голосом объявил я. – Меня там не было. И никого из вас я не видел.

– Насколько ты помнишь, – поправил меня Чарли. – Джеймс написал, что он-то тебя видел.

– По-моему, с меня хватит.

– Да. – Чарли откинулся в кресле. – Пожалуй, это и к лучшему. Твое участие препятствует нам троим. Вот почему мы и не смогли должным образом законнектиться – потому что ты не был должным образом предан идее.

– Джеймс? – сказал я.

А потом немного постоял, дожидаясь, не соберется ли тот что-то сказать. Не придет ли наконец в чувство и, может, даже признается в подлоге – развенчает весь этот фарс. Из слов Чарли ясно вытекало, что он намерен изгнать меня из группы прямо сейчас, и моему якобы лучшему другу представился шанс открыто выступить против Чарли и положить всему этому конец.

Уйти отсюда вместе со мной.

Но Джеймс так ничего и не сказал.

– Ты прав. – Я очнулся и подхватил свою сумку. – Ну ладно – покеда, ребятки!

Пошел к двери. И уже подходя к ней, замедлил шаг и обернулся назад. Поскольку пусть даже и знал, что ничего наверняка не могло произойти, оставался тот факт, что Гудболда сегодня не было в школе.

– Так чем все это кончилось? – поинтересовался я.

– Сон развалился на части, – сказал Чарли. – Из-за тебя. Я помню, как Джеймс и Билли стали уплывать от меня, а сон начал тускнеть. Я и Красные Руки добрались до дома Гудболда только вдвоем, но я знал, что у нас двоих не хватит силы, чтобы проникнуть внутрь без посторонней помощи. А все из-за тебя.

Я помотал головой и презрительно фыркнул.

– Так что ничего у вас не вышло.

Чарли улыбнулся.

– Нам удалось убить его собаку, – произнес он.

23

Гудболд появился в школе только на следующий день.

По вполне понятным причинам я поймал себя на том, что постоянно посматриваю на него. Внешне в нем вроде абсолютно ничего не изменилось – он по-прежнему расхаживал вразвалку, крутя плечами, как и всегда, на шее у него болтался все тот же свисток на шнурке… Но я-то знал, на что обращать внимание, и казалось, что двигается он чуть медленнее и опасливее, чем обычно, – словно человек, оправляющийся после серьезной операции. И я то и дело подлавливал его на том, что он подозрительно оглядывается по сторонам, словно выискивая кого-то.

Я даже точно не знал, действительно ли Чарли убил его собаку. Это не того рода происшествие, о котором станут сообщать в новостях или даже хоть как-то обсуждать в школе. Но Гудболд и впрямь казался мне каким-то пришибленным. Когда я видел его лицо в те моменты, когда с него слетала его обычная самодовольная маска, казалось, что ему и впрямь нанесен некий жестокий урон, и он все никак не может понять, за что же он так поплатился.

В общем, пусть даже никаких подтверждений и не имелось, я все равно знал.

Поскольку видел, что Чарли, Билли и Джеймс тоже втихаря наблюдают за Гудболдом. В тот первый день, когда он вновь появился в школе, помню, как на перемене заметил их троих сидящими бок о бок на скамейке возле школьной стены. И хотя со вчерашнего дня я всеми силами старался избегать их, но оказался в тот момент достаточно близко, чтобы увидеть, как Гудболд проходит мимо в сторону игровой площадки, на которой в тот день дежурил, – а потом что случилось, когда он подошел к их скамейке.

Джеймс уставился в землю. Билли смотрел куда-то вбок. Но Чарли все это время не сводил глаз с приближающегося к ним Гудболда, открыто наблюдая за ним.

Я увидел, как Гудболд бросил на него безразличный взгляд.

Посмотрел еще раз, более пристально.

А потом вдруг остановился как вкопанный.

Потому что Чарли улыбался ему. Это была откровенно ехидная и многозначительная улыбочка – легко отрицаемая, но вполне достаточная, чтобы передать Гудболду такое послание, смысл которого он сразу уловил бы. Ставящая его в известность, что это Чарли сделал ему эту ужасную вещь и что ничего-то Гудболд не может с этим поделать.

Показалось, что этот момент длился целую вечность. Сердце едва не остановилось у меня в груди, когда я подумал, чем все это может кончиться. Подойдет ли Гудболд к Чарли и поинтересуется, чего это тот так на него лыбится? Или, может, даже потеряет контроль над собой и накинется на него?

И все же Гудболд ничего такого не сделал.

Он просто стоял столбом. Но выражение его лица переменилось. Как будто он не мог вполне осмыслить, что перед собой видит, – словно примерно догадывался, с чем имеет дело, но никак не мог понять почему. И за эти несколько секунд я увидел этого человека в совершенно ином свете. Я припомнил те случаи, когда видел Гудболда прогуливающимся со своим псом в Гриттене, и поймал себя на том, что представляю себе всю унылую беспросветность его повседневной жизни, полной одиночества, тоски и разочарования. Словно наяву вижу, как вчерашним утром он просыпается, спускается вниз, выходит во двор и видит, что у него отобрали. И несмотря на все унижения, которым он несколько месяцев подвергал нас, я почувствовал к нему нечто вроде жалости.

А потом Гудболд отвернулся от Чарли и ушел.

* * *

Жизнь после этого шла своим чередом.

На протяжении последующих недель было достаточно просто избегать Джеймса. Поселок у нас совсем крошечный, но имелись и маршруты, позволяющие по утрам обходить его дом стороной. Не обращать на него внимания, ожидая автобуса на остановке, тоже оказалось достаточно просто. В поездке до школы Джеймс занимал место на нижнем ярусе, так что всегда выходил из автобуса раньше меня. По пути домой я частенько видел, как он быстро семенит по мосту над автомагистралью, затолкав руки в карманы, ссутулившись и опустив голову, словно пытаясь оторваться от кого-то, преследующего его по пятам.

В школе на переменах, насколько я понимаю, все трое по-прежнему в основном торчали в комнате «С5-б», где у меня больше не было причин появляться. Равно как и в лесу. По выходным я старался держаться подальше от Сумраков. У меня не было абсолютно никакого желания случайно натолкнуться на них в этих диких местах, где они строили свои дурацкие планы, покупаясь на фантазии друг друга и общаясь с монстром из своих сновидений.