Мужская работа Казаков Дмитрий
— Давай с нами. Не отставай, — велел я Котику.
Трасса из серых гладких плит опустела, и мы дружно повскакали на ноги. Последние у меня едва не подогнулись, рюкзак на первом шаге лег на позвоночник словно целый шкаф, но я ухитрился не упасть.
Небольшой спуск, и тут главное не упасть, не зацепиться носком за что-нибудь.
Подошва моя вступила на одну из плит, и тут слева от меня закричали. Грохочущий раскат промчался над дорогой, и следом за ним явилась струя огня, просто смела нескольких бойцов.
— Дальше! Не стоять! — надрывался Йухиро, но я не выдержал, повернул голову.
На нас надвигалось очередное механическое чудовище, помесь танка с носорогом, и на спине у него покоилась огнеметная труба вроде той, которую мы видели на обычном колесном шасси. Похоже бриан вытаскивают из закромов все, что можно использовать против незваных гостей из Гегемонии.
Громыхнуло снова, волна жара ударила в спину, я почти услышал, как затрещали обугленные волосы под шлемом.
— Аййй! — заорал кто-то тонким заячьим голосом.
Но мы уже ворвались в спасительные заросли, полетели назад светло-зеленые морщинистые стволы, зачавкали под ногами черные лужи. Громыхнуло несколько выстрелов, но все далеко за спиной, и я с ликованием понял — все, все оторвались!
Завертел головой, выискивая Котика — не подпалило ли ему мохнатую задницу. Зверь обнаружился рядом, и вид у него был такой, словно обстрелы и бои для него — обычное дело.
Когда мы собрались вместе, стало ясно, что от центурии после всех передряг осталось чуть больше половины — семьдесят бойцов. А еще через пару часов мы уяснили, что путь к своим все так же перекрыт, и прорыв через дорогу нам ничего не дал, мы с тыла уперлись чуть ли не в сплошную линию из брианских отрядов — они стояли на месте, ждали чего-то, но на наше счастье, вовсе не врага с тыла.
Пришлось отходить, прятаться, маневрировать, искать укромный закуток среди чащоб и болот.
— Давай связь, — прохрипела Лиргана, когда мы наконец попадали на сухую землю. — Йухиро…
Неутомимый гирван вытащил из поклажи блок связи, над ним вспыхнул экран. Заплясали на экране размытые тени, центурион натянула наушники и заговорила приглушенным голосом.
Я лежал на спине и пил воду, набранную в какой-то луже, не обеззараженную, но мне было все равно.
— Дерьмо! Дерьмо! — заорала вдруг Лиргана. — Что творится? Егор, мигом сюда!
Шатаясь от усталости, я поднялся и заковылял к ней.
— Ты можешь починить это!? — рявкнула она, ткнув пальцем в экран.
Я покачал головой.
Ладно автоматы и прочая снаряга — там механика и электрика не сложнее земной. Устройства же этого прибора я не знал, не понимал, на каких принципах он работает, и что у него внутри.
— На что ты годен? — Лиргана махнула рукой. — Ага, прорезалось… Что?
Она замерла, все три глаза ее широко раскрылись, а потом она медленно сняла наушники.
— Что там? — спросил Йухиро.
— Дерьмовая связь накрылась, — ответила центурион. — Но кое-что я услышала. Массированная атака — на лагерь, на линкор со всех сторон, огромными силами, им теперь не до нас.
Только в этот момент я сообразил, что значит далекий гул на юго-востоке.
— Придется выбираться самим, и да помогут нам Надзирающие, — Йухиро огладил шестипалой рукой голову, которую не брил несколько дней, всю в красноватой щетине.
— А еще Равуда получил место десятника, — сообщила Лиргана равнодушно. — Проваливай, чего воняешь тут?
Последняя фраза относилась ко мне.
Оглушенный и подавленный, я заковылял туда, где стоял мой рюкзак и неподалеку лежал Котик. Бриан атаковали «Гнев Гегемонии», никто не придет нам на выручку, мы посреди враждебных лесов, в окружении врага, боеприпасов и жратвы у нас не очень много, зато вокруг полно аборигенов, желающих нас убить.
И вишенкой на торте — Равуда теперь десятник, у него есть в принципе право отдавать мне приказы, и если он велит мне залезть в черную лужу с червями, а я не подчинюсь, он может расстрелять меня на месте за неповиновение; или привязать к дереву над ульем этих, как их там, граханов, чтобы они сожрали меня живьем.
— Вот это да… — протянул Макс, когда я поделился с ним новостями. — Жопа. Настоящая.
— Большая и вонючая, — подтвердил я, и лег на спину.
И мне надо выжить, ведь если я не выживу, то не заработаю денег столько, сколько нужно на Сашкину операцию… Пусть Равуда порвет меня в клочья на следующий день после завершения контракта, до этого дня я обязан дотянуть…
Дезертировать, что ли? Нет, это мысль труса.
Завалить кайтерита первым? Во время очередной заварушки подобраться к нему? Нет, а это еще хуже, помимо трусости еще подлость, за такое я себя никогда не прощу, и зачем Сашке отец, способный на такое?
Я подумал о Юле, о том, что бы она мне посоветовала в такой ситуации.
И едва представил себе жену во всех подробностях, ее улыбку, распущенные волосы, как в голове у меня негромко щелкнуло, из переносицы словно высунулась почка. Не успел я испугаться, как странное ощущение прошло, зато мир вокруг онемел, пропали все звуки.
И из этой немоты пришел родной голос:
— Егор, это ты? Привет!
— Привет… — прошептал я. — Юля, ты меня слышишь?
Очередная галлюцинация? Эффект усталости, таблеток и глючного переводчика?
Но нет, я прекрасно понимал, где нахожусь, что происходит, видел соратников, джунгли вокруг, блеклое небо, только не слышал ничего, ни голосов, ни шума ветра, ни криков местной живности.
— Слышу. Очень рада, что ты позвонил!
При слове «позвонил» я вспомнил зеленые чешуйчатые плащи и нелюдские голоса, вопящие «ссссделка!». Наконец заработала та система связи, которую поставили мне тиззгха в обмен на обещание!
Уж лучше поздно, чем никогда.
— И я рад, что получилось.
Судя по всему, я мог говорить в полный голос, и никто меня не слышал. Небольшой пузырь тишины отсек меня от мира, так что даже Котик не повел ухом в мою сторону.
— Как у вас там дела? Как Сашка? — спросил я.
И через пару минут пожалел, что задал эти вопросы.
Дочери стало хуже, операцию удалось сдвинуть на более ранний срок, и сейчас бешеными темпами идет подготовка.
— Она постоянно зовет тебя… каждое утро открывает глаза и спрашивает «где папа»? — продолжала рассказывать Юля, и в голосе ее звучали тоска и отчаяние. — Понимаешь, каково мне это слышать? Что я могу ей ответить?
Мне нечего было сказать.
— Понятно… — только и выдавил я, ощущая себя словно в бочке с кипящей кислотой. — Денег пока хватает… Мне остаток заплатят только через… — я прикинул. — Двенадцать дней.
— Я заняла пока, — сказала Юля. — Ты сам как? Здоров?
— Да! — поспешно соврал я.
Не хватало «обрадовать» ее сообщением, что у меня периодически едет крыша. Кроме того, меня в заварухе последних дней и правда ни разу не ранило, даже не поцарапало, никто не укусил и не отгрыз палец.
Ну а удар по морде — дело для мужчины обычное.
— Что-то ты не договариваешь… Эх, ты… — протянула Юля. — Ты в опасности? Наверняка рискуешь там шкурой ради нас!
И вновь у меня возникло ощущение, что она видит меня насквозь, знает в точности, где я и чем занят.
— Да ну нет, — в этот момент я хотел, что в канале связи образовались помехи, хоть немного замаскировали фальшь в моем голосе. — Работа тяжелая, но все в целом неплохо. Только…
Один из моих командиров собирается меня убить, другой намерен мне мстить. Бриан с радостью уничтожат меня, а еще мне грозит смерть от зубов местных хищников, а также голод, наркотическая зависимость от расслабона и безумие от криво вшитой в голову инопланетной техники.
И еще моя дочь умирает, и я ничем не могу ей помочь.
Все в целом неплохо, ага.
— …только… — и тут я понял, что говорю в пустоту, меня никто не слышит, Юля исчезла, оборудование тиззгха перестало работать так же внезапно, как и начало.
— Что? — спросил Макс.
— Ничего, — ответил я, и лег лицом в землю: ничего не видеть, ничего не слышать, и не думать ни о чем.
Глава 21
Удивительно, но браслет-классификатор продолжил работать безо всякой связи с линкором, хотя и с некоторой задержкой. Обратившись к нему на очередном привале, я понял, что получил четвертый класс, и могу распихать по навыкам очередную порцию опыта, общее количество которого у меня перевалило за семь с половиной тысяч.
У Равуды, судя по тому, что он получил десятника — больше десяти.
Как обычно, я добавил побольше к знанию оружия, чуть меньше к выносливости, ну а по меткости, скорости и силе распределил остатки. Заказал на складе фильтр ночного видения для забрала… да, чтобы его получить, нужно всего лишь добраться до «Гнева Гегемонии» через линию фронта.
Сущая ерунда — за горизонтом продолжало грохотать и реветь, там шло сражение.
Еще немного, и у меня хватит опыта на ремонтный набор продвинутого уровня — электронные диагносты разного вида, клеи, наборы креплений. Только вряд ли все это мне понадобится — в худшем случае меня убьют, в лучшем я покину линкор и вернусь домой.
Пока я всем этим занимался, Дю-Жхе успел сходить на охоту и притащить какую-то живность. Костер он развел без дыма, и от него потянуло восхитительным запахом жареного мяса.
Раньше бы я пошел туда, сел к остальным, потребовал свой кусок, но теперь…
— Будем перебиваться сухпаем, — сказал я Котику, но тот встретил предложение недовольным взмахом хвоста и удалился в заросли.
Не успел я вскрыть упаковку, как рядом объявился Макс.
— Держи, — сказал он, и вручил мне истекающий соком и жиром кусок мяса на широком листе.
— Э… спасибо, а сам? — сказал я, сглатывая слюну.
Дю-Жхе умел не только рассказывать байки о древних временах или охотиться, он еще невероятно хорошо готовил.
— Уже слопал, ха-ха, — ответил Макс. — Не знаю, из кого это сделано, и знать не хочу.
Я вонзил зубы в мясо, и сок потек у меня по подбородку, а желудок отозвался радостным кваканьем — вкус напоминал баранину, но был куда более нежным, а еще в нем мелькали странные травянистые нотки, я словно в одно и то же время потреблял и мясо, и гарнир.
— Егор, твоя очередь в дозор, — сказал появившийся рядом Йухиро.
Вот он тоже не изменил ко мне отношения — я боец, он мой десятник и отдает приказы, а еще я, похоже, неведомо почему отношусь к числу «чистых душ», которые заслуживают особого отношения.
— Хорошо, иду, — я торопливо запихал в себя остатки мяса и вскочил на ноги.
Напарником моим оказалась Юнесса, и это меня, честно скажу, не обрадовало. Понятно, что Равуда и так меня ненавидит и готов убить, но зачем давать ему лишний повод — а то, что мы ушли в лес вместе, от его взгляда наверняка не укрылось.
Мы сменили Крыску и Янельма под раскидистым деревом, чьи ветки опускались до земли — отличное убежище, откуда просматривалась длинное изогнутое болото, покрытое изумрудной травой; всякий, кто захочет приблизиться к нам с юга или запада, должен будет пересечь его, а мы чужака непременно заметим.
Я вытащил из кармана на поясе маскировочную сетку — давно хотел разобраться с этим предметом снаряжения, понять, как она работает, и может быть починить свою, только времени не было. Просидим мы на месте еще часа четыре, до темноты, чтобы ночью, со свежими силами, попытаться отыскать дырочку в брианских боевых порядках.
Вот и займусь.
— Егор… — сказала Юнесса.
Болтать нам вроде как нельзя, да и ремонтом заниматься тоже, но кто будет соблюдать устав в такой ситуации?
— Да? — спросил я, не поднимая головы: ага, вот активатор, он же — управляющий узел, от него должны отходить контакты, и если с ними что-то не так, то это я в состоянии заметить и исправить.
— Ты же помнишь, что обещал, обещал? — требовательно спросила она.
Я кивнул.
— И что? — она была уже рядом, заглядывала мне в глаза, гладила по спине, и готова была запрыгнуть на колени.
Мне ужасно захотелось расслабона, я осознал, что у меня пересохло во рту, заныли суставы, в теле возникло ощущение нехватки таких приятных лиловых таблеточек, несущих радость и покой.
— А что я могу сделать? — спросил я, и наконец посмотрел на нее.
Ошеломительно красива даже сейчас, когда все мы потные, грязные и вымотанные — волосы блестят, фигуру не в силах скрыть никакая бронезащита, так и хочется выколупнуть девушку-занга изо всех этих облачений, чтобы снова увидеть ее роскошное тело, прикоснуться к нему руками, губами, языком.
Но нет, это наркотик не хуже расслабона!
И хотя бы сейчас, на краю смерти, я должен остаться верным Юле!
— То есть… ты отказываешься? Ага? — Юнесса растерянно моргала синими-синими глазами, и на лице ее было детское разочарование — папа обещел игрушку, но не купил.
— Нет, — сердито буркнул я. — Чтоб я сдох! Но он десятник теперь! Что я могу? Атаковать командира во время боя?
— Ты не мужик! — она отстранилась, убрала руку. — Деланный пальцем! Размазня! Трус! Сунул в меня свой вонючий хер, а теперь в кусты?
Я скрипел зубами и молчал, я помнил, что в кармане у меня черно-белая плюшевая игрушка, которую я некогда подарил жене, а потом мне ее дала с собой дочь, чтобы мне не было скучно далеко от дома. В этот момент через доверенную нам зону могла проскакать армия Чингисхана верхом на боевых мамонтах — мы бы ничего не заметили.
— Ты не мужчина, мужчина! — прорычала Юнесса, и тут уж я не выдержал.
— Зато ты женщина! Готовая дать любому, кто только руку к тебе протянет! Выпрыгнуть из одежки и забраться в любую койку!
Рот ее приоткрылся, я увидел ряд белых зубов, и осекся, проклял себя за горячность — как всегда, не сдержался, вот черт.
— Я не отказываюсь от своих слов, — торопливо начал я. — И я все сделаю, только… Если будет возможность. Пока ее нет совсем. Скорее всего мы все просто тут погибнем.
Но Юнесса уже не слушала, она отвернулась, и до меня донеслись негромкие всхлипывания. На сердце стало мерзко-мерзко — да, по сути я был прав, но мог бы сдержаться, выждать, когда она спустит пар, и потом спокойно все объяснить без грубых слов.
Эх я придурок!
* * *
С места мы снялись перед закатом, когда джунгли затопила волна фиолетовых сумерек. К этому времени я разобрался со своей маскировочной сеткой, и даже опробовал ее в деле, так что Макс удивленно захлопал глазами и сообщил мне, что «Клево, вапще и мы им покажем».
Но в остальном все обстояло паршиво — соратники от меня шарахались, как от зачумленного, даже Крыска и Дю-Жхе, и мне постоянно приходилось бороться с собой, чтобы не полезть в карман за расслабоном, меня колотило, как в лихорадке, суставы просто выворачивало. Попытки снова активировать систему связи тиззгха, чтобы поговорить с Юлей и узнать, как там дела, ни к чему не приводили, только все сильнее болела голова.
Котик сгинул неведомо куда, и я надеялся, что он не погиб в зубах лесных тварей, а вернулся на линкор.
Я шел одним из последних, и усталость, вроде бы отступившая на привале, возвращалась с каждым шагом. Стволы и ветки сливались, джунгли казались непроницаемой лилово-серой стеной, за которой некто кричит и возится, порыкивает и чавкает, жужжит и стрекочет.
Изредка все это перекрывали далекие взрывы.
Опустилась тьма, и я перестал видеть хоть что-то, остались только звуки — шаги идущего впереди Йухиро, мое собственное тяжелое дыхание, жужжание кровососов. Потом мы неожиданно остановились — я не мог знать, что творится впереди, и поэтому нервничал все сильнее.
А потом началась стрельба — вспышки разорвали мрак, пули защелкали по листьям.
— Залегли! — приказал десятник.
К этому времени глаза привыкли, и я различал очертания предметов, хотя бы крупных.
Шлепнулся наземь за гнилым пнем со стол размером, выставил автомат, хотя не понимал, где враг и есть ли он вообще. Стрельба прекратилась, но тут же началась вновь, еще круче чем раньше, к ней добавились крики.
— Уходим! Быстро! — это озвучила уже Лиргана, и судя по ее голосу, дело обстояли поганей поганого.
Я вскочил на ноги и помчался во тьму, будто слепой носорог, не видя ничего, кроме мечущихся теней. Врезался лбом в низко свисающую ветку, шлем захрустел, из глаз полетели искры, но светлее почему-то не стало.
А потом мы бежали, бежали и бежали, и стрельба позади то затухала, то возникала снова. Бриан, на которых мы наткнулись, очевидно не понимали, что против них жалкие остатки единственной центурии, думали, что это массированная атака с тыла, и лупили по площадям из всех стволов.
Тратили на это время, давая нам оторваться.
Взошла луна, бледная и маленькая по сравнению с земной, но какой-никакой источник света. Я обнаружил, что мы несемся по редколесью, а впереди стена из очень высоких деревьев.
Когда она зашевелилась, я решил, что схожу с ума.
— Грррр, — сказал ночной мрак, и нечто огромное, высотой метров в десять двинулось нам навстречу, во тьме вспыхнули огромные синие глаза.
Кто-то завизжал, колыхнулась вторая огромная тварь, третья, хвост размером с добрую сосну тяжело ударил оземь. Пахнуло навозом, свалявшейся шерстью, хруст и оборвавшийся вскрик возвестили, что кто-то из наших расстался с жизнью.
Мы сослепу налетели на стадо местных «слонов», а они решили, что их атакуют!
— Не стрелять! Назад! Назад! — истошно вопила Лиргана.
Я торопливо снял палец со спускового крючка, принялся отступать, не разворачиваясь.
— Куда прешь! Сказали же — назад! — а это уже Равуда, пользуется только что полученной властью, и счастье, что не я попался ему под руку — уложил бы на месте, и сказал, что так и было.
— Гррр! — донеслось уже слабее, тише, мелькнула еще пара синих глаз, но гораздо дальше, и я облегченно вздохнул.
Когда мы собрались вокруг центуриона и она устроила перекличку, выяснилось, что в перестрелке с бриан и в столкновении с огромными тварями мы потеряли еще троих. Остался шанс, что они просто отстали или заблудились, или попадали в черные лужи с убийственными червями… но какая разница?
Я поймал себя на том, что извлек таблетку расслабона и практически сунул в рот. Удержался в последний момент и с отвращением бросил в сторону, но вот избавиться от всего запаса рука не поднялась.
На кой хрен мы вообще сражаемся на земле?
Если Гегемонии помешали бриан, то почему не уничтожить их крупнейшие города с орбиты? Оставить там, где они были, дымящиеся воронки, не влезать в кровопролитную и бессмысленную возню?
Дело швах…
Пока Лиргана совещалась с десятниками, удалось пятнадцать минут отдохнуть лежа — плевать, что на сырой и холодной земле, я бы вообще уснул, если бы мне дали хоть час. Затем нас подняли, и удача моя кончилась — меня вместе с Максом назначили в передовой дозор.
— Если обделаешься и сейчас, то я тебя просто расстреляю, — пообещала центурион. — Вперед!
И мы пошли, куда сказано, совершенно не соображая, куда и зачем движемся. Пересекли болото, к счастью мелкое, и пошли через заросли «глазастых елочек», где царил сильный запах кислого молока, а под ногами шуршала опавшая хвоя.
Радужные плоды мигали нам из сумерек, и я все пытался вспомнить, в каком фильме герой приперся в лабораторию, где выращивали искусственные человеческие глаза… Каждые полчаса я отключался, и какое-то расстояние проходил фактически в бессознательном состоянии.
Бриан в такие моменты могли отобрать у меня автомат, я бы ничего не сделал.
— Стой! — неожиданно воскликнул Макс, и я остановился.
Сообразил, что большая часть ночи прошла, что впереди, за горизонтом, обозначил себя рассвет. Но от земли заструился туман, противная белая дымка, которая прячет все в джунглях лучше, чем ночная тьма.
— Что? — спросил я, и тут же понял, что чуть правее в кустах видно нечто округлое, полусферическое.
Купол? Мы напоролись на поселок бриан?
— Давай назад, — прошептал Макс.
Я кивнул, но шаг сделал вперед, и тут же нога моя ухнула в пустоту, вторая поехала. Я взмахнул руками, пытаясь хоть за что-то уцепиться, цапнул ладонью что-то податливое, осыпающееся, и обрушился вниз, во мрак.
Ударило меня в копчик с такой силой, что дыхание вылетело из груди, а кишки подскочили едва не до горла.
— Твою мать… — прошипел я. — Ой, твою мать…
— Егор, ты жив? — донеслось сверху.
— Нет, это мой труп матерится, — пробормотал я.
Я лежал на груде земли в подземелье, размеров которого определить не мог. Воняло сыростью, кровью и гарью, но самое главное — никто не спешил меня прикончить или взять в плен.
— Сейчас приведу помощь! — пообещал Макс, и затопал прочь.
Я ухитрился сесть, а потом и встал, аккуратно ощупал темноту вокруг — ага, вот стена, гладкая, явно не земляная, нечто похожее на оструганные и покрашенные доски. Попытка шагнуть окончилась тем, что я коленкой врезался во что-то угловатое, замычал от боли и решил не двигаться.
Но никто не спешил на помощь, и в какой-то момент накатил страх, что меня просто оставят тут…
Я дернулся, и принялся шарить вокруг — если что, придется вылезать самому. Угловатым предметом оказалось чем-то вроде ящика, внутри которого обнаружились грушевидные тяжелые штуковины. Когда я сжал одну из них, она вспыхнула белым светом и я мгновенно ослеп, заслонил глаза свободной ладонью.
Когда из-под век исчезли багровые пятна, я осторожно рассмотрел находку: металлический набалдашник, деревянный черенок, и если нажать на него, то металл начинает светиться. Ничего себе, взял да и обнаружил целый ящик брианских фонариков!
— Что у тебя там? — донесся сверху голос Йухиро, и я невольно вздрогнул.
Глянув вверх, я обнаружил на краю ямы голову десятника — наверху вовсю светало, и тьма сохраняла власть только внизу, под землей, в округлой комнате, где я находился.
— Вот! — я поднял фонарик и показал, как работает находка.
— Там он? Живой? — второй голос, куда менее дружелюбный, принадлежал Лиргане. — Пусть сидит пока. Потом вытащим.
— Большой поселок, — сообщил Йухиро. — Но он давно заброшен, неясно почему.
И не успел я произнести хотя бы слово, как десятник исчез.
«Потом вытащим!» — сердито подумал я, и торопливо погасил брианский фонарь. Не попусти Гегемон, объявится на краю ямы Равуда, и расстреляет меня, точно кролика в ловушке.
Но надо поискать вход…
Помещение, где я находился, заполняли ящики разного вида и размера, почти все поломанные, разбитые, набитые всякой требухой, покрытые пылью, грязью и плесенью. Начинались из него три прохода, но первый заканчивался тупиком, второй был завален, а вступив в третий, я обнаружил настоящий лабиринт, где заблудился бы и Минотавр, и решил туда не соваться.
Только в самом крайнем случае, если меня и правда забудут.
Я просидел в яме с час, наверху совсем рассвело, когда послышались шаги, и вниз заглянула Лиргана.
— Все сидишь, рыжий? — спросила она. — Что сделаешь, чтобы я тебя вытащила?
Я вспомнил ее обещание — «ты будешь лизать мне ботинки», и внутренне содрогнулся.
— Дело такое… — протянул я. — Что угодно.
— Больше не скажешь мне «нет»? — голос ее звучал почти игриво.
— Э… не… — я вовремя одернул себя. — Не скажу.
— Тогда лови, — вниз с шорохом заструилась веревка. — Привязана к дереву крепко. Поэтому не воняй и вылезай.
Я подергал, убедился, что веревка на самом деле не провисает, и полез вверх. Оказалось зверски неудобно карабкаться, когда за спиной у тебя рюкзак, а на плече автомат, я ободрал ладони, несмотря на перчатки, и с тяжелым выдохом перевалил через край ямы.
— Вставай, — приказала она. — И раздевайся.
Мне до зуда на языке захотелось послать ее, как в прошлый раз, но я обещал не говорить «нет»… Кроме того, можно засунуть в жопу собственную гордость, ведь речь идет не только о моем выживании, но и о выживании моей дочери!
Я скинул рюкзак, расстегнул застежки на бронезащите, принялся стаскивать пропотевшее обмундирование.
— До полудня мы точно просидим тут, — сообщила Лиргана, разглядывая меня. — Поселок большой, своды частью обрушились, если что, тут можно спрятаться, да и обороняться удобно… Не тормози!
Я обреченно потащил вниз трусы.
— Вот так, хорошо, — она подошла вплотную, холодная ладонь сжала мои причиндалы. — Тебе ведь нравится моя грудь? Можешь пощупать ее… Не стесняйся… Сильнее…
Центурион тоже была без брони, и три выпуклости под одеждой можно было различить без труда.
Я сжал две крайние, ощутил под рукой упругую плоть, и моя собственная плоть восстала — я вымотался, как дюжина собак, я ужасно хотел спать, я ненавидел эту женщину, и одновременно я ее хотел!
Она ласкала меня умело, профессионально, ее губы были рядом, и я дрожал не от холода или стыда, от страсти.
— Трахнешь меня? Трахнешь? — спросила Лиргана насмешливо.
— Даа… — прохрипел я.
Содрать с нее все, завалить прямо тут, взять сзади, пожестче, одной рукой за волосы, чтобы эта сучка…
— А вот и нет, — она дернула рукой и отступила в сторону. — Теперь он твой.
Я не сразу понял, к кому относятся эти слова, но повернул голову на шорох листвы, и обнаружил Равуду.
— Для начала я отстрелю твой торчащий хрен, — сообщил он с довольной улыбкой. — Потом отрежу тебе яйца и заставлю их съесть… А дааальше… мы посмотрим. О, да-да…
Мы? Они что, теперь вместе? Сладкая парочка спелась?
— Можешь хотеть меня сколько угодно, рыжий, но я нашла себе мужика получше, — Лиргана обняла Равуду за плечи, облизала его ухо, глядя на меня плотоядными, злобными глазами.
Я обреченно вздохнул.
Вот значит как мне предстоит умереть — голым, без оружия в руках, на планете черт знает в какой галактике, которую может быть с Земли не видно в самый большой телескоп… Может быть, на «Гневе Гегемонии» не узнают о моей смерти, перечислят остатки денег и у Сашки все будет хорошо?
Остается надеяться на это.
Равуда шагнул ко мне и пнул меня в пах коленом, прямо по напряженному члену — я не завопил каким-то чудом, но упал на колени, мир вокруг померк.
— Приходи в себя, давай-давай. Я хочу, чтобы ты ощущал все-все, все мучения. Поверь мне, я знаааю, что такое мучения, а теперь и ты узнаешь… — в голосе Равуды мешались ненависть и радость, предвкушение и невероятная тоска.
Я вдохнул поглубже — плюнуть ему в рожу напоследок, что ли.
— Остановитесь, вот имя Колеса Воплощения! — я дернулся от внезапно родившейся надежды.
Читать бесплатно другие книги:
