Мужская работа Казаков Дмитрий

Ее автомат был нацелен на Равуду, а лицо перекосило от ненависти.

— Так ты с ним… — удивленно протянул тот, и бросился прочь, с треском вломился в заросли.

Палец мой дрогнул на спусковом крючке, но я удержал его, да и Юнесса не выстрелила — что бы она ни говорила, она вряд ли хотела, чтобы прямо сейчас по наши души явились бриан.

— Ты же понимаешь, что ты теперь тоже на прицеле? — спросил я.

— А мне плевать! Вертела я его на пальце! — выпалила Юнесса. — Я больше не хочу! Пусть мои предки выбирали мужиков, стравливая их между собой! Я так не буду! Никогда!

— Спасибо, — сказал я. — Но ты же понимаешь, что между нами ничего не будет?

Несмотря на усталость, мне зверски хотелось ее обнять, притянуть к себе, ощутить вкус ее губ, запах кожи, упругость плоти. Но я понимал, что этого не сделаю — я человек, а не похотливое животное, и хотя бы на грани смерти должен вести себя достойно. И я помнил о жене, о дочери, о том пингвине, которого они дали мне с собой.

Маленький черно-белый символ очага, кусочек привычного в чужой, безумной вселенной.

Юнесса опустила голову:

— Да.

— Давай я тебе хоть маскировку починю, — предложил я. — Наверняка не работает? Ты пока посторожишь.

Равуда может явиться снова, и уже не один, а с дружками.

— Давай, — согласилась она.

Вскоре я уже сидел, скрестив ноги, и возился с ее маскировочной сеткой, откручивал колпачок, проверял контакты. Дело помогало отвлечься от мыслей о последней дозе расслабона, но вот о еде я думать не переставал — да в рюкзаке у меня лежал единственный сухпай, но его лучше оставить на утро, когда понадобятся силы на очередной рывок.

Из памяти всплывали разные вкусности, которые я пробовал — цыпленок табака в крошечном грузинском ресторанчике на окраине, с хрустящей корочкой, такой нежный, что мясо тает во рту, а кости можно жевать, а когда проглотишь, на губах и языке остается след пряностей; солянка, ее Юля варила по праздникам, обычно на Новый год, чтобы сразу на несколько дней — наваристая, с семью видами мяса, бульон на куриных желудочках, с непременной деревенской сметаной и каперсами; домашний копченый угорь, им нас как-то угощал на работе Вовик, мой коллега, тоже сменный инженер — жирный, в меру просоленый, с дымком, ешь одного, а уже непременно хочется взять второго, потом третьего, и хотя я к алкоголю равнодушен, пиво под него пилось офигенно.

Пока работал, на джунгли обрушились сумерки, принесли с собой крики ночных тварей, шуршание в кронах и рев вышедшего на охоту хищников. По озеру пошел сочный плеск, словно из него начали выпрыгивать то ли крупные лягушки, то ли рыбины.

Да, сейчас бы я и от лягушки не отказался… не пошел ли Дю-Жхе на охоту?

— Вот, держи, — сказал я, возвращая сеть Юнессе. — Можно проверить.

Сетка заработала, девушка пропала, слилась с полумраком.

— Ух ты, как здорово, — сказала она. — Спасибо тебе.

Остаток времени до смены мы просидели в молчании, не тяготясь им и не скучая. Когда вернулись к нашим, выяснилось, что отдых мне пока не светит, поскольку злая Лиргана вручила мне с десяток маскировочных сеток.

— До утра чтобы все были в порядке, — велела она. — Могу дать расслабона. Нужно?

Искушение было, но я отказался, и так знал, что не смогу уснуть, когда вон там, под деревом, то ли спит, то ли прикидывается спящим мой лучший друг кайтерит Равуда…

* * *

Пули стригли листья над моей головой, те с шуршанием падали на шлем и дальше на плечи и на землю.

— Давай! — прошептал Макс, когда стрельба затихла, и мы поползли вперед.

Автомат ремнем зацепился за какую-то корягу, и почти минута ушла на то, чтобы его отцепить. Еще с десяток метров, и я сполз лицом вниз в темный и сырой овраг, куда набились все, оставшиеся от нашей центурии: сорок семь разумных, из них десятеро раненых.

— Можете не докладывать, — буркнула Лиргана.

Без слов ясно — раз с той стороны стреляют, то и там засели бриан, хотя и не лезут, пройти не дают.

— Что другая группа? — спросил Макс, забывший в последние дни о своем любимом похохатывании.

— Пока не вернулись, — и центурион отвернулась.

В овраге мы сидели с самого утра, когда вынуждены были забиться в него, уходя сразу от двух аборигенских отрядов. Их передвижение очень напоминало облаву, но вот на нас или на какую другую диверсионную группу, мы знать не могли, мы только прятались, время от времени проверяли — не открылся ли выход, но пока безуспешно. Лупить бриан начинали на каждое движение, на любой шорох, но сами в атаку не шли.

Меня после бессонной ночи шатало, я понимал, что долго не выдержу, но на крайний случай у меня оставался расслабон.

— Как ты? — спросил я Крыску, лежавшую на спальном мешке.

Рука ее была забинтована, на ткани проступали кровавые пятна, а бледное шавванское лицо казалось белым.

— Ничего, нет-нет, — она слабо улыбнулась. — Пока не сдохла.

Вот именно — пока; лекарств у нас нет, врача тоже, а у нее уже началась лихорадка, вон лоб блестит от пота.

— Мы тебя вытащим, — пообещал Макс. — Мы им всем покажем.

— Вас бы кто вытащил…

— Идут! — объявил сверху оставленный наблюдателем Молчун, зашуршали ветви, и вниз один за другим съехали Равуда и Дю-Жхе.

— Как там? — спросила Лиргана.

— Можно проползти, — сказал кайтерит, и потянулся за фляжкой, чтобы сделать несколько жадных глотков — вода у нас пока была, но запасы таяли и взять было негде. — Узенькая полоса, метров в пятьдесят… но если маскировка не подведет и не спешить…

Ферини кивнул.

Лиргана повернулась ко мне, смерила взглядом:

— Ну если ты где-то налажал…

— Не все сетки прошли через мои руки! — огрызнулся я. — Но за работу я отвечаю!

— В логове хищника спать ложится только идиот, — Дю-Жхе изрек очередную пословицу собственного народа. — Так сказал Первый Охотник, когда переел веселящих грибов и проснулся в гнезде Половинчатого Аллигатора… а потом очень быстро смылся.

— Не воняй, — одернула его Лиргана. — Так, Равуда, ты ведешь, остальные за мной… Раненым вколоть обезболивающего, воду допить, все закрепить, чтобы ничего не звякнуло.

Я нащупал последнюю таблетку расслабона и кинул в рот, хотя мне больше не хотелось. Я смог, я справился, не употребил ее, когда тяга к наркоте была сильнее всего, а сейчас просто некуда деваться.

Во рту точно расцвел сладостный цветок, кровь заструилась по жилам, мышцы расслабились.

— Поехали. И да поможет нам Гегемон, — проворчала Лиргана. — Я — замыкающей.

Я включил маскировку, и полез по склону рядом с Крыской, поддерживая девушку за локоть свободной рукой. Весь груз ее мы с Максом распределили между собой, забрали даже автомат, оставили шлем, броню и сеть.

С этого края оврага начиналось поле, заросшее штуками вроде папоротников, так что над нами закачались резные длинные листья. Мне под забрало мгновенно набилась мелкая летающая пакость, принялась колотиться о глаза, лезть в нос, щекотно липнуть к потной морде.

Вычистить ее оттуда я не мог, нашумел бы, пришлось стиснуть зубы и терпеть.

Проползти метра три, замереть на пять минут, еще несколько метров, и вновь остановка. Мы двигались словно черепахи, и весь расчет был на то, что бриан в голову не придет, что кто-то рискнет перемещаться по такому открытому участку, если со всех сторон густые заросли.

Маскировочная сеть моя пока работала, но я-то знал, насколько эти штуки ненадежны.

— Эй, Пять Облаков, слушай! — этот возглас донесся из чащи совсем недалеко, и я буквально примерз к земле.

Неужели бриан так близко?

Я не мог видеть остальных, но подозревал, что все, от Равуды до Лирганы сейчас замерли, и все молятся Гегемону или своим богам.

— Чего? — произнес другой голос, ниже, и я увидел его обладателя.

Коренастый бриан, низкорослый для своего народа, в шапочке из серого меха.

— Звук странный… Вон там! — второй абориген был выше, но моложе, лицо без морщин, а в руках автомат, не ружье, значит простой, ничем не отметившийся воин.

Он выступил из-за качнувшихся ветвей, оказался на самом краю поля из папоротников. Капли пота потекли у меня по лбу, смывая прилипших насекомых, яростно зачесалась спина, захотелось вскочить и броситься прямо на них… пусть убьют, лишь бы все наконец закончилось!

Но я вспомнил о Сашке, и взял себя в руки — пока я жив, мне платят.

Коренастый тоже шагнул в нашу сторону, ноздри его раздулись, и он шумно понюхал воздух.

— И запах… Хмм…

Неужели кто-то из наших от страха обделался? Хотя все мы не мылись давно… Воняем точно стадо свиней и даже хуже — грязью, потом, кровью, гнилью, расслабоном и страхом.

Молодой бриан поднял автомат, нацелил его прямо на меня, затем повел в сторону Крыски. Если начнет стрелять, то собьет маскировку, а я не могу повернуть оружие, услышат мигом!

В папортниках слева от меня хрипло каркнуло, захлопали крылья, и вверх рвануло нечто черное и лохматое. Абориген вздернул ствол, дал очередь, но тварь с истошными воплями понеслась прочь.

— Вот и звук, — сказал коренастый, откликавшийся на Пять Облаков. — Мигалица. Давай назад… И не верю я, что на этом участке леса есть кто-то из чужаков… Они глупы! Мы бы давно их поймали.

Когда он повернулся к нам спиной, у меня от сердца отлегло.

Бриан скрылись в зарослях, и мы поползли дальше — три метра, остановка на пять минут, еще четыре метра, новая остановка. Стена леса придвинулась, и вскоре я протиснулся между двумя последними папоротниками, и уперся физиономией в ботинки Крыски.

Причину остановки понял, когда сверху донесся гортанный возглас — очередной бриан сидел на невысокой ветке прямо по курсу, и чистил ножом какую-то штуку вроде яблока, спираль из кожуры болталась в воздухе. Его можно было свалить одним выстрелом, но на звук сбежались бы другие, и нам пришлось ждать.

Абориген с хрустом вгрызся в плод, в брюхе у меня голодно квакнуло.

На одном месте мы провели не менее получаса, затем бриан, непонятно что тут делавший, ушлепал в ту сторону, где прятались Пять Облаков и его молодой приятель. Мы сдвинулись с места, уклоняясь влево, к западу, и вскоре я, к своему ужасу, понял, что вижу ползущего перед Крыской Фула.

Его маскировочная сеть отрубилась, а идиот даже не заметил!

Окажись рядом кто из бриан — нам всем крышка!

Но открытый участок остался позади, вокруг сомкнулась непроходимая чаща. Передали по цепочке, что впереди чисто, и Лиргана разрешила подняться сначала на четвереньки, а потом и на ноги; маскировку отключили, экономя заряд батарей.

— Вырвались, — сказал я, помогая Крыске встать.

Каково пришлось ей с поврежденной рукой — мне не хотелось даже думать.

— Да-да… — она выглядела еще меньше, чем обычно, кожа на лице натянулась, под ней проступили кости, отчего сходство с человеком уменьшилось, и я впервые за долгое время вспомнил, что вокруг вовсе не уроженцы родной планеты.

Кроме одного, который как раз забубнил под нос песню Верки Сердючки… прибейте его уже кто-нибудь!

Куда мы идем, зачем, я не очень соображал, просто тащился вместе с остальными. Передвигал ногами, шарил взглядом по зарослям в надежде, что замечу врага раньше, чем он обнаружит меня.

Но даже в таком состоянии я понял, что местность кажется знакомой.

— Вот ботва… — только и протянул я, когда в зарослях мелькнул бурый осыпавшийся купол; чуть слева должна быть дыра в земле, куда я провалился несколько дней назад.

Мы вернулись в брошенный поселок, который покинули вчера.

— Ладно хоть теперь знаем, где находимся, — пробормотала Лиргана, проходя мимо. — Располагаемся, надо отдохнуть. Тащите свои дерьмовые задницы за мной… Перетряхнем рюкзаки, посмотрим, сколько жратвы осталось.

Когда мы все вывернули запасы, выяснилось, что у нас по одному сухпаю на двоих — то ли изначально нам выдали не одинаковое количество, то ли некоторые жрали в два горла.

— Дю-Жхе, — центурион посмотрела на ферини. — Ты сможешь добыть что-нибудь?

Татуированное лицо его осталось непроницаемым, а голос прозвучал спокойно:

— Я могу попробовать. Но сейчас это слишком рискованно.

Ну да, когда все вокруг кишит врагами, не особенно походишь по лесу с охотничьим ружьишком.

— Ладно, может завтра все изменится, — Лиргана устало провела рукой по лицу. — Давай ужинать, что ли.

Мы разделили сухпай с Максом, и я жевал, не ощущая вкуса того, что лезло в горло. Усталость давила словно гора, мучила жажда, глаза закрывались, но я был рад, что протянул еще один день, еще на двадцать четыре часа приблизился к завершению контракта — а если меня пристрелят через минуту после того, как тот закончится, то я буду просто счастлив.

— Выспишься, — я не сразу понял, что говорит Лиргана, уставив три глаза на меня. — Потом займешься этим.

И она поставила на землю блок связи.

Глава 24

Спрей у нас давно закончился, поэтому комары жрали нас с остервенением. Забирались под броню, находили любую щелочку, чтобы только впиться в напоенную кровью плоть.

От голода подводило живот, от недосыпа джунгли казались плохо нарисованным на холсте задником в театре — дерни посильнее, и он уедет в сторону, откроет пыльные закутки или что-то иное. Время от времени на меня накатывали такие приступы слабости, что я думал — все, сейчас упаду и не встану.

Мы с Максом тащились по джунглям следом за Дю-Жхе, а он вел нас хитрым зигзагом. Мы надеялись раздобыть что-нибудь съедобное, а в рюкзаках еле слышно постукивали друг о друга пустые фляги — годной для питья воды рядом с заброшенным поселком не было.

Может быть поэтому жители оттуда и ушли?

— Отдохнем? — спросил Макс, когда мы перелезли через неведомо какой уже толстенный ствол, покрытый серым мхом.

Ферини кивнул, и я без сил опустился на землю, меня закачало от утомления, понесло в забытье.

— Слушай, ну так нельзя, ха-ха, — друг мой молчать не собирался. — Нужно спать!

Я открыл глаза.

— Чтобы Равуда меня прикончил? Дело швах.

— Я буду тебя охранять! — Макс выпятил тощую грудь, задрал вялый подбородок, но выглядело это не жалко, а искренне и трогательно. — Спать по очереди! Мы им покажем! Как сказал поэт Пушкин — Людмилой можешь ты не быть, но вот Русланом быть обязан!

К чему последняя фраза, я не понял, но решил не уточнять.

— Хорошая идея, — сказал Дю-Жхе. — Я присоединюсь. Не люблю кайтеритов.

— Э… спасибо… — протянул я, ощущая волну усталой благодарности.

Может быть и правда сегодня ночью мне удастся выспаться, если на нас не наткнутся бриан. Но даже это не избавит нас от голода и жажды, а уж те прикончат меня точно так же, как Равуда, если не вернее.

Над ухом у меня хрюкнули, и я поднял голову, чтобы встретиться взглядом с Котиком.

— Хрр! — сказал он, изгибая спину и дергая хвостом.

— И ты собираешься меня охранять? — спросил я.

Родившийся на линкоре зверь, никогда не видевший неба и солнца, не знавший, что такое дождь или растения, на удивление быстро и хорошо адаптировался к лесу, он приходил и уходил, когда хотел, появлялся и исчезал снова, выглядел сытым и довольным. И вот — явился снова, хотя как отыскал нас в этой чащобе, совершенно непонятно.

— Хрр! — повторил Котик, а потом ухватил меня зубами за рукав и потянул.

— Он хочет куда-то нас отвести, — заметил Дю-Жхе. — Но куда?

— Вряд ли в лапы аборигенов… — буркнул Макс.

— Ты что? — я поднял руку, чтобы погладить Котика, но тот цапнул меня за палец, не сильно, не до крови, и снова потянул за рукав. — Ну ладно… Пойдем, если ты так желаешь.

Поднялся я с трудом, и мы заковыляли следом за зверьком.

Тот бежал впереди, нетерпеливо оглядываясь, и на светло-коричневой морде его было написано — что за медлительные, неуклюжие двуногие, и за что только вас называют разумными!

Эх, если выживу и вернусь домой, то жаль будет расставаться с Котиком!

Остановился он рядом с огромным пнем, сплошь покрытым ярко-оранжевыми полупрозрачными шариками.

— Хррр! — сказал он, после чего откусил один из них и принялся старательно жевать.

— Это съедобно? — спросил Макс. — Вапще…

Шарики на вид казались ядовитыми, но Котик, судя по всему, трескал их не первый раз. Но мы не знали, насколько его обмен веществ отличается от человеческого, шавванского или феринийского.

— Давай рискнем… — энтузиазма в голосе Дю-Жхе не было. — Дичи все равно нет. Бриан все распугали, крупные животные попрятались, а за мелочью чего охотиться. Сначала я…

Он аккуратно сколупнул ножом один из шариков, надрезал его и провел по губам. Через пять минут положил маленький кусочек в рот, подержал, а затем выплюнул. Подождал еще столько же, и совсем крохотную порцию сжевал.

Мы с Максом наблюдали за этой процедурой, пуская слюни.

— Вон там ручей, — Дю-Жхе поднял руку. — Наберите пока воды. Как вернетесь… Если буду жив, то и вы попробуете.

Как он учуял эту струйку прозрачной воды, ума не приложу, но мы напились сами, и наполнили все фляги. Рюкзак сразу потяжелел в несколько раз, и я подумал, что без еды просто не дотащу его до наших.

Ну а если наткнемся на врага, то убежать от бриан шансов нет.

— Ты… — начал Макс, но окончания фразы я не услышал, поскольку меня закутало в облако тишины, и почка связи лопнула на переносице.

— Егор, Егор… — всхлипы Юли я слышал так четко, словно она находилась рядом.

— Что? Что? — спросил я, обмирая от страха — неужели произошло самое страшное, неужели врачи не справились… нет, не может быть.

— Все хорошо, — сказала она. — Операция только что закончилась… Все было трудно. Но Сашка в порядке… Ее отправили в реанимацию, но это обычное дело, не беспокойся.

У меня отлегло от сердца, показалось, что сейчас воспарю к вершинам деревьев.

— Слава богу, слава богу, — забормотал я, думая, что мне нужно продержаться еще несколько дней, чтобы проклятый контракт закончился, я мог получить остаток денег и погибнуть со спокойной совестью.

В голове давно все перемешалось, и сколько мы проторчали в лесу, я не знал — неделю, больше?

Ну а в то, что мы вырвемся отсюда — не верил.

— Ты как? Мы тебя ждем!

Радость моя померкла.

— Я тоже по вам очень скучаю, — сказал я. — Как только все закончится, сразу домой. Эх, как я мечтаю тебя обнять!

Ну да, сумел вставить ложь между правдой и правдой, вот ведь «молодец».

Макс хлопнул меня по плечу, и я сообразил, что он хоть меня и не слышит, видит, что я стою и шевелю губами, как идиот. И в тот же момент связь оборвалась, я ощутил вес рюкзака, укусы комаров и страшную, давящую сонливость.

— Ты чего? — спросил он.

— Нормально, — ответил я. — Пойдем, проверим, как там охотник.

Дю-Жхе оказался живым и бодрым, он деловито срезал оранжевые шарики с пня и укладывал в рюкзак — чтобы накормить ораву из четырех десятков бойцов, придется забрать тут все.

— Если меня не прихватит до заката, то будет чем поужинать, — сказал ферини. — Сварим для гарантии. А на вкус они, кстати, ничего… вроде тех грибочков в подливке, что в столовой давали.

Живот мой отозвался на эту реплику недовольным бурчанием.

* * *

Проклятый блок связи оказался намного сложнее, чем мне показалось сначала.

В первый момент я решил, что передо мной обычные микросхемы, контакты, диоды, прочая знакомая мишура. Удивился, конечно, что продвинутая космическая цивилизация использует технику такого уровня, но и обрадовался, что уж с этим-то я справлюсь.

Но приглядевшись, я осознал, что все тут не то, чем кажется.

Проводки были проводками, но крепились они совсем не так, а то, что выглядело микросхемами, при ближайшем рассмотрении состояло из множества полупрозрачных трубочек, по которым струилась жидкость разного цвета. Я мог только находить то, что выглядело сломанным — оторванным, грязным или окислившимся, треснутым — и пытаться исправить. После каждого моего захода Лиргана проверяла прибор в действии.

Трижды я брался за дело, и трижды ничего не получалось.

— Ну ты и вонючка, — злобно пробурчала центурион после очередной неудачи. — Отдать тебя Равуде, что ли? Или самой пристрелить, чтобы не мучился?

Мне очень хотелось сказать ей в ответ пару ласковых, но я терпел, сжав зубы.

— Ладно, иди… — буркнула она. — Утром попробуешь.

И я отправился к остаткам того купола, в котором мы устроили себе логово.

— Ну как она? — спросил я, забравшись внутрь.

Ведущий в подземелья ход тут завалило, образовалась уютная — если нет дождя — яма в полметра глубиной.

— Без сознания, — ответил Макс.

Крыске становилось хуже, ее терзал жар, она все чаще впадала в забытье, начинала бредить, звала родителей. А мы ничего не могли сделать, просто сидели и смотрели, как девушка умирает от пустяковой раны, даже не от самой раны, а от попавшей в нее дряни.

Эх, если бы у нас был врач и лекарства!

Но у нас не было ничего, даже еды и воды не хватало.

— Чего со связью? — поинтересовался он в свою очередь, и я только рукой махнул.

Донеслись легкие шаги, и сверху в наше убежище заглянул Дю-Жхе, час назад отправившийся варить оранжевые грибы. С ним ничего плохого не случилось, даже понос его не прошиб, и Лиргана решила, что найденную нами жратву можно есть, все равно ничего больше нет.

— Вот, — ферини спрыгнул вниз и вручил мне миску, полную склизких шариков. — Порция на троих.

Я покосился на Крыску — захочет она есть или нет, неважно, нужно оставить.

На вкус это оказалось дрянь дрянью, что-то вроде мягкой резины, а если разжевать, то прорезается горечь. Я проглотил свою порцию и со страхом прислушался к ощущениям в желудке и вообще в теле — вдруг тут есть какой яд, что опасен только для людей.

Но организм отреагировал на тяжесть в желудке приступом сонливости.

— Ты сегодня отдыхаешь, — сказал Дю-Жхе, увидев, как я зеваю и клюю носом. — Сначала сторожу я, потом ты, Макс, и расположиться лучше чуть в стороне, а то…

Дальнейшего я не слышал, просто упал в черный водоворот и растворился в нем.

Вырвало меня изо сна недовольное восклицание над самым ухом, я перекатился в сторону и нащупал автомат.

— Стой, я закричу! — сказал кто-то в кромешной тьме, а потом раздался звук удара и возглас боли.

Голова у меня трещала, как с похмелья, и весила больше тонны, соображал я плохо. Ночь была в самом соку, небо закрывали облака, так что различить мог лишь стены ямы и Крыску рядом.

— Равуда, я выстрелю, — это проговорил уже Дю-Жхе.

Я поднял автомат и схватил «фонарик», который нашел в брианском подземелье, и таскал с собой, никому не показывая и не рассказывая, что это за штука. Сжал округлый черенок, и сноп яркого света ударил вверх, прямо в лицо кайтерита, и тот невольно отпрянул.

Я вскочил на ноги, поднял оружие.

Макс сидел на заднице, прижав руку к щеке, и под ладонью у него наливался синяк. Дю-Жхе целился в Равуду, укрывшись за ближайшим деревом, и руки у него не дрожали. Даже Крыска находилась в сознании, и держала автомат, хотя лежа могла стрелять только вверх, в небеса.

Кайтерит же был один, наверняка высокомерно решил, что справится один, без Молчуна и Фула, или подумал, что втроем подкрасться незаметно будет сложнее, чем одному. Держал он нож, а физиономия его кривилась от злости, разноразмерные глаза моргали невпопад.

— Что вам до него? — прорычал Равуда. — Он все равно труууп!

— Сейчас труп — это ты! — сказал я. — Вот я выстрелю…

— И пойдешь под трибунал за нападение на старшего по званию! — и точно, он же у нас теперь десятник, и к нему на хромой козе не подъедешь. — Я просто обходил посты. Правда ведь?

Оправился Равуда с удивительной быстротой.

Ну да, я не могу его убить… по крайней мере вот так, у всех на виду, тогда мне не видать остатка денег по контракту, и значит нечем будет оплатить уже сделанную операцию Сашки.

— Обходи. В другой стороне, — Дю-Жхе и не подумал опускать автомат. — Вон там. Егор, выключи эту штуку.

Ну да, ферини прекрасно видел в темноте, и мог стрелять на слух.

Я отключил «фонарик».

Равуда выругался и затопал прочь, нарочито шурша листвой и задевая за ветки.

— Макс, ты как? — спросил я.

— Ничего, ха-ха… — гордо отозвался он. — Он мне врезал, но я успел! Я не заснул! Услышал его!

— А что это у тебя? — слабым голосом спросила Крыска.

Я не мог этого видеть, но ощутил, как на мне скрестились несколько любопытных взглядов. Пришлось рассказать о том, где и как я заполучил брианский приборчик, и показать, как она работает.

— Там ведь есть еще? — уточнил Дю-Жхе.

— Целый ящик.

— И это, как выражается наш центурион — не червяк чихнул, — проговорил он. — Нашедший медовые соты воистину празднует второе рождение.

Я не понял, при чем тут какие-то соты, а вот Макс сообразил.

— Мы же можем обыскать подземелья… — протянул он. — А там может быть еда! Вапще! Мы им покажем!

И точно — если от местных «грибов» нам не стало плохо, то наверняка и брианская жратва должна нам подойти, какие-нибудь консервы или что-то обезвоженное, сублимированное! Это шанс выжить, протянуть еще, а я идиот, что сам не додумался!

* * *

Широкий коридор шел полого вниз, уклоняясь то вправо, то влево, и воздух с каждым метром становился все более спертым. Было ясно, что мы свернули куда-то не туда, что жилые ярусы и склады, где может находиться продовольствие, остались выше, но я хотел проверить, куда ведет этот ход.

Страницы: «« « ... 1112131415161718 » »»