Мужская работа Казаков Дмитрий

Глава 25

Через дырку в стене купола я хорошо видел троих вооруженных бриан — они неспешно шли по лесу, поглядывая по сторонам, и ветерок шевелил их черно-алые патлы. Хотелось молиться — Гегемону, Святой Троице, Аллаху, Будде, кому угодно — но слова не шли на язык.

Я мог лишь как заведенный повторять про себя одно слово «мимо, мимо, мимо…».

Аборигены остановились у того самого провала, в который я свалился, когда мы наткнулись на поселок. Один заглянул внутрь, покачал головой и что-то сказал другим, и все втроем они принялись озираться.

Проклятье, мы наследили на поверхности как стадо скота!

Капля пота, раскаленная, точно извергнутая вулканом лава, поползла вниз по моей переносице, я сглотнул пересохшим горлом.

— …полсотни, — и вот бриан уже достаточно близко, чтобы я мог разбирать слова.

Двадцать метров, пятнадцать, десять… не осталось сомнений, что они идут к нашему куполу. Капля пота повисла на кончике носа, там возник нестерпимый зуд, и я стиснул челюсти так, что зубы хрустнули.

— Огонь! — скомандовала Лиргана.

Оружие в моих руках ожило, тут же плюнул огнем автомат Янельма, аборигенов буквально отшвырнуло назад, полетели брызги крови, и наземь тяжело упали три тела. Крики раздались сразу со всех сторон, и поднялась ответная стрельба, пока неприцельная.

— Нашли, сволочи, — прошипела центурион.

Я, как ни странно, ощутил нечто вроде горестного облегчения — теперь не надо бояться, что нас найдут, не стоит опасаться мучительной смерти от жажды, поскольку бриан прикончат нас быстрее, чем нехватка воды. Жаль только, что не доживу до завершения контракта, и значит не смог помочь дочери, но я сделал все, что в моих силах.

Не хватило каких-то нескольких дней… а может я их еще протяну?

Но аборигены не дали мне задуматься — они ринулись в атаку, меж стволов заскользили стремительные тени. Я выдернул пустой магазин, вставил новый, мельком подумал о том, что боеприпасов у нас как раз завались, но их нельзя ни пить, ни есть.

Пули защелкали по бокам купола, сверху посыпалась труха, мелкий осколок стукнул меня в забрало.

— Вот засада… — бурчал Янельм, меняя аккумулятор, севший как обычно, не вовремя.

Кто-то вскрикнул у меня за спиной, крик перешел в стон — одного из наших достали, но нет времени оглянуться, даже посмотреть, кто это, но голос вроде не Макса. Очередной бриан выскочил из-за толстого ствола совсем рядом, как только подобрался, но я срезал его короткой очередью, хоть и не убил.

Упавший абориген остался корчиться на траве, а я принялся искать новую цель.

Пот тек по лицу, спина была сплошь мокрой, перед глазами мутилось, руки становились все тяжелее и тяжелее, мне едва хватало сил, чтобы удерживать автомат. Будь ты хоть трижды великий воин девятикратно великой Гегемонии, жрать нужно регулярно и много.

Разрыв гранаты оглушил меня, показалось, что звуковая волна ударила не по ушам, а непосредственно по мозгу. Шальная пуля шарахнула в плечо так, что оно отнялось, и я поспешно глянул туда, опасаясь, что от шока не чувствую боли, что там красуется окровавленная рана.

Но нет, бронезащита выдержала, только сорванный клок ткани и вмятина.

Повторный взрыв оказался еще громче, купол качнулся, из стены вывалился кусок и ударил Пиру по шлему. Девушка упала без звука, но ее место тут же заняла оскаленная Лиргана, припала к автомату.

Сколько это продолжалось, я не мог сказать, мне чудилось, что не один час. Аборигены перли и перли на нас, мы стреляли и стреляли, браслет на запястье позвякивал, давая понять, что я иногда попадаю.

А потом все кончилось, стало тихо, и я обнаружил, что солнце, в момент начала боя стоявшее в зените, не так сильно и сдвинулось.

— Все? — прохрипел кто-то.

— Похоже… — отозвалась Лиргана, а лежавшая на земле Пира зашевелилась: оглушило, не убило, и то хорошо. — Поняли, что слишком многих теряют, и отступили. Попробуют через подземелья наверняка… Но и там мы встретим этих дерьмососов.

Вряд ли у тех бриан, что атакуют нас, есть план поселка, ну а мы за эти дни там более-менее освоились. Тех, кто попытается зайти снизу, встретит засада во главе с Равудой, ну и растяжки, поставленные в самых нужных местах.

— Отдыхаем! — велела центурион. — Если доживем до ночи, попробуем вырваться.

Это верно, если будем сидеть в глухой обороне, то все погибнем с гарантией. Постараемся уйти — кто-нибудь да уцелеет, и до воды доберется, и еду отыщет, а может и до линкора дойдет… почему бы не я?

Ага, размечтался.

Я привстал с колен и уселся наземь спиной к стенке, махнул Максу — невредим, земляк, и это хорошо.

— Слушай меня, — прошептал Янельм мне в самое ухо, и я невольно вздрогнул: не заметил, как он подобрался.

— Что? — недружелюбно спросил я.

Ушастый юри-юри всегда держался сам по себе, ни с кем особенно не общался, коллекционировал свои послухи — и вдруг его потянуло на разговор.

— Такая засада, я виноват перед тобой, — Янельм заломил руки так, как никогда не сделает это существо с одним локтем, и серая его физиономия исказилась — от стыда? — Равуда возненавидел тебя из-за меня.

Я недоуменно заморгал.

Юри-юри некоторое время глядел в сторону, а потом заговорил так же тихо:

— Как мило… Я слышу то, что вы не можете, иногда разговоры, которые не для меня… И вскоре после того, как ты появился, я узнал о том, что твоя дочь смертельно больна… Случайно, поверь! Лиргана с Йухиро болтали, ну а я оказался неподалеку…

— И что? — я по-прежнему ничего не понимал: ну подслушал, и что?

Может быть, у Янельма от голода, жажды и усталости едет крыша, и нужно его вязать? Хотя нет, выглядит он спокойным, разве что лицо подергивается в десятке мест сразу — но может у юри-юри такое бывает?

— И я рассказал об этом Равуде.

Я нахмурился, обнаружил, что автоматически вытащил из кармана игрушечного пингвина — с ним я не расставался теперь, всегда таскал с собой, ведь если умирать, так хоть с ним рядом.

— А у него, он… Такая засада — у него умерла дочь, совсем маленькая, от болезни. Жена после этого покончила с собой, и он… отказался от гражданства, пошел в наемники.

— Это ты тоже подслушал? — гнев клюнул меня в грудь огненным клювом.

Мог бы и не спрашивать, и так все ясно.

Но понятно теперь, о чем бормотал Равуда, пытаясь меня прикончить — «все должны умереть, раз ее нет в живых» и прочее в том же духе, и в чем причина его ненависти! Он своего ребенка спасти не смог, а у меня в похожей ситуации остались шансы!

— Ну ты сука, — сказал я, и врезал Янельму по физиономии.

Удар вышел скользящим, да и сил у меня осталось мало, так что я скорее мазнул его по щеке. Юри-юри перехватил мою руку, но бить в ответ не стал, лишь уставился мне в лицо умоляющими глазами.

— Эй, что там у вас? Егор?! — подала голос Лиргана.

— Все нормально! — ответил Янельм, не отводя взгляда, и понизил голос. — Мило как. Я же признался, всю правду сказал… а ты меня по морде?

— Но зачем, твою мать? Зачем ты все ему разболтал?

Юри-юри выпустил мою руку, развел собственными и понурил голову.

— Кто же мог знать, что этот кайтерит такой сумасшедший, что опасен для своих? Теперь я решил, что ты должен знать, все равно мы все тут останемся, скорее всего…

И в этом он был прав.

Гнев мой рассеялся так же быстро, как и возник — ну что, теперь я знаю хотя бы немного о причине того, что в красивой башке Равуды завелись агрессивные не тараканы даже, а тарантулы.

— Ладно… — и поколебавшись, я добавил. — Спасибо, что сказал.

Янельм устало кивнул и отвернулся, а я уставился на собственный браслет, над которым теперь светилась пятерка — ну вот, я получил очередной класс, нагреб больше десяти тысяч опыта, и ничуть этому не обрадовался. Можно потратить минут тридцать, прокачать разные навыки, заказать новой экипировки, ремнабор продвинутого уровня, куда входит дрель, набор сверл к ней, полезные измерительные приборы и микроскоп.

Жаль только, что я всем этим никогда не воспользуюсь.

* * *

До заката досидеть нам бриан не позволили, в новую атаку не полезли, вместо этого они подтащили минометы с пулеметами и начали бешеный обстрел. Лиргана тут же скомандовала «вниз!», мы потянулись к уводящему в недра проходу, и я с тоской подумал, что солнечный свет вижу в последний раз.

Окунулся во мрак, грохот разрывов утих, превратился в рассерженное далекое ворчание.

— Что там? — спросил встретивший нас внизу Равуда. — Стреляют?

— Да, — ответила центурион. — Надо разведать тот проход, что на северо-восток. Уходит дальше остальных, может быть, там удастся выбраться на поверхность… Отправляйся немедленно. Кого с собой возьмешь?

— Фула, Молчуна и… Егора.

Меня словно током шарахнуло — неужели Лиргана отдаст меня, она же понимает?

— Идите, — она глянула на меня мельком, и в темноте, пронизанной лучами фонарей, я не понял, что написано у нее на лице. — Прочим отдыхать. Янельм — слушай, что сверху.

Ну все, вот и закончилась жизнь Егора Андреева — можно, конечно, быстренько найти прибор трибуна Геррата, и рассказать в него все, чтобы Равуде это не сошло с рук, но мне это не поможет.

— Разрешите обра… — начал я, но Лиргана оборвала меня:

— Быстро! Времени нет!

И я заковылял следом за Равудой, а двое его приятелей очутились у меня за спиной. Как только зал остался позади, на плечо мне легла тяжелая ручища вилидаро, прихватила ремень автомата.

— Снимай. Типа медленно.

Я ударил прикладом назад, попал в мягкое, наверное в живот, но броня смягчила удар. Фул изумленно хрюкнул, и мне прилетело по затылку с такой силой, что голова под шлемом буквально зазвенела.

Автомат рванули у меня из руки, я попытался за него схватиться, но только царапнул ногтями по стволу.

— Ммать… — я потянулся за ножом, но Равуда уже схватил меня за запястье, а кто-то еще, похоже, что Молчун, зажал рот — ладонь его воняла так гадостно, что меня едва не стошнило.

— Я выпущу тебе кишки, — прошипел кайтерит. — Но не здесь, а чуть дальше. Покричишь, но никто не услышит, кроме нашего друга Ушастика, а он никому не скажет. Мне ли не знать… Тащите его!

Он выкрутил мне сустав, и я выронил нож, от резкой боли задохнулся, меня шатнуло. Молчун подхватил меня под одну руку, Фул под другую, и ноги мои оторвались от пола.

В свете фонариков мелькали ровные стены, уходящие вверх лестницы, пол в трещинах, груды хлама в углах, я не понимал, куда меня тащат. Запах гнили и плесени назойливо лез в ноздри, но я был ему даже рад, он позволял не замечать исходящей от Молчуна вони.

В узком месте тащившим меня пришлось развернуться, пойти боком, и игва оказался впереди. Ставший замыкающим Фул неожиданно издал странный рычащий звук и выпустил меня.

Ноги мои подломились, Молчун в одиночку не справился, и я упал на колени.

— Что там? — воскликнул Равуда.

— Тут… чо… — прохрипел Фул. — Э… ой…

Он дергался и переступал в темноте, делал странные движения, то ли дрался с кем-то невидимым, то ли пытался что-то от себя оторвать. Сопровождалось это скрежещущими звуками и низким, горловым подвыванием, которое я где-то слышал, но где — вспомнить не мог.

Равуда посветил на вилидаро фонариком.

— Что за… — начал он.

Фул давил Котика лапищами, пытался оторвать от себя, а тот, держась передними лапами за шлем, четырьмя остальными рвал лицо, шею так, что из-под когтей летели кровавые ошметки. Уши-антенны стояли дыбом, и зверек издавал тот самый горловой вой, который я не смог опознать.

— Ножом его! — гаркнул Равуда, и Молчун потянулся к поясу.

Стрелять нельзя — попадешь в Фула, сам добраться до зверя кайтерит не мог, слишком узок коридор.

— Ыыыыы… — завыл вилидаро, руки его дрогнули, из-под лап Котика ударил настоящий фонтан жидкости, что показалась черной, и громадное тело начало падать.

Я дернулся, протянул руку, чтобы сцапать Молчуна за пояс, остановить.

— А ты не рыпайся, — в затылок мне уперся холодный ствол.

Игва ударил стремительно и беспощадно, лезвие сверкнуло, зацепило попытавшегося извернуться Котика за бок. Светло-коричневая шерсть разошлась, обнажая розовую плоть, вой перешел в визг боли, и меня от этого звука затрясло.

Дергавшийся Фул наконец рухнул, зверь отпрыгнул, но Молчун вторым ударом зацепил его на лету, едва не отрубил одну из лап.

— Вот мерзкая тварь! — прорычал Равуда. — Добей его!

Котик хоть и истекал кровью, рванул в темноту, будто ракета.

— Ушел, — с сожалением констатировал Молчун.

— Ладно, так сдохнет. Пошли.

Равуда схватил меня за горло и рывком поставил на ноги, едва не сломав мне шею. Про Фула он и не вспомнил — умер Максим, да и хрен с ним — пихнул меня вперед и погнал дальше.

Спасибо, Котик, ты сделал все, что мог, но сегодня ты бессилен. Выживи сам.

Когда прямо у меня в ухе прозвучал голос Юли, я решил, что у меня галлюцинации:

— Егор! Егор!

Но затем осознал, что не слышу больше ничего, а что в черепе те самые ощущения, что возникают каждый раз, когда начинала работать система связи тиззгха.

— Даа… — просипел я.

— Сашке хуже! Клиническая смерть! Откачивают!

Я сам находился на грани смерти, но тут меня накрыло отчаянием, похожим на черное цунами. Неужели все зря, никакого смысла не было во всех этих тяжелых месяцах на «Гневе Гегемонии» и Бриа, когда меня били, кусали, муштровали, насиловали, гоняли, в меня стреляли и пытались взорвать?

Сашка все равно погибнет, и я тоже, и Юля останется одна…

— Держись! — выдавил я. — Она справится!

— Егор, ты… — и звук пропал, словно его выключили.

Я осознал, что мы в большом помещении, и вокруг происходит какая-то возня: мотались лучи фонариков, возникали и пропадали фигуры, лицом куда больше, чем две, слышались возгласы, звуки ударов и надсадное дыхание. В первый момент я подумал, что нас атаковали бриан, но потом осознал, что они бы просто расстреляли нас, да и все дела.

— Ай, черт! — воскликнул во тьме знакомый голос

Макс!

Побежал за нами, чтобы выручить меня, да еще и кого-то прихватил с собой? Напавший на Фула Котик не только убил вилидаро, но дал спасателям немного времени, чтобы нагнать нас.

Что-то тяжело врезалось в стену, клацнуло, и наступила тишина.

— Герои сраные, — проговорил Равуда, тяжело дыша.

Луч его фонарика уперся в лежащего у стены Дю-Жхе — на лбу ссадина, сам без сознания. Потом кайтерит развернулся, проверил, на месте ли я, и посветил дальше, туда, где придавив собой к полу Макса, еле-еле шевелился Молчун, руки его подламывались, из носа капала кровь, и встать он не мог.

Отчаяние так и плескалось внутри, но тут к нему добавился гнев — ах ты пидор!

— Придется спешить, о да… — Равуда вздохнул. — А то явится еще кто-нибудь. Выпущу тебе кишки, как и обещал. Снимай броню, а то начну с ушей…

Он потянулся к поясу, но цапнул лишь пустое место.

Понятно, сам ремонту не обучен, а обратиться ко мне, к врагу не мог, и хлипкое стандартное крепление не выдержало. Ножик, которым вскрыть не то что меня, аллигатора, отвалился вместе с ножнами во всей этой суете.

— Что, продолбал? — сказал я, улыбаясь как можно шире: он не увидит моей слабости, и покорности не дождется.

— У Молчуна есть, — сообщил мне Равуда, и шагнул в ту сторону, где корчился на полу игва: Макс сам то ли погиб, то ли в отключке, но соперника отделал тоже, молодец.

Кайтерит оказался рядом, и тут я бросился на него, всем весом врезался в бок. Отозвалось болью все тело, но я сшиб его и мы покатились по твердому, шишковатому полу.

Я оказался сверху, и ударил Равуду лбом в лицо.

Забрало он давно поднял за ненадобностью, так что край моего шлема с хрустом раздробил его переносицу. Кайтерит издал звук, на удивление похожий на хрюканье Котика, я замахнулся, чтобы добавить, но тут сам получил мощный толчок в живот и отлетел назад.

Нащупал на полу что-то твердое, спешно поднял — блин, всего лишь фонарик. Включил, нацелив в физиономию Равуды, чтобы ослепить, ошеломить врага, и понял, что он уже встал, нацелил на меня автомат.

Лицо кайтерита было страшным — кровавые потеки, выпученные глаза, нарастающая вокруг них опухоль.

— Кишки не выпущу, так просто прикончу, — сообщил он, и дернул пальцем.

Оружие издало негромкий «крак» — знак того, что у него кончилась энергия, или что отошел контакт. Равуда уже показал, что хреново ухаживает за автоматом, еще тогда, когда не смог пристрелить Котика.

Я снова бросился на него.

Разумнее было метнуться прочь, удрать, спрятаться в темных тоннелях, выжить. Только в тот момент мне было плевать на разумность; горе, боль и жажда мести переполняли меня, кипели внутри, придавали сил.

Равуда не ждал атаки, ему досталось от Дю-Жхе, он тоже устал за последние дни, давно не ел нормально. Он среагировал, начав поднимать автомат, но я снова сбил его с ног, вцепился в оружие и надавил всем весом, притиснул цевье ему ниже подбородка, к открытой шее.

Фонарик кайтерита отлетел в сторону, светил прямо на нас, так что я видел его искаженное лицо.

Равуда сражался отчаянно, извивался подо мной, пытался бить коленом, но на моей стороненаходилось тяготение. И на моей стороне было оружие, с которым я возился все эти месяцы, ухаживал, ремонтировал, я почти ощущал, как автомат помогает мне, тоже двигается в нужном направлении.

Цевье вдавилось туда, где у людей кадык, по телу кайтерита прошла дрожь, я радостно оскалился и захрипел. Пусть сам я труп, и дочь не спас, от этого гаденыша я мир избавлю, хоть что-то полезное сделаю.

Я нажал еще сильнее, подвинулся выше, перенося вес на руки, и Равуда выпустил автомат.

— Сдохни! — прорычал я.

Топот бегущих ног оглушил меня, лучи несколько фонариков скрестились на мне. Раздалась команда, и множество рук вцепились в плечи, в поясницу, и потащили меня назад.

— Неееет! — заорал я. — Оставьте меня! Я убью его!

— Боец, приди в себя! — рявкнули женским голосом прямо в ухо, и пощечина обожгла мне лицо.

Лиргана, сучка трехглазая!

— Пустите меня! — я дергался и трепыхался, но меня держали крепко.

— Не воняй! Я рапорт подам! Под суд пойдешь! Денег не заплатят! — центурион орала мне в лицо, брызгала слюной, но иначе я бы ее не услышал и не понял.

— А какая разница? Мы все равно сдохнем!

— Связь заработала! Ты починил этот дерьмовый блок! Ночью нас вытащат!

И тут я отрезвел.

Вытащат? Мы вернемся на линкор? А потом смогу отправиться домой, к семье? Посмотреть на могилу Сашки и обнять плачущую Юлю… но лучше так, чем сдохнуть тут, в джунглях на чужой планете.

— Ну и бардак вы тут устроили, дерьмососы, — пробормотала Лиргана, оглядываясь. — Хорошо, что Янельм услышал и сообщил… Пира, докладывай!

— Все четверо живы, — сообщила девушка из темноты. — Побиты, ранены, но живы.

Макс уцелел — слава богу.

Глава 26

Котик лежал, свернувшись в клубок, и трясся мелкой неостановимой дрожью. Шерсть зверя была покрыта запекшейся кровью, и когда я осторожно трогал не пострадавшую спину, он издавал плачущие звуки, от которых мне становилось физически плохо.

Я отыскал его в подземелье, когда мы возвращались после драки, и захватил с собой.