Поменяться местами О'Лири Бет
Такой меня и застает Би.
– Эй! – кричит она из-за двери. – Лина, впусти меня! – Пауза. – Я слышу, как ты плачешь! Впусти!
Она колотит в дверь.
– Я знаю, ты там! Открывай!
Она как маленький лондонский Арнольд. Не поднимаясь, я дотягиваюсь до замка и отпираю дверь. Би заходит и, бросив на меня короткий взгляд, достает из пакета бутылку вина.
– Вставай. – Она тянет меня за руку. – Будем разговаривать. Разговаривать и пить.
Примерно к часу ночи мы с Би согласовываем наш бизнес-план. Этот судьбоносный разговор немного абсурден.
– Вот верно мама говорит, почему всегда Лондон? Боже, мне даже не нравится этот город! Тебе здесь нравится, Би?
– Мужчин здесь точно нет. – Она лежит, задрав ноги на спинку дивана и свесив голову вниз, волосы разметались по полу. – Все хорошие мужчины в Лидсе, точно тебе говорю. Ой, а я позвонила няне?! – Она резко садится.
– Джейми с твоей мамой, – напоминаю я ей в пятый или шестой раз с тех пор, как была открыта вторая бутылка вина.
Би возвращается в прежнюю позу.
– А-а… Хорошо…
Я делаю еще один глоток вина. Я лежу на ковре, раскинув ноги и руки в стороны; мысли вихрем проносятся сквозь пьяный туман.
– Может, уедем, Би? Уедем и откроем наконец свое дело. Зачем мы вообще здесь?
– С философической точки зрения? – Би пытается снова: – Филосовсковой? – И сквозь смех: – Филочертовской?
– В смысле, что мы делаем в Лондоне? Кто сказал, что работа есть только здесь? – Я растираю лицо, пытаясь собрать мозги в кучу. У меня есть смутное ощущение, что я говорю что-то очень важное, возможно, самую умную мысль за всю свою жизнь. – Все равно придется ездить в командировки. А в Лидсе, Халле и Шеффилде немало бизнесменов. Я хочу жить в Йоркшире, там моя семья. Я хочу жить с псом Хэнком и всей бабушкиной бандой. А какие там холмы! Душа поет! Мы можем снять офис в Дардейле. Би, тебе там понравится! Би! Би! Би! – Я тыкаю подругу в плечо.
– О боже! – Би опускает ноги и сползает на пол. – Боже мой, потрясающая идея, но меня сейчас стошнит.
Следующие два дня мы прорабатываем детали. Например, как быть с такими серьезными переменами в жизни Джейми. Но постепенно мы находим решения. И когда я захожу в штаб-квартиру «Сэлмаунт» впервые после злополучной панической атаки, в руках у меня заявление об уходе.
Ребекка, едва бросив на меня взгляд, вздыхает.
– Так и знала! Увольняешься?
– Прости, Ребекка.
– Я знала, что опасно отпускать тебя на два месяца. – Она внимательно смотрит на меня. Ребекке нужны очки, но она не хочет в этом признаваться и предпочитает щуриться. – Хотя надо сказать, выглядишь ты куда лучше. Есть шанс тебя отговорить?
– Боюсь, что нет, – с улыбкой отвечаю я.
– И где ты провела эти два месяца в поисках себя? Наверное, Бали? Кажется, все туда едут.
Я стараюсь не рассмеяться.
– Съездила в Йоркшир к семье. Туда и поеду, когда здесь с делами закончу. Надеюсь, и Б… – Я останавливаюсь, прежде чем упомянуть о планах Би купить дом в Дардейле.
Би еще не отнесла свое заявление, но подозреваю, что уже стоит с ним под дверью кабинета.
– Вот как, значит. – Ребекка бросает на меня оценивающий взгляд. – Неплохо.
Она явно догадалась о моих планах. Я краснею.
– Спасибо тебе. Правда, спасибо за все, Ребекка.
Она только отмахивается.
– Отработай по полной еще два месяца, если и правда хочешь меня отблагодарить. И скажи своему бывшему, чтобы переставал болтаться без дела и готовился ко встрече с клиентами.
– Ты про Итана?
– Он крутится возле твоего стола с семи утра. – Я морщусь, а Ребекка усмехается. – Я сказала, что ты на встрече в Милтон-Кинсе. Небось ищет в базе адрес, чтобы отправить букет и конфеты.
– Спасибо, – говорю я устало. – Он пытается загладить вину. Но шоколадом дело не исправить.
В дверь тихо стучат, затем показывается голова Цеси.
Мы смотрим друг на друга, и на шее и щеках Цеси появляются красные пятна.
– Рада, что ты вернулась, Лина, – нервно бормочет она. – Простите, что помешала. Я попозже зайду.
Ненависть и адреналин заставляют сердце биться быстрее. Мой первый порыв – вцепиться ей в лицо. Но я рада, что сдерживаюсь и не показываю ей своих чувств. Ближайшие два месяца будет забавно понаблюдать, как она убегает от меня на своих нелепых длиннющих ногах. Но я даже не собираюсь о ней думать – она этого не заслуживает.
– Не знаю, каким чудом ты заслужила ее уважение, но это сработало, – комментирует Ребекка, копаясь в стопке бумаг на столе.
– Она познакомилась с моей бабушкой.
36. Эйлин
Впервые за десять лет я вхожу в дом Бетси.
Поначалу мы игнорируем уход Бетси от Клиффа – так всегда происходит с больными темами и сложными вопросами.
– Чаю? – предлагает она и достает булочки.
Пока заваривается чай, мы обсуждаем ремонт в доме Мэриан.
Но потом я вспоминаю, как плакала Марта, признавшись мне, что не готова быть матерью. Би рассказывала, что не может найти мужчину. Фитц позволял мне писать ему списки дел и учился готовить. Какими же честными и открытыми были мои молодые лондонские друзья!
– Бетси, как ты? Теперь, когда Клиффа нет? Не могу представить, что ты чувствуешь.
Она выглядит немного испуганной и некоторое время молча размешивает молоко в чае.
– Я… прихожу в себя, – осторожно отвечает она.
Взяв поднос с чашками, я иду в гостиную.
Сколько же лет я здесь не была? С конца девяностых, наверное. Тут все тот же узорчатый ковер, а вот кресла новые: оба нежно-розовые – едва ли пришлись Клиффу по вкусу.
– Самое трудное – это чувство вины, – говорит Бетси, опускаясь в кресло. – Все кажется, что я бросила его на произвол судьбы. – Она слегка улыбается и намазывает джем на булочку. – Все время думаю, как ужаснулись бы мои родители, если бы увидели, что я кричу на мужа, да еще на виду у всех.
– Жаль, меня там не было. Я бы тебя поддержала!
Бетси улыбается.
– Лина оказалась неплохой заменой.
– Нам стоило бы больше заботиться друг о друге. Давным-давно надо было убедить тебя уйти от Клиффа, и мне так жаль, что я этого не сделала.
Бетси задумчиво моргает и откладывает булочку.
– Тридцать лет назад хотела сказать тебе, что надо гнать Уэйда в шею!
Удивительно! Я всегда считала, что Бетси будет твердить, что жена должна быть с мужем и в горе, и в радости…
– У нас впереди еще несколько лет, – добавляет она спустя мгновение. – Давай пообещаем не молчать и смелее вмешиваться в дела друг друга?
– Давай! Обещаю! – говорю я, и Бетси вновь принимается за булочку. – Чаю подлить?
Спустя неделю я возвращаюсь из дома Мэриан и встречаю на улице Арнольда. На выходных приезжала Лина, и мы покрасили почти все комнаты на первом этаже. Сегодня я подкрашивала оставшиеся мелочи – так что на мне заношенные старые брюки и растянутая футболка.
Арнольд коротко кивает.
– О, Эйлин. Как жизнь?
– У меня все хорошо, спасибо.
С тех пор как я вернулась домой, наше общение уж очень странное. Точнее, я почти не вижу Арнольда, не считая того дня, когда исчезла Мэриан. После стольких лет, когда Арнольд чуть ли не каждый день появлялся в окне моей кухни или кричал через изгородь, его отстраненность вызывает у меня вопросы.
– Вот и славно. Ну, я пойду.
– Постой. – Я ловлю его за руку. – Хотела поблагодарить, что поддержал Лину и помогал ей.
– Рассказала про случай с машиной? – спрашивает Арнольд, глядя на мою руку, держащую его за пальцы. Он в рубашке с коротким рукавом, и кожа его нагрета солнцем.
– С машиной?
– Да, в принципе, ничего интересного! – Он бросает быстрый взгляд на вмятину в живой изгороди, над появлением которой я ломаю голову уже пару недель. – Хорошая девочка твоя Лина.
– Это точно! – с гордой улыбкой киваю я. – Словом, я тебе признательна.
– Ладно, до встречи. – Он идет к своей калитке.
Я хмурюсь – не особо часто мы теперь встречаемся.
– Может, зайдешь на чай? – кричу я ему вслед.
– Не сегодня. – Он даже не оглядывается.
Ох, как же бесит! Мы, конечно, годами друг друга изводили… И я никогда не приглашала его на чай… Но почему-то была уверена, что он согласится.
Но теперь что-то изменилось. И очевидно, Арнольд не собирается со мной это обсуждать.
Что ж, иногда с такими упрямцами, как Арнольд, нет другого выбора, кроме как подтолкнуть их к действиям.
– Ты что натворила?! – ревет Арнольд в мое кухонное окно. – Я сижу в гостиной и неторопливо откладываю книгу. – Эйлин Коттон! Иди сюда сейчас же!
– Куда, Арнольд? – невинно спрашиваю я, заходя в кухню. – На улицу или достаточно подойти к окну?
Щеки его раскраснелись от гнева, очки немного перекосились – и у меня возникает странное желание открыть окно и поправить их.
– Изгородь. Где она?!
– Ты про изгородь между твоим и моим садом? – беззаботно переспрашиваю, вытирая стол тряпкой. – Племянник Базиля срубил ее по моей просьбе.
– Когда?! Еще вчера она была на месте!
– Он за ночь справился. Говорит, что ему лучше всего работается при свете фонарика.
– Да не мог он такого сказать! – рычит Арнольд, чуть ли не прижимаясь к стеклу. – Ты же заставила его работать ночью! Зачем, Эйлин?! Теперь у нас один большой сад и нет границы!
С напускной беспечностью я порхаю по кухне, протирая шкафы и полки, но украдкой поглядываю на его побагровевшее лицо.
– Вот и чудесно, правда? Намного больше света!
– Зачем ты это сделала?! – негодует Арнольд. – Ты же насмерть стояла, когда я хотел убрать изгородь и поставить забор.
– Что поделать, времена меняются, – отвечаю я с улыбкой. – Ты все отказываешься зайти, вот я и упростила задачу.
Арнольд молча смотрит на меня через окно, и я замечаю, как расширились зрачки его карих глаз. И вдруг он начинает смеяться.
– Господи! Да ты специально меня изводишь, да?! Знаешь, Эйлин Коттон, ты ничем не лучше влюбленного подростка. Что дальше? Будешь дергать меня за волосы?
– Пардон, что ты сказал?! – Я стараюсь говорить возмущенно и обиженно, и все же у меня вырывается: – И что там дергать-то? И так почти ничего не осталось!
– Ну что ты за женщина?!
– А сам-то? Говоришь, скучал по мне, а потом которую неделю игнорируешь. Что с тобой происходит?
– Что со мной происходит?! – Стекло запотевает от его дыхания. – Знаешь ли, это не я посреди ночи срубил прекрасную изгородь!
– Хочешь знать, почему я это сделала, Арнольд?
– Еще как хочу!
– Я решила, что это будет забавно!
– Забавно?
– Ага! Мы с тобой которое десятилетие препираемся, кому что принадлежит, чье дерево бросает тень на чью клумбу и кому какой куст подрезать. Ты становился все сварливее и сварливее, а я все злее и злее. Но знаешь, Арнольд, почему мы такие? Да из-за нашей первой встречи!
Арнольд открывает и закрывает рот.
– Не притворяйся, что забыл. Не поверю.
– Не забыл.
Арнольд тогда был женат на Регине, матери Джексона. Странная женщина: коренастая, с тугими кудряшками и стиснутыми кулаками. Я была замужем за Уэйдом.
– Не было ничего особенного в нашей первой встрече, – говорит Арнольд.
Опершись на края раковины, я подаюсь вперед. Арнольд виден в окне по плечи, как на портрете.
– Вот и я себе так говорю. Что нет смысла зацикливаться на прошлом. И уж тем более что-то обсуждать. Особенно когда ничего особенного не произошло.
– Именно так!
– Но ведь почти произошло, не так ли, Арнольд?
Сердце бьется слишком быстро.
Арнольд поправляет кепку – руки у него обветренные и мозолистые, – но очки так и остаются набекрень. Да что же он молчит?! Если окажется, что ничего и не было и я сама все додумала…
– Еще чуть-чуть – и случилось бы, – наконец соглашается он.
Я закрываю глаза и выдыхаю.
В тот день мы стояли на моей кухне. Он принес яблочный пирог от Регины и сливки в молочнике. Мы так долго болтали, что я устала держать тарелку. Он показался мне таким очаровательным, таким внимательным и интересным человеком.
Мы с Уэйдом только купили коттедж «Клируотер». Дом был почти без мебели и местами просто разваливался. Я решила убрать сливки в новенький холодильник, а когда закрыла его дверцу, Арнольд оказался прямо за ней и так близко ко мне. Так мы и стояли, глядя друг на друга. Сердце, как и теперь, билось слишком быстро. Уже тогда я почти не помнила, каким приятным может быть головокружение.
Но ничего не произошло. Хотя еще бы чуть-чуть…
И этого было достаточно, чтобы я решила держаться как можно дальше от Арнольда. Ведь я дала брачный обет. Пусть для Уэйда он был пустым звуком, но для меня кое-что да значил.
– Это стало привычкой, – говорит Арнольд, когда я открываю глаза. – Мы чертовски умело ненавидим друг друга все эти годы.
Я делаю глубокий вдох.
– Арнольд, не хочешь зайти?
Это не поцелуй украдкой двух почти незнакомых соседей. Это долгий и нежный поцелуй давних друзей, которые только сейчас нашли смелость друг другу открыться.
Это необыкновенное чувство – обнимать Арнольда за плечи, прижиматься щекой к теплой коже его шеи. Вдыхать запах скошенной травы и мыла, запах его волос и воротника. Это странно и прекрасно. Знакомо и ново.
А потом мы сидим на диване и смотрим на живую изгородь, точнее, на то, что от нее осталось. Арнольд улыбается. Он сразу ожил, будто воспрянув ото сна, приосанился и бодро барабанит пальцами по коленке.
– Только представь, что скажет Бетси и все остальные, – говорит он с лукавой ухмылкой озорного мальчугана.
– Никому ни слова. – Я наставляю на него палец. – Ни слова, Арнольд.
Он хватает меня за палец, и я ойкаю.
– Грозный тон на меня больше не действует. – Он целует мою руку. – Теперь я знаю, что за ним кроется.
– Не всегда! Иной раз я и правда на тебя сержусь. Как с кроликом, например.
– Господи, Эйлин! – смеется он. – Да не травил я проклятого кролика, сколько можно?!
– Тогда от чего он умер?
– Эйлин, это было семь лет назад. Думаю, уже слишком поздно для расследования!
– Терпеть не могу неразрешенные тайны.
– Ты правда думала, что это я сделал?
– Если честно, ничего другого мне и в голову не пришло.
Арнольд хмурится.
– Ты так плохо обо мне думаешь?
Я провожу пальцем по его руке, соединяя в линию следы возраста на его коже.
– Мне было проще считать тебя болотным троллем. – Я поднимаю глаза. – Ну а ты отлично справлялся с ролью.
– Что ж, из тебя вышла отличная старая гарпия!
Я наклоняюсь вперед и целую его. На его губах вкус черного чая. До сегодняшнего дня я даже не знала, что он пьет чай без молока и сахара.
37. Лина
– И ты уверена в этом? – пыхчу я.
Мы с Би бок о бок наворачиваем педали велотренажеров. За последние шесть недель я поняла, что ежедневные и интенсивные физические нагрузки – единственный способ не свихнуться на работе. Хотя прохладный зал после Йоркширских холмов – это как витамины вместо нормальной еды. Но пока хоть так.
– Достала уже со своим вопросом, – говорит Би. – Уверена, Лина, еще как уверена!
Улыбнувшись, я сбавляю скорость и вытираю лицо краем футболки. Тяжело дыша, мы идем в раздевалку.
– Как Джейми отнеслась к переезду?
– Она в восторге. Оказывается, в Йоркшире множество окаменелостей динозавров или что-то в этом роде. – Би закатывает глаза, но меня не проведешь.
– А с Майком ты ее познакомила?
– Нет, ты что. – Би хмурится. – Она и не в курсе, что есть какой-то Майк.
– Дочка не знает, ради кого ты переезжаешь на север?
Она шлепает меня полотенцем.
– Я, конечно, рада, что ты перестала убиваться по Итану, но прекращай меня бесить. Я, вообще-то, переезжаю ради тебя!
Мне и правда становится немного стыдно.
– Точно. Извини. – Но удержаться не могу и прибавляю: – Только по счастливому совпадению Майк тоже там живет. – Я быстро прячусь в душевой кабинке.
– Ты такая же заноза, как и твоя бабуля! – кричит Би.
– Спасибо!
Я встаю под горячий водопад.
Квартира завалена коробками, а на нашем диване устроилась лысеющая любительница кошек – смотрит какой-то криминальный сериал. Фитц роется в одной из коробок, похоже, в поисках открывашки.
Он замечает мой недоумевающий взгляд.
– Знакомься, это Летиция. Мы неплохо так сдружились.
Летиция смотрит на меня с вежливой улыбкой, хотя рассказ о расчлененной девушке ей явно интереснее.
– Здравствуйте, – говорю я, вспомнив о манерах, и снова перевожу взгляд на Фитца. – Зачем коробки? Я не знала, что ты нашел новую квартиру.
Я уже которую неделю переживаю из-за квартиры. Не похоже было, что Фитц ищет новых соседей или жилье подешевле. Марта теперь живет в своем доме, я скоро уеду, а платить аренду в одиночку он не сможет.
– Да я тут посоветовался с Эйлин. – Он открывает пиво.
– С моей бабушкой?
Фитц закатывает глаза и решает не отвечать на глупый вопрос.
– В общем, она предложила перебраться к Летиции. У нее потрясающая квартира, полная антиквариата и винтажных вещей. Вся мебель для «Серебра Шордича», кстати, оттуда.
Я впервые попала на встречу клуба несколько недель назад, и происходящее тронуло меня до глубины души, а ведь я видела Саманту Гринвуд в костюме мандаринки! Угрюмые художники из одиннадцатой квартиры превратились в преподавателей живописи, напряженная женщина из шестой с радостью развозила гостей, Фитц координировал все с поразительным мастерством. А на прошлой неделе он подал заявление на позицию менеджера по организации мероприятий в крупной благотворительной организации.
Когда я сказала об этом бабушке, она издала бодрый клич и выдала пируэт.
– Значит, переезжаешь к Летиции… – повторяю я, осознавая новости.
– Я решил, что старушки – лучшие соседки по квартире. И готовят, и за домом следят. Все-таки в пятидесятые весь дом был на женщинах. А еще они прямолинейные и всегда готовы раскритиковать мой костюм. К тому же сидят целый день дома и могут встречать курьеров с посылками. – Он салютует бутылкой. – Спасибо, что просветили меня, Эйлин-младшая!
– Да всегда пожалуйста…
– В чем, кстати, сегодня пойдешь?
Я закатываю глаза.
– Обычно Марта подбирала мне наряд, но сейчас у нее подготовка поважнее.
Марта и Яз устраивают вечеринку в честь помолвки. С появлением Ванессы Яз превратилась из свободного странника в семьянина и на днях сделала Марте предложение.
– Знаешь, что Итана тоже позвали?
– Только его не хватало.
Фитц в утешение протягивает мне пиво.
– Типичная Яз. Она внесла его в список приглашенных до того, как вы расстались, а потом на автомате отправила письмо. А уж он не упустит шанс с тобой увидеться.
– Можно я не пойду?
Фитц издает театральный вздох:
– Как?! На вечеринку по случаю помолвки Марты и Яз?! Даже твоя бабушка приедет! Из дикого Йоркшира!
– Ладно, придется идти. Но мне нужен сногсшибательный наряд. И ты поможешь мне его выбрать! До свидания, Летиция! – говорю я, проходя мимо соседки. – Рада была познакомиться.
– Не мешай. – Она показывает на телевизор.
– Говорил же, незамутненная прямолинейность! – замечает Фитц, подходя к моему гардеробу.
38. Эйлин
Я снова еду в Лондон. Но сперва надо встретиться с моим спутником.
За последние два месяца я узнала об Арнольде много удивительных вещей. Он спит в фиолетовой шелковой пижаме, словно викторианский граф. Он начинает ворчать, если голодный, а потом целует меня, когда я напоминаю ему поесть. Он любит книги Чарльза Диккенса и Уилки Коллинза, а Агату Кристи прочитал, увидев ее в списке моих любимых книг на сайте знакомств. Когда он рассказал мне об этом, я настолько растрогалась, что сразу же потащила его в постель.
Но больше всего меня поразил тот факт, что Арнольд Макинтайр – знает все сплетни Хэмли. Одна из них – чрезвычайно занятная – привела меня на порог к Джексону Гринвуду.
– Здравствуйте, Эйлин, – говорит Джексон, открывая дверь.
Ни тени удивления на лице, будто каждый день я прихожу к нему домой, да еще в «лондонском» виде: кожаные сапоги, бутылочно-зеленые кюлоты и мягкий бежевый свитер – прощальный подарок Тода.
Вот что странно: я же ни разу не видела Джексона удивленным хоть по какому поводу.
– Могу я войти? – Прозвучало, наверное, слишком прямолинейно, но сейчас не до расшаркиваний.
– Входите, конечно. – Он отступает. – Чаю?
– Если не затруднит.
Я прохожу в гостиную и в который раз отмечаю, насколько приятный интерьер в доме Джексона. Деревянного журнального столика в прошлый мой визит еще не было. Смотрю, что за книгу читает Джексон: «Думай медленно… решай быстро». На веранде бешено виляет хвостом Хэнк. Я нежно чешу пса за ушами, стараясь не подпускать его близко к моему чудесному свитеру.
Читать бесплатно другие книги:
