Поменяться местами О'Лири Бет
– Машину. У нее что, нет имени?
Арнольд вытирает руки о штаны. В шерстяном кардигане поверх футболки – вместо своего обычного изъеденного молью свитера – и в кепке, прикрывающей лысину, он словно помолодел на десяток лет. Выглядит бодрым и энергичным.
Достав платок из кармана, он протирает боковое стекло машины.
– Пока нет. У вас есть идеи имен?
– Мою зовут Уилки.
– В честь Уилки Коллинза?
Арнольд смотрит на меня с уважением.
– Читала?
– Бабушка как-то подарила на Рождество «Лунный камень». С удовольствием прочитала. Она всегда дарит мне книги.
Арнольд кажется заинтересованным.
– Не знал, что она любит читать.
– Еще как. Она обожает детективные истории. Агата Кристи – ее любимый автор.
– Не сомневался, всюду нос сует, – язвит он.
Я усмехаюсь. Подумать только, у Арнольда есть чувство юмора.
– Значит, назовем ее Агатой! – Я похлопываю машину по капоту и к собственному удивлению говорю: – Может, чашечку кофе?
Арнольд бросает взгляд на бабушкин дом.
– Кофе?
– Можно чай. Что вы больше любите?
– Эйлин меня никогда не приглашала.
– Ни разу?
Это совсем не похоже на мою бабушку. Она зовет в гости всех без разбора, а попадающие в категорию «соседи» получают собственный ключ.
– Мы с твоей бабушкой не очень-то ладим. Давным-давно повздорили, и с тех пор она меня недолюбливает. – Арнольд пожимает плечами. – Я не обижаюсь. Всем мил не будешь.
– Не поспоришь, – киваю я. – Но иногда это всего лишь образ.
– В каком смысле?
– Я заметила, что вы ухаживаете за бабушкиными клумбами, поливаете их.
Кажется, он смущен.
– Так это всего лишь…
– И мне с машиной помогли.
– Ну, я решил… Ты к чему клонишь? – хмурится он.
– Не верю я, что вы на самом деле такой сварливый старик. – Заперев машину, я иду к скамейке под яблоней. Арнольд шагает следом. – Кроме того, меняться никогда не поздно. Вот, на бабушку посмотрите: не отчаялась после ухода деда, а рванула за приключениями в Лондон. Зарегистрировалась на сайте знакомств, ходит на свидания.
Брови Арнольда ползут вверх.
– На сайтах знакомств?! Твоя бабушка?!
– Да. И я считаю, это прекрасно. Она заслужила отдых от всех нас. И ей надо жить своей жизнью.
Мои слова словно встревожили Арнольда.
– Сайты знакомств… Интересно… Удивительная женщина. – Он бросает взгляд на меня. – У вас это семейное, надо отметить.
– Скажете тоже, – усмехаюсь я. – С самого приезда в Хэмли я совершаю ошибку за ошибкой, выставляя себя на посмешище. Да что там, я весь последний год творю непонятно что.
– Насколько я слышал, ты пережила смерть сестры, работала круглые сутки, занималась личной жизнью, поставила на место Бетси и спасла нас от вождения Пенелопы.
Я делаю глубокий вдох. В Хэмли все говорят о смерти Карлы так открыто, будто это случилось со всеми нами, я думала, что мне это не понравится, но, оказывается, от этого только лучше.
– С Бетси я не нарочно. Вся деревня это обсуждает, да?
– Так все видят, что ты ей как кость в горле, – ухмыляется Арнольд. – Ничего, Бетси иной раз нужно приструнить. Поищи в словаре слово «назойливый» – там будут ее фотографии. Мне искренне кажется, что Бетси не просто деревенская сплетница. В ее властности есть что-то защитное – будто она специально лезет в твою жизнь, прежде чем ты поинтересуешься ее делами. Тут явно не все однозначно. Она словно действует на опережение. Чтобы ее не учили жизни, будет учить сама.
– А что с ее мужем, с Клиффом?
Арнольд смотрит на носы своих ботинок.
– Мерзкий тип. Ни одной женщине такого не пожелаю.
– В смысле? – хмурюсь я, вспоминая, как Бетси сорвалась к нему по первому звонку. – Он плохо к ней относится?
– Не знаю, – поспешно говорит Арнольд, – чужие семейные дела меня не касаются.
– Это понятно, но… Вдруг там что-то серьезное? Вы не замечали ничего тревожного?
– Не должен я ничего замечать. – Он бросает на меня косой взгляд. – Говорю же, не мое это дело.
– Арнольд, я же не ради сплетен. Просто хочу убедиться, что с Бетси все в порядке.
Он потирает подбородок.
– Случаются странные моменты. Клифф придирается к каждой мелочи и жутко сердится, что Бетси делает все неправильно. Сам он из дома почти не выходит – Бетси вроде как у него на побегушках. А если оказаться под их окнами в неподходящий момент, то иной раз такое услышишь… – Арнольд качает головой. – С женщиной так нельзя разговаривать, вот что я хочу сказать. В общем-то понятно, от чего Бетси так измотана. Раньше она такой не была. Но мы ее поддерживаем как можем. Тут ее никто в беде не оставит.
Интересно, а сама Бетси об этом знает? Хоть кто-нибудь сказал ей, что готов прийти на помощь? Или все они, как моя бабушка, молчат и не вмешиваются? Постараюсь найти к Бетси подход. Пока я не тот человек, кому она может довериться, но может, мне удастся это изменить.
Внезапно Арнольд хлопает себя по лбу.
– Дырявая память. Я зачем заходил-то: у тебя есть планы на утро? Нам не помешала бы помощь.
– Помощь? А с чем? – осторожно интересуюсь я, гадая, кому это «нам»?
– Ты знаешь, какой сегодня день?
– Если честно, я слегка потерялась в числах. Воскресенье?
– Пасхальное воскресенье! – отвечает он, вставая со скамейки. – Нам нужен Пасхальный кролик.
Деревенский клуб украшен лентами и бантами. Большой плакат сообщает, что сегодня всех ждет ежегодная охота за пасхальными яйцами.
– Джексон! Могла бы догадаться, что ты в этом замешан.
Он стоит с плетеной корзиной с шоколадными яйцами и, надо признать, выглядит озадаченным.
– Замешан? Это ты про организацию детского праздника?
– Ну, конечно, про праздник, ага… – говорю я, глядя на него с недоверием.
Джексон изображает саму невинность, но меня не проведешь. Снова он строит козни. На днях у меня случилась первая победа: я столкнулась в магазине с доктором Петером, и он практически пообещал мне, что проголосует за мою средневековую тематику. А потом я заметила Джексона у стенда с газетами, и он явно подслушивал.
Несомненно, он задумал мне отомстить.
– До чего Лина у нас очаровательная! – говорит Арнольд за моей спиной.
На мне белые флисовые штаны с пришитым к ним заячьим хвостом, и они настолько огромные, что пришлось одолжить у Арнольда ремень. И жилетка, на которой нашито несколько фигурок кроликов – а то мало ли кто-то еще не догадался, что я за зверь. И кроличьи ушки. Ушки – это ведь что-то из эротики, да? Словом, выгляжу я по-клоунски.
– Лучше молчите, Арнольд.
Джексон даже не пытается сдержать улыбки.
– Даже лучше, чем я ожидал. Тебе идет.
Позади меня раздается громкий, драматический вскрик. Я поворачиваюсь и вижу перед собой потрясающе очаровательную девочку. Ее светлые волосы заплетены в косичку, на щеке длинная полоса от фломастера, а одна штанина закатана для демонстрации длинного полосатого носка. Она прижала руки к щекам – воплощение удивления – и смотрит на меня большими голубыми глазами. Очень знакомыми глазами.
– Пасхальный кроооооолик, – выдыхает она, не сводя с меня взгляда. – Вот это дааааа!
– Это моя дочь Саманта, – говорит Джексон у меня за спиной. – Всей душой верит в Пасхального кролика.
Очевидно, просит меня им подыграть. За кого он меня принимает, за монстра? Я, конечно, не в восторге, что меня нарядили нелепым зайцем, но как можно испортить ребенку праздник?
– Вот ты где, Саманта! – говорю я, приседая на корточки. – А я тебя везде искал!
– Искал меня?
Ее глаза стали еще больше.
– С самого утра скакал по всем долинам Йоркшира в поисках помощника. Может, хочешь мне помочь, Саманта?
– Я? – удивляется она.
– Сейчас узнаем, подходишь ты или нет! Ну-ка скажи, любишь шоколадные яйца?
– Очень! – вскрикивает она, подпрыгивая на месте.
– А делать тайники умеешь?
– Умею!
– Не то слово, – бурчит Джексон, хотя я слышу, что он улыбается. – Мой ботинок утром так спрятала…
– Отличный тайник придумала! – серьезно кивает Саманта, не сводя с меня глаз.
– Тогда самое важное: ты умеешь хранить тайны? Помощница Пасхального кролика будет знать, где спрятаны шоколадные яйца, и другие дети захотят от тебя подсказку.
– Я им не скажу, честно-честно!
– Ну что ж, тогда помощница найдена! – выпрямившись, говорю я Джексону.
Он расплывается в счастливой улыбке. И впервые я вижу, чтобы он улыбался так широко и искренне. На каждой щеке у него по ямочке.
Он хватает Саманту и начинает ее щекотать, а девочка заливается смехом.
Я смотрю на них, и в груди у меня разливается тепло, а на душе становится так легко, будто на мгновение я и правда превращаюсь в беззаботного Пасхального кролика.
– Спасибо, – говорит мне Джексон одними губами.
Саманта вырывается из объятий отца, хватает корзинку и решительно берет меня за руку. Джексон вдруг кажется совсем беззащитным, будто любовь к дочери настолько сильна, что причиняет ему боль. Это настолько искренне и лично, что я отвожу глаза.
Саманта крепче сжимает мою ладонь, и снова я ощущаю прилив тепла.
Джексон целует дочь в лоб и открывает нам дверь на улицу.
– Вам пора за дело. Кстати, Лина…
– Да?
– Хотел напомнить, что Пасхальный кролик должен всюду прыгать. И размахивать корзинкой.
– Да неужели… – цежу я сквозь зубы.
Джексон расплывается в улыбке. Я не успеваю придумать ответ – Саманта тащит меня вниз по ступенькам, и мы выходим под дождь.
16. Эйлин
Чувствую себя женщиной из рекламы духов. Той, что парит над землей в развевающемся шифоне. От нее исходит сияние, и прохожие вдруг начинают петь.
Эту ночь я провела с Тодом. Он действительно необыкновенный человек. У меня не было секса уже лет двадцать, и теперь, когда мне семьдесят девять, все, конечно, несколько иначе, но по-прежнему чертовски прекрасно.
Потребовалось некоторое время, чтобы вспомнить, как это вообще происходит, и в паре интересных мест теперь болит, но, господи, оно того стоило.
Тод явно очень опытный джентльмен. Не важно, искренне ли он восхищался моим прекрасным телом и сияющей кожей или нет, но главное – трюк сработал: давно не чувствовала себя так хорошо.
Сегодня утром я встречаюсь с Би в кафе. Она написала мне, что хочет узнать все подробности свиданий с Тодом. Подозреваю, что так она пытается скрасить тоску по дочке, которая уехала на Пасху к отцу, но я все равно рада ее приглашению.
Кофейня, где мы встречаемся, называется «Ватсон», и это очень модное место. Две стены выкрашены в зеленый цвет, а две другие – в розовый; над барной стойкой висят искусственные оленьи рога, а в центре каждого темно-серого стола – несколько свечей неоновых цветов. В целом антураж довольно нелепый. Народу ужасно много – сегодня пасхальный понедельник и у всех выходной, а у лондонцев, похоже, два места обитания: либо офис, либо кофейня.
Би заняла нам столик. При виде меня она тепло и открыто улыбается – точно так же она улыбалась, когда показывала фотографии дочери. Эта улыбка производит поразительный эффект, словно на тебя направляют поток тепла. Ее волосы убраны от лица, и это позволяет рассмотреть потрясающее серебряное ожерелье, а закрытое бирюзовое платье на удивление провокационное.
– Доброе утро! – говорит она. – Схожу за кофе. Какой будете?
– Флэт уайт, пожалуйста, – гордо отвечаю я.
Би с улыбкой вздергивает бровь.
– Отличный выбор. Вернусь через минуту.
Она уходит, а я достаю из сумочки телефон Лины. После пары уроков от Фитца я кое-как начала в нем разбираться. Открываю новое сообщение от Тода, а в животе кружат бабочки, будь они неладны…
Дорогая Эйлин, вечер был чудесным. Повторим в ближайшее время? Искренне твой, Тод.
– Знаю, чужие письма читать нельзя, но я уже подглядела. – Би ставит поднос на стол. К кофе она взяла пару маффинов. – Вам лимонный или шоколадный?
Би совсем не такая, как я представляла. Она чуткая и заботливая. Не знаю, почему я считала иначе. Быть может, из-за ее красоты?
– Шоколадный. – Кажется, я угадала. Би с довольным видом придвигает к себе тарелочку с лимонным маффином. – И я прощаю тебе твое любопытство. Признаться, я иногда сама заглядываю в чужие телефоны, когда еду в метро. Хоть какое-то развлечение, раз уж все так тесно прижаты друг к другу.
Би хихикает.
– Ну, что там с Тодом? Он тот, кого вы искали?
– Не совсем, – говорю я решительно. – У нас с ним отношения без обязательств.
Би смотрит на меня в изумлении.
– Вы серьезно?
– А чему ты удивляешься?
Некоторое время Би задумчиво жует кекс.
– Почему-то думала, что вы ищете серьезные отношения. Спутника жизни.
Я с деланой небрежностью пожимаю плечами и тут же морщусь от боли в перенапрягшейся спине.
– Скорее я ищу приключений.
– Вот бы мне так, – вздыхает она. – Даже первое свидание лишено удовольствия, если каждого мужчину оцениваешь в качестве потенциального приемного отца.
– У тебя пока никаких успехов?
Би закатывает глаза.
– Может, мне стоит поискать мужчину постарше? Похоже, это более перспективно.
– Ну уж нет, юная леди, на мою территорию не заходить! Оставь стариков для старушек, или у нас не будет ни единого шанса.
– Ради бога, забирайте, – со смехом отвечает Би. – Но я и правда задумалась, не слишком ли я придирчива.
Я молча жую маффин. Би сама разберется, что для нее лучше. С другой стороны, я тоже кое-что в жизни повидала. И она была со мной откровенна. Возможно, нет ничего плохого в том, чтобы высказывать свое мнение.
– Хочешь знать, что я думаю о твоих правилах?
– Конечно!
– Им не хватает заголовка: «Как остаться старой девой».
Она громко смеется.
– Да ну вас! Нормальные правила. Просто в нашем обществе крайне низкие требования к мужчинам!
Я думаю об Уэйде. Я так редко просила его о чем-то, особенно когда Мэриан выросла. Хотя я ожидала, что он будет мне верен – но даже это оказалось ему не по силам. А отец Лины и Карлы? Чего Мэриан ждала от него? Он целыми днями сидел в трениках перед телевизором, а она все равно из кожи вон лезла, чтобы удержать его. Однажды он уехал и больше не вернулся, с дочками виделся дай бог раз в год, а сейчас Лина про него вообще не вспоминает.
Возможно, Би права. И все же…
– Я сама обожаю списки, но тут пора переходить к активным мерам. Не думать, а действовать.
Допив кофе, я встаю. Стул скрипит по бетонному полу. Мы словно в военном бункере после взрыва бочек с неоновой краской. Не нравится мне здесь.
– И что мы будем делать? – интересуется Би.
– Искать для тебя мужчину иного сорта, – отвечаю я, и мы выходим на улицу.
– Я даже не знал, что в Шордиче есть библиотека. – Би озадаченно оглядывается по сторонам.
– А стоило бы записаться. Библиотеки умирают, хотя это просто абсурдно.
Кажется, Би даже стало немного стыдно. Она рассматривает ближайшую к нам полку – любовные романы в мягкой обложке.
– Вот, от такого я бы не отказалась. – Она показывает мне обложку с полуголым красавцем.
Так, у этих шкафов мы подходящего мужчину явно не найдем – кроме нас тут только озирающаяся по сторонам дама, явно ускользнувшая от мужа в поисках парочки любовных романов.
Я за руку веду Би к секции детективов и триллеров. Уже лучше: светловолосый молодой человек в джинсах и рубашке просматривает романы Джона Гришэма.
– Как тебе этот? – тихим голосом спрашиваю я Би, прячась за шкафом с кулинарными книгами.
Би задумчиво рассматривает светловолосого джентльмена.
– Вполне! Хотя нет – лоферы… Это обувь воспитанных мальчиков из Оксфорда и Кембриджа, – разочарованно шепчет она. – Так и вижу: шестизначная зарплата и токсичный комплекс неполноценности – заслуга гиперопекающих родителей.
– Будь непредвзятой, – напоминаю я ей. – Ты мне доверяешь, Би?
– Доверяю, что уж.
Я отряхиваю с юбки невидимую пылинку.
– Тогда я пошла.
– Жена должна брать фамилию мужа, как считаете?
– Ну, думаю, это личное дело каждого, так что…
– А как насчет помощи по дому? Пылесосом пользоваться умеете?
– В общем-то умею. А вы с какой целью…
– Вы романтик?
– Пожалуй. Только вы…
– А чем закончились ваши последние отношения?
Молодой человек смотрит на меня, приоткрыв рот. Я выжидающе смотрю на него. Когда ты старая леди, многое может сойти с рук.
– Она… Она просто разлюбила меня.
– Грустная история. Сочувствую. – Я похлопываю его по руке.
– Простите, но мы… – Вид у него крайне озадаченный. – Мы ведь говорили о Джоне Гришэме, но потом вы стали задавать странные вопросы… Слишком личные…
– А я сегодня второй пилот! – Кажется, так выразился Фритц, когда мы обсуждали двойные свидания.
– Простите?
– Я тут с подругой. Би! Иди к нам.
Она нехотя выходит из-за стеллажа.
– Господи, Эйлин! – шикает она на меня и поворачивается к блондину: – Мне так неловко, простите нас, пожалуйста. Пойдемте, Эйлин, мы и так отняли у этого человека кучу времени…
Она одаривает его приглушенной версией своей обезоруживающей улыбки. Глаза его расширяются, а книга, которую он держит, выскальзывает из рук.
– Все в порядке, – бормочет он.
– Би, этот молодой человек хотел бы пригласить тебя в то чудное кафе через дорогу. Правда, голубчик?
– Вообще-то да, – говорит блондин, заливаясь краской. – С большим удовольствием.
Дома я застаю мрачного Фитца.
– Эйлин, плохие новости.
Я хватаюсь за сердце.
– Что такое?!
– Нет-нет, все живы. Новость о «Серебре Шордича».
В выборе названия участвовали я, Марта, Фитц и бутылка вина. И оно мне очень нравится. Еще мы решили, что утром пойдем на пробежку, но мои больные колени, «утреннее недомогание» Фитца и беременный живот Марты поставили крест на этой идее.
– Почти всем соседям понравилась наша идея, и домовладелец дал добро – разрешил приглашать не больше двадцати пять человек и велел следить, чтобы ничего не сломали. Вот только женщина из шестой квартиры протестует: опасается толпы незнакомцев.
– Ну, тогда мы и на день рождения гостей позвать не можем, так? – возмущаюсь я.
– Вот это хороший вопрос, – хмыкает Фитц. – Напишу сейчас ей письмо и попробую…
Я отмахиваюсь.
– Не надо этой ерунды с электронной почтой. Лучше пойду и поговорю с ней.
Фитц удивленно моргает.
– Можно и так…
На мой стук никто не открывает. Я подумываю сунуть под дверь записку, но чем это, в сущности, лучше письма? Нет уж, пусть эта дама, глядя мне в глаза, объяснит, почему нескольким пожилым леди и джентльменам нельзя встретиться в холле этого дома.
Насупившись, возвращаюсь в квартиру Лины.
– Думаю, это поднимает вам настроение. Уже несколько оповещений пришло о новых сообщениях. – Фитц подталкивает ноутбук в мою сторону.
В последнее время я переписываюсь с Деревенским Малым, которого зовут Говард, и собеседник он довольно приятный. На днях, просматривая сообщения, с удивлением осознала, сколько мы уже друг другу написали!
ДеревенскийМалый Как дела, Эйлин? У меня как обычно – тишина в захолустье.
ДеревенскийМалый Я все время перечитываю наши сообщения и думаю о тебе. Мы знакомы совсем недолго, а такое чувство, что мы старые друзья!
ДеревенскийМалый Надеюсь, это не слишком смелое заявление с моей стороны. Но мне действительно повезло, что в такой скучный день есть с кем поговорить.
Я вздыхаю. Что-то Говард перебарщивает. Я не привыкла, чтобы мужчины так открыто говорили о своих чувствах. Даже не знаю, как к этому относиться.
Потом я думаю о Летиции, живущей среди китайских колокольчиков в ожидании посылки из Исландии. Возможно, Говард очень одинок. И ведь это по-настоящему здорово, что он ценит наше общение.
ЭйлинКоттон79 Привет, Говард! Печально, что у тебя безрадостный день. Может, сходить в гости к кому-то из соседей?
Читать бесплатно другие книги:
