Один день в декабре Силвер Джози

16 февраля

Лори

— Я сделала нам сэндвичи.

Со дня рождения Оскара прошла неделя. Неделю назад он сделал мне предложение, а Сара и Джек решили расстаться.

Вечеринка имела сокрушительный успех, не в последнюю очередь благодаря Сариному пуншу. Даже Флисс осушила стакан за здоровье именинника. Полчаса спустя она, не обращая никакого внимания на выбившуюся из прически прядь, спросила, нет ли у кого-нибудь сигареты. Джерри так поспешно бросился за второй порцией пунша для своей женушки, что зацепился за ковер и чуть не растянулся на полу. Я не хотела никому говорить о нашей помолвке, прежде чем мы сообщим о ней родителям. Но стоило нам выйти из спальни, кто-то крикнул: «Знаем, чем вы там занимались!» — и Оскар воспользовался моментом.

— Мы были заняты чрезвычайно важным делом! Я попросил Лори стать моей женой, и она согласилась! — провозгласил он.

Гости захлопали в ладоши и принялись осыпать нас поздравлениями и поцелуями.

Сара залилась слезами, узнав эту потрясающую новость, и в тот момент я решила, что плачет она от радости, подогретой пуншем. Даже то обстоятельство, что Джек исчез, ни с кем не попрощавшись, ничуть меня не встревожило. Я была слишком занята собой и своим счастьем, чтобы беспокоиться о других. Лишь потом я узнала: пока в спальне Оскар делал мне предложение, в саду Сара и Джек приняли решение расстаться. Но Сара героически молчала об этом, чтобы не отравлять нам праздник. Честно говоря, она и после мне ничего не рассказала. Об их разрыве я узнала от Джека. Вчера он позвонил мне, чтобы узнать, как дела у Сары. Выяснилось, что она не отвечает на его звонки. Я спросила, не поссорились ли они, и тут он все выложил. Я сразу бросилась на помощь Саре. Дождалась на улице, когда она выйдет после работы, отвезла ее к себе домой, уложила на диван и укрыла одеялом.

— Фирменное блюдо Деланси-стрит! — объявляю я, ставлю тарелку с сэндвичами на кофейный столик и залезаю под одеяло рядом с Сарой.

Оскар деликатно уехал куда-то на уик-энд, предоставив мне возможность развлекать Сару дурацкими кинокомедиями, подкреплять ее силы вином и сэндвичами и слушать ее жалобы, если только у нее возникнет желание жаловаться. Вчера, когда я ее увидела, она выглядела так, словно не ела неделю. Не Сара, а призрак Сары.

— Давненько мы с тобой не ели наших фирменных сэндвичей.

— Несколько лет, — киваю я.

Это правда. В последнее время мы встречались исключительно в модных ресторанах или коктейль-барах. Порой я скучаю по уютным вечерам в нашей маленькой квартирке.

— Но выяснилось, я прекрасно помню рецепт.

Сара берет сэндвич и заглядывает внутрь:

— Да, ты даже про майонез не забыла.

Чем разглядывать сэндвич, лучше бы она его съела.

— Джек не любит сэндвичи, — изрекает Сара. — Особенно с сыром блю.

Я киваю, не зная, что сказать. Больше всего на свете мне хочется задать Джеку хорошую трепку. Когда мы с ним разговаривали, он не дал себе труда объяснить толком, что же произошло. Бормотал нечто невразумительное: они почти счастливы вместе, а этого им обоим мало, они принадлежат друг другу на девяносто процентов, а не на сто, и что-то в этом роде. Наверное, я говорила с ним более резко, чем следовало. Сказала, что принадлежать друг другу на сто процентов невозможно. Что он совершает необдуманный и безрассудный шаг, о котором наверняка будет жалеть всю жизнь. Сара тоже не желает ничего объяснять, а я не пристаю к ней с расспросами. Знаю, придет время, она сама все выложит.

— Его вкусы нам не указ, — фыркаю я, забираю у Сары тарелку и ставлю на столик.

Она бросает на меня скорбный взгляд, говорящий: «Все твои хлопоты напрасны».

— Не волнуйся, я не собираюсь заморить себя голодом, — говорит Сара. Она вертит сэндвич в руках, но есть, похоже, не намерена.

— Докажи это делом, — предлагаю я, впиваясь в свой сэндвич зубами. — А то вид у тебя такой, словно ты вот-вот растаешь в воздухе.

Сара строит жалобную гримасу, как ребенок, которого заставляют есть суп, но послушно откусывает крохотный кусочек:

— Теперь ты довольна?

Я молча вздыхаю. Надеюсь, красное вино пойдет у нее лучше, чем сэндвичи. В критических жизненных ситуациях алкоголь намного полезнее сыра.

— Может, тебе стоит поговорить с Джеком, — предлагаю я. — Или хотя бы послать ему сообщение.

Весь день Джек засыпает меня эсэмэсками. Переживает, паршивец.

— Я сказала ему, что ты у меня. Он очень о тебе беспокоится.

— Не знаю, о чем мне с ним говорить. — Сара опускает голову на подушку и натягивает на плечи одеяло. Места для нас обеих на диване маловато, я, того и гляди, скачусь. — Мы были вместе больше трех лет, а сейчас я не знаю, что ему сказать.

— Ну, тогда напиши ему пару слов. Просто сообщи, что ты жива и здорова.

Тут до меня доходит, что подоплека этой истории мне совершенно неизвестна. Возможно, Джек заслужил, чтобы его полностью игнорировали.

— Напишу, — кивает Сара. — После. — Она погружается в молчание, но через несколько секунд поднимает голову и спрашивает: — Говоришь, он беспокоится?

— Ужасно, — подтверждаю я. — Но он мне почти ничего не рассказал. Наверное, решил, что это должна сделать ты.

— Не хочу грузить тебя своими проблемами, Лу. И помни, ты вовсе не обязана вычеркнуть Джека из своей жизни.

В голосе ее звучит ирония, которая от меня не ускользает.

— А ты, как я понимаю, хочешь вычеркнуть его из своей жизни?

— Думаю, у меня нет другого выбора. — Сара теребит край одеяла. — На какое-то время мне лучше о нем забыть. Не представляю, как общаться с ним сейчас, когда мы не вместе. Знаешь, в последний год я только тем и занималась, что сердилась на него по разным поводам. А сейчас сердиться не на кого, и на душе у меня пустота.

— Сердиться, да еще целый год, — слишком утомительное занятие, — говорю я. — Теперь тебе надо отдохнуть.

Надо же, оказывается, разлад у них начался давно, а я ничего не замечала. То есть, конечно, я знала, что они оба выше головы заняты на работе и им не хватает времени друг на друга. Знала, что Джек часто ведет себя по-идиотски, а после аварии стал просто невыносим. Но в последнее время он вроде бы вышел из депрессии. И в конце концов, разве есть пары, у которых все безоблачно? Я чувствую себя самовлюбленной эгоисткой, упоенной собственным счастьем.

— Я винила его во всем, Лу. Абсолютно во всем. В том, что мы видимся все реже. В том, что мы все больше и больше отдаляемся друг от друга. Эта авария… Она могла нас сблизить, но все стало только хуже. У него наступил тяжелый период, а я пилила его за то, что он хандрит и распускает нюни. — Сара устремляет взгляд в потолок. — Обвинять другого намного проще, чем обвинять себя. Сама я ничего не делала, чтобы спасти наши отношения. А теперь уже ничего не поправишь.

Я тоже обвиняла в их разрыве исключительно Джека. Он ни словом не намекнул, что они расстались по обоюдному согласию. То есть я, конечно, понимаю: в подобных ситуациях не бывает однозначно правых и виноватых. Но у меня создалось впечатление, Джек решил бросить Сару, потому что она не могла принадлежать ему на какие-то мифические сто процентов. Теперь, узнав, что это не так, я чувствую одновременно облегчение и растерянность.

— Думаю, сейчас заниматься самообвинениями совершенно ни к чему, — говорю я. — Лучше приведи себя в порядок и попытайся взбодриться.

— Я по нему скучаю.

Я киваю и судорожно сглатываю. Я тоже по нему скучаю. Это странно, потому что в последнее время мы виделись чрезвычайно редко. Тем не менее он оставался частью моей жизни. Сара и Джек. Джек и Сара. Эти два имени я обычно произносила вместе. Поначалу для этого требовалось усилие, потом это стало легко и естественно. А теперь есть только Джек и только Сара. При мысли, что они уже никогда не будут парой, я испытываю невыразимую грусть.

— Может, вам нужно лишь немного отдохнуть? — спрашиваю я. — Знаешь, так часто бывает: люди расходятся, а потом понимают, что не могут друг без друга жить.

— Не наш случай, — печально улыбается Сара. — Или, точнее сказать, не мой случай. — Она берет со столика стакан и отпивает вина. — Знаешь, что я сейчас чувствую?

— Нет, — качаю я головой.

— Облегчение.

В это трудно поверить. Откровенно говоря, я ни разу не видела Сару такой расстроенной и унылой.

— Наверное, я неточно выразилась, — вздыхает она, заметив мой недоуменный взгляд. — Ощущение такое, словно у меня вырезали сердце. Не представляю, как жить без Джека. Но все же какая-то крохотная частичка моей души испытывает облегчение. — Сара умолкает и смотрит на свои руки. — Да, потому что любить Джека — это чертовски тяжелая работа.

Не знаю, что сказать. Самое лучшее — дать Саре выговориться.

— Конечно, он жутко обаятельный, симпатичный и все такое, но, знаешь, наши отношения состояли из бесконечных компромиссов — больших и маленьких. Причем на эти компромиссы шли мы оба. И поэтому, хотя мы очень разные, нам удавалось оставаться вместе. Но компромисс — это всегда усилие, и честно тебе скажу, я устала от этих постоянных усилий. Пойми меня правильно, речь идет не о том, чтобы считаться с другим человеком, с его желаниями и так далее. Я старалась казаться не такой, какая на самом деле, а это чертовски напрягает. И с ним наверняка происходило то же самое. Когда я смотрю на вас с Оскаром, то вижу: вы оба никого из себя не строите. Вам не надо становиться другими, вы и так идеально друг другу подходите.

В этот момент я понимаю, что Сара и Джек уже никогда не будут вместе. Я и думать не думала, что им приходилось так непросто. Как жаль, ужасно жаль! И не только их, но и себя. Какая-то часть моей жизни с треском откололась и улетела прочь в неведомое пространство.

— Если бы я могла хоть чем-то тебе помочь… — бормочу я.

— Тут уж ничем не поможешь, Лу. — Глаза Сары наполняются слезами. — Хотя… кое-что ты можешь сделать…

Не договорив, Сара всхлипывает, уткнувшись в мое плечо. Я глажу ее по волосам, охваченная мучительным чувством собственной беспомощности.

— Прошу-у тебя, Лу, оставайся его другом, — наконец выговаривает Сара. — Я так боюсь, что он со всеми рассорится и останется в полном одиночестве.

— Конечно, я не собираюсь прекращать с ним общаться. Ты моя лучшая подруга, но и он мне не чужой. Не переживай, я за ним присмотрю.

Я обнимаю Сару, и она снова опускает голову мне на плечо. Дыхание ее становится глубоким и ровным. Похоже, она задремала. Я тоже закрываю глаза и вспоминаю день, когда познакомилась с Сарой. День, когда впервые увидела Джека. Удивительно, как тесно переплелись наши жизни. Удивительно, сколько от этого возникает сложностей. Можно сказать, мы образуем треугольник, стороны которого постоянно меняют длину. Наверное, сейчас для каждого из нас настало время вырваться из этого треугольника и превратиться в прямые линии, идущие в собственном направлении.

20 апреля

Лори

— Ты должна меня поддержать!

Прежде чем войти в магазин для невест в Пимлико, я крепко сжимаю руку Сары.

— Мама спит и видит меня в платье, похожем на торт из безе. А я хочу что-то совсем простое, без кружев и оборок. Церковь, где мы будем венчаться, совсем маленькая. В платье, которое займет все свободное пространство, я буду иметь дурацкий вид.

— Но я ведь тоже обожаю пышные платья с оборками и блестяшками! — ухмыляется Сара. — В таком ты будешь неотразима.

— Прошу тебя, Сара, не дури. Дай маме только волю, она пригласит ведущую шоу «Цыганская свадьба», чтобы та оформила меня в соответствующем стиле. Если ты переметнешься на ее сторону, я пропала.

Хохоча, мы входим в магазин. Мама увлеченно беседует с консультантом, элегантной женщиной лет пятидесяти.

— Вот и моя дочь! — провозглашает мама, заметив нас. — А это ее подруга.

Взгляд дамы-консультанта радостно вспыхивает при виде Сары и слегка тускнеет, когда выясняется, что невеста — это я. Уж конечно, у них здесь есть сотни платьев, которые идеально сидят на высоких девушках с идеальной фигурой. Таких, как Сара. А вот когда речь идет о девушках с самой заурядной фигурой, таких как я, подобрать платье куда сложнее. Пока я снимаю пальто и вешаю его на крючок, консультант, водрузив на нос очки, изучающе осматривает меня со всех сторон.

— О, вы моя невеста! — восклицает она, словно я собираюсь замуж за нее. Лицо ее при этом выражает величайшую степень восторга. — Кстати, меня зовут Гвенда. В этом салоне я исполняю роль феи-крестной.

Я растягиваю губы в кислой улыбке. Готовясь к свадьбе, я уже поняла: все без исключения люди, работающие в этой сфере, постоянно изображают радостное возбуждение, переходящее в экстаз. Считают необходимым делать вид, что они бесконечно счастливы выполнить любой ваш каприз. Я их понимаю. Накал экстаза прямо пропорционален количеству потраченных денег. Хотите поставить у дверей своего дома пару лавровых деревьев? Блестящая идея! Это обойдется вам всего лишь в пятьдесят фунтов. Подождите, ведь именно в этом доме будет проходить свадебный прием? О, тогда необходимо украсить горшки шелковыми лентами. Это увеличит стоимость деревьев всего в два раза. Всю эту игру я вижу насквозь и вестись на подобные фокусы не собираюсь. Хотя Оскар вовсе не намерен экономить. И Оскара, и его мать охватила настоящая свадебная мания. Я отчаянно пытаюсь умерить их пыл, но все мои усилия напрасны. Мне бы хотелось, чтобы свадьба была скромной, без всякого пафоса. Знаю, так говорят все и при этом мечтают устроить нечто фантастическое. Но я-то не кривлю душой. Никого, кроме ближайших родственников, Сары, Джека и пары школьных подруг, с которыми мы до сих пор поддерживаем связь, я приглашать не намерена. С коллегами по работе отношения у меня прекрасные, но не настолько близкие, чтобы мне хотелось видеть их на своей свадьбе. Но хотя я невеста, никто не считает нужным прислушиваться к моим желаниям. Как видно, придется смириться с тем, что свадьбу мы отпразднуем с грандиозным размахом. Что касается венчания, тут у меня нет никаких возражений. Хотя от религии я бесконечно далека, меня радует, что мы будем венчаться в той церкви, где венчались родители Оскара. Семейные традиции надо соблюдать.

Хорошо еще, мне удалось отвоевать право самой выбрать себе свадебное платье и платье подружки невесты для Сары. Поверьте, сделать это было нелегко. Моя будущая свекровь несколько недель подряд присылала мне фото платьев, идеально подходящих для Кейт Миддлтон, а также, как я догадываюсь, для прежней девушки Оскара, Крессиды. Оскар редко о ней вспоминает. В отличие от своей мамаши, которая по-прежнему держит их с Крессидой совместное фото в своей гостиной. На пианино, естественно. Говорю естественно, потому что Крессида — виртуозная пианистка. И по совместительству экономист. Работает в том же банке, что и Оскар, а в свободное от работы время музицирует. Пальцы у нее невероятно длинные и тонкие. Как и все остальное.

— Думаю, глубокий вырез нам ни к чему. А вот эффектное ожерелье просто необходимо, — изрекает Гвенда, скользнув по моей груди взглядом, в котором сквозит нечто вроде сочувствия. — Знаете ли, такая броская деталь, отвлекающая внимание от скромных достоинств.

Сара прыскает со смеху и поспешно отворачивается, делая вид, что рассматривает платья. Второй раз за день мне дают понять, что моя грудь оставляет желать лучшего. У консультантов в магазине свадебного белья, которое, разумеется, стоит вдвое дороже, чем обычное, она тоже не вызвала особого восторга. Вот уж не думала, что невестам приходится постоянно выслушивать скептические комментарии по поводу их скромных достоинств. С ума можно сойти. К счастью, мама приходит мне на помощь.

— Согласна с вами, Гвенда, — произносит она с улыбкой. — В этом отношении Лори пошла в меня. — Мама опускает взгляд на собственную грудь. — Если вы не возражаете, для начала мы сами посмотрим, что предлагает ваш салон, а потом обратимся к вам за помощью.

— Как вам будет угодно, леди, — расплывается в улыбке Г венда. — В вашем распоряжении целый час, и вы можете провести его по собственному усмотрению. Помните только, необходимую подгонку по фигуре мы производим сами, на дому, и вам не придется провести перед свадьбой бессонную ночь, волнуясь, не испортят ли в ателье ваше платье, которое вы отдали укоротить.

Прелестно! Оказывается, я не только плоскогрудая, но и низкорослая. Ничего не скажешь, фея-крестная знает свое дело.

— Сара, милая, как у тебя настроение? — шепотом спрашивает мама, обняв Сару за плечи.

Их обеих как магнитом тянет в ту часть магазина, где висят платья, похожие на меренги. Мама с Сарой встречались несколько раз и с первого взгляда прониклись друг к другу симпатией. Обе любят поупражняться в остроумии, мишенью которого чаще всего являюсь я.

— Настроение неплохое, Хелен, спасибо, — отвечает Сара. — У меня так много работы, что времени переживать не остается.

В первую неделю после расставания Сары и Джека мы с ней пили красное вино в количествах, явно превышающих предельно допустимые нормы. Слезам тоже не было конца. Но сейчас к ней, похоже, возвращается прежняя жизнерадостность. Насчет Джека я ничего не могу сказать с уверенностью. Мы с ним пару раз встречались в кафе. Сара, разумеется, об этом знает. Я обещала ей рассказывать обо всех своих встречах с Джеком. Но я умолчала о том, что в первый раз он выглядел кошмарно, а во второй — еще хуже. Глядя на него, можно было подумать, что он сгорает от стыда. У каждого, конечно, свой способ переживать критические ситуации, Но, честно говоря, мне тяжело было видеть Джека в таком плачевном состоянии.

Я лихорадочно прикидываю, как бы увести маму подальше от этого царства кружевных облаков. Неожиданно мне на помощь приходит Гвенда.

— Мамочка, боюсь, в таких роскошных юбках наша милая невеста просто утонет, — произносит она, подходя к нам.

Наступает моя очередь прыскать со смеху и поспешно отворачиваться. Разумеется, мою маму Гвенда должна называть исключительно «мамочка». Еще одна милая привычка сотрудников свадебной индустрии. Ко всем они обращаются согласно той роли, которую человеку предстоит играть на будущей свадьбе. Невеста, жених, мать невесты.

— Знаете, Хелен, я думаю, Гвенда права, — кивает Сара, задумчиво склонив голову набок. — В слишком пышной юбке Лори будет выглядеть непропорционально. Еще, чего доброго, станет похожа на тех кукол, которые украшают держатели для туалетной бумаги.

Сара берет маму под руку и отводит ее в сторону, предварительно подмигнув мне. Я отвечаю улыбкой, хотя мне отчаянно хочется дать Саре хорошего шлепка. За помощь, конечно, спасибо, но зачем сравнивать меня с держателем для туалетной бумаги? Сравнила бы еще с унитазом. Похоже, сегодня все сговорились отпускать колкости на мой счет. В свадебных журналах твердят, что покупка подвенечного платья — одно из самых незабываемых событий в жизни девушки. Сопровождается распитием шампанского и пролитием слез. Пока что это выдающееся событие оборачивается для меня настоящей пыткой, по окончании которой захочется выпить не шампанского, а чего-то гораздо крепче.

— Как вам нравится это? — Сара указывает на платье из сверкающего серебристого материала.

Бесспорно, красивое, но слишком много деталей. К тому же внизу оно расширяется, как рыбий хвост. Такой фасон подходит только высоким девушкам. На Саре смотрелось бы бесподобно. Она выглядела бы в нем настоящей русалкой. Я уже открываю рот, чтобы сказать об этом, но тут вспоминаю пудреницу с русалкой на крышке, которую Джек подарил ей на Рождество, и вовремя придерживаю язык. Честно говоря, меньше всего сейчас мне хочется вспоминать про тот декабрьский день. Правда, надо признать, я давно уже не чувствую себя виноватой перед Сарой. Она молодчина. После разрыва с Джеком она сумела быстро выбраться из вязкого болота жалости к себе и не стала тратить время на тоску об утраченном. Знаю, она время от времени встречается с Люком, но в разговорах со мной почти не упоминает о нем. Похоже, ни один из них не торопится решать, насколько серьезны их отношения. Но все равно я рада, что Сара сейчас не одна.

— Мне бы хотелось чего-то более простого, — говорю я, медленно проходя вдоль вешалок с платьями. В течение десяти минут мы с увлечением отбираем и вешаем на особый позолоченный кронштейн на колесиках те платья, что кажутся мне приемлемыми или вызывают бурный восторг у мамы и Сары. Их мне предстоит примерить. Честно скажу, примерка платьев не относится к числу моих любимых занятий. Хорошо еще, у меня такая замечательная компания, как мама и Сара. Признаюсь, прошлой ночью я долго травила себе душу, представляя, что Джинни жива и мы идем выбирать платье все вместе. В таких ситуациях сестра просто необходима. Слава богу, у меня есть Сара.

Гвенда, увидев, сколько платьев мы отобрали, хлопает в ладоши:

— Вижу, леди, вы настроены по-боевому! Мама, подружка невесты, прошу вас!

Она хватает маму с Сарой под руку и с настойчивостью офицера полиции уводит куда-то за занавеску. На несколько минут я остаюсь в одиночестве. Любопытно все-таки, что они там делают. Осторожно отодвигаю занавеску. Так и есть. Дело дошло до шампанского. Мама и Сара сидят на табуретках, обитых розовым бархатом, на маленьком столике перед ними — бокалы, которые какая-то девица наполняет шампанским.

— Леди, если захотите еще, обращайтесь к Хлое, — указывает на свою молодую коллегу Г венда.

Сара смотрит на меня, в глазах ее пляшут озорные искорки. Такой веселой я давно ее не видела. Ради этого стоило вытерпеть все унижения, которые выпали на мою долю сегодня. А я еще сомневалась, стоит ли приглашать Сару в поход по свадебным магазинам. Боялась разбередить ее душевные раны. В конце концов она предложила свою помощь сама. И вот теперь сидит, скрестив ноги, потягивает шампанское и светится от радости.

Гвенда отвешивает небольшой поклон, как актриса, которая собирается скрыться за занавесом.

— А сейчас я намерена похитить невесту и совершить небольшое чудо. Ждите, мы вернемся в полночь. — Она бросает взгляд на свою помощницу. — Хлоя, подайте печенье!

Представление разыгрывается, как по нотам. Хлоя жестом фокусника извлекает откуда-то нарядную коробку с печеньем и ставит на стол между мамой и Сарой. Прежде чем уйти, я бросаю на них испуганный взгляд. В ответ они поднимают бокалы, явно не считая, что я нуждаюсь в их помощи.

Гвенда решает, что первым я должна примерить платье, которое особенно нравится маме. Я безропотно подчиняюсь. С феями лучше не спорить. Пока я раздеваюсь в примерочной, она держит платье наготове. Не думайте, что здешняя примерочная имеет хоть что-то общее с тесными, плохо освещенными магазинными кабинками. Это не кабинка, а целая комната, где стены увешаны зеркалами. Чувствую себя балериной в музыкальной шкатулке.

— Это платье называется «Вивьен», — сообщает Гвенда, произнося имя в нос, на французский манер.

Она слегка встряхивает платье, свет отражается в бесчисленных стразах, и по комнате пробегают серебряные огоньки. На мой вкус, платье слишком пышное, корсаж густо расшит бисером, юбка многослойная. Следуя наставлениям Гвенды, осторожно вступаю в эту белую пену. Она тщательно застегивает платье, затягивает шнуровку на талии и расправляет подол.

Я поворачиваюсь к зеркалу, и тут происходит чудо. Словно по мановению волшебной палочки, я превращаюсь в невесту. Это настоящее потрясение. Мной внезапно овладевает свадебный пыл, охвативший Оскара и его мать. В конце концов, это главный день в моей жизни. Все должно быть на высшем уровне.

Гвенда, слегка прищурившись, наблюдает за мной.

— Кажется, ваша мама была права, — говорит она. — Это платье подходит вам идеально.

— Может быть, — растерянно бормочу я, глядя в зеркало, неожиданно оказавшееся волшебным. Если бы мое отражение подмигнуло мне, я бы ничуть не удивилась, до такой степени эта ослепительная невеста не похожа на меня. — Сама себя не узнаю… Я…

— Вы настоящая невеста, — с улыбкой подсказывает Гвенда. — Многие девушки бывают поражены, впервые надев свадебное платье. Это совершенно особый момент, согласны?

Не уверена, что Гвенда полностью понимает мои чувства, тем более, я сама не могу выразить их словами. Ограничиваюсь тем, что молча киваю.

— Господи боже! Если на вас платье произвело такое впечатление, представьте себе, в каком восторге будет ваш жених, — мурлычет Гвенда. Скорее всего, в точности то же самое она говорит всем без исключения невестам. — Вообразите только, как он, мужчина вашей мечты, будет ждать свою невесту у алтаря. Обернется и увидит вас во всей красе. — Она театрально вздыхает: — Какое сладостное мгновение!

Я стою неподвижно, явственно ощущая, как слова ее кружатся в воздухе вокруг моей головы. Странно, что они не отражаются в зеркале, где я вижу себя такой, какой буду в церкви, стоя рядом с Оскаром у алтаря. Внезапно у меня перехватывает дыхание.

— Нет, мне это платье не нравится, — бормочу я. — Я в нем дышать не могу. Пожалуйста, Гвенда, помогите мне его снять.

Гвенда смотрит на меня с недоумением. Как видно, она не сомневалась, что сумела обвести меня вокруг своего унизанного кольцами пальца. Увы, горе-фея совершила тактическую ошибку. В тот самый момент, когда произнесла «мужчина вашей мечты».

Несколько часов спустя, вернувшись домой, я запираюсь в ванной и включаю душ на полную мощность. Господи, ну что за несчастье такое! Там, в свадебном магазине, я сумела взять себя в руки, примерила несколько других платьев, но ни одно из них не показалось мне мифическим «тем самым платьем», о котором твердят иллюстрированные журналы. Гвенда, вкрадчиво воркуя, пыталась убедить меня, что первое платье — вне конкуренции, но я категорически отказалась примерить его еще раз.

Делаю воду погорячее. Стою под душем, ощущая, как водяные струйки барабанят по моей голове. Какая я дура, какая я невозможная дура! Я люблю Оскара, я хочу выйти за него замуж. Почему же эта глупость сидит во мне? Почему я не могу от нее отделаться, словно она превратилась в условный рефлекс?

Когда я слышу идиотское выражение «мужчина вашей мечты», перед глазами у меня встает Джек О’Мара.

23 апреля

Джек

Я вижу ее. Она стоит и разглядывает витрину магазина. Я оказался здесь не случайно. Я уже давно ошиваюсь поблизости от места, где она работает, надеясь, что она выйдет перекусить. И вот наконец она вышла. Идет дождь, и в руках у нее зонтик в черную и розовую полоску. Я торопливо приближаюсь к ней, опасаясь потерять ее из виду на многолюдной улице. Она сворачивает за угол, я за ней. На бегу так разгоняюсь, что едва не сбиваю ее с ног.

— Лори!

Она поворачивается и слегка хмурится от неожиданности, но потом расплывается в улыбке.

— Привет, Джек! — Она становится на цыпочки и целует меня в щеку. — Откуда ты здесь…

Лори осекается и пристально смотрит на меня. С опозданием я замечаю, что мы стоим напротив магазина винтажной одежды и на витрине красуется манекен в свадебном платье.

— Ты смотрела на… — Я киваю в сторону манекена. По какой-то непонятной причине сегодня мы разговариваем исключительно полуфразами.

— Нет, — качает она головой и тут же бросает взгляд на платье. — То есть да.

— Скоро ты тоже наденешь такое. Вы уже назначили дату свадьбы?

— Свадьба будет в декабре, — кивает она, не отводя глаз от витрины.

— Вау! Значит, перед Рождеством! — восклицаю я с фальшивым энтузиазмом. — Это здорово, Лу. Это на самом деле здорово.

Мне всегда казалось, что у меня богатый словарный запас. Во всяком случае, во время эфира я могу молоть языком часами. А сейчас я, похоже, впал в ступор. Не могу придумать другого слова, кроме «здорово», и твержу его, как последний кретин.

— Может, укроемся где-нибудь от дождя и выпьем по чашке кофе? — предлагаю я.

Пока мы здесь стоим, какая-то девушка в магазине подходит к платью и переворачивает бирку с ценой, чтобы на нее посмотреть. Лори скашивает глаза, пытаясь увидеть цену. Я понимаю, что она глазела на витрину не просто так. Платье ей понравилось. Я не специалист по части свадебных прикидов, но даже я понимаю: на Лори это платье будет выглядеть классно. Оно какое-то особенное, не похожее на наряды принцесс из мультиков, которые так нравятся большинству девушек.

— Или ты хочешь зайти сюда? — спрашиваю я, указывая на дверь магазина. Лори явно пребывает в нерешительности. — Я могу тебя подождать, — обещаю я.

Лори переводит взгляд с меня на платье и обратно. Между бровями у нее прорезается тоненькая складочка.

— Это какое-то безумие, — вздыхает она. — Я перемерила вагоны платьев, и ни одно из них мне не понравилось. А это… Оно очень оригинальное…

Тем временем девушка, которая интересовалась ценой платья, достает телефон и фотографирует его.

— Думаю, я все же зайду, посмотрю на него вблизи, — решает Лори. — У тебя есть время подождать?

Так как на сегодня у меня запланировано одно-единственное важное дело — поговорить с ней, я киваю. Лори складывает зонтик и берется за ручку двери. Я переминаюсь с ноги на ногу, не зная, как поступить.

— Слушай, зачем тебе мокнуть под дождем. Лучше зайди в магазин со мной, — предлагает Лори.

Конечно, мокнуть под дождем глупо. И все же помогать ей в таком деле — мягко говоря, странный поступок с моей стороны. Я отступаю в сторону, выпуская из магазина девушку, которая разглядывала платье, и вслед за Лори робко вхожу внутрь. Сразу чувствуется, это необычный магазин. Откуда-то ненавязчиво доносится свинг сороковых годов, словно мы совершили путешествие во времени. Вещи висят в старинных открытых шкафах, на туалетных столиках — беспечно открытые шкатулки, наполненные украшениями. Впечатление такое, словно мы вошли в гардеробную какого-то богатого дома времен Второй мировой войны, а хозяева, испуганные воздушной тревогой, бросили все и помчались в бомбоубежище.

Лори прямой наводкой идет к своему платью и первым делом смотрит на бирку с ценой. К ней подходит девушка-консультант, осторожно снимает манекен с витрины и ставит его на пол, чтобы Лори могла лучше рассмотреть платье. Она нарезает вокруг него круги, как вокруг священного дерева, взгляд ее полон вожделения. Дураку ясно, она хочет его купить. Девушка предлагает ей примерить платье. Лори бросает обеспокоенный взгляд в мою сторону.

— У тебя есть время? — спрашивает она.

В магазинах вроде этого не имеют обыкновения спешить, и примерка может затянуться надолго. Тем более, других покупателей, кроме нас, здесь нет. Но день сегодня серый и ненастный, спешить мне некуда, поэтому я киваю:

— Примеряй спокойно. Покупать свадебное платье без примерки было бы… э-э-э… несколько опрометчиво.

Консультант провожает Лори в примерочную, бережно снимает платье с манекена и скрывается за занавеской. Оставшись в одиночестве, я глазею по сторонам. В шкафах красного дерева висят итальянские костюмы. Классические фасоны, неброские расцветки. Такие носили Фрэнк Синатра и Дин Мартин. Я подхожу к головным уборам и даже примеряю перед зеркалом мягкую фетровую шляпу с широкими полями.

— Вам лучше пойти прогуляться, — улыбается консультант, вновь появившаяся в зале. — Знаете, есть такая примета: до свадьбы жених не должен видеть невесту в подвенечном платье.

Я вспоминаю давний летний день, смотрителя колеса обозрения, который принял нас с Лори за влюбленную пару, и ее мгновенно просиявшее лицо.

— Но я вовсе не жених. Мы всего лишь друзья.

— Ах вот как! — Ее улыбка не утрачивает лучезарности, но в глазах мелькает легкое удивление. Кстати, девица очень симпатичная, что называется, с изюминкой. — Что ж, ей очень повезло. Не у каждой девушки найдется друг мужского пола, готовый ходить с ней по магазинам. У большинства мужчин это занятие вызывает отвращение.

Все, что мне остается, — молча пожать плечами.

— У вашей… э-э… подруги прекрасный вкус, — продолжает она. — Это эксклюзивное платье. Насколько мне известно, двадцатых годов.

— Круто! — роняю я.

Девице явно хочется поболтать, но свадебные платья не мой конек.

— Вы должны купить эту шляпу, она очень вам идет.

Я смеюсь и касаюсь пальцами полей шляпы:

— Вы так считаете?

— Да, вы в ней настоящий джентльмен.

— Сразу видно опытного продавца, — ухмыляюсь я.

— Ох, простите, — улыбается она. — Терпеть не могу ничего навязывать.

— Но шляпа мне действительно нравится. Думаю, я возьму ее.

— Отличный выбор! — Она отходит и начинает складывать рубашки, но через минуту оборачивается ко мне. — Поверьте, я никогда не поступаю так… но все же… — говорит она нерешительно. — Что, если нам с вами сегодня вечером выпить где-нибудь в баре?

Ничто не мешает мне ответить согласием. Она, несомненно, красивая девушка. Я один как перст.