Во сне и наяву. Охотник Конофальский Борис
— А я не могу у этих окон сидеть, — Сильвия придвинула ей стул. На её пальцах было несколько небольших красивых перстеньков. А её волосах был красивый ободок с ромашкой. И вообще она выглядела очень миленько. Увидав такую, никто бы не подумал, что этот милый ребёнок может кого-то затаскивать за волосы в подвал, а потом ещё высасывать из огромного монстра кровь. — Я так боюсь высоты. Даже есть не смогу, если туда сяду.
Это был последний этаж, и огромное окно от пола до потолка выходило прямо на Казанский собор. Вид был великолепный. А накрапывающий дождик и капли воды, ползущие по стеклу, только добавляли очарования осеннему Петербургу.
Сильвия тем временем обошла стол, подошла к Жене и, ничуть не стесняясь, влезла к нему на колено и сказала:
— Мы тебе кое-что заказали. На свой вкус. Но ты если хочешь, можешь заказать себе что-нибудь.
Маленькая женщина при этом беззастенчиво стала что-то выбирать из тарелки Жени. А он тем временем начал очень нежно поглаживать её по спинке: кушай, кушай, моё золотце. Со стороны это выглядело… может быть, так, как будто внучка села на колено моложавому деду или как поздняя дочь садится на колено своему поседевшему отцу. Но Светлане показалось, что связь между ними не очень похожа на два этих варианта.
Она не успела ответить Сильвии, как официантка принесла ей большую тарелку.
— Будешь просить меню? — спросила у неё Сильвия.
Светлана рассматривала блюдо, что поставили перед ней. Во-первых, принесённая еда выглядела весьма аппетитно, а во-вторых, ей было неудобно отказываться. Людям уже придётся платить за это блюдо.
— Я попробую это, — произнесла она, беря вилку, — а это…?
— Карпаччо с белыми трюфелями, — пояснила Сильвия.
— А это мясо, что…? — Светлана поддела тонко-тонко нарезанный кусочек на вилку.
— Оно сырое. Ешь, это прекрасная говядина, — продолжала маленькая женщина. — Трюфеля тут не очень, но говядина роскошная.
Слышать рассуждения о плохих трюфелях и первосортной говядине от двенадцатилетней девочки было странно, поэтому Светлана просто сказала:
— Я просто никогда не ела сырого мяса.
— Судя по всему, дорогая моя, — заговорил Женя с лёгкой улыбкой, — вы недавно стали видеть сны.
— Недавно, — призналась Света.
— Значит, пришло время начинать есть, — сказала Сильвия.
Света подняла на неё глаза, не совсем понимая, о чем она говорит.
— Да, Света, да, во сне не всегда хватает той энергии, что ты получаешь здесь, приходиться пополнять, — спокойно продолжала маленькая женщина; она вытащила из тарелки Жени большую креветку и с удовольствием съела её. — Мы с Женей иногда обедаем три раза в день. И ещё пару раз ужинаем. Мы любим поесть, да Жень? — она повернулась к нему.
Девочка поймала себя на мысли, что пришла и теперь сидит за столом с людьми… или нелюдьми, которые совсем недавно втянули, всовали в брюхо и уже, наверное, переваривают её подругу.
— Любим, любим, — отвечал тот, похлопывая Сильвию по попе.
Светлана очень надеялась, что официантки и редкие посетители этого движения не заметили. Она вздохнула и поднесла наколотый кусочек мяса ко рту. Странное дело, но говядина со вкусом оливкового масла и ещё чего-то необычного ей очень понравилась. Она взглянула на мужчину и девочку, что сидели напротив неё.
— Вкусно же? — спросила Сильвия.
— Да, — произнесла Светлана с небольшой долей удивления. — Вкус такой… необычный.
— Это трюфели добавляют пикантности, — пояснил Женя, — но это ерунда, а не трюфели, за настоящими трюфелями нужно ехать в Тоскану. Сейчас как раз сезон. Кстати, Мариночка, мы же приготовили для Светланы подарок, где он?
«Мариночка! Ах да, Анна-Луиза, кажется, об этом говорила. И что у них за подарок?». Светлане было очень вкусно, но она оставила кусочек тонко нарезанного мяса на вилке, уж очень ей хотелось знать, что там за подарок.
Сильвия вскакивает с колена Жени и, вытаскивая на ходу из кармана что-то золотое и большое, идёт к Светлане:
— Дай руку. Нет, дай левую.
Девочка протягивает ей левую руку, и маленькая женщина надевает на неё широкий, чуть не на половину запястья, массивный золотой браслет. И сама застёгивает его. Он тяжёлый, Света ощущает его приятную тяжесть на своей руке. Она ошарашена: браслет просто великолепен. На нём во множестве изображены замысловатые фигурки, кажется, это индийские боги, тут и женщина с шестью руками, и мужчины со слоновьими главами. Да, девочка и вправду удивлена, она поднимает глаза на Женю, на Сильвию.
— Это мне?
— Компенсация, — улыбаясь, говорит Женя.
— Компенсация? — не понимает Светлана.
— Да, это тебе компенсация за то неприятное, что по нашей вине с тобою произошло.
— Это за…, - девочка не договорила.
— Это за тот случай с Нюркой, — легко, с заметной небрежностью и пренебрежительной улыбкой произнесла Сильвия.
— С Нюркой? — не поняла Светлана.
— С Анной-Луизой, — пояснила маленькая женщина.
— А…, - теперь Света поняла, но кроме этого «а», больше ничего ей на ум не пришло.
— Света, — Сильвия обошла стол и села рядом с нею. — Послушай меня, — она смотрела Светлане в глаза, серьёзная, даже строгая, в ней и намёка не осталось на очаровательную девочку, перед Светланой сидела настоящая взрослая женщина. Она и говорила как взрослая. — Ты не должна расстраиваться из-за Нюрки. Нюрка нашла тебя и вела тебя как раз для того, что произошло с нею. Женя должен был употребить тебя. Поэтому не жалей о ней. Она не стоит твоего сожаления.
Света посмотрела на Женю, который неотрывно смотрел на неё.
Девочке стало не по себе; наверно, поэтому она взяла вилку и машинально отправила в рот ломтик карпаччо, а маленькая женщина продолжала, всё так же пристально глядя на неё:
— Это я дала ей жука; она ведь отдала тебе жука?
— Жука? — Света сначала не поняла. — А, да, она мне передала жука.
— Это я для тебя сшила ножны. Я просила привести тебя ко мне, чтобы познакомиться.
— А откуда вы знали, что мне понадобится жук? — Света удивилась от этой неожиданно пришедшей ей в голову мысли.
— А мы и не знали, что это будешь ты, — объяснил ей Женя, — просто туда, к Тучам, часто приходят люди именно за жуками.
— Жуки многим нужны, — добавила Сильвия. — И Нюрка нашла себе удобное место, она видела всех, кто появляется там, у реки, у насыпи, и знакомилась с теми, кто нам нужен, втиралась к ним в доверие, а потом отводила ко мне.
— А потом ты отводила их к Жене? — спросила Светлана, и в её вопросе слышался скрытый, едва различимый укор. — И он их…
Сильвия уловила эту интонацию девочки, но ответила весьма твёрдо:
— Да, и он их употребляет, но ты не должна нас упрекать, понимаешь, мы это делаем не от злости. Это наш с ним способ выжить. Просто выжить, и больше ничего.
— А что-нибудь другое есть вы не пробовали? — уточнила Светлана.
Сильвия и Женя переглянулись. Но ответить девочке не успели, к ним подошла официантка и спросила:
— Можно подавать стейки?
— Да-да, несите, — сказал Женя, — мы уже созрели.
Часть 4
Глава 41
Перед девочкой поставили деревянную доску с большим и толстым куском мяса, по доске были рассыпаны крупные кристаллики соли и красные шарики перца. Рядом положили приборы — нож и вилку с деревянными ручками. Это блюдо выглядело шикарно, но Светлана ещё не доела вкусное карпаччо. Ей показалось, что она всё не съест, но привкус трюфеля ей очень нравился, и она пока доедала холодное блюдо.
Официантка тем временем ушла, Сильвия и Женя брали ножи и вилки, принимались за стейки, но маленькая женщина, между делом отрезая тонюсенький кусочек мяса, продолжила разговор, однако уже немного понизив голос:
— Света, понимаешь, мы не употребляем людей ради насыщения.
Девочка ничего не понимала: она смотрела на Сильвию заинтересованно, и полупрозрачный кусочек карпаччо всё ещё висел на её вилке: а для чего же была втянута в белое брюхо Анна-Луиза? Для прикола? А маленькая женщина, глядя ей прямо в глаза, спросила:
— Как ты думаешь, сколько мне лет?
Этот вопрос был совсем не лёгкий, девочка давно чувствовала, что Сильвия только выглядит подростком двенадцати или тринадцати лет, на самом деле… Впрочем, она не могла ничего сказать по этому поводу и наконец от волнения съела своё мясо.
— Мы с Женей пережили блокаду, — как-то обыденно и спокойно продолжала Сильвия. — Ты знаешь, что это? Вам в школе про блокаду рассказывали?
В школе? Про блокаду? Конечно. Этому далёкому событию уделялось много внимания. Каждый год с первого класса проводился один урок, и их класс даже был в музее блокады. Света кивнула: да, я знаю, что это такое.
— Женя родился ещё при царе, да, Женя?
— Да, — кивнул тот, — за пару лет до империалистической, как говорили в моей молодости.
— А я родилась позже, уже при Сталине, — продолжала Сильвия, она после каждой фразы отрезала от стейка кусочек мяса и быстро съедала его, почти не жуя. Она была похожа на какого-то небольшого хищного зверька с маленькими когтистыми лапками и умными глазками. — И едим мы простую еду, такую же, как ешь ты. Ну а людей…, - маленькая женщина снова отрезала кусочек мяса, подняла его на вилке, замерла, глядя на девочку, и спокойно произнесла, — мы потребляем людей, чтобы не умереть от старости. Мы, таким образом, просто так выживаем.
Просто выживаем! Света была так удивлена, что ничего не смогла сказать в ответ, и спросить ничего не смогла, она стала машинально собирать на вилку всё, что осталось у неё в тарелке, а потом отправила себе это в рот, наконец с закуской было покончено. Она ничего не понимала и заметно волновалась, прожёвывая необработанное, но такое вкусное мясо, а Женя и Сильвия молчали, ели свои стейки и, кажется, не собирались ничего объяснять ей. А Сильвия, забрав у Светы пустую тарелку из-под закусок, по-матерински заботливо придвинула к ней деревянную доску со стейком. И всё-таки решила объяснять девочке, что это значит: не умереть от старости.
— Нам для обновления нужны новые, молодые клетки, их называют недифференцированными. Женя умеет абсорбировать, выделять их, потом включать их в свой собственный геном, увеличивать их количество и накапливать их в себе, это его большой дар, — продолжала маленькая женщина, она взглянула на Женю и потянулась к нему, погладила его по щеке, погладила с любовью и трогательно. А потом, повернувшись к Светлане, сказала с гордостью: — Таких, как Женя, на всю планету и десятка не наберётся. Он уникален. А потом он отдаёт часть новых клеток мне, и я, как видишь, тоже не старею.
Светлана внимательно слушала каждое её слово. Да, среди этих слов попадалась всякая заумная дичь, но смысл сказанного девочка уловила правильно.
— В общем, мы не едим людей, просто Женя таким образом спасает нас от старости. Мы не хотим стареть. Кстати, когда он предлагал тебе часть своего тела, он предлагал тебе присоединиться к нам.
Страшно и удивительно. Светлана не очень-то любила о чём-то там думать, напряжённо думать, раньше ей это было не особо нужно, и книг она почти не читала. Ну, «Гарри Поттер» или «Коты Воители» не в счёт, то были её детские увлечения. Но тут она уже призадумалась. Смотрела то на серьёзную Сильвию, то на едва заметно улыбающегося Женю. Девочке нужно было осмыслить всё услышанное. А оно просто не укладывалось в её голове.
— Светочка, ты ешь, ешь… Стейки тут отличные. Мясо свежайшее, — настаивала Сильвия, видя некоторое смятение девочки. — Привыкай много есть, без этого во снах не выжить.
Скорее всего так и было, девочка и раньше могла много съесть, все спортсмены много едят, даже те, кто следит за весом, но с недавних пор этот её талант обрёл новые грани. Она, съев тарелку карпаччо, и близко не была к насыщению.
Машинально Света начала резать говядину. И из неё сразу потекла красная жидкость. На срезе мясо было красным, словно его и не жарили. Раньше Света ни за что не стала бы есть такое, но то было раньше, в детстве, а сейчас… А сейчас, это было удивительно, но ей понравился вкус мяса. Оно было настолько нежным, что его почти не нужно было разжёвывать.
— Ты, пожалуйста, не думай о Нюрке, не жалей её, — вдруг сказала Сильвия, с удовольствием поедая мясо. — Она тебе никогда подругой не была, она сразу договорилась со мной, что всю твою одежду заберёт себе. И рюкзак тоже. И что получит свою долю омоложения.
Свете не хотелось в это верить, Анна-Луиза казалась ей взбалмошной фантазёркой и грубой, но не хитрой и злой. Но с другой стороны, Света была уверена, что Анне-Луизе очень нравилась её одежда.
— Она была не жадной, она тратила на меня деньги, — сказала девочка, в её тоне эта простая фраза звучала значимо.
— Деньги? — Сильвия презрительно хмыкнула. Щёлкнула пальцами и сделала жест: Женя, давай.
И Женя тут же из кармана брюк достал новёхонькую пачку тысячерублёвок, передал её маленькой женщине, а та небрежно бросила её под руку девочке.
— Это тебе просто так, на расходы. У Нюрки все деньги были наши. У нас с нею был уговор: за каждого приведённого к нам она получала триста тысяч рублей. И обновление. Она тоже получала от Жени пару глотков его крови.
Деньги. На самом деле пачка купюр в банковской упаковке выглядит очень тонкой. Света смотрела на неё и думала: неужели тут сто купюр?
А деньги ей были нужны. Тем более, что предлагали их «просто так, на расходы». Она поглядела на Сильвию:
— А откуда у вас столько денег?
— Женя дорого стоит. За четыреста грамм Жениной плазмы платят два миллиона рублей, — ответила маленькая женщина.
— Плазма? Это…? — не поняла Светлана.
— Женя сдаёт кровь, — пояснила Сильвия, — не часто, раз в два или в три месяца, и всякие геронтологические центры у него её покупают.
— А что это за центры? И зачем они её покупают?
— Светочка, — терпеливо объясняла маленькая женщина, — это такие тихие места, где миллиардеры пытаются отсрочить свою старость.
— А уже состарившиеся отодвигают свою смерть, — неожиданно заговорил Женя. — Сейчас на подобной терапии люди запросто переваливают за сто лет. Ну, ты, наверно, и сама про такое слышала. Ты ведь слышала, что английская королева, всякие Ротшильды и Рокфеллеры живут очень долго.
Нет, ничего подобного Света не слышала. Она и имён этих не знала. Но всё равно ей было очень интересно.
— За плазмой Жени прилетают из Европы. Да и наши богатенькие буратинки тоже уже распробовали её. Они готовы платить за продление жизни большие деньги…, - Сильвия протянула руку и прикоснулась к руке девочки, — а вот тебе платить не придётся.
Светлана, кажется, начинала понимать, куда клонит маленькая женщина, но предпочитала всё-таки выслушать её. Дослушать.
— Мы предлагаем тебе работать с нами, — продолжала Сильвия. — Ты и мне, и Жене понравилась. Женя, как тебя увидел, потом мне сказал, что ты как раз та, что нам нужна.
Светлана замерла. В этих последних фразах слышался вопрос, на который девочке уже следовало бы и ответить. Но она не могла этого сделать. Всё, что она сейчас услышала, казалось ей каким-то бредом. Да, бредом. Но вот Анны-Луизы уже не было, она где-то там, во сне, разбиралась на полезные и неполезные клетки в белом брюхе чудовища. Того самого чудовища, которое сейчас сидело здесь и сейчас напротив девочки в образе красивого, элегантного мужчины. А рядом с её левой рукой так и лежала новёхонькая пачка тысячерублёвых банкнот. Ещё одно доказательство.
Да-а, если это всё не враньё, не бред, не выдумка, то… Она не знала, что сказать Сильвии.
— Сильвия, — наконец произнесла Света. Она взглянула на Женю. — Или… как лучше тебя звать? Марина или Сильвия?
— Как тебе больше нравится, — отвечал маленькая женщина, — просто Марина — это моё настоящее имя, а Сильвия… Это так, — она небрежно махнула зазубренным ножом для стейков, — это для девиц экзальтированных, типа Нюрки.
Света ничего не успела сказать, у неё зазвонил телефон. А он был в рюкзаке, а рюкзак висел на стуле. Пока девочка его доставала, он разорвался.
«Пахомов». Ну конечно, час уже прошёл. Он устал ждать.
— Владик, — заговорила Света, немного отворачиваясь от стола и прикрывая трубку ладошкой. — Подожди ещё немножко, у меня очень важный разговор. Очень важный. Ладно?
— Ну ладно, — Пахомов был не очень доволен.
— Подождёшь?
— Подожду, — ответил Влад и отключился.
— Ты пришла не одна? С молодым человеком? — спросила Сильвия. И, не дав Свете ответить, она продолжала, игриво улыбаясь: — А мы после ужина хотели предложить тебе тройничок с кокаином.
— Предложить с кокаином что? — не поняла Светлана.
— Секс втроём, — продолжала Сильвия с усмешкой, глядя, как от её предложения меняется лицо девочки. — И зря ты так на меня таращишься. Во-первых, я только выгляжу как ребёнок, а во-вторых, Женя прекрасный любовник. Ты обалдеешь от его возможностей.
Светлана для начала сильно покраснела, а затем немного нервно затрясла головой и вилкой: нет, нет, это точно нет. Потом, чтобы переключиться, она отрезала большой кусок мяса, сразу отправила его в рот и стала быстро жевать.
— Не хочешь? — маленькую женщину, кажется, забавляла реакция девочки. — А вот Нюрка согласилась сразу.
Как раз это девочку не удивляло. Она молча и сосредоточенно ела обалденно вкусный стейк.
— Мариночка, по-моему, ты смущаешь Светлану, — заметил Женя.
— Хорошо, Светочка, не волнуйся. Если ты девственница или у вас с твоим молодым человеком романтические отношения — вопрос снимается, — её игривость улетучилась, и Сильвия сразу стала серьёзной. — Но ты всё равно молодец, подстраховалась, пришла с мальчиком… И правильно сделала. Тем, кого увидишь во сне, доверять нельзя. Никому не доверяй. Кроме нас.
«Ну конечно, кроме вас, — мясо было вкусным, и, наверное, от волнения у девочки проснулся голод. Она отрезала новый кусок и думала: — Вы, конечно, всасываете людей огромным брюхом, но это такая ерунда, обычное дело».
— Ты нам нужна, Света, — произнесла маленькая женщина, она произнесла это негромко и так проникновенно, что девочка перестала жевать и пилить мясо своим зазубренным ножом. А Сильвия продолжала: — Мы давно искали такую, как ты. А о Нюрке не думай, у неё не было шансов выжить, мы помогали ей, как могли, но вечно это продолжаться не могло, она была больная, реально больная. Ты же знаешь, что она была суицидница? Знаешь, что она не могла жить без таблеток?
Света кивнула: да, знаю.
— А вот ты… Ты совсем другое дело, ты устроилась там, где даже старожилы Истоков жить не хотят, устроилась, добыла себе одежду, оружие, научилась находить чистую воду. Нюрка говорила о тебе — крутая. Это точно.
— А почему вы считаете, что район, в котором я обитаю, плохой?
Свете вовсе так не казалось.
Сильвия и Женя переглянулись. И в их взглядах так и читалось: ты погляди на неё, она даже не понимает этого. И Женя решил немного пояснить девочке:
— Чем ближе Черта, тем больше всяких изменений вокруг. Тем больше всякой дряни. Даже у нас, на «Электросиле», очень неспокойно, а уж там, на Гагарина и у «Звёздной»…, - он замолчал.
— Ну, ты и сама видела, у вас там почти все здания разрушены, а у нас почти все целы, — продолжила Сильвия, — это же бросается в глаза. А монстры тумана… Это ещё на солнце жить как-то можно, но когда приходит туман, то там у вас творится просто ужас. А какая нечисть живёт в метро! А тучи…
— Тучи? — не поняла Света
— Тучи — это то страшное место, куда ты ходила за жуками. А Мёртвый лес! А сама Черта, а подражатели, а гипнотизёры!
Девочка поняла, что, судя по всему, она ещё очень мало знает о том месте, в котором живёт. Для неё самым опасным существом в её районе была Аглая.
— Светлана, — продолжала Сильвия серьёзно. В эту секунду её недетские глаза потемнели и буквально сверлили девочку, проникали в самую её душу, теперь Сильвия-Марина казалось девочке не просто маленькой женщиной, она казалась мудрой старухой, каждое слово которой просто звенело значимостью и важностью, — мы предлагаем тебе быть вместе с нами. Так нам всем легче будет выживать.
У девочки даже мурашки по спине побежали, и ей стало немного страшно. Светлане показалось — может быть, только показалось, — что, помимо пафоса и значимости, в каждом слове предложения Сильвии было и по несколько капель угрозы. И Света заметно напряглась после слов маленькой женщины.
Но тут Женя протянул руку и постучал пальцем по упаковке с деньгами, что всё ещё лежала слева от девочки, после чего добавил весьма благодушно:
— Выжить и жить хорошо. И по возможности долго.
Этот его тон немного успокоил девочку:
— А что нужно от меня? — спросила она, покосившись на деньги и переводя дух.
Глава 42
После этого вопроса Сильвия чуть сбавила тон и уже не звучала так пафосно:
— Светочка, всё просто. Нюрка была необязательной, несерьёзной, с ней невозможно было договориться — наркоманка и любительница выпивки и плотских увеселений.
— Ну, у неё была сложная жизнь, — попыталась вступиться за Анну-Луизу Светлана. — Родители…
— Родители? — фыркнула маленькая женщина. — Бедные люди, вот кого стоит пожалеть, хлебнули с нею лиха, теперь, наверное, перекрестятся и заживут по-человечески.
— У Анны голова была набекрень, — заметил Женя, — в этом никто не виноват, уродилась такой.
— Верно, верно, — поддержала его маленькая женщина, — мы с ней договорились встретиться, чтобы сделать дело, а она так и не появилась. Я у неё потом спрашиваю: Анна, что случилось? А она мне рассказывает, что её изнасиловали. Изнасиловали! — Сильвия подчеркнула это слово. — Я ей предложила разобраться с этим. Ну и разобрались. Оказалось, что эту несчастную изнасиловали на какой-то вписке, на которую она пришла сама с какой-то такой же шаболдой, как и она. Выпили, приняли наркотиков, но у шаболды хватило ума уйти с той квартиры, а Нюра осталась на ночь, пила, да ещё и танцевала раздетой перед парнями. И потом говорит, что они её изнасиловали!
Светлана не очень хорошо знала Анну-Луизу, но она подумала, что этот рассказ похож на правду. От Анны с её рассказами про сотню изнасилований можно было ожидать подобного. Рассказ был, конечно, поучительный, но по большому счёту к делу никакого отношения не имел. И маленькая женщина, поняв это, продолжила:
— В общем, Нюрки уже нет, и мы предлагаем тебе занять её место. Ты живёшь как раз там, где нужно. Всё, что тебе нужно, — это знакомиться с людьми, что там будут появляться.
Света немного растерялась. Ведь на самом деле это было непросто.
Как с ними познакомиться? Здоровенные злые мужики, вымазанные соком фикуса, у одного из которых она недавно отнимала свою палку, были явно не расположены к знакомству. Все, кого она встречала, ну, кроме Анны-Луизы или мамы-Таи, были очень даже недоверчивы, если не сказать агрессивны. Она бы с удовольствием привела к белому брюху Жени, например Аглаю. Вот кого бы ей точно не было жалко. Но как это можно было сделать? А Сильвия тем временем продолжает:
— Светочка, это на самом деле не так сложно, как ты думаешь. И вот почему: нам не нужны взрослые! Большие и сильные мужчины или умудрённые опытом женщины — они недоверчивы и опасны и, что хуже всего, не содержат нужного количества ценного биоматериала. Можно, конечно, привести и взрослого, на безрыбье, как говорится, и рак — рыба. Но нам нужны молодые.
— Молодые? — переспросила девочка.
— Да, и чем младше, тем лучше. В основном в Истоки попадают люди, у кого с головой не в порядке, те, кто слышит голоса, те, кого можно сюда призвать. И подавляющее большинство из них — это подростки. Ты ведь так туда попала? Ты ведь слышишь голоса?
Светлана молча кивнула.
— И я тоже когда-то слышала их. Вот… Те, кто, вроде тебя и меня, смогли там выжить и даже обжиться, со своими голосами в голове справятся. Но подавляющее большинство подростков становится кормом для крикунов, для подражателей и медуз. Даже для кошек. Они попадают сюда, и всё, что могут, это только тащиться в сторону центра без всякой надежды туда добраться. Так и идут, пока их не съедят. Они гибнут зря. Бесцельно и бесполезно.
— И мне нужно искать этих… подростков? — догадалась Света; она начинала понимать, какую работу ей предлагают.
— Да, и если тебе трудно приводить их к Жене, — Сильвия уловила тон Светланы, — то этого и не нужно делать. Ты просто знакомишься с таким человечком, звонишь мне в реале, рассказываешь всё про него и потом сводишь меня с ним там, во сне. И всё.
— Полмиллиона, — произнёс Женя, который уже долго молчал.
— Что? — не поняла Светлана.
— Полмиллиона за каждого приведённого, — пояснила Сильвия. — И ещё часть жизни. Женя даст тебе попробовать свой сок.
«Сок. Женин сок». Для Светы это звучало… ну, немного мерзко.
— Когда ты его попробуешь, — продолжала маленькая женщина, — ты поймёшь, что это важнее всех денег мира.
— Посмотри на Мариночку, — поддержал её Женя, и Сильвия снова взобралась к нему на колено. — Она выглядит как крепкий спортивный ребёнок, а ведь она видела Кирова.
— Женя, боюсь, что Светочка не знает, кто такой Киров, — сказала Сильвия. Она повернулась к Светлане. — Я жила с ним в соседних домах, но я не очень хорошо его помню, я тогда ещё маленькой была.
— Я это к тому, — продолжал Женя, — что и ты можешь сохранить свою молодость на долгие годы.
— И для этого мне нужно встречать в Истоках подростков и знакомить их с Сильвией? — спросила Светлана.
— Всего-навсего, — сказал Женя.
— Нам надо в год употребить всего трёх, ну, максимум четырёх, — сказала маленькая женщина. — Нам этого хватает, но это не значит, что всех их должна найти ты, я и сама их ищу. Найди хотя бы парочку, хотя бы одного, и ты не пожалеешь.
Светлана была в смятении, она позабыла про остывший уже стейк, ей было не до него. Перед ней сидели красивые, умные, взрослые, деликатные люди, которых она боялась до смерти. Боялась больше, чем до того, как пришла сюда. Она думала, что они что-то ей объяснят про случай с Анной-Луизой. Скажут, дескать, ошибочка вышла, случайность, голод замучил, с ума свёл, но нет… Никаких ошибочек, никакого голода, они употребляют людей размеренно, по плану. Три-четыре в год. Главное — не тащить к ним всякое старьё, у старья не та биологическая ценность, им нужен молодняк. Свете было страшно, ей хотелось уйти. Но уйти так, чтобы, не дай Бог, их не разозлить. Даже пачка денег, лежавшая возле её левой руки, и та казалась ей страшной. Попробуй к ней прикоснись — сразу свяжешь себя с ними. Возможно, навсегда. Навсегда. Может, Светлана и не была семи пядей во лбу, но она отлично помнила чёрные пятки Анны-Луизы, исчезающие в белом тесте Жениного брюха. И отлично понимала, что и сама может там же исчезнуть. Мало ли, вдруг они за полгода не найдут, кого употребить. Или найдут кого-то получше, чем она. «Употребить». Классное словечко. И главное, такое нейтральное. Не страшное.
И тут, как по заказу, на входе в ресторан появился Пахомов. Он разговаривал с девушкой-администратором и смотрел в сторону Светланы.
«Господи, Пахомов!». Как она сейчас была благодарна ему. Как вовремя он появился.
Надо было решаться, надо было…
— Сильвия, Женя, — она демонстративно взяла пачку денег со стола и положила её в рюкзак. Они внимательно смотрели на неё, молчали и ждали её ответа, и девочка не решилась их разочаровать. Просто побоялась. Она прекрасно отдавала себе отчёт, с кем имеет дело, поэтому достаточно твёрдо произнесла: — Я согласна.
А потом помахала Владу рукой: я тебя вижу, я сейчас.
Сильвия и Женя взглянули на Пахомова, и маленькая женщина после произнесла с забавной для её детской внешности усмешкой:
— Значит, тройничка сегодня точно не получится.
— Я пойду, — Светлана встала.
— Света, нам ещё о многом нужно договориться, — сказала Сильвия, сразу становясь серьёзной.
— Марин, давай потом, а то я просила его всего час подождать. А времени прошло уже вон сколько…, — ответила Светлана. Она специально назвала её настоящее имя. Девочка хотела подчеркнуть, что теперь они как бы стали ближе. — Созвонимся потом.
— Ну хорошо, — согласилась Сильвия, хотя и с видимой неохотой.
— До свидания, Светочка, — Женя протянул ей руку для рукопожатия.
Света первый раз прикоснулась к нему. Странно, но его кожа на ощупь вовсе не напоминала девочке тесто. Рука была мягкой, сухой и тёплой, совсем как у человека.
— А что это за педофил? — спросил Влад, когда Света подошла к нему. Конечно, он был недоволен, он прождал девочку почти два часа.
— Это не педофил, — отвечала Света, обернувшись и увидав, что Сильвия всё ещё сидит на коленке у Жени. Она взяла Пахомова за руку и потащила из ресторана.
— А кто это? — не отставал от неё Влад.
И она не нашлась сказать ничего лучшего:
— Тренер, предлагает мне уйти от моего тренера, говорит, что через год я буду иметь значок «Мастер спорта».
— У, — сказал Пахомов всё ещё невесело. А потом потеребил тяжёлый браслет на руке девочки. — А это тоже тренер подарил? Когда мы ехали сюда, у тебя его ещё не было.
Да блин! Блиинн! Как она забыла про браслет? Его нужно было снять. Пойти в туалет и привести себя в порядок, успокоиться — она всё ещё была возбуждена — и снять этот браслет. Света остановила Пахомова; они к тому времени уже вышли на улицу. Ну что она могла ответить на это? Да ничего. И тогда в этой ещё неискушённой в отношениях девочке сработал старинный женский механизм. Она обхватила его за шею, чуть привстала на цыпочки — он всё-таки был очень высокий — и поцеловала его в губы. Сама поцеловала. Первая.
— Владик, извини, что тебе пришлось ждать. Так долго ждать, — произнесла Светлана, выпуская его из своих объятий.
Тут Пахомов не выдержал, заулыбался, покраснел даже немного.
— Да ладно, мне пофигу, я ещё бы мог подождать… Просто труба села, вот я и подумал, что потеряемся, пошёл тебя искать, — он говорил это, не глядя на неё, стеснялся, что ли… Хотя Пахомов — и стеснялся? Он же с первого класса был наглый.
И Света покраснела, до самых ушей. Шутка ли, вот такой вот он вышел, первый поцелуй. И чтобы хоть как-то прервать возникшую неловкость, Светлана спросила:
— А хочешь есть?
Когда это он не хотел есть? Он жевал даже на уроках.
— Ага, надо что-то заточить.
— Тут много кафешек, — девочка огляделась, — или, хочешь, в ресторан пойдём, в любой, денег у меня куча.
— Да нафиг! Вон, на той стороне канала, «Сити Гриль», — он указал рукой, — лучшие гамбургеры города. Я с пацанами туда уже ходил. Там ништяк, только музыка галимая. Нужно узнать, работает ли?
Она сразу согласилась, ведь музыку можно и потерпеть:
— Хорошо.
И они пошли на Банковский мостик, где львы с золотыми крыльями мокли под дождиком. Шли, взявшись за руки, и девочка, всё ещё не придя в себя от своего смелого поступка, краснела, и чуть-чуть воображала, и улыбалась с какой-то скрытой гордостью: вот я какая!
— А чего ты лыбишься-то? — спросил её Пахомов. Он поглядывал на неё искоса и сам тоже улыбался, но только не так, как она, а немного смущённо.
— Просто…, - начала она. — У меня в классе узнали, что я тебе шаверму в больницу носила…
— Ну…
— Ну, спрашивали. Начали интересоваться.
— А что спрашивали-то?
— Что спрашивали? — она вдруг застеснялась говорить об этом вслух. Но потом ей и самой этот вопрос не давал покоя, вернее, она хотела услышать ответ на этот вопрос от Владика. И Светлана закончила: — Ну, хотели знать, мы с тобою мутим или нет.
Пахомов посмотрел на неё и ухмыльнулся своей знаменитой хулиганской ухмылочкой:
— А им-то какая разница?
Читать бесплатно другие книги:
