Во сне и наяву. Охотник Конофальский Борис
— Офигеть! — Пахомов оторвался от её пальцев. — Это что такое?
— Никто не знает, — отвечала девочка. — Я просила хирурга отрезать это, но он отказывается. Говорит, что нужно заполнить много бумаг.
— Ты хочешь отрезать пальцы? — искренне удивился Влад. — Нафига? Не надо, так даже прикольно. И «фак» из такого пальца круто смотрится. Ну-ка, покажи мне «фак»
Нет, Пахомов, конечно, дурак, но Света неожиданно для себя улыбнулась. Чуть-чуть. Но потом сказала:
— Влад, эта чернота растёт. Она меня пугает.
— Да, это я понял, ты какой день сама не своя, волнуешься, уже стала просить до квартиры тебя провожать.
— Я хочу, чтобы эту черноту отрезали, — твёрдо сказала Света.
— Ну ладно. И для этого надо съездить к кожнику?
— Да, нужно съездить в кожвендиспансер, чтобы какой-то крутой дерматолог написал заключение.
— Ок, погнали, — сказал Пахомов и взял её за руку, как раз за левую, на двух пальцах которой была чернота. И на которую Света не успела надеть перчатку.
И девочка опять была ему благодарна.
В диспансере народа было очень мало, не то что в поликлинике, а перед кабинетом доктора Гайворонского был всего один человек.
Так что Светлана попала на приём достаточно быстро.
— Удивительное дело, — у доктора были карие глаза чуть навыкате; он наконец оторвался от пальцев девочки, — так, значит, никаких неприятных ощущений вы не испытываете? — он стал с силой давить на места, где кожа была чёрной.
— Нет, — Светлана покачала головой.
— По виду некроз, — вслух размышлял доктор, — но ткани абсолютно живые, и края у очагов ровные, — он вздохнул. — Могу вас немного, совсем немного успокоить.
— Что? Чем? — У Светы появилась надежда.
— Ни на один вид кожной онкологии это не похоже. Впрочем, это вообще ни на что не похоже. На биопсию, как я понял, Серёга у вас ткани взял?
— Кто? — не поняла девочка.
— Ваш хирург.
— А, да, взял, на той неделе уже будет готов результат.
— Это очень интересно, я тоже хочу на него взглянуть. Подождём.
— Сергей Владимирович сказал, что вы напишете мне заключение, — вот чего-чего, а ждать девочка точно не хотела, она хотела как можно быстрее избавиться от этой черноты. — Может, напишете сегодня?
— Послушайте, дорогая моя, я хочу вас немного понаблюдать, понимаете, случай уникальный, ещё я хочу посоветоваться с одним человеком, с моим профессором, посмотреть анализы, биопсию, сделать соскоб.
— А я хочу избавиться от этого, — тихо сказала Светлана. — Это растёт очень быстро. Хочу, чтобы это отрезали.
— Я обещаю, что сделаю всё, что в моих силах, чтобы ускорить процесс, но соскоб и биопсия нужны обязательно, иначе не исключена врачебная ошибка. Я не хочу, чтобы из-за моего головотяпства Сергей Владимирович отрезал вам здоровые ткани.
Нет, эти тупые врачи не понимали девочку, совсем не понимали.
— Давайте поскоблю немножко вашу кожу, — сказал врач, вынося из-за ширмы какие-то неприятные медицинские вещи.
Света молча протянула ему пальцы.
— Всё? — спросил Пахомов, когда девочка вышла из кабинета.
— Пошли, — ответила она, забирая у него зонт и надевая на ходу рюкзак.
— Ну а что он сказал-то? Что это у тебя? — Влад пошёл рядом.
— Слушай, Пахомов…, - Света остановилась и внимательно поглядела на него.
— Чего? — он тоже остановился.
Светлана ответила не сразу, ему пришлось подождать, пока она обдумает следующую фразу.
— Ну, чего, Свет?
— Ты можешь мне помочь?
— Так говори, что нужно. Если смогу, то, конечно, помогу.
— Слушай, Пахомов… Поможешь мне избавиться от этого? — она подняла руку и поднесла чёрные пальцы к его лицу.
— В смысле? — удивился Влад. — Избавиться — это как?
— Пахомов, ты дурак? — строго спросила девочка.
— Ты что, отрезать хочешь? Пальцы отрезать? — уточнил он.
— Пахомов, чернота эта очень быстро растёт. Вчера она была только на подушечках, сегодня доросла вот досюда, — она показала ему на сгиб под первой, дистальной фалангой пальца.
Кажется, он понял, о чём она его просит. И сразу отвечать не стал.
— Если не сможешь, я сама всё сделаю, — сказала Света, — я просто ещё не знаю, как это делать. Ты мне хотя бы поможешь? Побудешь со мною?
А кого она ещё могла об этом просить? Папу? Отца Серафима? Сильвию с Женей? Нет, для подобной миссии они все не подходили.
Сильвию, конечно, можно было попросить, кажется, для них с Женей такая просьба показалась бы пустяшной, Женя и зубами смог бы, наверное, это сделать. Но Светлана вообще не хотела с ними лишний раз встречаться, не то что просить их о чём-то.
— А может, мы не будем суетиться, может, подождём, пока врачи с этим разберутся. Они ж умные…
С одной стороны, Света порадовалась тому, что Пахомов употребил «мы», ей понравилось, что он не отделял себя от неё, но с другой стороны, она разозлилась, что он не понимает того, как ей страшно.
— Влад, я не хочу ждать, пока у меня оба этих пальца станут чёрными, мне уже и эту черноту прятать непросто.
— Да понял я, — сказал он, — ну, значит, будем думать, как это сделать, а пока ты можешь перчатки носить медицинские, и маску, мол, боишься свою маму заразить ковидом. Про твою маму все знают, все поймут. Пандемия же.
А Пахомов-то вовсе и не дурак! Она обняла его прямо в коридоре диспансера, пока тут почти никого не было. А он её поцеловал в губы. Если бы не эти долбаные пальцы… Он молодец; оказывается, Влад может дать толковый совет. Перчатки — это то, что нужно. Она недавно видела в аптеке на Гастелло коробку дорогих чёрных медицинских перчаток. Такие как раз ей подойдут. На улице она носит розовые, дома и в школе медицинские, и даже папа этому не удивится. В общем, пока не избавится от черноты, это будет решением проблемы.
— Пошли поедим, — предложила Светлана; теперь у девочки даже неприятности не отбивали аппетита.
— О, — сказал Пахомов и уважительно на неё посмотрел, — ты крута. Я так понимаю, что насчёт потрескать ты всегда настроена серьёзно.
Это было сказано так прикольно, что хоть Свете и было тошно, но тут она не удержалась и немного посмеялась.
— Пахомов, я ж спортсменка, — отвечала Светлана, хотя она уже стала замечать, что ест намного больше, чем в те времена, когда реально тренировалась.
— Ну что, тогда по шавухе с «Мериндой», — предложил Влад и важно вытащил из кармана брюк пятисотрублёвую купюру.
— Да ну её, надоела, — Света в ответ достала из кармана на платье несколько тысячных банкнот. — Тут «Линдфорс» на Московском, пойдём поедим пирогов, мама раньше часто нас туда водила, так вкусно. Там с мясом есть пироги, с рыбой, и сладкие есть.
— Да знаю я, я там был, пошли, лупанём по пирогам.
— Надо всё в инете посмотреть, — сказал Влад, когда они уселись за стол и ждали, пока официантка принесёт им пироги, чай и капучино.
— Ты про что? — спросила Света.
— Ну, про это…, - он указал на её руку и достал свой дорогой телефон. — Это, блин, не пирсинг сделать. Тут надо, чтобы всё чётко было.
Свете опять понравилось, что он так серьёзно отнёсся к её просьбе, но теперь девочке вдруг стало страшно. Как ни крути, а дело было не из простых, отрезать две фаланги — это и вправду не пирсинг сделать. От волнения девочке захотелось есть ещё больше. И когда принесли пироги, она накинулась на пирог с лососем так, как будто не ела уже сутки. Она брала жирный разваливающийся пирог руками и откусывала от него большие куски.
— Э-э, полегче, — заметил это Влад. — Язык прикусишь.
Он ел пирог с мясом при помощи ножа и вилки.
— Не могу, — призналась Света, на секунду перестав есть, — я волнуюсь.
— А, — произнёс Пахомов понимающе, — ну, тогда фигачь.
Он ел на этот раз не спеша, прислонил свой телефон к чашке чая и внимательно смотрел в него.
Девочка посмеялась немного и, вытерев руки салфеткой, взялась за чашку с капучино. Тут делали крепкий капучино, Света не очень любила такой, но ей всё равно было очень вкусно. И не успела она сделать и двух глотков, как Пахомов сказал с несвойственной для него серьёзностью.
— Короче, всё непросто.
— Что непросто? — уточнила Светлана, отставляя чашку.
— Ну, это… С отрезанием пальцев, — пояснил Влад, всё ещё смотря в телефон. — Это не то, чтобы просто взять и отчекрыжить пальцы, вот чел говорит, что раны нужно обязательно купировать, говорит, первым делом остановить кровь, а потом закрыть диастаз.
— А что это?
— А хрен его знает. Кажется, нужно будет всё зашить. И потом ещё говорит, что нужен курс антибиотиков. Короче, всё непросто, — Влад продолжал смотреть в телефон.
А Светлана доела пирог с рыбой и перешла к сладкому пирогу со сливой и яблоками. Ей очень хотелось есть, и она была уверена, что это от волнения. Девочка действительно волновалась, тем более что Пахомов продолжал:
— Ампутации весьма болезненны и требуют хотя бы локальной, местной анестезии, — он оторвал глаза от телефона и посмотрел на Светлану, которая весьма нервно, роняя большие крошки на стол, и весьма быстро расправлялась с пирогом. — Короче, Свет, это дело нифига не простое.
Теперь Светлана и сама это понимала, она так волновалась, что стала облизывать пальцы, за что мама, будь она рядом, обязательно сделала бы ей замечание.
— И что? — она смотрела ему прямо в глаза. — Ты мне не поможешь?
Она всё понимала, весь ужас этого предприятия уже стал ей ясен, она знала, что ей придётся пережить боль, но всё дело было в том, что она была готова на это пойти. Потому что боли девочка боялась намного меньше, чем расползавшейся по её телу страшной черноты.
— По-другому сделаем, — сказал Влад. Он был не очень этому рад, но видел в глазах Светланы испуг. — Короче, подготовим резинки, вату, бинты…, - тут Пахомов сделал паузу. — Потом отчекрыжим это, и сразу бегом в травмпункт. Там всё зашьют и сделают тебе уколы. Обезболивающие и антибиотики.
Как хорошо, что у неё был Владик. Света даже захотела прямо через стол обнять его. Он совсем не был дураком и болваном, каким она его раньше считала. Владик был умный. Только из-за липких рук она не стала обниматься.
— Надо придумать, чем отрубить пальцы, а тебе нужно придумать, что сказать врачу, он, наверное, спрашивать начнёт, — продолжал Пахомов; теперь он выключил телефон и всерьёз принялся за свои пироги.
— А что же мне придумать? — Света была не очень сильна, когда речь шла о каких-то выдумках.
— Ну, не знаю…, - Пахомов на секунду перестал жевать. — Может, сказать, что пальцы отрубило дверью.
— Какой ещё дверью? — она осуждающе посмотрела на него. Эта версия Светлане показалась неубедительной. Владу нужно было подумать получше.
— Железной дверью, в подвал, например. У вас в подвал ведёт железная дверь. Случайно хлопнула себе по пальцам, и всё, гуд-бай пальцы.
— А зачем это я полезла в подвал? — Света всё ещё была не согласна.
— Да а мне-то откуда знать, — сказал Пахом и засунул в рот последний кусок пирога с мясом.
Это чудище было намного больше Одноглазого. Оно орало в тумане и привлекло его внимание. Охотник пошёл взглянуть, кто это там так шумит. Гигант, несмотря на свои размеры, был достаточно проворен и быстр. Охотник своим единственным глазом даже через туман видел, как тот быстро передвигается. Ко всему этому гигант был ещё и агрессивен. Одноглазый понял, что встречи с этим монстром лучше избегать. Он благоразумно обошёл его и, неся на плече половину туши недавно убитого существа, продолжил движение на юг.
Вода. Одноглазый был творением, близким к совершенству, он запросто мог обходиться без еды десяток дней, не теряя своих функциональный возможностей, а влаги ему хватало той, что он получал из плоти добытых животных. А тут под большим растением он увидал воду. Существо с большим количеством прекрасного, питательного жира при виде него сбежало из-под растения с неожиданным проворством. Ему хотелось попробовать этого жира, и он уже хотел пустить вслед этому существу «плечо», но его отвлекли неприятные, небольшие, крикливые, но очень подвижные твари. Они стали остервенело кидаться на него, пытаясь нанести ему повреждения когтями и даже зубами. Твари умело и слаженно налетали на него со всех сторон, но почти не причиняли ему вреда, его безупречная шкура, как всегда, надёжно защищала Охотника. Так продолжалось до тех пор, пока он одного из них не поймал и не разорвал на глазах у сородичей. Пусть знают, что он тоже может быть быстрым и ловким. Враги на некоторое время застыли в замешательстве, даже перестали визжать. И тут же сменили тактику — они стали бросать в него камни. Злобные твари не понимали, что те камни, что они в него кидали, не могли причинить ему никакого вреда. Он демонстративно стал поедать ту особь, которую поймал и разорвал. Она была отвратительна на вкус, её мясо изобиловало большим количеством плотных соединительных тканей и множеством крепчайших сухожилий. Вкусного жира в этой твари почти не было. Он отбросил кусок туши и приблизился к воде. Да. Это была удивительная вещь. Пить её было интересно. Ему понравилось. У воды был странный вкус. В ней почти не было соли, не было питательных веществ, но она была холодной и освежала. И после питья в пищеводе и желудке становилось приятно. Твари продолжали кидать камни, они были умны, они уже поняли, что их снаряды, попадая ему в корпус, руки или даже голову, не приносят Одноглазому никакого вреда, и тогда они стали подбегать ближе и кидать камни, целясь ему в его единственный глаз. Глаз у Охотника был ему под стать, он тоже был крепок, и просто одним камнем его бы выбить не удалось, но повредить его, хотя бы немного, эти твари могли. А это было недопустимо. Охотник мог бы уйти, но туман уже рассеялся, вот-вот должна была начаться жара, и он хотел посидеть тут, в тени большого растения, ещё попить воды; поэтому он постучал по «плечу»: просыпайся. Охотник хотел знать, так ли умны эти визжащие и невкусные твари. И смогут ли они противостоять его «плечу»?
Глава 47
Они пошли в аптеку на Гастелло, там девочка купила себе упаковку чёрных медицинских перчаток, на тот случай, если она не решится срезать черноту. Вернее, отрубить чёрные кончики. Ещё Света купила бинты, упаковку ваты.
— Купи анальгин, — посоветовал ей Пахомов.
— Зачем? — Света не знала, зачем ей эти таблетки. Она сама таблетки пила очень редко.
— Когда у моей матушки болит голова, только анальгин ей помогает, — объяснил Влад. — Если… ну, это… будет сильно болеть, выпьешь пару таблеток.
Светлана чувствовала, что ему эта затея не по душе, и соглашается он в ней участвовать, только чтобы она была им довольна. Поэтому девочка не подгоняла его. Да и самой ей тоже хотелось подождать немного. Хотя бы один день. Чтобы собраться с духом.
Потом они пошли домой, и Света, подойдя к своему двору, с облегчением поняла, что она не чувствует привычного напряжения, её почерневшие пальцы не дёргались, по затылку не ползали недобрые мурашки. Она поблагодарила Влада. И они договорились встретиться вечером, сходить в садик за близнецами.
Светлана попросила Лю сходить с нею в парк за фикусом. Там было опасно, последний раз какая-то ползучая тварь проколола ей ногу.
Лю, конечно же, согласился, но сказал:
— Я думал поискать подходящих особей для ваших новых знакомых. Но раз вас, Светлана-Света, интересуют части растений, то я пойду с вами. А поиском особей я займусь после.
И они пошли к парку, дошли до улицы Бассейной, там переждали трёх медуз, которые так некстати поплыли от СКК к парку. Там же, на углу у ограды парка, они увидели большую стаю синих мальчиков, восемь или девять особей. Они, как всегда противно крича, пересекли проспект. Мальчики вообще были излишне возбуждены, но Света так и не поняла, на кого они тут могли охотиться. А пока они ждали медленно уплывающих в парк медуз, Лю рассказывал ей:
— Я вчера встретил одну особь вашего вида, но она оказалась весьма крупной. Думаю, что эта особь была больше вас по объёму раза в два. Она была вялой, кажется, она получила повреждения и не смогла бы оказать сопротивления поглощению, но её было бы непросто доставить до точки, в которой обитают ваши новые знакомые. И, насколько я понял, это слишком крупная особь, не очень ценная. Если я правильно рассчитываю, то нужная для поглощения особь должна быть по объёму не больше вас.
Свете вообще не очень хотелось говорить про это, она всё ещё не хотела связываться с Сильвией и Женей. Девочка уже была не рада, что рассказала Лю про их предложение. И поэтому она просто попыталась перевести разговор.
— Да, им требуется особь даже поменьше меня. Лю, кстати, а Аглаи поблизости не видно?
— Нет, сегодня я её не видел, — и он тут же продолжил разговор про особей, которые были бы пригодны для поглощения, он всерьёз заинтересовался этой темой. — Значит, в идеале особь не должна превышать ваш объем?
— Да, не должна, — Света выглядывала медуз, те уже почти скрылись из вида. — Лю, вы как-то сильно увлеклись этой темой.
— Признаться да, я сам себе удивляюсь и прихожу к выводу, что очень хочу обрести в этой реальности физическую форму. Я много думаю об этом в последнее время. Ваш рассказ о чёрном пламени навёл меня на мысль, что эта моя идея вполне вероятна. А если так, то форма существования ваших новых знакомых становится весьма актуальной, может, если мы её как следует изучим, мы и сами сможем пользоваться этой технологией.
Света ничего не ответила, хотя у неё было что сказать; медузы уже улетели, девочка взяла палку.
— Пойдёмте, Лю, я хочу набрать побольше фикуса. Осмотрите всё вокруг как следует, а то в прошлый раз мне повредили ногу.
Одноглазый всё ещё пил воду, это занятие ему не надоедало, вода проходила через него, и он понимал, что она что-то из него выносит, вымывает, тем не менее снова склонялся к потоку, что проистекал из основания большого растения, и снова делал большие глотки. Визжащие и невкусные твари его больше не донимали, он при помощи «плеча» убил парочку, но есть их, конечно же, не стал. Они валялись разорванные тут же невдалеке. Когда туман совсем рассеялся и белое пятно на небе залило всё вокруг горячим светом, он с удовольствием доел ту часть туши, что принёс с собой. Теперь он сидел в тени растения, сытый и ленивый. Он опускал свою лапу в поток воды и кидал на себя брызги. И чувствовал, как насыщается и крепнет его «плечо», набираясь сил из его крови. Да, «плечу» тоже нужен был небольшой отдых, тем более что оно ещё росло. Нет, конечно же, он не забыл о своём предназначении и вскоре собирался продолжить свой путь, но думал ещё посидеть тут, в этом приятном месте. Думал… До самого того момента, когда до него донёсся лёгкий южный ветерок. Тонкий, едва заметный намёк. Но этого было достаточно, чтобы его ноздри расширились. Этого было достаточно, чтобы его огромное сердце погнало кровь к мозгу, в котором сразу заработал тот участок, что различал запахи. Охотник вытащил лапу из воды и привстал. Он развернулся к ветерку, чтобы поймать и идентифицировать те молекулы, что приносил ему поток воздуха. Да, он не ошибся. Это был именно тот запах, что был заложен в его черепную коробку. Запах был, конечно, слабенький, но вполне достаточный для того, чтобы Охотник убедился, что цель уже не так и далеко от него. Всё, теперь отдых в тени растения, прохладная вода, интересная охота и вкусное мясо его больше не интересовали. Одноглазый сразу двинулся навстречу южному ветру. Он бы пошёл быстро, но его нога всё ещё не была к этому готова. Тем не менее, он шёл с максимально возможной для себя скоростью.
Лю говорил, что перед нею нет ничего опасного, но Света всё равно не торопилась. Она раздвигала палкой ветки растений, тесак уже достала из ножен. И шла медленно, глядя под ноги, так ей было спокойнее. В принципе, она уже неплохо знала эти места, была тут не первый раз. И уже через пару минут дошла до нужного ей растения.
Как хорошо, что Любопытный нашёл его. В этих дебрях оно было в неприкосновенности. Стебель в руку толщиной, крепкий и гибкий, листьев много, они толстые, лоснящиеся. Нож легко срезает их со стебля, и девочка не заморачивается с каждым листочком, она бросает их за спину, в раскрытый рюкзак. Потом она всё упакует и разложит, сейчас ей хочется собрать их больше, десяток-полтора.
Она уже срезала девятый, когда где-то на проспекте бешено, реально бешено заорали синие мальчики. Девочка на секунду остановилась, посмотрела в ту сторону.
— Лю, что там?
Любопытный ответил не сразу, прошло несколько секунд, прежде чем он заговорил:
— Там крупное существо, я таких ещё не встречал, оно идёт вдоль магистрали на юг.
— Это из-за него орут мальчики?
— Да, они явно обеспокоены его присутствием. Оно остановилось. Не обращает на них внимания. Оно изучает обстановку.
Светлане это сразу не понравилось, возможно потому, что это непонятное существо, судя по всему, находилось как раз там, куда она собиралась вернуться после сбора фикуса. А тут ещё она краем глаза заметила, как колыхнулась земля слева от неё. Она быстро взглянула туда: так и есть, куча жидкой зелени вытекала из-под кустов с серыми листьями.
— Лю, надо убегать, — сказала она и, не пряча тесака, пошла к обратно к изгороди парка. — Тут эта грязь живая появилась.
«Эта грязь» пузырилась и текла рукавами, захватывая площадь по частям, окружая её с разных сторон, поглощая окружённую сушу и тут же снова выпуская рукава для обхвата следующей территории; в высоту она была не больше десяти сантиметров и катилась медленно, зато она неумолимо точно протягивала свои рукава к ногам девочки.
— Не спешите. Существо всё ещё там, оно смотрит в вашу сторону. Оно крупное и сильное; если оно ещё и быстрое, оно может представлять для вас опасность.
«Не спешите?! Может представлять опасность?! Эта дрянь, что вытекает из-под кустов, уже представляет». Света не хотела, чтобы её ноги опять обвивали твёрдые, как проволока, побеги, вырастающие из земли. А ведь они белыми пружинами то и дело мелькали в зелёной жиже.
— Стойте! Человек Светлана-Света, прекратите движение, — голос на этот раз был достаточно твёрд. — Существо движется к изгороди, как раз к тому месту, к которому двигаетесь и вы.
Она, конечно же, остановилась, но тут же обернулась назад, чтобы видеть, как там дела, тянется ли за нею жидкое нечто цвета летней травы. И оно, конечно, выплывало на лужайку, и, честно говоря, это пугало девочку больше, чем то, что ждало её у ограды. Сперва от неё тянулись вверх кусты, ветки опутаны лианами, сплошная стена, под которую можно поднырнуть, но под которой можно и остаться, слева тоже заросли.
— Лю, я пойду к забору, — сказала Света, не отворачивая головы от зелёной волны, что катилась за нею.
— Да, — неожиданно согласился он, — во всяком случае там у вас будет место для манёвра. Насколько я могу судить, существо не очень быстро передвигается, вы сможете от него уйти, если выберетесь на открытое пространство.
Девочка не стала дожидаться, пока новый зелёный рукав дотянется до её обуви, и быстро побежала к ограде, на ходу разводя ветки палкой — если потом она сюда ещё раз придёт, нужно будет их срубить, чтобы путь был чист и хорошо просматривался. А пока она бежала к забору.
И выскочила к нему секунд через десять. Она увидела его, он, был огромен. Их разделяло метров двадцать и крепкая ограда парка.
Его большая уродливая голова с чересчур мощной нижней челюстью, способной разгрызать большие кости, и его мощные плечи возвышались над забором. Она хорошо его видела. Он был почти чёрен. Взгляд его единственного глаза с крупным жёлтым яблоком смотрел именно на неё. Существо смотрело неотрывно и как-то жадно, словно не могло налюбоваться девочкой, смотрело так, как будто оно искало её всю жизнь и вот теперь нашло. Нашло и теперь ни за что не хотело потерять её из вида.
«Мамочки! Какой у него рост? — Света поняла, что оно выше её на две головы. — Два с половиной метра?». Про его вес она даже и не подумала.
И он тоже особо не раздумывал. Этот почти чёрный одноглазый гигант не собирался стоять тут и ждать чего-то, он легко положил свои огромные руки сверху на ограду и дёрнул её на себя. И крепкий, очень крепкий металлический забор почти сразу поддался. Погнулся. А одноглазый стал его корёжить и доламывать, пытаясь вырвать целый кусок забора из креплений. Он явно собирался перебраться на ту сторону забора, где сейчас находилась Светлана.
Девочка не стала ждать, пока он это сделает, она кинулась вдоль забора на юг, к своей депошке. Бежала через заросли. Её больно ударила ветка по лицу, но она даже не приостановилась, забежала в густые заросли; тут бежать ей страшно мешала её длинная палка, пришлось приспосабливать её к зарослям, просто тянуть её за один конец. Под ногами чавкала влажная земля; здесь, под кустами, было очень мокро. Она нагибалась и пробиралась вперёд, через ветви кустарника, разводя их Кровопийцей. Ей на голову что-то упало, что-то весомое и колючее, оно стало шевелиться в волосах. Света взвизгнула и стряхнула это с головы. Кузнечик, огромный кузнечик с толстым брюхом и страшными жвалами. Девочка лезла дальше в полутьме сросшихся крон кустарников, ещё на неё из темноты, из сырости кинулась какая-то непонятная тварь типа худой черепахи, на панцире которой торчали шипы. Света ловко пнула тварь в морду своим крепким башмаком, тварь зашипела и ощетинилась, а Света, поняв, что нужно выбираться из этой влажной и страшной жути, свернула налево, к свету, к забору. Выскочила и сразу с разбега вспрыгнула на забор, даже не поглядев по сторонам, и только тут услышала голос, про который от страха позабыла.
— Скорее, Светлана-Света, существо движется к вам.
Куда уж скорее, девочка уже сидела на заборе и перекинула ноги на другую сторону. Тесак, палка, рюкзак — всё тут, всё при ней. И только тогда она повернула голову налево. Теперь девочка увидала его полностью. И оно показалось ей по-настоящему страшным. Его необыкновенно мощное, как у штангиста-тяжеловеса, тело, его необъятная грудь, шея, ноги, руки… От всего его естества веяло силой, которую невозможно преодолеть. И тут Свете стало точно не по себе.
Чёрный и одноглазый, увидев девочку, сразу бросил уродовать забор и пошёл в её сторону. Прихрамывал, но двигался достаточно быстро. Света спрыгнула с забора, на ходу вставляя в ножны тесак, бросилась бежать. И только тут — она до этого не замечала, так как сильно волновалась, — Света поняла, что пальцы на её левой руке не дёргаются, а просто скрючились, как будто их скрутила судорога. Она шеей, затылком, спиною и даже копчиком чувствовала опасность, что исходила от того, кто шёл за нею. Опасность огромную. Ей опять, опять было страшно, так страшно, что руки потели и мокли, а тут ещё и Любопытный ей добавлял ужаса:
— Светлана-Света, существо готовится к какому-то действию. Мне не ясно, к какому, но думаю, что оно будет направлено против вас.
Девочке хотелось только бежать и бежать быстрее, но её разум, как ни странно, страх парализовать не смог. Ей хватило силы притормозить и обернуться назад. Она обернулась и остановилась.
Глава 48
Девочка увидала, как это чёрное существо, не останавливаясь, снимает что-то с плеча, потом встряхивает то, что снял, и отводит свою огромную руку в сторону, замахивается. Не дожидаясь броска, Света повернулась и снова побежала.
Она побежала быстро, девочка не хотела сокращать дистанцию с этим опасным силачом, тем более что у того в руке что-то было. Мало ли что это может быть. Бежала и чувствовала, как от затылка по спине и руке прокатывались волны тревоги, добираясь до самых пальцев в левой руке, и после одной из таких волн она снова обернулась. И вовремя. Девочка была заметно быстрее этого существа, оно хромало ей вслед, понимая, что отстаёт, видимо, поэтому оно всё-таки решило применить то, что могло ему помочь.
Охотник кинул в неё «плечо». Расстояние уже было немаленькое, и он как следует вложился в этот бросок. Одноглазый знал, что такая подвижная и быстрая цель, скорее всего, заметит и избежит опасности, сможет уклониться от «плеча». Но эта быстрая цель ещё не знакома с «плечом», она не знает, что это не простой метательный снаряд. Что снаряд этот — живое существо с зачатками разума и умением маневрировать. На это он и сделал ставку.
«Плечо» было заметно тяжелее, чем пластиковый фрисби. Поэтому Охотник придал ему значительный импульс во время броска, чтобы «плечо» не только летело быстро, но и могло сманеврировать и атаковать цель повторно в случае промаха. Он знал, что делал. Он кинул «плечо» в цель.
Девочка прекрасно видела этот бросок, она как раз остановилась и стояла к нему лицом. Пятьдесят шагов — расстояние немалое, Света была уверена, что легко уйдёт с траектории летящего снаряда. И вправду, ей это удалось. Она сделала два быстрых шага в сторону, и живой диск с когтями прошуршал мимо неё. Пролетел быстро. Она была уверена, что смогла избежать этой опасности. И теперь смотрела на приближавшегося чёрного силача. Слава Богу, что у неё был Любопытный.
— Светлана! Сзади! — как всегда, почти невозмутимым голосом проинформировал её Лю.
Девочка давно поняла, что он очень редко окрашивает эмоциями свои слова, но к ним всё равно нужно прислушиваться. Светлана обернулась… И очень вовремя. Снаряд после промаха резко набрал высоту — ему хватило для этого кинетической энергии — сделал петлю и уже за счёт своей массы спланировал бы на спину девочке, не предупреди её Любопытный.
Свете снова пришлось уклоняться. И кусок живой кожи плюхнулся совсем рядом с нею и стал резко, конвульсивно сокращаться, пытаясь своими серыми когтями-крючьями закогтиться за старый асфальт.
— Полагаю, что это существо — одно из самых опасных из тех, с кем вам доводилось встречаться, — спокойно произнёс Любопытный, — думаю, что будет правильным удалиться на наибольшее расстояние от него.
Света разглядывала ту тварь, что валялась и дёргалась рядом с нею. Но к совету голоса прислушалась. Она ещё один раз быстро взглянула на черного силача, что, всё так же прихрамывая, шёл к ней. Девочка медлить не стала, повернулась и побежала в сторону своего убежища. А Охотник подошёл к лежащему на асфальте «плечу», поднял его и небрежно кинул его на свои оголённые ткани.
Одноглазый поглядел вслед быстро удаляющейся цели. Он ни на секунду не сомневался, что она от него никуда не денется. Теперь он отлично распознавал её насыщенный запах. Он знал, что не потеряет следа. И будет преследовать её.
Светлана, чтобы выпасть из поля зрения существа, добежала до конца ограды парка и свернула на Бассейную, и из-за угла забора стала выглядывать на проспект. Чудище продолжало двигаться в её сторону.
Теперь это пугало её по-настоящему. Медузы, великаны, черныши, все они тоже опасны, но этот… Этот, как ей показалось, двигался за нею целенаправленно.
— Лю, что ему надо? — спросила с тревогой девочка. Может, она и понимала, что вопрос дурацкий, что голос и сам не имеет на него ответа, но хоть что-то услышать Света хотела.
— Не имею ни малейшего представления, — как она и думала, ответил голос. Но он тут же предположил: — Может, ему просто нужны питательные вещества.
«Питательные вещества!». С одной стороны, Светлане было немного обидно быть просто питательными веществами. А с другой стороны, хорошо, если так. Может, где-нибудь по дороге он найдёт себе питательных веществ, не таких быстрых, как она.
Девочка бросилась бежать по улице мимо целых домов, что начинались у Бассейной; она пробежала расстояние до своей депошки — а это два с лишним квартала — за какое-то мизерное время. Света была уверена, что она показала уровень мастера спорта, и это при том, что бежала в куртке, штанах, подпоясанных верёвкой, тяжёлых ботинках, с рюкзаком, тесаком и палкой. В общем, она показала отличный результат. Результат «взрослого» чемпионата России.
О, как она была рада, когда запрыгивала на серебряный мох возле своего убежища. Мох всегда был для неё отличной защитой, даже сумасшедшая Аглая не рисковала влезать на него. Залетев в депошку, она задвинула засов на тяжёлой двери, поставила палку у выхода, скинула рюкзак и куртку — фу, жарко. Схватила одну из бутылок воды, открыла её и стала пить. Солнце было уже в зените, жара, вода в бутылке почти горячая, но даже она казалась девочке наслаждением. Света выпила не меньше, чем пол-литра, и отвела бутылку, чтобы отдышаться. Хотела попить ещё, но её отвлёк Лю. Он произнёс:
— Мне кажется, что это существо продолжает движение в вашем направлении.
Света даже про воду забыла. «Продолжает? Как продолжает?».
Она, не закрывая бутылки, кинулась к окну, оно как раз выходило на север, туда, откуда и должен был прийти силач.
И девочка его увидела; он был ещё далеко, но даже через серое, запылённое стекло окна Света разглядела его крупную темную фигуру. Он шёл к депошке. И что было самым неприятным для девочки, так это то, что он не спеша шёл прямо по серебряному полю мха. Он не искал дороги, прихрамывал и шёл. И тут Светлане стало не по себе. Она вдруг осознала — не понимая причин этого осознания — что он идёт именно за нею. Никакие питательные вещества ему не нужны. А нужна именно она, Светлана Фомина. Зачем? Поди спроси. Девочка стала собираться, завернула крышку на бутылке, бутылку в рюкзак, куртка, рюкзак, тесак… палка, палка у двери. Она ещё раз подбежала к окну. Нет, никаких ошибок быть не могло. Эта чёрная страшная тварь подходила всё ближе к её убежищу.
Девочка выскочила из депошки и на секунду остановилась. Куда? Куда ей бежать? Посмотрела ещё раз в сторону приближающегося силача — идёт. С чего бы ему останавливаться? И она рванула в противоположную от него сторону. На юг, в сторону улицы Типанова.
Он чувствовал её запах. Улавливал его своими большими ноздрями. Этот аромат был самым прекрасным, после запаха Госпожи. Только вот он был испорчен примесью омерзительной гари. Цель, помимо запаха жизни, пахла ещё и едкой копотью. Страшным грехом ослушания и презрения к высшим законам мироздания. Он поднял одну ногу, и за ней из красивого ковра потянулись белые нити. Они уже впились в его стопу и тревожили её. Кажется, они даже умудрились проколоть толстую кожу на его ступнях. Да, эта красивая поверхность оказалась небезопасной. Впрочем, большой опасности это для него не представляло. Неприятность, не более.
Ему нужно было идти дальше, его цель удалялась от него, но Охотник не смог удержаться. Он хотел посетить то место, где его вожделенная нарушительница законов проводила много времени. И он вошёл в здание. Ещё на пороге Одноглазый понял, что ему тут нравится. Тут запах не выдувался ветром, не растворялся в массах воздуха, тут он был насыщен. Тут всё пропахло ею.
Он втягивал и втягивал воздух, в котором плавали молекулы её запаха. Охотник понял, он был уверен в том, что её ткани имеют необыкновенный вкус, особенно её внутренности. Да, внутренности — это самое вкусное в ней. А ещё ему нравился запах её потовых и сальных желёз, эти запахи были так приятны, что даже запах мерзкой копоти не мог затмить её истинного аромата. Он бы ещё тут постоял, но она уходила всё дальше от него. Она была быстрой.
Пробежала расстояние от больницы до Типанова, пролетела его, и там, недалеко от Дома Советов, нашла хорошие развалины с частью сохранившихся двух первых этажей. Она вскарабкалась на второй этаж, и там, у стены, среди зарослей чёрной колючки, присела и стала ждать.
Сидеть на солнце ей было жарко, тем более что после быстрого бега спина нагрелась очень быстро. Но девочка не обращала на это внимания. Она выглянула в проём полуразрушенного окна. Нет, никуда он не делся, он не пропал, ковылял, пока что вдалеке, но ковылял в её сторону, именно к ней.
— Ну что за тварь такая…, - прошептала девочка. И тут же вспомнила про него. — Лю, вы тут?
— Да, я тут, — почти сразу отозвался голос.
— Он идёт за мной. Он точно идёт за мной!
— Возможно, вы и правы, но мне кажется, что у нас ещё мало данных, чтобы утверждать это наверняка. Может, ему просто нужно сюда, а может, он идёт по вашему запаху.
Она не очень поняла, куда он клонит, но голос пояснил ей:
— Если поймём, что это движется сюда, прямо сюда к вам, то поспешно сменим место, удалимся отсюда на максимальной для вас скорости в другое место, например, переместимся к насыпи; если оно будет преследовать вас и дальше, то мы сможем с уверенностью сказать, что оно ищет вас.
Силач подходил всё ближе. Он был ещё далеко и казался девочке ещё маленьким, но страха он, конечно, на неё нагонял.
«Поспешно сменим место… Удалимся на максимальной для вас скорости…». Ну что за бред, конечно же, она не это хотела от него услышать. Предложение Любопытного не показалось очень умным, но своих мыслей у неё вообще не было. Она просто сидела на солнцепёке и боялась того существа, что шло в её сторону.
Когда до него оставалось шагов сто, девочка поняла, что оно идёт точно к ней; тогда она, пригибаясь, чтобы он её не увидел, стала пробираться, перелезая через ломаные балки и раскрошенные плиты перекрытий, к задней стороне дома. Спустилась там на землю, чуть не наступив на крупную жабу, и побежала по улице Типанова на запад, к насыпи, к вонючей реке, за которой темнели Танцы. Она подумала, что силач может туда не пойти; она, конечно, не была в этом уверена, но ей хотелось, чтобы так и было. И побежала быстро. Она знала, где укрыться. В полуразрушенном доме напротив насыпи, в квартирке, где пряталась от всех Анна-Луиза. Это было хорошее место.
Девочка опять бежала быстро. Опять ставила свои личные рекорды.
Она оборачивалась через каждые двести метров, но теперь его не видела. Она даже в одном месте перешла на шаг и пошла спиной вперёд, вглядываясь в широкую и пустую улицу. Но силача не было. Девочка даже подумала, что чудовище тот неё отцепилось, но ей хотелось быть в этом уверенной, ей не хотелось радоваться раньше времени, и она позвала:
— Лю, вы тут?
На сей раз голос не отвечал дольно долго, и уже когда она снова готова была перейти на бег, он объявился.
— Я тут. Я наблюдал за существом, оно отстало от вас, потеряло, но мне кажется, у него есть способ находить вас. Некоторое время оно стояло там, где вы прятались, и долго и тщательно дышало. А теперь снова движется в вашу сторону.
— Он ищет меня по запаху, что ли?! — догадалась Светлана. И ей опять стало не по себе. По запаху, не по запаху, какая разница, главное в этой фразе для неё было «ищет меня».
Понимание этого дошло до неё в полной мере. Кончено, она ещё наделась, что может быть, это ещё и не так, может, случайность, но ей уже страшно хотелось влезть наверх, в квартирку Анны-Луизы, и она снова бросилась бежать к насыпи.
Добежала быстро. Нет, она и не думала уставать, сил у неё ещё было предостаточно, она вскарабкалась наверх и лишь тогда обернулась и посмотрела вниз. Хорошее местечко нашла себе Анна-Луиза, отсюда была видна и улица Типанова, вся, до Дома Советов, и насыпь с разлившейся жёлтой и вонючей рекой, и чёрная туча Танцев. Но Свету пока интересовала только улица Типанова. Оттуда должен были прийти силач. Но пока она его не видела.
— Лю, вы тут? — девочка сняла рюкзак.
Нет. Она прождала, наверное, целую минуту, но он не ответил.
«Как всегда… Как всегда! Стоит начаться каким-то неприятностям, он исчезает, — она поняла, что у него закончилось время, но всё равно была зла на него. — Мог хотя бы предупредить».
И опять она осталась одна со своей опасностью, бедою. Там, наяву, у неё был папа, а теперь ещё и Владик, а на этого Любопытного никогда нельзя было положиться.
«Этот силач ищет меня по запаху? Если так… Если Лю не ошибся!». Она уже думала, что бы найти такое, что могло её запах перебить, и скидывала на бетон рюкзак. А он был открыт. Из него виднелись синими крышками две бутылки. Девочка снова хотела пить, но сейчас ей было не до этого, она вытащила одну бутылку и заметила, что та влажная. И вторая, полупустая, тоже вроде бы влажная. Что это могло быть? Девочка засовывает руку в рюкзак и с удивлением понимает, что там всё влажное, не мокрое, а именно влажное. И по ощущению на пальцах, и по запаху девочка догадалась, что испачкало ей весь рюкзак. Бутылки на бегу раздавили и помяли листья фикуса. Она же просто бросала их в рюкзак, не складывая и не упаковывая. Вот так и получилось.
«Блин, ну как жалко!». Она стала доставать листики один за другим, поломанные и мятые, только половина из собранных ещё сохраняли вид и свой ценный сок. Девочка быстро сложила в коробочку все листики, что, на её взгляд, ещё можно было использовать.
Глава 49
Разобралась с листьями. Пока укладывала всё в рюкзак, услышала тявканье собак. Они потявкивали странно. Когда они охотятся, они лают звонко, когда прячутся от кого-то — вообще молчат. Пошла взглянуть, что там. Выглянула из-за обломанной стены. И ей стало всё понятно. Собаки, кажется, видели его в первый раз, нападать боялись, но и не убегали от Одноглазого, из интереса преследовали его на безопасном расстоянии и насторожено потявкивали вслед. А он просто шёл прямо по улице Типанова. По её центру. Спокойно шёл, никого не боясь, ни от кого не прячась. И шёл он в её сторону, к ней. И теперь сомнений в этом быть не могло. Лю с нею не было. Ни Сильвии не было, ни папы, ни Владика. И девочке сначала захотелось закричать и позвать кого-нибудь на помощь. Но никто бы ей не помог. Никто. Тут нет никого, ну разве что… Сильвия. Может, она сможет помочь? Ну да, если Сильвия не врала и прожила тут, во Снах, целую кучу лет, возможно, она подскажет, маленькая женщина должна знать, кто это и как от него избавиться, ну или хотя бы отвязаться. Светлана решила добежать до неё. В принципе, до логова Жени было недалеко.
Надевая рюкзак на плечи, девочка вдруг поняла, что ей самой, без чьей-либо помощи, с таким упрямым силачом не справиться. Света смотрела сверху на это существо, и хоть оно было ещё далеко, она всё понимала, всё видела. Настоящий силач. Очень большой, тяжёлый, идёт хромает. Она знала, что быстрее него, и понимала, что прятаться от него в развалинах — не дело; если он ищет её по запаху, то и тут найдёт, поэтому ей были нужны открытые пространства, на которых он никогда её не догонит. Но Свету пугала та мерзкая когтистая тварь, которой силач кидался. С нею на открытых пространствах нужно быть внимательной.
Сидеть в развалинах уже не было смысла, нужно было спускаться на землю. И делать это побыстрее, пока он ещё далеко. Теперь ей нужно быть очень острожной. Девочка сбегала вниз по ломаному бетону, внимательно выбирая место для каждого шага. Не хватало ей сейчас повредить ногу. Она выбежала на асфальт проезжей части.
Остановилась. Посмотрела в сторону приближающегося силача. Тот всё так же шёл к ней. Шёл с неотвратимостью машины. Между ними было не менее двух сотен шагов, но Света знала, что он видит её так же хорошо, как и она его. Ей не нравилось то, что она мало о нём знает.
«Интересно, он может бегать? А как далеко он может кидаться этой своей дрянью?».
Светлана ждала его, крепко взяв палку двумя руками. Она ждала, ей нужно было проскочить мимо него, чтобы отправиться к Московскому проспекту. Или оббегать его через развалины, что тянулись вдоль улицы. А в развалины без Любопытного девочке лезть очень не хотелось. Там бегать опасно, мало ли кто может прятаться, да ещё и ногу можно повредить; нет, она всё сделает тут, на открытом месте.
Она продолжала ждать его, смотрела, как он приближается.
«Господи, какой же он большой! И сильный!».
Её сердце колотилось бешено, Девочке приходилось прилагать усилия, чтобы не броситься бежать прямо сейчас. Она понимала, что ей нужно подпустить его поближе, тогда и оббежать его будет легче. Он медленный, он хромает. Главное, главное, главное — следить за этой его тварью, не пропустить броска. Светлана вспоминает, как когти этой твари царапали асфальт: мурашки по спине.
Читать бесплатно другие книги:
