Во сне и наяву. Охотник Конофальский Борис
«Начинайте!». Света сжала рукоять тесака, сжала крепко. Но ей совсем не хотелось начинать. Она попросту боялась.
— Вы же видите его, начинайте, не теряйте времени, — продолжал голос абсолютно спокойно, — сделайте шаг и начинайте наносить ему повреждения.
Шаг Светлана сделала. Занесла руку. На секунду даже забыла о боли в щеке и шее. Но удар нанести не смогла, так и остановилась с занесённой рукой. Даже через туман ей было хорошо его видно. Морщинистая кожа на плечах и шее, шар лысой головы, руки-клинки, которые оказалась вышедшими из плеч острыми костями. И горб. Его огромный, во всю спину, горб оказался полупрозрачным пузырём с жидкостью, в котором она отчётливо видела десятки и десятки светлых личинок, чёрные комочки уже сложившихся мух, все они были живые, они шевелились и даже перемещались в жидкости быстрыми сокращениями. И всех их там было много.
— Светлана-Света, — бубнил Лю, — начинайте. Он уже запустил процесс входа в активное состояние.
И словно услышав его, муходед пошевелился, он чуть качнул головой туда-сюда. А девочка так и стояла с занесённым ножом в руке, но всё ещё не решалась нанести удар. Если бы Лю не повысил голос, едва не крикнул на неё: «Начинайте!», Света вообще не решилась бы на это. Но этот его окрик буквально заставил её действовать. И девочка нанесла первый размашистый и секущий удар по горбу муходеда. Она даже не почувствовала сопротивления, Кровопийца рассёк горб, как воздух, как пустоту. Светлане показалось, что она даже не задела полупрозрачную ткань горба, но это только ей показалось. Горб был рассечён, и из него сразу хлынула вязкая жидкость с сотнями липких мух и крупных желтоватых личинок. И до девочки долетели брызги. А муходед вздрогнул всем телом, начал ворочаться и даже привстал. И из него полилось ещё больше. Света застыла, боясь, что вся эта липкая грязь испачкает ей ботинки, она даже сделала шаг назад и чуть не упала на груду кирпича.
Но голос не давал ей расслабиться:
— Продолжайте, это повреждение для него не критично.
Ну, раз Лю настаивал… Светлана ударила ещё раз. Ударила сильнее и прицельнее. И теперь уже рассекла тесаком не горб, а спину, она даже почувствовала, как тесак ударился о что-то твёрдое внутри тела муходеда. Это была кость. Дед уже встал во весь рост, он ещё не понимал, что происходит, но уже приходил в себя после сна.
— Продолжайте Светлана, продолжайте, урон, который вы нанесли, несущественен. Наносите ему проникающие удары, поражайте внутренние органы.
«Проникающие… Проникающие… Это как?», — думала Света, тем временем нанося ещё два удара, но уже сверху по голове.
О да… Кровопийца её не разочаровывал. После каждого его, казалось бы, лёгкого прикосновения кожа муходеда расползалась длинными, ровными, как по линейке, дырами, из которых тут же начинала сочиться, вытекать тёмно-красная, почти коричневая, как сок старой черешни, кровь.
— Проникающие, проникающие удары, — казалось, Лю кричит это ей в самое ухо. Именно кричит. — Светлана, наносите проникающие удары.
И Света поняла, о чём просит голос. Нужно было колоть деда. А тот уже встал во весь рост и раскинул свои руки-клинки. Он зарычал и собирался уже повернуться к ней; понимая это, девочка ткнула ему в его скользкую, освобождённую от горба и кожи спину тесак. И нож почти беспрепятственно прошёл внутрь тела почти до половины. Это было… очень противное чувство. Очень противное. Ей показалось, что не будь рукоять Кровопийцы липкой, она бы выпустила её, и тесак остался бы в теле муходеда.
— Отлично! Ещё! Сделайте несколько подобных движений, сделайте десяток таких же ударов, — одобрял её действия Любопытный.
И Светлана, подавляя в себе брезгливость, стала колоть и колоть в противную спину. Нож входил в плоть легко, лишь изредка натыкаясь на кости. Пару раз тесак входил в муходеда до самой рукояти, и на Светлану при этом летели и летели мелкие брызги из рассечённых сосудов.
— Прекрасно, прекрасно, — спокойно комментировал её работу голос. — Продолжайте, вы наносите ему серьёзные системные повреждения.
Нож входил и входил в тело, и Светлана прекрасно чувствовала, как играючи он пронзает всё, что находит на своём пути. Это было страшным ощущением, страшным, но… упоительным.
И тут, после одного особенно глубокого укола, дед уже очнулся окончательно.
— О-о-о-эээ, — издал он глубокий тяжёлый звук, похожий на долгую отрыжку.
Он качнулся, а затем наотмашь махнул своей левой рукой-клинком. И Свете едва удалось отпрянуть. Острый конец рассёк туман и пронесся в десяти сантиметрах от её груди.
Шуххх…
Быстро. Близко. Опасно. Светлане показалось, что она почувствовала ветерок после него.
Света увидела его перекошенную от злобы, почти нечеловеческую морду, его огромную пасть в потёках коричневой крови, выпученные глаза. Да, он был в ярости, он собирался её убивать. Не слушая, а вернее, не слыша слов Любопытного, девочка, не пряча нож в ножны, повернулась и стала карабкаться вверх по куче. А ей вслед из уже тающего тумана летел не то стон, не то долгая и противная отрыжка. И ещё хрип, смешанный с бульканьем. Муходед лез за нею. Он был ещё жив. Жив и способен передвигаться.
Когда она взобралась на самый верх, тут ей стало уже по-настоящему страшно. Она бегом слетела с горы кирпича, сильно рискуя споткнуться, упасть или, что ещё хуже, сломать ногу. Но сейчас она об этом не думала. Она бежала к забору. И опять забыв спрятать тесак в ножны, кинулась, запрыгнула на него с разбега, наверное, от страха, и каким-то чудом за одну секунду перемахнула через препятствие.
Девушки ждали её на пороге.
— Света, Света, ты в порядке? — говорила Анна-Луиза, когда Светлана вбежала в депошку и закрыла за собой тяжёлую дверь.
— В порядке, — быстро ответила девочка, остановившись посреди комнаты и глядя на подруг так, как будто видела их впервые.
— А это…? — Анна указывала ей на залитую чем-то чёрным грудь и особенно правый рукав куртки.
— Это? — Света взглянула на себя. — Это ничего…
Сильвия, до сих пор молча смотревшая на неё, подошла к ней, аккуратно вытащила тесак из её руки и сказала мягко:
— Давай его помоем, он весь липкий.
Только теперь Светлана стала снимать рюкзак. Там была вода.
— И лицо тебе надо умыть, — произнесла Анна-Луиза, помогая ей с рюкзаком.
Света сняла куртку, уселась на обломок стола, а подруги, сами достав из рюкзака бутылку с водой, мыли ей Кровопийцу. Лили Свете воду в руки, когда она умывалась.
— Аня, экономь воду, — распоряжалась Сильвия. Маленькая женщина, она и вправду походила на старшую, на самую взрослую среди них.
— Ты убила его? — спрашивала Анна-Луиза, когда Света умылась.
— Угу, — кивнула девочка. — Кажется.
Ей почему-то и вправду так казалось. Столько ран он получил? Десяток, не меньше.
— Он жив, — тут же сказал ей Лю. — Он в плохом состоянии, он уходит на запад, но ещё жив.
— Жив? — удивилась Света. Девочка была в таком состоянии, что задала этот вопрос вслух.
— Ты у нас спрашиваешь? — спросила Сильвия после того, как они с Анной-Луизой переглянулись.
— Нет, не спрашиваю…, - Света начала растирать щёку; боль, про которую она забыла, начала возвращаться. — Просто… Думаю, что всё-таки жив. Но он уже…, - она потёрла теперь и шею, — теперь уже не нападёт.
— Не нападёт?
— Нет, он ранен, — Светлана покачала головой, — у него больше нет мух.
Хорошо, что с нею сейчас были эти две девушки. Теперь она была не одна. Да, просто помогли ей умыться, просто вымыли её тесак. Уже этого было достаточно, чтобы девочка не чувствовала себя одинокой. У неё, конечно, был Любопытный. Она его очень ценила, но что там ни говори, Лю был немножко… не таким, что ли, тёплым, как две её новые подруги.
— Ну, ты в порядке? — спросила Сильвия, присаживаясь перед ней и протягивая ей Кровопийцу.
— Угу… Да, — ответила девочка, беря нож, осматривая его — чисто ли вымыт — и пряча в ножны. — Вот только жаба на меня брызнула.
— Жаба? — спросила Сильвия. — Просто брызнула? Куда? В глаза не попало?
— Нет, вот на шею и на щёку попало, — Светлана показала те места, которые всё ещё жгло.
— Хорошо, что ты её саму не схватила! — воскликнула Анна-Луиза. — Блин, ненавижу этих тварей. Дай погляжу, куда попало.
Они обе наклонились к девочке, чтобы разглядеть, что там с её кожей. И успокоили её:
— Маленькое белое пятнышко, — сказала Анна-Луиза.
— Два, — уточнила Сильвия, — второе, вот это, — она даже потрогала его пальцем, — которое на щеке, совсем маленькое.
— Сильно болит? — соболезновала Анна.
— Терпимо, — отвечала Света, всё ещё радуясь тому, что здесь есть кому хотя бы спросить об этом.
Здесь? Не только здесь. Её за последний год вообще редко кто спрашивал о её самочувствии или о настроении.
После беды с её родителями мало кто интересовался ею по-настоящему. Братья — мелюзга, всё, что они могли спросить: Свет, а что ты грустная? Спрашивал это Макс. Обычно он замечал перемены в её настроении. Ну, с папой всё понятно, две работы и больные ноги. Он вообще мало говорил. Он обычно садился в кресло рядом с мамой, ставил к стене костыли и замолкал. Сидел так часами, часто тут же и засыпая. Вот кто ею действительно интересовался, так это отец Серафим. Вот он спрашивал её обо всём. Каждую неделю, а то и два раза в неделю он приходил в гости или встречал её в приходе на обеде. Встречал и говорил с нею. Но как раз с ним-то девочке не очень хотелось откровенничать. В классе, да и в легкоатлетической секции все сверстники говорили о священниках и вообще о церкви с пренебрежением или с насмешкой. А религиозность считали признаком отсталости или тупости. Может, поэтому Светлана почти никогда не отваживалась сказать святому отцу то, что думала. Обычно отделывалась общими словами: «Да, всё нормально». Так она и жила. И только в последний месяц всё переменилось. И тут, и там. И во сне, и наяву.
— А ты идти-то сможешь? — интересуется маленькая женщина.
— Что? Идти? Да, да… Смогу, — Светлана встаёт. У неё жжёт шею, но не сидеть же из-за этого тут.
— Ну, тогда нужно выходить, — говорит Сильвия.
— Пошли, — девочка надевает куртку.
— Ой, у тебя дырки, — замечает Анна-Луиза. Она указывает девочке на её плечо. — Вот, вот… Вот ещё. И вот.
Светлана смотрит туда — там, на плече куртки, на крепкой ткани и вправду целая куча небольших округлых дыр.
— Это яд, жабий, — догадывается маленькая женщина. Она не дала Светлане взять рюкзак. — Тебе нас ещё через мох переносить. А потом я смогу его понести, если ты не против.
Света не знает, нужна ли ей такая помощь, она привыкла к своему рюкзаку, там много ценного, но пока она не отвергает предложения.
— Офигеть, как всё прожгло! — восхищается дырами Анна-Луиза. — Говорю же, эти жабы — твари жуткие!
А Светлана подошла к двери, открыла её, поглядела на тающий туман и, погладив горящие шею и щеку, одними губами спросила:
— Лю, Аглаи поблизости нет?
— Нет, я её не вижу, — тут же ответил голос.
Света обернулась:
— Ну, кого нести первым?
Глава 36
Девочка и представить себе не могла, как в лучах раннего солнца прекрасно выглядит Московский проспект. После мха и чёрных деревьев, на которых нет листвы, после развалин и куч битого кирпича на проспекте Гагарина Московский проспект просто сиял.
Здесь даже стёкла в большинстве окон были целы. Мало того, на высоких ограждениях трамвайных путей, что тянулись вдоль проспекта, висели клумбы-кашпо с яркими фиолетовыми и жёлтыми цветами. Яркое солнце заливало проспект, почти не разрушенные дома, цветы — просто утро в Петербурге, в июне, в солнечный день. Вот только трамваев на проспекте не было. Как, впрочем, и машин с пешеходами.
Сильвия уверенно шла впереди. Несла рюкзак Светы. Крепкая, быстрая, загорелая, босая. Она была здесь как у себя дома. Это чувствовалось.
— Девушки, лужа! — предупреждала она.
— Видим, — из-за спины Светланы отзывалась Анна-Луиза.
И Света увидала лужу. На улице Победы, там, где раньше был газон, теперь была большая лужа, а рядом с нею лежал труп большой круглоголовой кошки, облепленный жуками-кусаками.
— Лужи опасны? — спросила Светлана.
— Мелкие лужи опасны, вода ядовита. Лучше к ней не прикасаться, — сразу отзывалась маленькая женщина.
— А к большим даже близко не подходи, — добавила Анна-Луиза. — Даже если сушняк тебя после вечеринки мучает, к лужам даже не приближайся.
«Интересно, Лю об этом знал?». Девочка опять подумала о том, что ей повезло с подругами.
Как только они свернули с улицы Фрунзе на Московский, прямо на углу был офис ЮниКредитБанка. Вывеска, дверь, слегка запылённое стекло окна. Это удивило Светлану. Сильвия чуть притормозила, и Света через стекло заглянула внутрь помещения.
Сильвия увидела это и сказала:
— Внутрь неразрушенных зданий не заходи. Там меховики.
— Меховики? Это такие чёрные? — Светлана быстро сообразила. — Чёрные, которых не видно в темноте? Черныши?
Маленькая женщина кивнула.
— Да, в темноте их не видно, поэтому они никогда не выходят на улицу. Живут в помещениях. Очень опасные. Когти очень острые. Располосуют кожу так, что потребуется вмешательство врача.
— Я такого видела в «Радуге», — вспомнила Светлана. — Чёрный, его почти не видно, он был в метре от меня.
— И он не напал? — спросила Анна-Луиза.
— Нет.
— Повезло, — произнесла Сильвия. — Вот поэтому я и не хочу, чтобы ты шла в «Радугу» за одеждой.
Светлана ничего ей на это не сказала, хотя ей было что сказать, и девушки отправились дальше. Теперь она видела то, что сначала не бросалось в глаза. И какие-то ошмётки на улице, и толстый слой пыли во всех неровностях, и потёки на домах, и загаженные птицами стены. Но всё равно Московский проспект был намного чище и безопаснее проспекта Гагарина.
— «Мама Рома», — заметила Анна-Луиза. И напомнила девочке: — Мы в ней с тобой недавно были.
— Угу, — согласилась та.
— Какие вы молодцы, тусуетесь вместе, — обернулась к ним Сильвия. Они уже дошли почти до Бассейной.
— Пообедали один раз, — ответила Света.
А маленькая женщина остановилась:
— Стоим, сёстры!
По Бассейной в сторону библиотеки пронеслась стая собак. Длинные худые тела, серые в пятнах, они просто летели над землёй, испуская низкий странный звук, мало похожий на лай: воуу… воуу…
Собак было больше десятка.
Сильвия обернулась к подругам:
— Собаки на людей нападают редко, им и так еды хватает, но если стая большая, лучше им на глаза не попадаться.
Когда собаки с воем унеслись к библиотеке, Сильвия всё равно осталась стоять. Она вглядывалась вперёд.
— Что там? — спросила у неё Анна-Луиза.
— Думаю, пойти по этой стороне или перейти на другую, — отвечала та. Она подняла руку. — Станция метро Московская.
— И что там? — поинтересовалась Светлана.
— У любой из станций метро можно встретиться с многоножкой, — задумчиво говорила Сильвия. — А не все из нас хорошо бегают, — она покосилась на Анну и усмехнулась. — Тем более, что за станцией сразу начинается парк.
— Я ненавижу этот парк! — сразу высказалась Анна-Луиза. — Там такое встречается…
— Все ненавидят этот парк, — согласилась с нею Сильвия.
— А я туда за фикусом хожу, — удивилась Света.
Подруги, обе сразу, уставились на неё. И по их взглядам было непросто понять, осуждают они её безрассудство или восхищены её храбростью.
— Света, нужно тебе найти другое место, в котором ты будешь брать чёрнолист, — наконец произнесла Сильвия.
— Свет, ты просто пипец! — восхитилась Анна-Луиза.
И маленькая женщина, поправив лямки рюкзака, продолжила:
— Ладно, сёстры, нам лучше перейти на ту сторону проспекта. Переходим быстро, бегом, по моей команде. На проспекте задерживаться не нужно, лучше проскользнуть быстро.
— А кого тут опасаться? — спросила Светлана.
Сильвия подошла к проезжей части, посмотрела в одну сторону, в другую, словно боялась машин, которых тут и в помине не было. И лишь после ответила:
— Кнутокрылов, это птицы такие, чёрные. Медузы, само собой. Многоножки, ну, эти в тумане тут лазят. Они солнца не любят. Ещё есть свиньи, на той стороне часто встречаются. Ещё ходуны, да Бог ещё знает кто. Но сейчас главная опасность — кнутокрылы. Они сразу после тумана вылезают.
— Кнутокрылы?
— Чёрные такие, с кнутами вместо хвостов.
— А, знаю, чёрные попугаи, один такой мне рюкзак распорол, — вспомнила Светлана. — Остальные мне не встречались.
— И хорошо. Но самая большая опасность — это крутые, — продолжала Сильвия, но дальше развивать эту мысль не стала. — Всё, сёстры, побежали!
И побежала первой, Света и Анна кинулись за нею через проспект, на его нечётную сторону. Анна-Луиза продемонстрировала, что и она может бегать. Даже и без обуви. Бежала, шлёпала ногами, старалась, от Светланы не отставала.
Потом быстро пошли на север, в сторону центра. Света шла второй и смотрела на грязные пятки и сильные загорелые икры Сильвии. Иногда она оборачивалась на Анну. Та старалась, шла, сопела, у неё были мокрые подмышки и лоб, но она не отставала. И поэтому девушки быстро и без приключений дошли до красивых клумб, что были разбиты перед мощным сталинским зданием университета МЧС. А дальше уже и улица Благодатная. Московский и Благодатная. Большой перекрёсток. Отсюда во все четыре стороны всё хорошо видно. Сильвия приостановилась. Обернулась: ну, вы как там?
И тут из-за угла здания МЧС, делая огромные прыжки, вылетело нелепое животное с мощным телом и тонкими, длинными ногами.
Оно, высоко подпрыгивая, так высоко, что, казалось, даже зависало в воздухе, пронеслось мимо девушек на восток, по Благодатной. А за ним выскочила стая собак. Штук пять быстрых и красивых особей пронеслось мимо подруг, но, как ни странно, они свернули на Московский. Они не преследовали то нелепое животное.
— Бежим! — сразу скомандовала Сильвия и первая кинулась обратно. И уже на бегу добавила: — Сёстры, быстрее!
Что? Куда? Почему? Светлана даже не успела ничего спросить, повернулась и побежала за ней. И третьей бежала Анна-Луиза.
Света бежала быстро и с удивлением заметила, что она не догоняет маленькую женщину, которая была почти на голову ниже её, бежала без обуви, да ещё тащила нелёгкий рюкзак Светланы.
Они первые забежали за угол и ждали, пока к ним не прибежит вся взмокшая и запыхавшаяся Анна-Луиза. Та еле добежала до угла.
— Они тут часто облавы устраивают, — сказала Сильвия, выглядывая из-за угла.
Девочка немного волновалась, ну, во всяком случае, за Анну-Луизу, которая стояла, облокотившись на стену, и всё ещё не могла отдышаться после бега.
— Ходуны? — предположила Света. Она запомнила, что рассказывала Сильвия.
— Нет… Ходуны — они охотятся в развалинах, — сказала маленькая женщина, всё ещё заглядывая за угол. — Эти…
И Светлана увидела обыкновенных, столь привычных для неё медуз. Они выплывали из-за дома. Одна, другая, третья… Девочка почти сразу успокоилась. Она знала, что легко убежит от них. Если теперь она и волновалась, так это только за Анну-Луизу.
— Они поднимут всех животных, которых найдут, и погонят на восток по Благодатной, а там их ждут другие медузы. Охотятся они так, — рассказывала Сильвия, не упуская из виду перламутровые зонтики в небе. — Они часто так делают.
— Твари, — Анна-Луиза, видимо, отдышалась. И добавила уже почти спокойно: — Покурить бы сейчас.
Девушки постояли за углом и дождались, пока пять медуз, одна из которых проплыла совсем недалеко от них, уйдут на восток, а потом продолжили путь.
— Уже скоро, — подбадривала подруг Сильвия, когда они пересекли Благодатную. Она указывала рукой. — Вон «Электросила», а сразу за станицей — моя нора.
Девочка уже забыла о боли в щеке и шее, она шла за маленькой женщиной, была настороже, но не упускала возможности смотреть по сторонам. Путешествие было интересным, поучительным. И что там лукавить, тут, на Московском, ей нравилось намного больше, чем у себя на проспекте Гагарина. Открытые пространства, почти нет развалин, она не увидела, пока шла, ни одной мокрой птицы. Там, у неё, всё было ими загажено. А ещё там были развалины, развалины и развалины. Слепые дедки в тумане, симбиоты с мухами, синие мальчики, крикуны, жуки-кусаки, мертвечина повсюду. Нет, тут, конечно, ей нравилось больше. Она уже даже начала думать о том, что неплохо было бы завести тут себе убежище, и о том, что это нужно будет обсудить с Любопытным. О, она вспомнила про него: «Интересно, он всё ещё со мной? Не «ушёл»? У него хватило радиуса действия, чтобы сюда добраться?».
Странное дело, но сейчас, пока с нею были подруги, она не ощущала острой потребности в Любопытном. Девочка почти прошла весь путь и только сейчас вспомнила про него.
Прямо рядом со станцией метро стоит дом сто тридцать девять, он облицован коричневым мрамором. Большие окна, внизу витрины ресторанов. И любимая пекарня Светланы «Буше». Тут очень вкусная выпечка. Папа с ней соглашался, считая, что самый вкусный хлеб пекут в «Британской пекарне», но самую лучшую выпечку делают в «Буше». Это была очень недешёвая сеть пекарен, эти места совсем не для людей, в чьих семьях есть инвалиды, поэтому девочка не заходила в неё уже год. А сейчас, идя за Сильвией, она взглянула за витрину. Через серое от пыли стекло были видны прилавки. А на них яркие торты. Жёлтый и ещё один. Но даже через это грязное стекло Света увидела, как там, за прилавком, мелькнула чёрная тень.
— Вы видели? — воскликнула она.
— Что? — Сильвия остановилась и глядела на Светлану, вся строгая и собранная, готовая действовать.
— Там, за стеклом, был черныш, ну… меховик…, - девочка указала на витрину палкой.
— Да, они тут есть, но ты не волнуйся, они мои соседи, — маленькая женщина сразу успокоилась, — они никогда не выходят на улицу и никогда не опускаются в мою нору. Кстати, мы уже пришли.
Она снова пошла вперед, и Света шла за нею. Девушки свернули за угол, потом ещё раз. И после яркого солнца оказались в плотной тени здания, почти в полумраке. А почти сразу за углом была яма с крутым спуском вниз. И внизу Светлана увидала вход, проход в блоках фундамента. Сильвия повернулась к девочке и чуть улыбнулась:
— Моя нора.
Света подумала, что это место хорошо укрыто от посторонних, вот только… Вот только запах ей тут не понравился. Она принюхалась и сразу вспомнила, как мама учила её определять испорченные продукты.
— Нос никогда женщину не обманывает. Это мужики в запахах плохо разбираются, а ты принюхайся, и всегда всё почувствуешь. Пахнет кислым — выбрасывай, тухлым — тем более.
И тут запах был как раз… не очень. И Света остановилась на краю ямы. А за нею встала и Анна-Луиза.
Сильвия спустилась вниз и, стоя у прохода в подвал, позвала:
— Девчонки, ну что вы там встали, мы пришли, идите за мной!
И тут, первый раз за всё время путешествия, заговорил Любопытный:
— Человек Светлана-Света. Не слушайте его. Ваш спутник вас заманивает вниз с определённой целью.
Света от неожиданности замерла. Встала на краю ямы и вниз не пошла. Вот и запах её настораживал. А Лю быстро продолжал:
— Там, под землёй, находится большое существо. Степень его опасности я определил бы как высокую. Полагаю, это ловушка.
Глава 37
Запах, слова Лю и, словно мало было всего этого, у Светланы ещё и пальцы задёргались. Пальцы. И по затылку пополз холодок. Она обернулась и увидела Анну-Луизу, а та произнесла:
— Света, ну что ты? Иди, не бойся.
Произнесла немного странно, не так, как обычно. Да и смотрела она на девочку немного не так. Анна — Света первый раз её видела такой — смотрела на неё… твёрдо.
— Девочки, Света, — Сильвия всё так же стояла внизу перед входом в свою нору, вот она была всё той же маленькой женщиной, — ну, что вы там встали? Света, спускайся.
Пальцы. А вот их уже не просто подёргивало, их скрючило, а тут ещё и Лю снова заговорил:
— Существо, находящееся внутри, опасно без всяких сомнений. Заберите у вашей спутницы свои вещи и уходите.
Ах, какой он всё-таки молодец… «Забирайте вещи и уходите… Забирайте вещи и уходите…». Его слова застряли в голове девочки. Легко ему говорить… Девочка и понятия не имела, как это сделать…
— Света, в чём дело-то? Ну, что ты там встала, что случилось? — теперь Сильвия смотрела на неё с удивлением и даже с укором.
Положение было странным и немного страшным. «Забирайте вещи и уходите…». Девочка была растеряна. Что? Что ей было делать? Что сказать? Что ответить?
Девочка буквально почувствовала у себя за спиной дыхание подруги.
Анна-Луиза приблизилась к ней вплотную. По спине Светланы прокатилась горячая волна, прямо от затылка и до самого копчика. Это было удивительно, но это было сигналом, сигналом к действию. Она сделала шаг в сторону, и от ямы, и от стоявшей за спиной Анны. И тут случилось удивительная вещь.
Анна-Луиза вдруг схватила её сзади за руки. Вцепилась в девочку. Эта самая Анна-Луиза, любительница обниматься и называть всех «сёстрами», девушка с синими концами волос, рыхлая и потеющая оттого, что нужно быстро идти, вдруг схватила Светлану, взялась крепко и заговорила с заметным раздражением:
— Ну, что ты встала-то? Тупая… Давай вниз…
Она стала спихивать девочку вниз, туда, к дыре, что вела в подвал дома. Светлана, к сожалению, выронила палку и, выворачиваясь, возмущенно закричала:
— Анна-Луиза, ты что? Зачем… Да отпусти ты… Что ты делаешь?
Ей пришлось приложить немало усилий, чтобы вывернуться и не свалиться в яму, куда её толкала подруга. Но даже после этого Анна висела на ней и шипела:
— Иди, куда сказано… Блин… Тупая овца. Да иди же…
Но теперь Светлана уже развернулась к ней лицом, она ещё удивлялась, насколько Анна оказалась сильной, но теперь хоть как-то могла ей противостоять. Но тут Анна-Луиза схватила её за волосы, стала тянуть за них, дёргать их с неимоверной силой, пытаясь склонить девочку к земле, тянула сильно, ругаясь при этом самыми последними словами:
— Тупорылая тварь… Блин… Делай, блин, что тебе говорят, делай, что тебе говорят… Блин…
Но девочка не сдавалась, она сцепила зубы, терпела, но ни при каких обстоятельствах не хотела спускаться в яму. Наверное, поэтому Света не заметила, как рядом с ними оказалась и Сильвия, выбралась из ямы наверх и, улучив момент, выхватила из ножен, что висели на поясе у девочки, её тесак, её Кровопийцу. Света осознала это и испугалась по-настоящему, ведь в данной ситуации она не могла ничего сделать, как только бояться и изо всех сил вырываться из крепких пальцев Анны. Что ей, впрочем, и удалось. Но полностью освободиться у неё не получилось, Анна-Луиза снова кинулась на неё, теперь цепляясь за её одежду.
— Падла, да что же ты не слушаешься?! — возмущалась она.
А Светлана мельком увидела лицо маленькой женщины. И оно было невозмутимым. Она просто стояла и спокойно смотрела на борьбу недавних подруг, ещё и поигрывала тесаком Светланы. Девочке сейчас было не до того, чтобы осознать происходящее, как-то обдумать его. Она пыталась отбиться от оказавшейся на удивление сильной Анны-Луизы. Ты всё лезла и лезла на неё, пытаясь снова схватить Светлану за волосы и мерзко ругаясь при этом. Поэтому то, что произошло дальше, сильно удивило девочку. Она не видела, как Сильвия скинула на землю её рюкзак, как быстро подошла к Анне-Луизе сзади и схватила её за волосы. Нет, она схватила не Свету, а именно Анну-Луизу. Схватила и сильно дёрнула за волосы. От неожиданности Анна полетела на землю, заорав удивлённо и злобно:
— Ой! Больно! Ты что, овца…? Ты охренела?
А маленькая женщина потащила её в яму. Быстро, ловко, уверенно. Она была похожа на маленького горностая, схватившего огромного кролика, Светлана видела такого в передаче о животных. Причём тащила она Анну легко, одной рукой, второй рукой она сжимала тесак девочки.
— Сильвия! Сильвия, ты что?! А-а-а…, — орала Анна-Луиза, выпучив от страха и ярости глаза, пытаясь вырваться и брыкая землю ногами. — Сильвия! Блин! Ты офигела? Ты офигелаааа…? Ты офигелааа, тварь?
Не прошло и пяти секунд, как маленькая женщина втащила её в пролом в фундаменте дома. Хоть Анна-Луиза ещё что-то орала, но сначала её голос стал глуше, а потом он и вовсе стих. Светлана схватила рюкзак, потом нашла свою палку, она очень хотела сбежать отсюда побыстрее, но Кровопийца… он остался у Сильвии. Впрочем, девочка была так напугана, что готова была оставить его. Бог с ним. Лишь бы убраться отсюда подобру-поздорову. Она уже готова была позабыть про тесак и уйти, но её остановил молчавший, пока она отбивалась от подруги, голос:
— Одного из ваших спутников поглощает существо внизу, я не видел такого способа поглощения. Второй ваш спутник присутствует при этом. Это интересно. Я буду наблюдать.
«Поглощает… это значит ест?». Девочка уже надела рюкзак, но тут из пролома вышла Сильвия и, протягивая девочке её тесак, сказала:
— Света, не убегай. На, забери свой нож.
Она сказала это так спокойно, как будто вот только что с девочкой ничего странного и неприятного не происходило. Маленькая женщина влезла наверх и отдала Светлане Кровопийцу, а потом потрогала ножны и произнесла:
— Кстати, эти ножны для твоего ножа сшила я.
— Да? — Света убрала в них тесак. Она не знала, что теперь ещё сказать Сильвии. Ну, разве что: — Спасибо.
— Тебе ничего здесь не угрожает. Пойдём, я покажу тебе кое-что.
«Ну нет. Я с тобой никуда не пойду». Света даже отстранилась от неё. Она уже готова была убежать от Сильвии.
— Света, постой. Подожди. Ну, не бойся, — почти ласково произнесла Сильвия, — я не хотела, чтобы так всё получилось, эта тупая фемка-наркоманка всё испортила. У меня есть что тебе предложить. Это очень важная… это ценная вещь.
Нет, Светлана всё равно хотела уйти, но, странное дело, пальцы уже не подёргивалась в мелких судорогах. А ещё и Любопытный вдруг заговорил:
— Думаю, что опасности для вас сейчас нет, большое существо занято поглощением. Думаю, что будет разумным выслушать предложение этого вашего спутника. Вдруг оно будет и вправду интересным.
У девочки болела кожа на голове, эта дрянь Анна-Луиза сильно трепала её за волосы. К тому же Света ещё и побаивалась того существа там, внизу, что поглощает кого-то, её можно было понять, но, с другой стороны, Любопытный ей советовал, да и Сильвия выглядела очень и очень дружелюбной и заинтересованной.
— Пойдём, ты всё увидишь сама, и мы сделаем тебе предложение, очень ценное предложение, — говорила маленькая женщина весьма проникновенно, заглядывая при этом в глаза девочке.
«Мы? Кто мы?», — думала Светлана, всё ещё сомневаясь. И после того, что случилось, в этом не было ничего удивительного. Но Любопытный уже был заинтригован.
— Это удивительные существа, возможно, что они могут предложить нам что-то интересное. Желательно выяснить, что они от нас хотят и чем располагают.
Читать бесплатно другие книги:
