Во сне и наяву. Охотник Конофальский Борис

Глава 20

Кто раньше ей мог позвонить? Если не считать сиделок и лечащего врача мамы, Камаева, то только папа. А сейчас девочка, доставая телефон из рюкзака, гадала с волнением: папа? Сиделки? Или… Пахомов? Она не угадала, это звонила её новая знакомая Анна-Луиза.

— Хай, сестра! — голос новой знакомой был весел.

Светлана сразу подумала, что Анна-Луиза уже что-то приняла из своего списка.

— Привет, — Света старалась отвечать нейтрально и отошла в сторону от ребят, с которыми стояла. Ей почему-то не хотелось, чтобы они слышали их с Анной разговор.

— Ты что делаешь?

— Я в школе.

— В школе?! Это пипец как уныло, давай ты задвинешь свою школу… Пойдём пожрём чего-нибудь вкусного. А потом пойдём в магазины. Съездим в «Галерею». Там всё есть.

Даже несмотря на то, что ей очень нравился торговый комплекс «Галерея», Светлана скорее всего отказалась бы, но тут Анна-Луиза добавила:

— Хочу одеться так же круто, как ты, поможешь мне шмот подобрать?

Ни одна девочка никогда не просила Свету помочь одеться. Мало того, даже сегодня одноклассницы — не все, конечно, но часть девочек из класса — высмеивали её, а уж про прозвище «Спортивная» ей даже и вспоминать не хотелось. И тут вдруг такое предложение. Ну как она могла отказаться?

— Ну давай, — соглашается Света.

— Супер! Где встретимся?

— Ближе всего ко мне «Московская».

— Супер, я уже в метро, через десять минут буду, — сообщила Анна-Луиза.

Светлана заскочила в класс, пока не прозвенел звонок, схватила рюкзак, берет с перчатками, зонт и поспешила прочь.

— Света, ты, что, уже уходишь? — спросила её Илонка; она, девочка из парольного класса и Митяй Глушков ждали её.

— Да.

— А тебе кто звонил? Пахом? — спросил Митя.

— Нет, знакомая. Пока, ребята, — она уже повернулась, когда её опять окликнули, на этот раз это был Мурат.

— Фомина, а ты куда?

— Знакомая звонила, пригласила в «Галерею».

— А можно мне с тобой?

Задай ей хоть кто-нибудь из класса этот вопрос месяц назад, да она прыгала бы от радости. И согласилась бы сразу… Но знакомить кого-то из одноклассников с Анной-Луизой? Нет, нет…

Света покачала головой:

— Нет, мы по магазинам пойдём. Не надо…

И поспешила к лестнице.

Убитое трёхэтажное здание. Вывеска «Запчасти». Место тихое. Черниговская двадцать семь. Во дворе грязь, мусор, пара «обглоданных» до корпуса машин. Да, почти так он себе это и представлял. Перепрыгивая через лужи и старясь не пачкать свои дорогие туфли, Виталий Леонидович добрался до кривой двери в старое здание, открыл её и вошёл внутрь. Тут же у лестницы был КПП, на котором сидели два бородатых джигита в чёрной форме какого-то «чопа». Сидели и вдумчиво пили чай из небольших стаканчиков. При этом смотрели на телефоне, судя по звукам, бои без правил. Они оторвались от телефона, уставились на него.

— Э, ты кто? Ты куда? Чего тут рыщешь?

— Я к Маге, — произнёс Виталий Леонидович.

Один из бородатых лениво ему указал на лестницу: иди туда. Всё, доступ ему был разрешён.

Ступени на лестнице были подстать всему дому. Старые, гнилые. В одной из комнат дверь открыта, оттуда слышится, как кто-то не на русском языке говорит по телефону. Роэман подошел и остановился на пороге. Он приблизительно так и представлял себе этого Магу. Грузный, бородатый, он сидел за старым столом в дорогом пальто. Сразу видно, настоящий деловой человек, бизнесмен. Говорил по телефону, а увидав Виталия Леонидовича, помахал ему рукой: заходи, вот сюда садись.

Роэман прошёл в комнату и сел на старый стул, который стоял перед столом. Мага закончил разговор по телефону и протянул ему руку:

— Ты от Джаника?

«От Джаника?». Роэ поначалу даже не понял, о ком говорит этот тип.

— Я от Жана Карловича Фисюка.

— Я понял, понял. Джаник мой большой друг, раз он просил за тебя, значит, всё… Вопросов нет. Он сказал, что у тебя ко мне дело.

«Джаник — это он так Фисюка называет? Да… Интересный ты человек, Мага, если такие, как Фисюк, у тебя в друзьях числятся».

Роэману не очень нравилась эта манера бизнесмена «тыкать», но он решил не учить его вежливости.

— Жан Карлович отрекомендовал вас как специалиста. В общем, надо сделать одну работу…, - Роэман полез в карман, достал телефон. — Вы ведь берётесь за любую работу?

— Какую любую? Ты о чём? — собеседник не совсем понимал, о чём он говорит.

Тогда Виталий Леонидович развернул к нему свой телефон и показал фотографию девочки.

— Вот заказ, это не мужчина, за такое дело возьмётесь?

— Баба? — Мага задрал голову и стал чесать заросшее щетиной горло. — Э… Мне пофигу, тем, кто будет работать, пофигу, надо сделать эту — сделаем. Тебе как лучше сделать?

— Что? — не понял Роэман.

— Ну, как её отработать? Чем? Можно башку ей проломить в подъезде, как будто наркоманы напали. Или изнасиловать и зарезать? Так, чтобы мусора на тебя потом не вышли. Пистолет тут, думаю, не подойдёт. За огнестрел мусора носом землю роют.

«Кажется, он знает, что говорит».

— Лучше нож. И без изнасилования. И быстро, чтобы не мучилась.

— Как скажешь, — согласился бизнесмен, ему и вправду было пофиг.

— Ну, а что по деньгам? — Спросил Виталий Леонидович.

А вот тут Маге было уже не пофигу, тут он сделал паузу, чтобы ещё раз повнимательнее оглядеть Виталия Леонидовича. Он явно боялся продешевить, но и отпугнуть клиента большой ценой ему не хотелось. Наконец он решился.

— Шестьсот тысяч, брат. Двести вперёд! — он внимательно наблюдал за реакцией Роэмана, и пояснял: — аванс должен быть, сам понимаешь, людей нужно вызвать, кормить, поить, транспорт, туда-сюда…

«Брат! Это нужно было обязательно вставить, когда речь о деньгах пошла». Роэман залез в карман плаща и нащупал там деньги.

— А эти люди… Они будут из другого места? Не наши?

— Конечно, конечно, — убеждал его Мага, — люди будут хорошие, отличные приедут люди, через два-три дня будут тут. Всё сделают и уедут, ни один мусор их не отыщет. Насчёт этого не волнуйся.

— Ну хорошо, — Роэман достал из кармана пачку пятитысячных и поставил её на ребро перед бизнесменом, — это аванс. Всё нужно закончить быстро. Уложитесь в пять дней, получите ещё столько же.

— Э, брат, — Мага схватил деньги и сразу спрятал их во внутренний карман пальто, — считай, что дело уже пошло, пока люди приедут, я уже сегодня пошлю человека за бабой твоей приглядеть. Посмотреть, где живёт, с кем, ключ к её подъезду подобрать, узнать, куда она ходит.

— Сейчас отправлю вам её фото, имя, фамилию и адрес продиктую.

— Давай, брат, давай, а я прямо сейчас отправлю человека посмотреть, где она живёт.

Свете казалось, что все в вагоне на них смотрят. И на этот раз люди обращали внимания не на неё, а на Анну-Луизу. Как только вагон останавливался и слова можно было расслышать, она начинала громко говорить, причём часто употребляла мат. У Светланы в семье никто никогда не матерился. Даже близнецы, принося какие-то слова из садика, всегда говорили их шёпотом, чтобы сестра не услышала и не дала втык. И несла новая знакомая Светланы всё то же. И про предков, которых она ненавидела, и про вещества, которые ей нужны, и про членомразей, которые на неё всё время залипают и всё время пытаются изнасиловать. Светлане даже пришлось сказать Анне-Луизе, чтобы та говорила потише, и еле дождалась, когда наконец они выйдут из метро.

Огромный и шикарный торговый центр закружил девушек по этажам, казалось, тут было всё, что только может себе пожелать юная девушка. Тут Анне-Луизе было не до родителей и членомразей. Тут она была занята.

— Ну, скажи, Света, что лучше? Это или это? — она прикладывала к себе то одно, то другое платье, оба из которых были на вкус Светланы «не очень».

— Померь вот это, — предлагала она.

— Розовое с кружевами? — Анна-Луиза морщилась. — Кто носит розовое в Петербурге? Ещё цветочки эти совковые.

— Ну, я бы носила. — Света пожала плечами.

— Да? — всё ещё со скепсисом рассматривала платье новая знакомая. — Ну ладно.

Но платье село на не очень спортивную фигуру Анны-Луизы просто идеально. Кажется, это обстоятельство сыграло свою роль.

— Вообще, хорошо, тебе идёт. К нему… Там ещё я пиджак синий видела, — произнесла Света, — тёмные колготки и высокие ботинки, как ты любишь, и будет клёвенько.

— Клёвенько? — Анна-Луиза вертелась перед зеркалом. — Да меня сёстры разорвут за такой лук.

— Сёстры? — не поняла Света.

— Ну, фемки. Если я приду на сходку в таком… Всё. Мне конец.

— Почему? — удивилась Светлана. — Вам нельзя носить розовое?

— Да это же лютая сексуализация. Я сексуализирую себя в угоду мужским представлениям о женщине. Розовенькое, воротник кружевной, цветочки… Всё как носят рабыни членомразей. Я в таком виде просто становлюсь объектом потребления, понимаешь? Вот ты хочешь быть объектом?

Света почти ничего из сказанного не поняла. Она просто сказала:

— А мне нравится, я бы такое носила.

Анне-Луизе платье, кажется, тоже нравилось, но она всё ещё сомневалась.

— Под него ещё надо трусы красивые покупать.

— Это почему? — не улавливала связи Светлана.

— Ночью в нём по Купчино пойду — меня в нём точно изнасилуют.

— В сто первый раз? — уточнила Светлана и засмеялась.

— Ага, — новая знакомая тоже засмеялась. И тут же предложила: — Слушай, а давай вместе такие платья купим?

Девочка взяла болтавшуюся на платье этикетку: шесть семьсот?

— О! — она помотала головой.

— У меня есть деньги, — Анна-Луиза быстро полезла в сумочку и оттуда достала сложенные вдвое тысячерублёвые купюры. Света, конечно, не могла знать, сколько их там, но денег было явно много. — Давай купим, я тебе это платье подарю, оденемся в них прямо сейчас и пойдём дальше. А про деньги забудь, мне на них пофигу. Я ещё найду.

У Светланы, конечно, мелькнула мысль о том, что Анна-Луиза, наверное, приторговывает веществами, а иначе откуда у неё столько денег? Но эти мысли тут же отлетели куда-то далеко-далеко. А платье было тут, рядом. Роскошное, красивое, дорогое.

— Ну давай, — чуть стесняясь согласилась она.

— Иди, бери свой размер, — сразу обрадовалась новая знакомая. — И приходи мерить.

И это была не единственная покупка, которую совершили девушки в этот день. Колготки, бельё, блузки, пиджачок для Анны, ещё новые туфельки. Они ходили из магазина в магазин, пока у них в руках не оказалось по несколько пакетов с покупками и пока они не устали. Закупившись всем и переодевшись, стоя перед одним из зеркал, вся в новой одежде, Анна-Луиза произнесла:

— Если я приду на сходку в таком виде, пара сестёр мне объяснится в любви, а остальные меня точно возненавидят.

И деньги у неё всё не кончались. Покрасовавшись перед зеркалом, она добавила:

— Осталось только косметику купить, и на сегодня всё. Потом можно и пожрать чего-нибудь.

После косметики, на которую они потратили восемь тысяч, они пошли в ресторан, который находился на пятом этаже торгового комплекса. «Баклажан».

Тут были очень удобные и большие диваны. Неудобные стулья «Мамы Ромы» не шли ни в какое сравнение с ними. Ну, и еда была тут намного дороже. Девочки заказали себе шашлыки и ещё много всего вкусного. И, конечно же, коктейли. Официантка засомневалась, что Свете можно спиртное, но Анна-Луиза, показывая официантке паспорт, уверила её:

— Всё бухло мне, она спортсменка.

Они сидели на мягком диване, рядом, нога к ноге, в одинаковых платьях, как сёстры или близкие подруги, уставшие и довольные. Это был ещё один классный день Светланы. Даже Анна-Луиза её уже не так раздражала. Тем более что она оказалась по большому счёту щедрой и не злой девушкой, которая не задирала нос перед Светланой только потому, что она старше её.

— Ах, да… Забыла тебе сказать, я раздобыла для тебя пару листьев фикуса, — сказала Света, когда им принесли шашлык на красивых деревянных подносиках.

— Чёрный лист? Супер, это супер, — сразу обрадовалась Анна-Луиза и потянулась к Светлане. — Это для меня очень важно, дай обниму тебя.

Девушки обнялись, и тут Света почувствовала, как новая знакомая не очень-то робко потрогала её левую грудь. Прямо даже сжала её совсем, не стесняясь того, что вокруг немало людей. И это девочке не понравилось. Она чуть отсела от Анны. Но ничего ей не сказала и принялась за еду.

Глава 21

Когда Светлана вышла из вагона метро, Анна-Луиза вышла вслед за ней, хотя ей нужно было ехать до конечной. Девочка сразу поняла, что она задумала, когда Анна потянула к ней руки. Свете было немного неудобно, ей не хотелось быть грубой, ведь сегодня новая знакомая купила ей подарков больше чем на десять тысяч рублей… Но всё разрешилось благополучно.

— Да ладно тебе, не бойся, поцелуемся просто как подружки, — смеясь успокоила Светлану Анна-Луиза. Она в ресторане выпила какую-то таблетку, и настроение у неё сейчас было прекрасное.

А наверху только что закончился дождь, и, что для Петербурга было редким явлением для октября, выглянуло солнце.

Светлана, перепрыгивая лужи, прошлась по парку Победы. Перебежала Бассейную, где когда-то, согласно легенде, жил гражданин рассеянный. Прошла под арку в сквер Полярников перед военным институтом. И, жмурясь от яркого солнца и от бликов на лужах, перешла на светофоре улицу Фрунзе. То ли от солнца, то ли от покупок, а может, и от двух выпитых коктейлей, настроение у неё было просто прекрасное. Она торопилась домой.

Дальше только один дом, большая детская площадка, и она дома, уже нужно думать, как быстренько в парадной переодеться в ту старую одежду, что она носила в рюкзаке. Она уже прошла арку, до парадной оставалось пятьдесят метров, Света уже боялась, что её в новой одежде может увидеть папа, если случайно выглянет в окно…

И тут, в первый раз за всё время, проведённое с Анной, её побеспокоили пальцы. Те самые, на которых всё ещё белели волдырики. Их как будто… слегка дёргало током. И этот ток по центру руки быстро пролетал до локтя и там проскальзывал по плечу в лопатку и до затылка. Точно такое же чувство посетило её сегодня в классе, когда Мурат хотел с нею поговорить. Так затылком девочка поняла, что кто-то на неё смотрит. Бред? Ну конечно, бред. Но ей очень, очень захотелось обернуться. И проверить.

Это было странное ощущение. Но убеждение в том, что за ней наблюдают, её не покидало. И, не доходя десяти шагов до парадной, она, не сбавляя хода, сделала поворот вокруг своей оси. Одно танцевальное па. А что, погода к этому располагала. И поняла, что это странное чувство её НЕ ОБМАНУЛО! В старенькой, страшненькой, ещё советской машине, припаркованной вблизи её парадной, за рулём сидел молодой человек и, как ей показалось, снимал её на телефон. Может, и не снимал… Но именно так ей и показалось. Даже если и не снимал… Как бы там ни было, он точно смотрел на неё. И ещё, это был не местный парень. Гастарбайтер. Нет, он точно снимал. Зачем?

«Блин! Это всё чулки! Точно, это из-за них он так на неё смотрел!»

Всё хорошее настроение у девочки сразу испарилось, и она поспешила к подъезду, на ходу пытаясь достать ключи из рюкзака. Но спешка к добру не приводит, она уронила пакет с новой одеждой, поднимая его, уронила ключи. А пальцы на левой руке тем временем пощипывало электричеством, и ей казалось, что это неспроста. И пока она возилась с ключами и пакетом, она ещё раз украдкой взглянула на ту машину.

Нет, она не ошибалась. Может, тот гастарбайтер её уже и не снимал на телефон, но он точно смотрел в её сторону. Внимательно смотрел.

Девочка открыла дверь в парадную и быстро её за собой прикрыла, вдруг этот… кинется за ней? Она, кончено, закричит. Будет кричать, но всё равно, сейчас ей было очень страшно.

«Дура, ещё шутила с Анной-Луизой про сто одно изнасилование!».

Света взбежала на пару пролётов и остановилась между этажей, прислушалась. Нет, всё было тихо. Она скинула любимые туфли и сразу стала стягивать чулки. Нет, они слишком вызывающие, этот человек снимал её на телефон из-за них. Чулки летят в рюкзак, а из рюкзака извлекаются старые треники, майка, ветровка и уже опостылевшие ей разбитые кроссовки.

— Света, ты? — донеслось из маминой комнаты.

— Я, пап, — отвечает девочка, входя в квартиру.

Она быстро разулась и сразу нырнула к себе в комнату, рюкзак и пакет с новой одеждой спрятала в надёжное место. Под свою кровать. И сразу к окну. Тихонечко выглянула из-за шторы. Машины с гастарбайтером не было. Фу-у… Девочка перевела дух. Наверное, она теперь никогда не будет надевать эти дурацкие чулки. Хотя они офигенные. И очень ей нравились.

— Как дела в школе? — спросил её папа, беря костыли и поднимаясь из кресла, теперь он мог пойти поспать.

— Нормально, па.

— Оценок никаких не получила?

— Па, полшколы на карантине, оценок сейчас никому не ставят.

— И уроки не задают? — не очень-то верил отец.

— Не задают, па… Как мама? Давление не поднималось?

Отец треплет её по волосам:

— Всё без изменений.

«Всё без изменений!». Она уселась в кресло рядом мамой. То, что её снимал гастарбайтер на телефон, её уже не волновало, она забыла про это, а вот то, что мама какой месяц без изменений, — это было с нею всё время. Первое время после катастрофы врачи говорили ей: ваша мать поправляется. Самочувствие вашей матери улучшается. Она идёт на поправку. Она стабилизировалась. Но последние месяцы девочка только и слышала: без изменений, без изменений, без изменений. Она смотрела на спокойное и немного жёлтое лицо свей мамы… Оно было абсолютно спокойным. Уже много дней оно было таким. Всё было и вправду без изменений.

В это вечер, за час до сна, она опять получила СМСку.

«Опять мне никто не принёс шаверму!».

Блин, ну конечно же. Она с Анной-Луизой и этой новой одеждой так закрутилась, что совсем позабыла про Пахомова, которому обещала, что проведает его.

«Влад, извини, было много дел, завтра обязательно зайду».

Вообще-то ей почти никогда не удавалось предугадать реакцию Любопытного на какое-либо событие. Света поначалу думала, что он обрадуется, узнав, что она принесла больше половины банки чёрной пыли из-за черты.

— Я планировал, что банка будет полной, — спокойно произнёс он.

И тогда Светлана, заметно волнуясь, рассказала ему о том, что она встретила стража. Девочка не стала ему говорить, что сама прикоснулась к прозрачной старухе. Но рассказала, что у неё от прикосновения стража до сих пор побаливают пальцы. Она была уверена, что Лю её хотя бы упрекнёт, но он лишь спросил у неё:

— Только пальцы? А вы уверены, Светлана-Света, что ваши внутренние органы и системы не пострадали в результате контакта со стражем?

— Внутренние органы? — девочка даже и не думала, что у неё от прикосновения стража ещё что-то может заболеть. — Не знаю… Кажется, они в порядке.

— Что ж, значит, либо моя информация про стражей неверна, либо вам повезло.

— Повезло, наверное, — согласилась с ним Светлана.

— Надеюсь, вам больше не придётся ходить за Черту, — продолжал Любопытный, — так как набранного материала должно нам хватить, но вот чего я не понял, так это как вы обнаружили вход за Черту, мы же с вами не смогли добыть жука, или вы разработали свой метод поиска?

— Вообще-то я нашла жука, — начала Светлана, но подумала, что лучше ничего не скрывать и продолжила: — вернее, мне его дала одна девочка… Ну, с которой вы мне не советовали встречаться.

— Вы одна, без меня, решили встретиться с тем призванным, который прятался от нас в развалинах?

— Ага, — кивнула Света.

Она опять не угадала реакцию Любопытного. Казалось бы, ерунда какая, ну встретилась она с Анной-Луизой, жука заполучила и выиграла время, вон, уже пыль в банке, а то пришлось бы сейчас на Танцы тащиться. Но голос её взглядов не разделял.

— Полагаю, что это крайне опрометчивый шаг, который подверг вас большому риску, — сразу забубнил Лю, — возможно, что у вас и получилось, но риск, которому вы себя подвергали, значительно превышал сиюминутную выгоду. Я ещё при первом контакте вас предупреждал, что любое существо тут опасно. Любое! Пример Аглаи вас разве в этом не убеждает?

«А про маму-Таю, от которой вам очень нужно её кольцо, вы почему-то не вспомнили», — подумала Светлана так, чтобы голос её не услышал.

А тот продолжал ещё минут пять развивать мысль о том, что подобные знакомства в развалинах с очень высокой вероятностью могут закончиться плачевно. И Светлане показалось, что Лю знает, о чём говорит. И девочка решила прервать его назидательную речь:

— А у вас уже были такие… ну, такие знакомые, как я?

— Я же уже вам говорил, что были, и они, к моему глубочайшему сожалению, так же, как и вы, пренебрегали моими рекомендациями.

— И много у вас было таких, как я? — заинтересовалась Света.

Но Лю почему-то не стал ей отвечать на этот вопрос и нашёл другую тему.

— Давайте используем добытый вами материал для усиления точки концентрации. Надеюсь, ваши усилия были не напрасны.

Света достала банку с чёрной пылью и пошла в соседнюю комнату. Отвернула крышку и стала высыпать содержимое банки на порог.

— Прошу вас быть экономнее, Светлана-Света, расходуйте материал так, чтобы хватило на весь периметр помещения, — руководил Лю. — опустите ёмкость ниже, чтобы уменьшить дисперсию, эффект повысится, если вещество будет лежать плотнее.

Девочка, может, и не понимала отдельных слов, но суть пожеланий Любопытного уловила, и, опустив банку к самому полу, высыпала чёрное содержимое так, чтобы была видна чёткая полосочка из пыли. То, что рассыпалось слишком широко, она подравнивала пальцами, пыль до сих пор была горячей. И тут она вспомнила то, что видела за Чертой.

— Лю, я там, за Чертой, видела женщину…

— Да, это возможно. Там, за Чертой, встречаются представители вашего вида.

— А что они там делают?

— Затрудняюсь ответить. Там, за Чертой, насколько я могу судить, заканчивается течение времени, может, они скрываются там от чего-то. Возможно, желают переждать процессы, протекающие в их времени. Но прошу вас не полагаться на эту мою теорию, она не имеет под собой никакой базы. Это лишь мои домыслы.

— Вряд ли они там что-то пережидают, — сказала Светлана, подумав немного, — там очень страшно.

— Там и должно быть некомфортно, — философски заметил голос.

— Некомфортно? — Света даже перестала рассыпать пыль. — Там эти люди горят чёрным пламенем.

— Горят? — переспросил Любопытный.

— Чёрным пламенем, — повторила Светлана, — в моём любимом мультфильме такой огонёк назывался Аматерасу.

— Аматерасу?

— Да, чёрное неугасимое пламя Аматерасу.

Этого Лю никогда не поймёшь. Он иногда не обращает внимания на важные вещи, и тут же может заинтересоваться какой-нибудь ерундой.

Сейчас был именно тот случай.