Во сне и наяву. Охотник Конофальский Борис
— Да завтра, Свет. Спокойной ночи.
— До завтра, спокойно ночи, Владик.
— «Владик», — повторил Пахомов и засмеялся.
— Чего ты…? Почему смеёшься?
— Меня так только бабушка зовёт, — ответил он.
Утром Светлану, как это случалось всё чаще и чаще, разбудили близнецы. Они были уже готовы одеваться. Девочка с трудом села на постели и ещё некоторое время приходила в себя. Это было непросто — вот так, по щелчку пальцев, переключаться от Истоков, от медуз и маленькой женщины Сильвии к детскому саду, завтраку и школе. Она бы сейчас ещё немного повалялась.
— Света, ну не сиди, мы же на завтрак с Колей опоздаем, — напомнил ей серьёзный Максим.
Девочка взглянула на него с укром: командует ещё, мелюзга. Скорее всего, она и посидела бы на кровати ещё немного, но тут ей припомнилось, что в половине восьмого её будет ждать Влад. Она откинула оделяло, медленно встала и, шлёпая по полу босыми ногами, пошла в ванную. Там стала умываться тёплой водой, которая её понемногу приводила в чувство. Девочка уже брала зубную щётку, когда заметила свои чёрные пятна на безымянном и среднем пальце. Небрежно бросив щётку, Света поднесла их к глазам поближе. Её первое впечатление было верным. Чёрные кружки на коже не только никуда не делись, они ещё и выросли в размерах. Девочка несколько секунд неотрывно рассматривала пальцы. Так и есть, они увеличились. Тут ей стало так нехорошо. Блин, ну когда же это всё закончится? Ну почему это всё с нею происходит? Почему? Почему с нею? Она хотела заплакать, вот просто сползти на пол, сесть и заплакать, но в дверь постучали.
— Света, у тебя телефон…, - это был Колька. — Тут написано…Не знаю, что он… Телефон у тебя звонит.
— Сейчас, — крикнула Света через дверь, она уже взяла себя в руки, что плакать-то, какой в этом смысл, нужно сегодня сходить в поликлинику и сдать кровь. Да, девочка спокойно смотрела на себя в зеркало, а потом снова взглянула на свои пальцы, слезами это не вылечить, — ответь, скажи, что я в ванной, как только выйду, перезвоню.
Света с близнецами выскочила из дома с опозданием на пять минут. А Пахомов был уже возле парадной, он стоял и курил.
— Здорово, Свет, здорово, мелкие!
Близнецы как по команде покосились на старшую сестру, они ещё не привыкли к Пахомову. А девочка подошла к нему и вытаращила глаза, глядела то ему в лицо, то на руку с сигаретой, а потом спросила с возмущением:
— Ты, что, куришь?
— Да это так…, - он кинул окурок на мокрый асфальт.
Мама девочки очень не любила, когда кто-то мусорит у них во дворе, эта нелюбовь к мусору передалась и Светлане. Она наклонилась, подняла уже промокший окурок и отнесла его к канализационному люку с дырочками для слива, и в одну из этих дырочек скинула его.
Близнецы и Пахомов смотрели на неё внимательно. А она подошла к Пахомову и строго спросила:
— Влад, ты дурак? Да?
Эта её фраза очень обрадовала её маленьких братьев, они переглянулись, заулыбались, а Коля даже прошептал негромко:
— Она его тоже ругает.
— А чего? — удивился Пахомов.
— Тебе недавно операцию сделали на лёгком, а ты из больницы ушёл, да ещё курить вздумал? У тебя вообще мозг работает? — негодовала девочка.
— Да ладно тебе, — Пахомов улыбался. — Со мною всё ок.
— Ок! — повторила Света с заметным сарказмом. — Влад, не кури больше, ну хотя бы пока не выздоровеешь.
— Ладно, — легко и просто пообещал Пахом. — Ну что, пошли?
Близнецы прекрасно знали дорогу и шли впереди. Вчера она брала Пахомова за руку, это, наверное, от страха, а сейчас чего-то застеснялась. Но теперь он сам её взял и повёл, на ходу достав из кармана одну вещь:
— Прикинь, — он показал ей маленький чёрный баллончик. — Это газ, слезоточивый. Мне пару раз лили в глаза, мало мне не казалось. Бери.
— Ой, я не могу, — сказал девочка. Хотя она и понимала, что это нужная, хорошая вещь, которая ей точно не помешает.
— Да бери, он копеечный, рублей двести стоит, я у мамаши взял, я ей куплю потом. Вот тут нажимаешь и льёшь в харю. Действует быстро, жжёт офигенно.
— Класс… Я могу тебе деньги за него отдать, — предложила Света, беря баллончик в руки.
— Да ладно, не мельтеши, я разберусь, — по-мужски и по-взрослому отвечал ей Пахомов. А потом добавил: — Это подарок.
— Ладно, тогда это мне на день рождения, — сказала Света.
— А когда у тебя день рождения?
— Я тебе скажу, — ответила Света. Девочка почему-то стеснялась говорить ему дату. Ну, чтобы он не подумал, что она выклянчивает подарок.
— Ну когда? — не отставал Влад.
— Скоро, — отвечал она, — говорю же, скажу тебе.
Это было прикольно, да, по-настоящему прикольно, вот так идти с Пахомовым за ручку через большую детскую площадку, и ей не было стыдно, что мамаши, ведущие своих детей в сады и школы, поглядывают на неё. Пусть смотрят. А Пахом всё ещё удивлял её.
— Вот, прикинь, — он показал ей ещё одну вещь, чёрную и даже на вид тяжёлую коробочку, которая легко умещалась в его большой руке, — шокер! «Оса» называется, двадцать киловольт. Фигачит прямо через одежду. Вырубает конкретно. Но это не мой, я взял у пацана одного знакомого. На время.
— Круто, — согласилась Света. Она никогда не видела ничего подобного.
А Влад спрятал шокер в карман и достал нож. Такой, раскладной. Света такие в фильмах видела. Ещё их называли «бабочки». Пахомов ловко повертел, помотал им из стороны в сторону, нож в его руке звякнул и через секунду был готов к применению.
— Прикольный? Да? — Пахомов улыбался.
А близнецы, идущие впереди, как раз обернулись, увидали, как Влад размахивает этой «бабочкой». Мальчишки были удивлены и стали шушукаться между собой. С одной стороны, Свете было приятно, что Пахомов так подготовился к этой прогулке, но с другой стороны, этот нож… беспокоил её. Газ, шокер, это понятно, а нож… Это уже было… слишком.
— Слушай, Влад…
— Что?
— Этот нож…, - она не знала, как ему сказать. — Не показывай его никому. Не носи его с собой.
— Ладно, — ответил он.
А вот это девочке не понравилось. Он слишком легко соглашался со всем, о чём бы она его ни попросила. Не кури — ладно. Не показывай нож — тоже ладно. Он просто соглашается с нею, чтобы не спорить, но будет делать всё так, как сам решит.
— Влад, ну я серьёзно, — произнесла Светлана.
— Всё, сказал же, не буду его носить, а то мусора ещё с ним примут, так и срок получить можно из-за него.
Они дошли до детского сада, Света поднялась, оставила там братьев и спустилась. Влад ждал её на улице. Она оглядывалась по сторонам, но ничего подозрительного не видела, и до самой парадной её ничего не тревожило.
Он довёл её до самого дома, хотел довести до двери, но она попрощалась с ним во дворе и побежала в поликлинику, сдавать кровь. С ним ей было спокойно, а оставшись одна, во время бега девочка то и дело подносила руку к глазам и рассматривала свои пальцы и чёрные пятна на них. Она добежала до поликлиники быстро. Кстати, во сне она с Анной-Луизой как раз проходила мимо неё. Там почти без очереди Света сдала кровь и побежала домой.
Ни о чём другом, кроме как о своих пальцах и о будущем визите к молодому хирургу, она не могла думать. Но это продолжалось только до её дома. Едва девочка забежала во двор, как мысли её переключились. Переключились сразу. И началось всё с того же неприятного подёргивания в пальцах, которое отдавалось в руку, в плечо и уходило в затылок. Она ещё не увидела её, но уже знала, что та старая машина уже здесь, в её дворе. Нащупав в кармане куртки баллончик с газом, который подарил ей Влад, она самую малость успокоилась.
Пошла, сама же начала поглядывать по сторонам, аккуратно, так, чтобы это не бросалось в глаза, и нашла её. Эта противная машина опять стояла напротив её парадной. И в машине на месте водителя сидел человек. Девочка ни на секунду не усомнилась в том, что все эти подёргивания в пальцах, весь этот неприятный холодок в затылке — это всё из-за него. Она не смогла рассмотреть его лицо.
Света быстро пробежала последние метры до парадной, ещё заранее достав ключи от входной двери. Влетела внутрь, взбежала к своей квартире и, быстро отперев дверь, забежала к себе домой.
Ей очень, очень и очень не хотелось отпускать сиделку. Но Нафиса уже собралась, уже ждала девочку. Света и так её немного задержала из-за анализов. А папа только что ушёл в магазин на сутки и прийти должен был только завтра. В общем, она осталась дома одна. С мамой. И со страшной машиной во дворе.
Глава 28
Ну и с кем девочка могла это обсудить? Кому могла позвонить и рассказать о том, что проклятая машина опять стоит в её дворе? Ну не папе же. Конечно же ему, Пахому. Она берёт телефон и делает вызов. Раз гудок, два, пять, десять… Света уже хотела отключаться, и вдруг из трубки доносится голос. Женский голос:
— Светочка, здравствуй, это мама Владика.
Светлана вспоминает её имя:
— Здравствуйте, Анна Владимировна. Я…, - она не знает, что сказать. — А Владика можно к телефону?
— А что ты хотела? Он просто спит.
— Я хотела спросить его, как он себя чувствует, он в школу сегодня собирается?
— Нет-нет, Светочка, нет, он не пойдёт, ему нельзя, я ему сейчас укол сделала, у него вчера температура была, он ещё пару недель будет дома сидеть.
«Температура? Вот дурак Пахомов! Сбежал из больницы, не долечился, и ещё курит!». Она осуждала Влада, но с другой стороны… Светлана сейчас говорила с его мамой, с его доброй и вежливой мамой, и девочкебыло приятно думать о том, что Пахомов сбежал из больницы, не долечившись, ради неё. Она ещё не до конца понимала свою ценность. Но ей уже льстило осознание собственной востребованности.
— Да… Понятно, — произнесла Света, — спасибо, Анна Владимировна. До свидания.
— До свидания, Светочка.
«Светочка». Мать Влада относилась к ней подчёркнуто хорошо, это чувствовалось.
Телефонный разговор и приятные мысли на пару минут отвлекли её от тревог. А тут в домофон позвонили. От этого звонка у неё похолодело всё внутри: кто это мог быть?
«Папа придёт только завтра, врач был вчера, сиделка только что ушла». Нет, она не будет открывать дверь, она даже к домофону подходить не хотела. Думала притихнуть и пересидеть. Но любопытство пересилило страх, подтолкнуло её к окну. Дело в том, что окно её спальни выходило во двор. И из него, если постараться, можно было увидеть того, кто стоит перед дверью парадной. Ей очень, очень нужно было знать, кто это звонит в дверь. Кто пришёл к ней в гости?
Она на цыпочках, словно её шаги могли услышать с улицы, подошла к окну. Подошла и тихонечко, всего на пару сантиметров, отодвинула штору. И одним глазом выглянула в окно. Блин! Машина стояла всё там же, и человек, водитель, сидел за рулём. Нет, значит, это не он звонит в дверь. А кто? Звонок-то не унимался. Она выглядывает ещё немного… И поняв, кто там пришёл, кидается к двери, к домофону. Это был тот человек, которому она доверяла, хотя немного и стеснялась его. Тот, с кем можно было поговорить.
Он обычно ездит на велосипеде, но тут пришёл пешком. На нём плащ из плёнки и бейсболка «СКА». Он снимает её, стряхивает с неё воду:
— Фу, а я думаю, дай зайду, вдруг ты дома, — отец Серафим стягивает свой мокрый плащ, от него, как обычно, пахнет потом, — служба утренняя закончилась, до вечерни ещё время есть, а матушки дома нет, вот и надумал к тебе зайти.
Света ему очень рада, по-настоящему рада, она, не дав ему разуться, бросается обнимать его.
— Здравствуй, дорогая моя, здравствуй, — он целует её в лоб. — А я деньги-то с аукциона ещё два дня назад получил. Всё никак не мог к тебе собраться. А ты знаешь, что эти мошенники-аукционеры удерживают десять процентов от суммы продажи?
Света это знала, это на сайте аукциона написано. Она согласно кивает и тянет попа из прихожей.
— Пойдёмте, батюшка. Чай попьём.
А он лезет под свою не очень свежую рясу, в карман брюк, достаёт оттуда бумажки. Протягивает всё Светлане:
— Это чек, а это деньги. Сто тридцать три тысячи семьсот рублей. Вот, давай посчитаем, всё ли там?
Деньги огромные, но, странное дело, сейчас совсем не им радуется девочка. Она рада тому, что к ней в гости пришёл этот неказистый и совсем не модный человек. Хороший человек. С которым ей не страшно. Да, раньше она его стеснялась и, встреться он на улице, попыталась бы пройти мимо, сделав вид, что не заметила, а тут ей опять захотелось его обнять. Пусть даже он опять пахнет потом. Еле сдержалась, чтобы не повиснуть на нём.
— Я вам сейчас чай сделаю, — говорит Света.
— Ну, что ж, чай — это прекрасно, давай, давай. А я пока к болезной пойду, поговорю с нею.
Отец Серафим идёт к маме, и пока девочка бегает ставить чайник, стоит рядом и одними губами говорит что-то, Свете кажется, что он читает над мамой молитву. Да, это была молитва, когда Светлана пришла в мамину комнату, он уже закончил, перекрестил маму и сел в кресло рядом с нею.
— Ну, ты деньги-то пересчитала?
— Угу, — Светлана кивнула. — Всё как в чеке.
— И слава Богу, а то таскать такие деньжищи с собой боюсь, я ж рассеянный, меня и матушка моя за это отчитывает всё время, и отец настоятель тоже.
И тут Светлана решилась попросить его о том, о чём много думала. Теперь эти большие деньги, сто тридцать три тысячи рублей, ей надо было как-то легализовать в глазах папы, и отец Серафим мог ей в этом помочь.
— Батюшка, а не могли бы вы сказать папе, что дали мне при приходе какую-нибудь должность, ну там свечницы, например, чтобы я могла эти деньги тратить, а папа не спрашивал, откуда они.
— Знаешь что, дорогая моя, — уже по первым этим словам святого отца девочка поняла, что ничего у неё не получится, — я и так пошёл на хитрость, уж сколько раз себя за это укорял, за то, что утаил эту нашу с тобой афёру от отца, а ты мне предлагаешь ещё и врать ему. Нет, уж хватит.
— Ну ладно, — произнесла Света, она знала, что, скорее всего, ничего не получится, просто хотела попробовать, — и не упрекайте себя, мне всё равно придётся папе всё рассказать. Таких денег мне от него точно не утаить.
— А вот это правильно, — согласился отец Серафим, — скажи как есть всё… Господи, вот он меня костерить-то будет, и поделом мне, дураку.
Света сходила на кухню, а когда вернулась с чашками и сахарницей, увидела отца Серафима, сидящего уже с книгой. Откуда он только взял её? Поп показал ей книгу:
— Не читала? «Сто лет одиночества?» В школе не проходите? Нобелевский лауреат писал!
— Нет, — девочка покачала головой, — а про что она?
— Правильный вопрос, он сразу всё про эту книгу и проясняет. Про что она? Так вот сразу и не скажешь, одной фразой тут не отделаешься, — поп на пару секунд замолкает, он насыпает в чай сахар и размешивает его. — Вот правильный ты вопрос задала, — он смотрит на книгу с заметным скепсисом, — про что она? Да ни про что! Про жизнь мелких людишек, а жизнь та такая же мелкая, как они сами. Пустая, ни Бога, ни дьявола. Вот, к примеру, Мишку возьмём Шолохова, коммуняка ярый, сталинист, но от книг же не оторваться! Прочёл любую и сразу скажешь: вот в этой человек себя в революции искал, а в этой сильные люди новый порядок ставили! Лопахин, Давыдов, Нагульный, Мелихов… Правы — не правы, другое дело! Но они настоящие люди, глыбы, герои, античный мрамор, — отец Серафим снова трясёт книгой. — А это кто? Это про кого?
Светлана согласно кивала головой, она готова была слушать отца Серафима до вечера, лишь бы не уходил и не оставлял её одну.
— А тут недавно прочёл ещё одного… гения. Он «Над пропастью во ржи» написал. Читаешь-читаешь, читаешь-читаешь… И опять же твой, Светка, вопрос: дядя, так про что ты писал-то? Что сказать-то хотел? А нечего им сказать-то было. «Улисс», «Над пропастью…», «Сто лет одиночества», «Тошнота» — всё это бытие ничтожеств! Гении эти, — поп прихлёбывает чай, — пишут, пишут, а сказать-то им нечего, поэтому и получается вода, вода эта мутная, — он вздыхает. — Нет больше ни Чеховых, ни О’Генри, чего уже говорить про Шолоховых с Достоевскими, да и Ремарки давно перевелись. Сейчас ничтожные людишки пишут книжки о ничтожных людишках и для ничтожных людишек. Так вот и получаются Нобелевские лауреаты.
Света соглашалась с каждым словом отца Серафима и исправно кивала головой: угу, перевелись Ремарки. Кажется, он всё это ей уже рассказывал, но она готова была слушать его и дальше, лишь бы он не уходил.
Девочка слушала его и слушала, почти ничего не понимая из того, что он говорит. Она не читала этих книг, не слышала имён, которые он называл. Вот если бы он про анимэ говорил. А с книгами у неё вообще было… не очень. Но между тем помнила, что ей нужно в магазин. И когда отец Серафим сделал паузу в своих рассуждениях, она встала и пошла в спальню. Быстро выглянула из-за шторы в окно. Ну конечно… Машина была там же, где и прежде. Вот и что ей было делать? Можно было вернуться к отцу Серафиму и слушать его и дальше, пока он не засобирается домой… А потом что? Сидеть, как мышь под веником, прятаться и выглядывать из-за занавесок? А ведь ей сегодня ещё идти за братьями в детсад. Одной, вдруг Влад не сможет, вдруг у него всё ещё температура будет? А ведь ей в магазин нужно, завтра суббота, Макс и Коля будут дома, папа с «суток» придёт, всех надо будет кормить. Нужно было что-то делать.
Светлана это понимала. Но вот что? И тут неожиданно, как волна, на неё нахлынула решимость. Она подумала, что было бы неплохо рассмотреть этого типа… Да, ей всё равно придётся выйти из дома, так надо будет на него хотя бы взглянуть. Разглядеть его. Света вернулась к отцу Серафиму.
— Батюшка, посидите с мамой, я в магазин сбегаю.
— Дева моя, — сразу ответил тот, отрываясь от книги, которую читал, — конечно, только недолго, а то у меня служба вечерняя, а я ещё хотел домой заскочить.
— Я быстро, — пообещала она и побежала в прихожую обуваться.
А страх-то никуда не делся, это дома, за стеклом и шторами, легко принимать решения. Она даже остановилась перед дверью в парадной. Замерла и простояла так несколько секунд… Нет, нельзя, ну нельзя же прятаться. Если он выскочит из машины и бросится на неё, то она убежит, он не сможет её поймать. В этом девочка не сомневалась, это придало ей уверенность, и она открыла дверь.
Открыла и пошла, пошла не налево, к арке, пошла по двору прямо к машине. Конечно, у неё замирало сердце, но она не останавливалась, украдкой, почти не поднимая головы, рассматривая машину. Её цвет издали было не разобрать, она была грязная и с заметной ржавчиной на дверях, даже некогда блестящий радиатор, и тот был в ржавчине. Ржавчина была и на мятом номере; с близкого расстояния девочка смогла разобрать номер, даже под слоем грязи.
Подойдя ближе, Света поняла, что эта машина когда-то была тёмно-синей. И когда до машины уже осталось не больше десяти шагов, она украдкой взглянула на водителя. И почти не смогла его как следует разглядеть, стекла в дверях были слегка тонированы… Только через лобовое стекло она немного разглядела его. Он был темноволос, и у него была чёрная борода. Водитель склонил голову, смотрел в телефон. Ей было непросто себя удержать, чтобы не сорваться на бег, когда она прошла машину. Очень девочке не хотелось оставлять его за своей спиной. Но она смогла удержать себя в руках и продолжала спокойно идти, не выдавая себя. Даже когда у неё задёргались пальцы, когда похолодел затылок и она поняла, что он смотрит на неё, Света и тогда не прибавила шаг, а так же спокойно дошла до выхода на улицу. Когда она уже покидала двор, она искоса взглянула на машину. Она была уверена в том, что машина последует за ней. И не ошиблась. Машина делала круг по двору и уже повернула к выезду. Тут Светлана уже не выдержала, как только она свернула за угол и выпала из зоны видимости водителя, сразу побежала. И побежала быстро.
Глава 29
Звонко и достаточно близко проорал крикун. Света насторожилась, замерла и несколько секунд не двигалась. Потом хотела взять палку поудобнее, но что-то ей помешало. Красивый перстень был зажат у неё в кулачке. А крикуну из тумана не ответил ни один его собрат. Было тихо, а значит, крикун был тут один. А один крикун Свете был уже не очень страшен.
Она ещё раз рассмотрела перстень. Да, он был шикарен, даже у мамы девочки таких перстней не было. Света надела его на безымянный палец правой руки. А руку положила на рукоять Кровопийцы. О! Это смотрелось просто супер! Очень красиво. Даже как-то благородно. Только теперь она огляделась. Нет, это была не депошка, это уютная «квартирка» Сильвии и, кроме неё, тут пока никого не было. Света прошлась по ней. Тахта — пусть и пыльная, но всё равно удобная. Она села на неё — мягко. Комод, столик, ковёр, разломанное окно, выходящее на проспект Космонавтов. Сильвия устроила жильё весьма уютно. Здесь было намного уютнее, чем у Анны-Луизы, а уж с депошкой Светланы, где девочке просто приходилось сидеть на обломках запылённых офисных столов, и вообще сравнивать было нельзя.
Света выглянула наружу, сверху было видно только сероватый плотный туман, через которой даже ещё солнце не проглядывало.
Они с девушками решили сегодня идти в «нору» Сильвии к «Электросиле» и остались тут, чтобы не ждать друг друга и отправиться сразу отсюда. А значит, Анна-Луиза и маленькая женщина тоже должны появиться тут. Когда Светлана поняла это, ей очень захотелось увидеть, как появятся новые подруги. Как возникнут. Она даже вспомнила подходящее для подобного случая слово, оно и звучало круто: «материализоваться». Подруги должны были тут материализоваться, и Света сначала уселась в уголке и собралась ждать их, но неожиданно вспомнила… Она совсем позабыла про Любопытного. Скоро он должен появиться в депошке. Появится, а её там нет. Что будет думать? Что он будет делать? Неплохо было бы его предупредить, что её не будет некоторое время. Свете нужно было добежать до своего укрытия. Но и уйти отсюда просто так она не могла, вдруг девушки подумают, что она решила не идти с ними на «Электросилу», и уйдут туда без неё. Нужно было оставить им записку. Бумага, карандаш? У неё ничего подобного в рюкзаке не было, и она подумал, что такое может быть у Сильвии. Светлана ещё раз оглядела «квартирку»… Тут всё было аккуратно и даже в какой-то мере чисто. У этой маленькой женщины, с её тягой к порядку, должен быть где-то карандаш. Света решила, что письменные принадлежности могут быть в комоде, что стоял у стены. Она подошла к нему и выдвинула первый ящик. Ложки и вилки звякнули от движения. Их было тут много. И это были не простые приборы из нержавейки, Света взяла одну красивую, но уже почерневшую от старости ложку, стала её рассматривать…
— Серебром интересуешься?
Девочка вздрогнула от неожиданности и резко обернулась назад. Сильвия стояла в нескольких метрах от неё, у тахты. Маленькая женщина. Вчера Света, когда обнимала её, обратила внимание на то, что она только с виду кажется хрупкой. Теперь же она и на вид хрупкой не выглядела. Маленькая женщина показалась Светлане, может, и не особо сильной, но в любом случае ловкой. И трусы. У неё были чистые трусы. Света была так растеряна, что даже и не знала, что ответить ей. А Сильвия подошла к девочке и, взглянув на ложку в её руке, произнесла:
— Если нравится — забирай.
— Да нет, нет…, - девочка положила ложку в комод.
Но маленькая женщина не дала ей закрыть ящик.
— Нет, я серьёзно, — она вытащила целую охапку столовых приборов и протянула её Светлане, — бери всё, что хочешь. Хочешь — забирай всё, что тут есть, а ещё я тебе дам золота, когда дойдём до моей норы.
— Да нет же… Дело не в этом… Я просто хотела оставить записку, искала карандаш, бумагу… А этого, — девочка указала на ножи, ложки и вилки… Этого мне не надо…
Сильвия небрежно бросила столовые приборы в ящик комода.
— Записку? — её глаза, и так всегда внимательные, теперь просто буравили девочку. Всё-таки она очень умная, она сразу догадалась. — Ты хотела уйти? Уйти от нас?
— Да нет…, - начала Света.
— Это из-за Анны-Луизы? Или из-за нас обеих? — спрашивала Сильвия. Она так чётко задавала вопросы, как будто умело забивала гвозди большим молотком. Раз-два — отвечай.
— Да нет…, - Светлана немного растерялась. — Я… Я только… Мне нужно добежать до моей депошки, до моего дома, а потом я собиралась вернуться к вам и пойти к твоей норе, как договаривались.
— Света, — Сильвия была очень серьёзна. Нет, дети не могут быть такими серьёзными, они просто не умеют такими быть, — ты, пожалуйста, не ври мне. Говори мне, пожалуйста, правду. Скажи, ты надумала нас бросить? Может, ты думаешь, что мы будем тебе обузой в пути?
— Да нет же… Мне просто нужно было добежать до дома. Говорю же тебе, я собиралась вернуться.
— Честно? — спросила Сильвия. Она, кажется, начинала верить девочке.
— Честно, Сильвия, честно.
— Слушай, Света, я просто хочу, чтобы всё было начистоту, не хочу, чтобы между нами были недоговорённости, поэтому если тебе что-то не нравится, говори сразу. Не морочь мне голову, мне и так тут несладко.
— Ну ладно… Скажу. Просто я думала…, - начала Светлана и замолчала.
— Что? Говори, — настояла Сильвия.
— Просто отсюда близко до «Радуги». Её отсюда даже видно будет, когда туман рассеется. А идти до «Электросилы» долго, на это может день уйти, а потом оттуда возвращаться сюда и снова идти туда… Мы просто несколько дней на добычу одежды потратим. Может, я схожу до «Радуги» сегодня?
Маленькая женщина дослушала девочку до конца, причём слушала внимательно, не прерывая. Но уже по её глазам Света поняла, что она с её предложением не согласится. Сильвия и не согласилась.
— Светлана, ты, конечно, крутая, но даже для самых крутых парк, СКК и «Радуга» — место очень опасное. Я это знаю. Я не думаю, что ты должна ради нас так рисковать, не думаю, что ты вообще должна идти туда.
— Как же… А одежда? А обувь? — Света была удивлена, они же вчера об этом вроде как договорились.
И тут Сильвия произнесла, спокойно и холодно:
— Мне одежда и обувь не нужны. Если ты меня возьмёшь с собой… я и так дойду. Без обуви.
«Я и так дойду? Я и так дойду. Я…». Эта фраза вдруг всё расставила по местам. У Светланы даже и сомнения в этом не возникло, она поняла, что эта девочка дойдёт… Эта девочка с глазами взрослой женщины обязательно дойдёт. У Светы, правда, появился один вопрос, но задать его она не успела, не решилась, и Сильвия заговорила сама:
— А вот Анна-Луиза… Она и в обуви, и в одежде не дойдёт, и ты это знаешь лучше меня.
Сказано это было с холодной беспощадностью, и Светлана даже не нашлась, что сказать ей после этого, а маленькая женщина продолжала всё с той же ледяной рассудительностью:
— И мы с нею ещё намучаемся. Думаешь, она вовремя появится? Она может тусоваться до двух ночи, вино пить, таблетки принимать, а мы тут будем её ждать. Один раз я прождала её всю ночь, а она, оказывается, была на квартире, на сходке феминисток, и пробыла там до утра. Пила вино. А когда появилась, просто сказала мне: «ну прости». Понимаешь? «Ну прости». И всё!
— Ты, что, не хочешь её брать с собой? — девочка была, признаться, удивлена таким поворотом. И что бы там ни было, какая бы ни была Анна-Луиза, но Свете уже сейчас становилось её жалко.
— Да нет же… Мы её, конечно, возьмём с собой, но особо сюсюкаться с нею не будем, мы ей сразу об этом скажем, — Сильвия, увидев выражение на лице девочки, добавила: — Я сама ей об этом скажу, скажу ей, что её никто на себе тащить не будет и что ждать её никто не будет, она уже взрослая и должна всё понимать.
Света согласно кивнула: да, хорошо, но тут же добавила:
— Может, всё-таки сходить в «Радугу»? Ей в обуви будет легче.
— Хорошо, — нехотя согласилась маленькая женщина, — если ты считаешь, что так нужно — давай, но сначала доведём её до моей норы. Посмотрим, как она поведёт себя в дороге. А там уже подумаем, стоит ли нам из-за неё рисковать, отправляясь в «Радугу».
Всё это звучало разумно. Эта Сильвия, она была почти голая и вся такая сбитая, даже на вид ловкая. У неё умные, холодные, по-детски красивые глаза, грамотная речь без мата. Она привыкла ходить босиком по всем этим развалинам, по искорёженному железу и битому стеклу, не получая повреждений, и даже трусы у неё были чистые, как и её квартирка. Света поняла, что она тут, в Истоках, уже давно. Она многое видела и многое знала. Эта маленькая женщина была очень умной. И ещё Светлана поняла, насколько легко она может убеждать. И девочка снова с ней согласилась.
— Хорошо, давай сначала дойдём до твоей норы, — она взяла палку. — Я быстро, скоро вернусь.
И тут Сильвия сделала к ней шаг, она подошла и погладила Свету по руке, которой та сжимала палку и на пальце которой был золотой перстень:
— У меня много золота, там есть всё: и цепочки, и серёжки, и часы есть, и ещё много всякого, того, что крутые могут переносить в реал, я всё это могу отдать тебе, ты только не бросай меня, ладно?
— Ладно, — пообещала Светлана. Она просто не могла не пообещать это Сильвии. — Я скоро вернусь.
Девочка подошла к проёму в стене, выглянула на улицу. Солнце едва-едва начинало пробиваться через вязкую пелену тумана, крикуны уже смолкли, можно было выходить.
— Светлана, я буду ждать тебя тут, — сказала ей вслед Сильвия, — если сегодня не сможешь вернуться, завтра приходи… Или когда сможешь. Если меня не будет, оставь записку, я в комод положу бумагу и карандаш.
— Да не волнуйся ты, — отвечала девочка, ей уже не хотелось уходить, уж очень Сильвия волновалась, но Светлане было необходимо предупредить Любопытного, она очень боялась потерять связь с ним, — я сегодня вернусь, через час… ну, или через два уже буду тут.
От квартирки Сильвии до проспекта Гагарина был всего-навсего один большой квартал из старых «хрущёвок», детских садов, школ, магазинов и даже отделения милиции. Но это был большой, неизвестный ей массив зданий-развалин, углубляться в который ей не хотелось. Его нужно было обойти либо по улице Бассейной, либо по длинному пути, по улице Типанова. Бассейная была, конечно, ближе, но это как раз было то место, которое Сильвия считала очень опасным. И была в какой-то мере права. Медузы в больших количествах небезопасны, особенно сейчас, когда туман ещё не рассеялся. Поэтому Светлана повернула на юг, к улице Типанова. И побежала.
А Любопытный уже ждал её, он был удивлён, что не нашёл её на месте. И сразу спросил у девочки:
— Человек Светлана-Света, с вами всё в порядке?
— Всё нормально, Лю, — Светлана не очень хотела рассказывать ему о своих новых подругах. Ну, во всяком случае, не сейчас. — Я просто осматривала окрестности.
— Знание окрестностей нам, естественно не помешает. Я тоже многое узнал, я прошёл через парк до главной магистрали, а потом проследовал по ней на север. И пришёл к выводу, что, возможно, нам удастся значительно продвинуться к намеченной цели. Благодаря тому, что вы улучшили место, где я могу не подвергаться временному «выветриванию», мой ареал обитания значительно увеличился. Я вам признаюсь, человек Светлана-Света, вчера я двигался и двигался по магистрали на север и не смог добраться до той точки, где мои возможности заканчивались бы.
— Это хорошо, да? — спросила девочка.
— Светлана-Света, — произнёс голос, и в этот раз его тон чуть отличался от обычного. — Я вам уже говорил, что вы лучший мой контакт в этой временной плоскости. Вы сделали для меня гораздо больше, чем я для вас, и я предприму все возможные усилия, чтобы исправить этот дисбаланс.
Света из всего сказанного только поняла, что Лю ей благодарен и дальше будет с нею дружить. Этого ей было достаточно, тем не менее она спросила:
— Лю, а что такое временное «выветривание»?
— А разве вы в вашем физическом состоянии его не чувствуете?
— Нет, — призналась девочка.
— Мне казалось, что вы должны это чувствовать… Вы не чувствуете, как поток времени выветривает из вас жизнь?
Светлана молчала, она стала прислушиваться к своим ощущениям, почему-то к тому, что происходило у неё в животе, но там ничего не происходило, может быть, поэтому никакого потока времени она не почувствовала.
— Это похоже на то, как горячий ветер высушивает лужу, он выдувает из неё воду, унося микроскопические частицы влаги с собой, и лужа просто перестаёт существовать. Вы не чувствуете ничего подобного?
— Нет, — Света помотала головой.
— Очень странно, один из моих прежних контактов, представитель вашего вида, это прекрасно чувствовал, но он был значительно старше вас.
— Может, когда я постарею, я тоже это почувствую, — предположила Света.
— Да, может быть, — согласился Любопытный. — Может, в начале пути, когда отведённое вам время кажется бесконечным, потери его не являются для вас чувствительными.
На этом умный разговор был закончен. Лю сообщил Светлане, что ему потребуется ещё некоторое время на выявление своих новых возможностей. И это её обрадовало, она, в свою очередь, сказала, что если он её не застанет тут, то пусть не волнуется. И тогда Любопытный насторожился.
— Вы проводите время с новым знакомым, которого вы обнаружили у насыпи?
Свете не хотелось ему врать, как, впрочем, и говорить о том, что она завела уже двух новых знакомых. Поэтому девочка просто кивнула и произнесла:
— Да.
— Мне бы хотелось его увидеть; если вы собираетесь к нему сейчас, то я мог бы оставить свои планы и пойти с вами.
— Нет, Лю, нет, не надо…, - девочке почему-то не хотелось, чтобы Лю познакомился с её подругами сейчас. — Лучше идите по своим делам, а завтра или послезавтра я отведу вас к ней.
— Человек Светлана-Света, хотелось бы напомнить вам то, о чём вы сами мне рассказывали.
— Это о чём? — не помнила Светлана.
— О том, что некоторые представители вашего вида могут использовать вас в своих целях, не считаюсь с вашими интересами и даже с вашими потерями.
— А… Это я помню, — отвечала девочка.
— Потому прошу вас быть осмотрительной.
— Да, я буду осмотрительной.
— Или, быть может, мне лучше пойти с вами?
— Завтра, Лю. Завтра.
— Хорошо.
— Лю.
— Да, я вас слушаю, Светлана-Света.
— Аглаи поблизости нет?
— Нет. Я её несколько дней уже не видел.
Глава 30
Чокнутой рядом нет. Хорошо. Да, было бы вообще прекрасно, если бы она пропала навсегда. Девочка подошла к выходу: палка, тесак, рюкзак — всё с нею. Правда, хорошо, что Аглаи нет уже несколько дней. Может, Свете удастся уйти с Сильвией и Анной-Луизой в другой район, чтобы больше никогда, никогда уже не повстречаться с этой припадочной. Она открыла дверь.
Это происходило само собой. Её никто этому не учил, просто, выходя из укрытия, она настораживалась, как будто вжимала голову в плечи, чуть сутулилась, пытаясь уменьшить свой рост, и даже непроизвольно пригибалась чуть-чуть. После этого ненадолго замирала, стояла и прислушивалась. И вертела головой в разные стороны, смотрела и смотрела, вглядываясь во всё, что видела. Ища взглядом что-нибудь необычное. А вот крысы, беззаботно таскающиеся вдоль забора, ищущие еду, говорили о том, поблизости нет ни собак, ни синих мальчиков. Мокрые птицы, как всегда, парочкой сидящие на умершем дереве и при этом не орущие до одури — верный призрак отсутствия опасности. Марабу застыл у дороги, прикидывается столбом. Это привычная картина для тренированного глаза, их она уже не боялась, но всё равно поворачиваться спиной к этим мерзким существам опасно. Медузы. Первый взгляд в небо, вверх, во все стороны. Не видно ли какой-нибудь перламутровой красотки поблизости. Даже если не видишь сразу, нужно иметь в виду, что они могут прятаться за развалинами. С ними нужно всегда смотреть по сторонам, так как приближаются они беззвучно. Но главные опасности, Светлана уже убедилась в этом, несли всё-таки не животные. Люди, видоизменённые и приспособившиеся к Истокам люди. Даже одичавшие, те, которых Любопытный называл фероксами, типа муходеда, даже они со своими кусучими мухами были опасны, а что уж говорить про супримов, вроде свирепой Аглаи или толстой мамы-Таи. Эти как раз и были самыми опасными существами, которые тут водились.
Наверное, природная осторожность Светланы так влияла на её поведение, страх незаметно для неё оживил в девочке древние природные рефлексы и выработал новые стереотипы поведения, которые она быстро приняла и к которым привыкла. Теперь только убедившись, что ничего подозрительного она не видит и ничего необычного не слышит, девочка начинала движение. Света и сама не заметила, когда у неё появились эти привычки. Просто с недавних пор они были, и всё. Вот и сейчас она вышла из депошки, десяток секунд выглядывала из проёма двери, смотрела по сторонам и прислушивалась. Лишь после этого пошла, свернула за угол своего небольшого здания и побежала вдоль ржавых трамвайных путей в сторону улицы Типанова.
Сильвия не ошиблась. Когда Светлана прибежала и забралась к ней на её развалины, Анны-Луизы ещё не было. Девочка даже стала беспокоиться. Ей не хотелось, чтобы маленькая женщина злилась на Анну. Но та не стала ничего говорить ей про отсутствующую подругу. Сильвия просто подошла к ней и обняла со словами:
— А ты знаешь, я верила, что ты придёшь.
— Ну, я же обещала, — отвечала Светлана.
Девочка думала, что пребывание наедине с Сильвией будет тягостным. Думала, что опять начнутся холодные, циничные рассуждения об отсутствующей Анне-Луизе, думала, что будут новые просьбы, может быть, случится раздражение, неловкое молчание и что-то в этом роде, но ничего подобного не произошло. Маленькая женщина забрала у девочки рюкзак, сама помогла его снять, усадила Светлану на тахту, села рядом и стала с ней разговаривать.
На самом деле, Сильвия не всегда казалась взрослой, например, сейчас она была нормальной девочкой, может быть, чуть старше того возраста, на который выглядела. Первое, что она спросила у Светы, — как часто она слышит голоса.
— Ну…, - тут у девочки возникло затруднение, ведь как там ни крути, а кроме Любопытного, других голосов она не слышала. И после паузы она произнесла: — Не так уж и часто. И голос всего один.
— Я тоже не часто, но зато мне таблетки не помогают, вот Аньке помогают, и бухло ей помогает, а мне ничего не помогает…
Читать бесплатно другие книги:
