Командировка в ад Казаков Дмитрий

Шаги за моей спиной раздались через десять минут, когда я уже начал нервничать. Первым явился Макс, за ним Дю-Жхе, Фагельма, Етайхо и все остальные, живые и здоровые, а кое-кто, кто успел найти свое снаряжение — даже в шлемах и броне.

— Без сучка и задоринки, — сообщил Макс, поправляя шлем, который я тут же узнал. — Всех повязали, никто не пикнул. А у тебя?

— Тоже тихо.

В большом тоннеле все время, что я торчал тут, царила тишина — никто не прошел, ничто не проехало.

— Тогда вперед, — решительно сказала Етайхо на общем, специально выговаривая слова почетче — для меня.

Я благодарно кивнул.

Им направо, мне налево, и встретимся мы через полчаса, не раньше, там, где находится брианский «автопарк» — громадная пещера, забитая транспортерами разного вида, от полуживых механизмов до банальных колесных фургонов вроде того, на котором нас привезли сюда. Там без шума не обойтись, и поэтому моя задача — устроить еще больший шум, чтобы бриан отвлеклись на него.

Я выскользнул в большой тоннель первым, и не оглядываясь, побежал вглубь.

Вертикальная лестница, спуститься на два пролета, короткий коридор, еще одна лестница, и передо мной дверной проем, ведущий собственно в брианский город. Присмотревшись, я различил очертания улицы, фальшивые фасады, услышал далекое сонное тявканье лохматых «бегемотов», которые тут отрабатывали за собак, поймал слабый запах жареного мяса, от которого заныло в животе.

Да, все это мало напоминало те деревни, с которыми мы имели дело во время первой кампании, ну так и у нас Малое Гадюкино не особенно похоже на Москву.

— Ну что, рискнем, — я проскользнул в проем и свернул направо, туда, где в тупике прятался фильтр: коробка с торчащими из нее трубами, куда постоянно засасывается воздух.

Всего-то надо снять кожух, повернуть там, закрыть здесь… и удирать со всех ног.

* * *

Тоннель, по которому я бежал, содрогнулся, точно кишка страдающего икотой великана. Недовольно завопил Котик, меня швырнуло вперед, я шлепнулся на руки и мгновенно ободрал их, да еще и ушиб бок.

Падать без бронезащиты — удовольствие небольшое.

— Получите, сучата! — заорал я, представляя, что творится сейчас в городе бриан: паника, суета, лестницу, по которой я прошел три минуты назад, наверняка завалило.

Я вскочил на ноги, побежал дальше, и почти тут же услышал донесшиеся спереди автоматные очереди. Вылетел на развилку тоннеля — вправо наверх, влево к «автопарку», и увидел, что наши, во-первых, не выставили тылового охранения, а во-вторых, почему-то бестолково толкутся на месте.

Котик глянул на меня через плечо, махнул хвостом и потопал направо, к поверхности. Ничего, не пропадет, любую стражу обманет, в крохотную дырку просочится, и дойдет, куда захочет.

Я же включил переводчик.

— Что происходит? — спросил я, морщась от боли в голове.

— Да Грат со своими вперед сунулись, их там и положили… три трупа, — сообщил незнакомый боец-вилидаро.

Я чертыхнулся и полез вперед.

Боль исчезла, но не успел я обрадоваться, как провалился в иллюзорную реальность… Оказался в студенческом лагере, где провел не одно лето, когда учился, в дощатом домике на берегу водохранилища, в комнате с тремя пружинными кроватями, в компании двух голых девиц лет девятнадцати, на которых тогда поглядывал.

Только этого сейчас не хватало!

Я каким-то невероятным усилием воли я выдернул себя в тоннель, туда, где свистели пули и ругались бойцы.

— Егор, ты? — бросила через плечо оскаленная Фагельма. — Они там засели, уродцы!

Попасть в автопарк можно было только через широко распахнутые ворота, которые отлично простреливались, если засесть за стоящими в первом ряду машинами. Охранники непонятно как, но успели это сделать, и лупили из всех стволов на малейшее движение.

Я выглянул из-за угла и отдернул голову.

Вновь студенческий лагерь, и пухленькая Надя с рыжими волосами берет свои обширные, скажем так, груди в ладони, и приподнимает так, чтобы соски смотрели на меня… А маленькая блондинка Катя тащит меня к кровати, прижимаясь вертлявым, горячим, жадным телом.

В другой момент я бы даже обрадовался такому глюку, ведь секс в воображении изменой не считается, но никак не сейчас!

— Блин! Черт! — пропыхтел я, пытаясь вырваться из этой эротической постановки.

Девчонки, хихикая, стаскивают с меня майку и укладывают на кровать, где начинают снимать шорты. Я пытаюсь двигаться, но не могу, в этом «сне» я могу только воспринимать, ощущать и участвовать.

— Егор! — голос Макса тараном ударил мне в голову, и я очнулся.

— Их там трое, — сказал я. — И вряд ли они снаряжены для долгого боя.

— Но и мы ждать не можем! — прорычал Иррата, тиская автомат. — Надо убираться!

И он был прав… бардак у бриан не продлится долго.

— Давай… — начал я, и провалился туда, где под моей спиной кряхтели пружины, мой член ласкала не очень опытная, но страстная ладонь Нади, а Катя целовала меня со всем пылом юности, и я отвечал ей.

Да какой мужчина на моем месте не ответил бы!

В один момент мне стало тесно, душно, девчонки оказались сразу со всех сторон. Стиснули меня руками, грудями, животами, боками, бедрами, я понял, что проваливаюсь в потный колодец из плоти.

Это было неистово-возбуждающе и страшно.

И вот тут я ухитрился укусить себя за губу, да так, что вернулся в обычный мир.

— Давай… — судя по всему, моего «отсутствия» никто не заметил, решили, что я задумался. — Две ударные группы, в разные стороны… И третья — обманная. Одну поведу я.

— Другую я, — сказала Фагельма.

Пять минут понадобилось нам, чтобы проработать план до конца, и бриан к этому времени прекратили стрелять. Наверняка они уже связались с начальством, или попытались, и вот-вот явится подкрепление… но какое? Вряд ли аборигены поняли, с кем они дерутся. Решили, может быть, что это группа диверсантов с поверхности.

— Вперед! — гаркнул я, и Иррата со своими сунулся в ворота, чтобы тут же отступить.

Очередь, уже не такая густая, как раньше, пронзила пустое место.

И едва она затихла, как вперед бросились мы с Дю-Жхе и Ррагатом — внутрь и направо. На полшага отстала Фагельма с двумя лучшими стрелками из своих, и сзади нас поддержали огнем.

Я едва не споткнулся о труп Грата, пуля взвизгнула совсем рядом, но я уже поймал цель. Стрелять без забрала оказалось непривычно, но высунувшийся из-за машины бриан раскинул руки и упал назад.

Другой попытался удрать, но Дю-Жхе снял его как охотник бегущего зайца, одним выстрелом.

— Готовы, — сказала Фагельма, тяжело дыша. — Какой уродский экипаж берем?

Башка у меня трещала все сильнее, но пока терпимо, и самое главное, глюки больше не одолевали.

— Вон тот, — Дю-Жхе поднял руку. — Машина из Гегемонии. Где там наш водила?

Стоявший у стенытранспортер на самом деле выглядел обычным даже на человеческий взгляд: мощная бронированная кабина словно башка носорога, кузов, большие колеса, сзади спаренные. Но самое главное — он был заправлен, а у нас имелся разумный, способный обращаться с такой штукой.

— Да без проблем поведу, — сказал Ррагат, залезая в кабину. — О, и ключ тут на месте… Забирайся, братва!

Зарычал мотор, с лязгом открылся задний борт, и бойцы торопливо полезли в кузов. Когда я последовал за ними, мой браслет-классификатор негромко звякнул, и я обнаружил, что получил одиннадцатый класс.

Неужели за успешную операцию начислили так много опыта?

Так скоро Равуду обгоню… и при мыслях о кайтерите мне захотелось расхохотаться во все горло. Этот козел остался в концлагере, и если мне повезет, то он никогда оттуда не выйдет, сгниет в вонючем подземелье от истощения, питаясь только слизью, или его расстреляют бриан!

Это же просто праздник какой-то!

Транспортер выкатил в коридор, Ррагат заложил плавный поворот, а оказавшись в главном тоннеле, добавил газу.

— Стрелять по команде! — велел я, и выключил переводчик.

Если мы прорвемся на свободу, то благодаря наглости и натиску, а не вовремя поданным командам. Вырваться из глубины ревущим демоном, обрушиться на аборигенов, что охраняют вход, выбить ворота, если понадобится… все это должно получиться само, без болтовни с моей стороны.

* * *

Истошно вопящий бриан рванулся в сторону из-под колес, транспортер подбросило так, что я едва не вылетел из кузова. Очередь прошлась по борту — серия упругих шлепков — но ни одна из пуль не пробила броню, и стрельбу заглушил тяжелый металлический удар.

Лязгнуло, клацнуло, и по глазам ударил дневной свет, невыносимо яркий после стольких дней в подземелье.

— Вырвались! Вырвались! — орал Макс, другие голосили наверняка то же самое, но на своих языках, так что я их не понимал.

Слезы буквально хлынули потоком, я прикрыл лицо рукой, подумал, каково там Ррагату за рулем. Но транспортер не вильнул, не съехал на обочину, а уверенно понесся куда-то так, что нас хлестал свежий ветер, уносил прочь запах немытых тел, грязной, нестираной одежды, сырости и гнили.

Я наконец проморгался, увидел, что мы мчимся по узкой дороге, справа и слева настоящая стена из зарослей. Меня обняла Фагельма, стиснула так крепко, что мне даже стало неловко, поскольку я ощутил все изгибы и трещинки ее угловатого тела, вплоть до самых интимных.

— Бел гамсу! — воскликнула она, и эту короткую фразу на общем я сумел понять.

«Ты мужчина!» в том смысле, что «Ты — настоящий мужик, молодец!».

— Ты тоже неплохо справилась, Фагельма, — ответил я, понимая, что ее переводчик мою фразу переведет.

Она отстранилась и подмигнула, а я подумал, что осталась ерунда — добраться до своих. Хотя по сравнению с тем, что мы уже сделали, после того, как мы вырвались из подземного концлагеря — и правда ерунда.

Транспортер вылетел на развилку, где пересекались аж три дороги, и притормозил, Ррагат явно не знал, куда ехать дальше.

— Что делать? — спросил он, высунувшись в окно кабины.

И тут уж я включил переводчик — да, пару выражений я понял, но с более сложным разговором без этой штуки не справлюсь.

— Давай туда, чтоб я сдох, — я показал на самую заброшенную дорогу, поросшую травой колею, по которой давно никто не ездил: мы пока не знаем, куда нам двигаться, и поэтому лучше спрятаться, затаиться, сбить со следу преследователей.

— Что за херню ты несешь, путинский выползень?! — неожиданно подал голос Билл. — Надо удирать быстрее! Умчаться как можно раньше! Ты вообще это одурел, как его, что ли?

Глаза его блестели двумя стеклянными пуговицами, кривилась морда, поросшая рыжеватой щетиной — парень явно опьянел, оказавшись на свободе, вдохнув чистого воздуха, так что остатки невеликого разума его покинули.

— Да, Мак-Грегор прав! Прав! — поддержала его Юнесса.

Я посмотрел на нее, вспомнил, как они миловались там, в подземелье, и мне стало противно. Краем глаза поймал напряженный, полный гнева и возмущения взгляд Пиры — неужели и она присоединится к бунту?

— Не глупи, — сказала Етайхо. — Егор нас спас. Без него ты жрал бы слизь под землей.

— И что, поэтому этот русский всегда будет командовать?! — Билл повернулся к ней, сжал кулаки.

— Пока рядом нет офицеров… — начала Фагельма, но я поднял руку, и она замолкла.

А я шагнул к американцу, двинулся прямо через заполнявшую кузов толпу, и бойцы разошлись, давая мне дорогу. Тот подобрался, явно собрался что-то сказать, но не успел — кулак мой врезался ему в челюсть, и Мак-Грегора шатнуло, ноги его подкосились, он упал на колени.

Я помассировал занывшие костяшки, осознал, что стало очень-очень тихо.

— Ты будешь исполнять мои приказы или вылетишь из этого транспортера, — сказал я. — Такая вот ботва… ты, пиндос сраный… Скажи спасибо, что я не убил тебя на месте. За бунт. Выбирай.

Он уставился на меня, раздулся от гнева, мерзкая физиономия налилась красным. Только в моих глазах он не обнаружил ни злости, ни раздражения, только усталую готовность пойти на все.

И она Билла, видимо, напугала.

— Э… ну… как оно… и все такое… — забормотал он, сглатывая. — Буду исполнять.

— Еще недовольные есть? — я уставился на Юнессу, и она поспешно сжалась, отвела испуганные глаза. — Вижу, что нет… так что давай, Ррагат, на ту дорогу, и ищи место, где спрятаться, чтобы с воздуха не увидели.

Как бы быстро мы ни мчались, самолеты летают шустрее, а у бриан они имеются.

— Есть, — отозвался Ррагат, и машина ожила, нас вновь закачало на ухабах.

А я торопливо выключил переводчик — в этот раз обошлось, но к чему рисковать.

Укромное место мы нашли через полчаса, и аккуратно забрались в густые заросли темно-зеленых, почти черных деревьев. Для надежности я велел набрать веток и набросать на транспортер сверху, и мы покончили с этой задачей очень вовремя — из-за горизонта пришел тяжелый гул, и вслед за ним аборигенский воздушный разведчик.

Пролетел над самой головой, но не задержался, круга не сделал, унесся дальше. Громыхнуло правда в той стороне, откуда мы приехали, явно что-то взорвалось, но мало ли что это может быть.

— Хочешь отсидеться до темноты? — спросил Макс.

— Ну да. И понять, куда нам двигаться, — ответил я. — Иди, отдыхай.

Стоянка наша уже через десять минут стала напоминать поле брани — сплошь лежащие тела. Бодрствовать в качестве часовых остался я сам да еще двое — Етайхо, с которой мы хотели заняться языком, и десятник Иррата, неожиданно вызвавшийся сам.

Спать хотелось неимоверно, и голод все сильнее грыз ребра, но с этим я сделать ничего не мог.

— От порядка слов зависит смысл, — объясняла Гирвана. — Вот вирепи порташа — большое дерево, а если наоборот порташа вирепи — древесная величина… Понятно тебе?

Я поскреб в затылке, и тут донесся голос Ирраты:

— Егор! Там… идут!

Мы тут же бросились к нему, и уставились туда, куда указал вилидаро.

Из кузова было видно намного дальше, чем с земли, и действительно, по дороге, с которой мы свернули, чтобы спрятаться, шагали цепочкой двуногие разумные прямоходящие… только вот какого вида, я пока различить не мог. Хотя судя по одежде…

— Наши же! — воскликнула Етайхо, и сердце мое заколотилось от радости.

Неужели разведчики или диверсанты?

Но тут я разглядел, кто именно возглавляет колонну, и радость ушла, ее место заняли ненависть и злоба.

— О нет… — я поднял автомат. — Я его положу.

Равуда! Этот засранец тоже ухитрился удрать, да еще и прихватил всех оставшихся! Кроме того, они все в шлемах и бронезащите, а значит нашли время заглянуть на склад и как следует прибарахлиться.

Это время дали им мы, да еще и дорогу расчистили!

— Стой, Егор! — Иррата схватил меня за руку, а потом заорал во все горло. — Равудаа! Иди сюдаа! Мы тууут!

Кайтерит повернул голову в нашу сторону, и я увидел так хорошо знакомую мне ухмылку. Сжал автомат покрепче, отгоняя желание садануть Иррату прикладом по затылку, чтобы он хлопнулся наземь без сознания.

Глава 20

Равуда смотрел на меня с обычной ненавистью, а за его спиной переминались выведенные им из концлагеря бойцы. Каким бы он ни был гнусным, жестоким и отвратительным ублюдком, я не мог не признать — он великолепный солдат и далеко не худший десятник.

— Повторяю, — сказал я. — Либо ты подчиняешься моим приказам, как все остальные. Либо… расстрел на месте. Мне плевать на то, что ты выше классом. Сейчас командую я.

По лицу кайтерита прошла судорога, он сделал такое движение, будто собрался броситься на меня. Но на плечо ему легла тонкая белая ладонь Молчуна, и тот что-то горячо зашептал в ухо Равуды.

— О да, да… — наконец выдавил тот. — У нас общий враг сейчас… Но…

Я поднял автомат, краем глаза увидел — то же самое сделали Макс, Везиг и другие. Эти бойцы прошли со мной через огонь и воду, и сейчас они не побоятся выстрелить в своих, если я отдам такой приказ.

А кроме того, Равуду не любят практически все, а кое-кому он лично насолил.

Приятно было смотреть, как кайтерита дергает, как он пытается справиться с собой. Несомненно, он все понимал, но поступить рационально мешали эмоции: ненависть, злость, жажда убийства.

— Ладно, командуй, — сдался он наконец, и Молчун убрал ладонь, отступил на шаг.

— Тогда до темноты отдыхаем. Фагельма, покажи им место.

Когда Равуда с остальными скрылись за тушей транспортера, я глубоко вздохнул и вытер со лба честный трудовой пот.

— Клево вапще, — сказал Макс. — Ты приручил тигра… Не верю своим ушам, ха-ха. Кстати, тут Ррагат кое-чего в кабине нашел, пока разборки шли. В ящике под сиденьями.

И он подал мне банку брианских «консервов», не маленькую, как были со слизью, а основательную, наверняка с целым обедом внутри.

— Сколько их там? Всем хватит? — спросил я, борясь с искушением выхватить ее и сожрать прямо так, не распаковывая; ага, надо отключить переводчик, пока не нужен.

— Хватит. Там Дю-Жхе все посчитал и начал выдавать.

Я сел на землю, прислонился спиной к твердому ребристому колесу, которое было еще теплым. Макс опустился рядом, крякнула крышка банки в его руках, и по лесу поплыл аромат сала.

Кишки у меня в брюхес остервенением ринулись друг на друга, донеслось их нетерпеливое ворчание. Я вскрыл банку, и понял, что передо мной брианский сухпай типа нашего, только немного по-другому упакованный: свертки из промасленной бумаги, банки из материала вроде коры.

— Дома никогда бы не подумал, что буду получать удовольствие от такого, вапще, — сказал Макс. — Мне было клево в Москве, думал, что всю жизнь там проведу… но какой же я был идиот, просто невероятный.

Я совал в рот куски мягкого, ароматного сала, жевал волоконца почти с остервенением. Запивать было нечем, но я в запивке и не нуждался, поскольку слюна текла настоящими водопадами. Заедал сало я хлебом — тонкие рассыпчатые кусочки с зернами и семечками, с ягодами вроде изюма и хрустящими штучками типа шкварок, только сладкими.

— Я ведь был женат, представляешь? — продолжал Макс, и я молчал, боясь сбить его неосторожным словом: он редко бывал таким, искренним, без смехуечков и дурацких фраз. — Только не понимал своего счастья, развелся… А потом совершил самую большую глупость в жизни, из-за которой тут и оказался…

Я слизал с ладони жирные следы от сала и принялся за батончики вроде шоколадных, но состоящие, судя по всему, из прессованного мяса.

Батончики были немного суховатыми, так что я перемежал густым желе из отдельной банки: хвойный привкус, даже что-то вроде игл внутри, но необычно и очень, очень сытно. Кормили аборигены своих бойцов как надо, и самое главное — их жратва годилась для нас, мы от нее не травились и усваивали нормально.

— Если что, то ты сидишь рядом с преступником, — добавил Макс.

Я глянул на него: лоб наморщен, нижняя губа по обыкновению оттопырена, черные волосы прядями прилипли ко лбу, в глазах боль, а под глазами тяжелые мешки, как у больного.

— И что же ты такого совершил? — тут я не выдержал, икнул.

Макс поежился и тут же изменился, стал обычным, насмешливым, улыбчивым и закрытым на пять замков, словно чемодан перестраховщика. Глянул на меня опасливо, наверняка решил, что и так сказал слишком много, и что на сегодня хватит.

— Пошел в вербовочный пункт, ха-ха, хотя тогда не знал, что это вербовочный пункт. Там меня встретил такой прилизанный в костюме, с лысинкой…

Я вздрогнул — этокак, Макса обработал тот же тип, что и меня?

Когда я описал внешность сотрудника ООО «Гегемония», то мой друг радостно закивал:

— Он и есть! Забавно, что и Билла кто-то похожий в Нью-Йорке сюда отправил. Представляешь? Как сказалфокусник Гарри Гудини — я, конечно, большой молодец, но вот тот, кто умеет быть сразу во многих местах, тот меня сделает.

— Но как это возможно? — я вскрыл последнюю маленькую банку, извлеченную из большой: внутри оказались черные глянцевые шарики, многослойные, и у каждого слоя свой вкус, от горько-миндального до агрессивно-кислого, и все это жуется как паштет.

Макс расхохотался и потряс автоматом, который он держал на коленях:

— А как возможно остальное? Все это дело, в которое мы с тобой так вот влипли? Другая планета, звездная империя, война?

Ответить я не успел, в этот самый момент грянул выстрел, и сверху, с борта транспортера раздался вскрик. Тело перевалилось через борт и упало на землю, раскинув тонкие руки, повернулась голова на изящной шее, и я опознал одну из девчонок-веша, а потом увидел родинку на на шее, и понял, что это Кара, та самая, что недавно отдавалась мне с такой страстью и готовностью.

Мгновение она еще жила, судорожно пыталась подняться, а потом замерла, из-под спины ее потянулись кровавые щупальца.

— К оружию! — гаркнул я, включая переводчик. — Ррагат — за руль!

Застрекотали автоматы, пули зацокали по борту транспортера, одна с визгом отрикошетила от стекла кабины. Мы ждали бриан сверху и замаскировались, а они подошли по земле, и подкрались, судя по всему, едва не вплотную.

Ожил мотор, огромная машина качнулась.

Я уже стрелял, аккуратно, короткими очередями, прочесывал заросли, просто наугад, слегка придавливая засевшего где-то в зелени врага. То же самое делали и остальные, и поскольку сектора обстрела мы распределили заранее, то пули летели во все стороны.

— Они с запада! — гаркнул Равуда с другой стороны машины.

Я глянул туда, где протискивалось сквозь кроны, уползая вниз, синеватое солнце Бриа: проклятье, до сумерек осталось совсем немного.

— Ты со своими прикрываешь! Остальные в кузов! Быстро! — приказал я, и пополз вокруг транспортера.

Надо присмотреть за кайтеритом, и вообще командир уходит последним.

Кто-то раненый тонко и надрывно вопил, Фагельма громогласно ругалась, слышались топот и пыхтение. Пули продолжали лететь, но уже не так густо и не так опасно, и это очень-очень радовало.

Похоже, на нас наткнулась небольшая разведгруппа, и вместо того, чтобы навести своих, сама пошла в атаку.

— Что там? — спросил я, оказавшись рядом с Равудой.

— Около десятка. Одного точно завалили, — ответил он.

— Тогда уходим.

Он гаркнул, и бойцы подхватились на ноги, не переставая стрелять туда, где засели бриан. Нас поддержали сверху, с транспортера, и я почти без опаски вскочил, рванул за остальными. Едва забрался наверх, как машина зарычала и прыгнула назад, выбираясь из укрытия под деревьями, полетели на землю ветки из маскировки.

Что же, опять удираем…

Я поддернул задний борт, с другой стороны помог кто-то из бойцов Ирраты, и очень вовремя. Ррагат повернул транспортер и газанул стремительно, точно гонщик «Формулы-1» со стартовой решетки.

Меня бросило на борт, и если бы не он, то вынесло бы наружу.

Крепкая рука схватила за спину и дернула назад, так что я не удержался, болезненно приземлился на спину: позвоночник отозвался недовольным кряхтением, в копчик болезненно стрельнуло, а ребра вспомнили, что по ним пинали не так давно.

— Чтоб я сдох… — прохрипел я, ощущая себя черепахой, которую орел сбросил с большой высоты, чтобы разбить панцирь.

Вокруг топтались ноги, кто-то стрелял, машину подбрасывало, меня лупило о пол. Сверху между деревьями плыла и раскачивалась полоска чистого неба, которую пересекали облака.

— В порядке? — надо мной согнулась обеспокоенная Юнесса.

— Да, — я оперся на локти, чтобы встать, да так и замер.

Прямо над деревьями, едва не задев их сверкающим брюхом, пронесся брианский штурмовик. Когда мы только прибыли на эту планету, то были уверены, что аборигены и в самом деле дикари, но потом убедились, что у них есть авиация, похуже нашей, но вполне на уровне второй половины двадцатого века.

На одинокий транспортер точно хватил.

Взрыв громыхнул совсем рядом, почти тут же прозвучал второй, еще ближе, воздушная волна саданула сбоку. Машина наша качнулась, на миг встала на два правых колеса, бойцы с проклятиями посыпались к борту, мне досталось тяжелым ботинком по лицу, Юнессу унесло прочь.

— Не возьмееешь! — донесся азартный вопль Ррагата из кабины, и мы шлепнулись обратно, меня подбросило и уронило обратно.

Хорош командир, болтается в кузове, точно мешок с дерьмом.

— Дайте встать, чтоб я сдох… — я все же поднялся, обнаружил, что мы несемся по узкой лесной дороге, позади, там, где упала ракета рушатся и горят деревья, а штурмовик заходит на новый круг.

Дело — швах.

* * *

В чужом шлеме было неудобно, он давил на виски, а в затылке был, наоборот, слишком просторным. Но он позволял на полную катушку использовать навык «ориентации», работать с картами, и я этим навыком вовсю пользовался, строил маршрут до «Гнева Гегемонии».

Джунгли окутывала глухая тьма, но от болот уже полз туман, вестник утра. Транспортер наш стоял на большой поляне, помятый, но более-менее целый, развороченный борт не в счет.

Бойцы спали, кроме часовых и нас, десятников.

— Ну что? — спросила Фагельма, когда я снял шлем.

— Такая ботва… По прямой — сорок километров, но это только если крылья отрастить, — сказал я. — По дорогам — шестьдесят пять, но все большие трассы перекрыты аборигенами. Бриан взяли линкор в полукольцо, и если объезжать их позиции — бензина не хватит.

— Что же делать? Что же делать? — забормотал Иррата, потирая лицо.

Равуда сидел молча, смотрел в землю, наверняка для того, чтобы не сверлить меня злобным взглядом.

— Пробираться лесными дорогами, как мы делали до сих пор, — я пожал плечами. — Кроме того, у нас есть секретное оружие… проводник…

И я погладил Котика, сидевшего у меня под боком.

— Ты веришь этому зверю? — спросила Фагельма.

— Да. Он уже спасал мне жизнь.

Тут уж Равуда не выдержал, глянул искоса на Котика, и в глазах его блеснула ненависть, хорошо различимая даже в ночной тьме. Мой шестиногий лохматый друг когда-то помешал кайтериту меня прикончить и убил одного из его помощничков, здоровяка Фула.

— Что же, тогда пора всех будить, — Фагельма поднялась на ноги.

Чем дальше мы уедем в темноте, тем лучше.

Я забрался в кабину, Котик решительно запрыгнул за мной и устроился у меня на коленях.

— Это он покажет дорогу? — спросил Ррагат недоверчиво.

— Дорогу к линкору носом чует, он там родился, — ответил я и отрубил переводчик: головную боль я терпел на самом пределе, казалось, что голова вот-вот лопнет.

Если надо будет, то водитель меня поймет.

И мы поехали — сначала довольно быстро, да еще и с включенными фарами, чтобы не влететь в дерево или яму. Километров через десять фары пришлось отключить, скорость снизить, а я нацепил шлем, чтобы наблюдать за нашим передвижением на карте.

Когда мы добрались до очередной развилки, Котик хрюкнул и впился когтями мне в правую ногу.

— Что делать? — эту фразу Ррагата на общем я понял безо всякого переводчика, а ответил взмахом руки.

Шлем показывал, что там, куда ведет нас зверь, должны быть бриан… но посмотрим.

Красная точка, отмечающая наш транспортер, ползла по тонкой черной нитке дороги. Синие прямоугольники, обозначавшие расположение врага, надвигались, и я напрягался все сильнее. Пот тек у меня по спине, по лицу, я щурился, вглядываясь в сумрак между деревьями.

Вдруг Котик ошибся?

Мы нырнули в один из синих прямоугольников, и к этому моменту достаточно рассвело, чтобы видеть пейзаж. Справа оказалось редколесье, высокая трава, глазастые «елочки» с черной хвоей, а справа — стена громадных, в полсотни метров каждое, деревьев.

Всюду примятая трава, следы колес, кострище, груды мусора… и ни одного бойца!

Бриан ушли отсюда, и судя по всему этой ночью, самое раннее — вчерашним вечером.

Страницы: «« « ... 910111213141516 » »»