Командировка в ад Казаков Дмитрий
— Молодец, — я погладил Котика по голове, но он недовольно вывернулся из-под моей ладони: не мешай, работаю.
Следуя его подсказкам, мы дважды свернули, и тут Ррагату пришлось затормозить, поскольку дорога уперлась в болото. Солнце к этому времени показалось над горизонтом, туман слегка рассеялся, и можно было видеть детали: колеи уходили под мутную воду, а метров через тридцать возникали снова.
Но что нас ждало на этих тридцати метрах? Ямы? Топь? Острые коряги?
Ррагат пробормотал что-то, и я торопливо потянулся рукой к уху, включить переводчик:
— Что будем делать?! — крикнул сверху и сзади Равуда.
Водитель смотрел на меня вопросительно, бойцы в кузове наверняка волновались. Котик ничего не мог подсказать, да и если бы мог, решать в любом случае мне — взялся за гуж, не говори, что слабак, дело такое.
— Вперед, — сказал я, облизав пересохшие губы: жажда наверняка мучает всех, поскольку чистую воду в джунглях найти можно, но на это нужно время, а его не было. — Рискнем.
Ррагат кивнул, и транспортер пополз вперед медленно-медленно, на первой передаче. Плеснула вода, и почти тут же правое колесо ухнуло в яму, следом за ним ухнуло вниз и покрылось льдом мое сердце.
Черт!
Мотор рыкнул громче, и мы выбрались на ровное… шлепок, теперь заднее колесо попыталось ухнуть туда же, но под кузовом у нас спарка, так что ему это не удалось. Возбужденно зажужжали ворвавшиеся в кабину комары, и я подумал, что спрея у нас нет.
Плеснуло снова, мы ударились так, что содрогнулась вся машина, а Ррагат забурчал сквозь зубы. Мы забуксовали, транспортер взвыл, как укушенный в задницу носорог, и все же пошел вперед.
И в тот момент, когда мы выбрались на сухое, я увидел впереди, над верхушками деревьев наш линкор: серая гора со срезанной верхушкой, над которой сверкают искорки. Радостью меня окатило словно теплой водой — вот он, «Гнев Гегемонии», такой родной и безопасный!
Осталось всего ничего.
— Давай, Ррагат, чуть-чуть проехать! — воскликнул я.
Котик выбрал именно этот момент, чтобы выпрыгнуть в окно — только пушистый хвост мазнул меня по лицу. Я посмотрел зверю вслед, а когда поднял взгляд, то понял, что его испугало: прямо на нас по небу мчался стремительный крылатый силуэт с хищно растопыренными крыльями.
Это был уже наш самолет, легкий охотник класса «Смерч»… решивший уничтожить чужой автомобиль, легкую цель.
— Тормози! Из машины! — заорал я не своим голосом.
Нащупал ручку потными пальцами, толкнул дверь, земля ударила в подошвы с неожиданной силой. Дыхание с сипением вылетело из усталых легких, я ощутил спиной жар солнечных лучей и метнулся в заросли.
Отсчитал метров десять и упал прямо в ветки, не обращая внимания, что они царапают лицо, лезут в глаза.
За спиной громыхнуло, земля дрогнула, толкнула меня в лицо, реактивный вой пронесся над головой. Забарабанили по спине комья земли, что-то тяжелое приземлилось рядом, буквально в нескольких метрах.
Подняв голову, я обнаружил, что это обгорелое, помятое колесо транспортера.
— Твою мать… — прошептал я, и оглянулся.
Грудь стиснуло от страха — а вдруг я единственный, кто успел покинуть машину? Обидно погибнуть от дружеского огня, когда ты сбежал из плена и тебе осталось до своих всего ничего, километра три.
Сначала я увидел полыхающую воронку, смятый кузов и отброшенную в сторону кабину. Потом разглядел, что то там, то здесь поднимаются с землю оглушенные, шатающиеся бойцы, и мне стало полегче.
— Цвет настроения — синий, — донеслось из зарослей, и я задышал легче: Макс жив!
Поднялась высокая, мощная фигура, блеснули алые глаза на покрытом сажей лице: Равуда тоже.
Мы собрались у транспортера и пересчитались, после чего стало ясно, что осталось нас тридцать девять. Ррагат не оплошал, как и все, кто успел выскочить из кузова сразу же, а вот раненые — среди них не выжил никто, они не могли двигаться так быстро, как здоровые. Среди убитых оказался Иррата, почему-то замешкался, и теперь тело его наверняка догорало вместе с машиной.
— Ну что же, пошли, — сказал я. — Дж-Жхе, ты вперед… Как обнаружишь наших… Понятно, что делать.
Ферини кивнул и двинулся в заросли: он может незаметно подкрасться к кому угодно, взять часового за горло и объяснить, что мы вовсе не бриан, замаскированные под воинов Гегемонии, а беглые пленники, рвущиеся к своим. Мы заковыляли следом — сначала Равуда со своими, потом я, и в арьергарде Фагельма: толпа изможденных и грязных оборванцев, оружие у всех, а вот броня и шлемы у очень немногих.
Вскоре нам пришлось залечь, поскольку самолет, тот же или другой, прошел рядом.
А еще через километр мы очутились в окружении, и даже Дю-Жхе проморгал, не заметил.
— Стоять! Кто такие? — крикнули из зарослей, и я замер, поскольку понял все, несмотря на выключенный переводчик.
Слова были на общем языке Гегемонии.
— Третья когорта! Второй манипул! Шестая центурия! — воскликнул я. — Идем из плена!
— Не двигаться! — гаркнул тот же голос, и на открытое место выбрался центурион в полном снаряжении: шлем с опущенным забралом, бронезащита чистенькая, автомат будто только что со склада, набитые подсумки бугрятся.
У меня от этого зрелища на глаза навернулись слезы.
За ним из зарослей выбрались еще двое бойцов, и они неторопливо двинулись к нам.
— Оружие на землю, — скомандовал центурион, и я снова его понял. — Только медленно. Где ваш командир?
— Убит! — ответил я. — Я за него. Десятник Егор Андреев.
Автомат я аккуратно положил наземь, и выгадал миг, чтобы включить прибор в голове — сейчас от понимания зависит слишком много.
Центурион подошел ближе, поднял забрало, и стало ясно, что передо мной кайтерит. Недоуменно осмотрел толпу бойцов за моей спиной, алые глаза на красном лице округлились, а нос брезгливо сморщились.
— Доложите трибуну Шадиру, — попросил я. — И воды, если можно… давно не пили.
— Уже, — ответил центурион. — И видео кинул. Он вас опознал.
Бойцы его смотрели уже без враждебности, один снимал с пояса фляжку, другой махал в сторону зарослей, видимо подзывая своих.
— Уф… — у меня гора с плеч свалилась. — Как у вас тут дела?
— Да так себе, — он пожал плечами. — Ждем сегодня наступления бриан. Очень ждем. Взлететь не можем, поскольку сука-диверсант вывела из строя двигатель, и мы к планете прилипли жопой.
Меня словно ударили по голове ломом, а Пира едва не выронила фляжку, которую ей только что вручили.
Глава 21
Шадир осматривал нас, покачивая головой.
А мы, выстроенные в ряд в такой знакомой, такой родной казарме, еле держались на ногах — прорыв из подземного города, марш-бросок через джунгли, и все для того, чтобы с колес вступить в бой, отражать яростное наступление бриан на сам линкор. Сил мне хватало только на то, чтобы не падать самому, не ронять голову на грудь и не закрывать глаза.
— Вот это номер, — сказал наконец трибун. — Такого в цирке не покажут. Ладно, вольно. До утра — отдыхайте, приходите в себя… Еды вам принесут прямо сюда, я распорядился. Вымойтесь только первым делом.
Шадир кивнул и вышел, и я, шаркая, поплелся к своей кровати.
— До встречи, Егор, — сказала мне в спину Фагельма. — Ты вытащил всех нас. Спасибо.
Я повернулся и махнул ей, увидел спину Равуды уже в дверях — этот скорее отстрелит себе яйца, чем поблагодарит меня.
— Неужели мы дома… — сказал Макс недоверчиво. — Ха-ха. Неужели мы живы…
«Далеко не все» — подумал я, убирая автомат в шкаф, и выключил переводчик.
Пингвин, которого я прятал в тумбочку, подмигнул мне черным блестящим глазом, и я подумал о дочери. Времени до окончания контракта осталось не так много, десять дней, и это значит, что скоро мы увидимся с Сашкой, если только операция и в этот раз пройдет успешно. А вот Живая Энциклопедия попыталась укусить меня за палец, обхватить его страницами, так что пришлось шлепнуть ее по обложке.
Надо бы позвонить Юле, и теперь с чистой совестью сказать, что я в безопасности.
— Может и правда вернуться после контракта в Москву? — продолжал болтать Макс. — Вапще… Наплевать на тех мордоворотов, которые там меня ждут? Увидеть родителей? Круто… Эй, куда такой толпой? Как сказал Джеральд Даррелл — страшнее куры зверя нет!
Мыться первыми ринулись, как я и ждал, девчонки, едва не отпихивая друг друга. Выползут они оттуда не раньше, чем через полчаса, а лечь спать с грязью, буквально наросшей на коже за это время… не вариант!
А спокойно поговорить с женой Макс мне не даст.
— Так, я пойду, — сказал я, с трудом поднимаясь с койки. — Дело есть…
Неплохо переговорить со снабженцами насчет нового снаряжения: без шлемов, бронезащиты и прочего сражаться можно, но очень не хочется. Хочется получить назад все, что у меня было, вплоть до складного станка, и ведь утерял я имущество не по своей вине, а благодаря обстоятельствам, так сказать, непреодолимой силы.
А для начала заглянуть в оружейку, где сейчас не должно быть никого, и позвонить на Землю.
— Ты целуй меня везде, восемнадцать мне уже! — затянул Макс мне в спину, и я невольно ускорил шаг.
Какое счастье, что бриан не пытали нас российской попсой! Я бы не выдержал!
Я повернул в сторону оружейки, и тут же услышал за спиной торопливые шаги. Оглянулся, и сонливость мигом слетела с меня, я забыл и об усталости, и о голоде, и о том, что грязен и оборван.
— Иди, куда шел! — бросила Лиргана, и поскольку на общем, я ее понял.
На дрожащих ногах я затопал дальше, оставил позади дверь к каютам офицеров. Замешкался на мгновение, но она толкнула меня в спину, так что в оружейку я буквально влетел и чуть не упал.
— Эй, полегче! Ты… — я включил переводчик: придется потерпеть.
— Не воняй, кусок дерьма! — глаза Лирганы сверкали, она смотрела на меня и морщилась: наверняка ей не нравился мой запах. — Ты почему не сделал то, что тебе сказано?
— Я… — слова застряли у меня в горле.
Сказать, что у меня не было возможности убить Етайхо? Да никто в это не поверит! Признаться, что без гирванки, учившей меня языку, я бы давно сдох или сошел с ума от головных болей?
— Да пошла ты! — рявкнул я. — А что, если я оторву тебе голову прямо тут?! Тварь!!
Бешенство оказалось сладким, точно горячее мороженое, от него вроде бы даже прибавилось сил.
— Тогда тебя упекут за убийство офицера, а твоя дочь не получит лечения и умрет, — произнесла Лиргана холодно.
Впервые в жизни я был готов ударить женщину, и спасло меня только то, что вернулась усталость, а вместе с ней пришла и головная боль.
— Это тебе не червяк чихнул, — она подошла ближе. — Помни, ты у меня в кулаке… Смотри, вот так.
И она схватила меня за член прямо через штаны, сжала крепко, но не чрезмерно. Второй рукой ловко расстегнула мой ремень, и не успел я вякнуть хотя бы слово, как мое хозяйство оказалось на воздухе, в кулаке Лирганы.
— Я могу сделать тебе очень больно, ты, кусок дерьма, — она смотрела на меня в упор: светлые блестящие глаза, в них похоть и ненависть. — А могу очень-очень приятно… Смирно! Это приказ!
Я вытянулся, а она принялась водить кулаком туда-сюда, щекотать мошонку.
Навыки проститутки Лиргана не забыла, она знала, как нажать, где погладить, в каком порядке… Я понял, что хочу ее, что остатки мои сил утекают в тот самый орган, за который меня держат… Еще немного, и я весь уйду в этот орган, вытеку из него в экстазе наслаждения, оставлю пустую оболочку…
Меня трясло, но я продолжал стоять по стойке смирно.
— Нравится? — прошептала Лиргана, и провела языком по моей щеке. — Колючий… ха…
Тяжелая грудь коснулась моей руки, и по бицепсу прошла настоящая судорога: схватить, смять! Кулак у меня в паху задвигался быстрее, и я не выдержал, попытался обнять ее за плечи, на что получил тычок в поддых, достаточно сильный, чтобы отказаться от своих планов.
А в следующий момент я кончил, и смесь муки с экстазом оказалась такой силы, что я почти потерял сознание.
— Ты в моей власти, кусок дерьма, — Лиргана подчеркнуто медленно вытерла руку о майку у меня на животе. — И я бы на твоем месте зашевелилась… Ты знаешь, что нам надо.
* * *
Я лежал, вслушиваясь в сонное дыхание, заполнявшее казарму.
Заворочался кто-то в ряду напротив, глухо всхрапнул, в ответ зачмокала губами одна из девчонок. Кашлянул дневальный около двери — сегодня дежурит Макс — и кто-то прошел по коридору.
Спать хотелось зверски, но закрыть глаза и расслабиться я не мог.
Прошло минут пятнадцать, прежде чем я определил, что спят все, кроме, кроме того, кому не нужно… Аккуратно откинул одеяло, махнул Максу, который в курсе того, что творится, и прикроет меня, если вдруг появится нужда, и на цыпочках зашагал в сторону душа.
Ну, пошел боец до туалета ночью, бывает.
Проскользнув внутрь, я оставил дверь приоткрытой, почти тут же услышал мягкие шаги. Етайхо проскользнула следом, я ощутил исходящий от нее запах тертой моркови, необычный, дразнящий — интересно, все девушки-гирванки пахнут так, или только вот эта?
Я включил переводчик: увы, на уроке языка без него не обойтись.
— Ну что, повторим что было в прошлый раз? — спросила она, когда мы уселись на кафельный пол.
— Погоди, — я поднял руку. — Дело такое… ты должна бросить все и убраться отсюда. Иначе я буду вынужден убить тебя.
Етайхо смотрела на меня прямо и спокойно, и в серых глазах я не видел эмоций, только работу мысли.
— Почему? — наконец спросила она.
Я не выдержал, отвел взгляд:
— Да блин… меня шантажируют! Если я этого не сделаю, то будет… моя семья рухнет!
Да, я смог придумать нелепое объяснение, которое устроило Юлю в прошлый раз, но если ей придет другое видео, лучшего качества, то отмазаться с помощью «монтажа» не удастся… И все это в тот момент, когда наша дочь в руках врачей, и жизнь ее висит буквально на волоске!
Эх, если бы я не был таким похотливым кобелем!
Етайхо вопросительно подняла брови, и я подумал, что может быть стоит рассказать все о шантаже. Но нет, признаться в том, что я трахал нашего бывшего центуриона, а еще и не раз, и она записала это на видео и теперь использует против меня… нет-нет-нет, не смогу.
Я решил зайти с другой стороны.
— Ты знаешь что-то об ордене Трех Сил? — спросил я.
Девушка помотала головой, волосы цвета меди зашевелились на ее плечах.
— Это вроде бы не существующая тайная организация… древняя, из Гегемонии, — пояснил я. — И вот разумный с татуировкой этой организации угрожает мне неприятностями, если я не устраню тебя… Что им нужно в конечном итоге, я не знаю, чтоб я сдох три раза. Почему ты им мешаешь — я тоже не знаю. Можешь…
Я осекся, поскольку из казармы донесся кашель и скрип кровати, а потом шлепанье босых ног по полу.
Етайхо мотнула головой, и мы метнулись к туалетным кабинкам, я в одну, она в другую. Едва я прикрыл дверь, как некто сопящий и бурчащий прошел в дверь, с хрустом принялся чесать живот.
Послышалось журчание мочи, падающей в унитаз, и хриплый со сна голос Билла затянул:
— Дым над водооой! Дым над водооой!
Черт, только тупого америкоса тут не хватало, ведь если увидит нас, точно будет болтать!
— Ах ты… черт… — зажурчал смыв, и Билл направился к раковине, прошел мимо моей кабинки, в каком-то метре, остановился.
Я задержал дыхание, и тут ощутил, что в носу нарастает зуд, неудержимое желание чихнуть. Обеими руками зажал ноздри, упер язык в небо и нажал изо всех сил, надеясь, что это поможет.
Американец, насвистывая, мыл руки с болезненной неторопливостью, а я корчился внутри кабинки, пытаясь справиться с зудом. Почти в обмороке я слышал, как он закрывает воду, идет к двери, исчезает за ней и топает к кровати, как та издает приглушенный скрип, как говорит что-то Макс.
— Апчхи! — получилось глухо, в ладони, но все равно слишком громко.
Я замер, ожидая, что Билл вернется, чтобы проверить, кто это чихает в пустом душе. Но тот либо отрубился мгновенно, либо решил, что звук породил кто-то на соседних койках.
— Чисто, выходи, — прошептала Етайхо, а когда я выбрался из кабинки, добавила. — Скажи, кто тебя шантажирует?
Я поколебался, а затем признал:
— Трибун Лиргана. Увдоронат… Наверняка ты ее видела.
— Не вопрос, — гирванка кивнула, на гладком ее лбу обозначились тонкие морщины.
— Но пчму? Чем тыим пмшла? — я занервничал, и слова начали сливаться и сокращаться, да еще и проклюнулась в голове боль, верный спутник работающего переводчика.
Етайхо поджала губы, сморщилась, почесала за ухом — ей явно не хотелось мне что-то рассказывать, но она понимала, что я ей доверился, и что просто закрыться, отмолчаться сейчас не выйдет.
— Я здесь не просто так, — сказала она наконец. — Меня прислали… с заданием… скажем так — те, кто у нас правит.
— Йухиро? — спросил я.
— Да. Он передал сообщение… И у нас решили, что тебе нужно помогать. Поддержать.
— Но пчму? Что вмне ткого?!
— Тише, — Етайхо приложила палец к губам. — Этого мне не сообщили. Я не знаю. Передо мной задача — обеспечить твое выживание… которое неким образом важно для народа гирванов.
В голове толкалисьдесяткимыслей, но я не мог собрать из них ни одного вопроса: Йухиро был жрец… он говорил, что я должен спасти мир… неужели он решил, что я какой-то там спаситель?.. слишком мало я знаю об их религии… но почему отправили именно ее? Етайхо?
Последнюю мысль я все же озвучил.
— Меня специально готовили для такого, — ответила гирванка с гордостью. — Прятаться. Следить. Устранять тех, кто мешает. И все во славу Надзирающих, да будут они милостивы.
Понятно, милая девушка прошла религиозную школу телохранителей или академию убийц, и ее приставили ко мне. А боссы Лирганы, украшающие себя тремя когтями, узнали об этом, и решили ликвидировать ее моими руками.
Почему не убрать самим? Или им нужно повесить на меня убийство своего?
— Больше я ничего не скажу, — вмешалась в мои мысли Етайхо. — Но ты не беспокойся. Убить меня на линкоре ты не сможешь, а за его пределами я буду настороже, в курсе… Попытайся… и я обезврежу тебя так, что все будет выглядеть естественно, но без подставы и членовредительства, не вопрос.
— А… — начал я, но теперь уже она остановила меня.
— Вернемся к языку. Голова у тебя болит, времени мало…
— Но зачем он мне? Я через десять дней буду дома!
Сегодня мне все же удалось поговорить с Юлей, и я пообещал, что буду вовремя.
— Будущее таит много сюрпризов, — Етайхо пожала плечами. — Давай, повторяем.
Я вздохнул и покорился.
* * *
— Давай, сегодня у нас семь уровней… — Диррг басил, как обычно, но в голосе его не было обычной силы, и сам он выглядел дряблым, точно начавший сдуваться дирижабль: опухшее лицо все в сетке мелких морщин, слезящиеся красные глаза, растрепанные волосы, белые, практически седые.
За то время, что мы не виделись, он постарел лет на двадцать.
Когда сержант-техник отыскал меня в казарме и позвал на очередной поисковый «сеанс», я не смог ему отказать, и вот теперь об этом жалел. Я понимал, что Сияющий Обруч нужен не только ему, но и мне, но не был готов тратить на него время сейчас, когда нам дали на отдых всего сутки, чтобы потом снова бросить в бой против наседающих бриан.
«Гнев Гегемонии» по-прежнему сидел на брюхе и не мог взлететь из-за поломки двигателя. Болтали, что постарался работающий на аборигенов предатель на борту, но толком никто ничего не знал.
Ясно было одно — бой снаружи гремит вовсю, и что корпус линкора содрогается от прямых попаданий, пока еще редких.
— Хорошо, — сказал я. — Давай мне сканер… а то дело такое.
Я не мог сказать Дирргу в лицо, что руки у него дрожат, что он просто не удержит прибор. Мне было физически больно смотреть на крепкого мужика, за краткий срок превратившегося в дряхлую развалину. Радовало только одно — он говорил на общем просто и четко, так, что я понимал практически каждое слово и мог общаться без переводчика.
Он без лишних слов отдал мне сдвоенную лопату с «волосатыми» лезвиями: сам все понимал.
— Тогда ты вперед, вот ведь ерундень… — он закряхтел, оперся о стену из красно-золотых «микросхем», но тут же оттолкнулся от нее. — Бегом, клянусь задницей Гегемона! Бегом!
Я послушался без лишних вопросов: чуйка у Диррга была феноменальная и горячую зону он знал как собственную ладонь. Мы успели добежать до поворота, где потолок сплошь зарос черными сталактитами, когда позади рокотнуло и в спину ударила волна раскаленного воздуха. Огибая угол, я оглянулся — стена разошлась, из трещины бил столб желтого пара, в нем мельтешили огромные серые снежинки.
Горячий выброс! Попади мы под него, то никакой Обруч нам бы не помог.
— Погоди, отдышусь… уф, уф… — Диррг остановился, уперся в собственные колени.
Короткий рывок дался ему тяжело, было видно, как ходят ходуном его бока, и судорожно подрагивает кадык.
— Может быть, не стоит сегодня? Ты вон… уставший какой-то, — пробормотал я.
— А когда? Завтра? — он поднял лицо, и я увидел его прозрачные, бешеные глаза. — Никакого завтра для меня может не быть! В любой момент брык на пол и без сознания. Поэтому вперед… сам Гегемон велел…
И мы пошли — сначала по основному коридору уровня, потом по многочисленным отноркам. Проверить сканером стены, пол и потолок, залезть во все уголки, где в принципе можно устроить тайник.
Это даже не иголка в стоге сена, это молекула железа в горе из соломы!
Экран на черенке лопаты заливала сплошная синева, по ней бежали две белые полосы, на которых время от времени появлялись невысокие зубцы. Я все ждал, когда возникнет обещанная красная точка, моргнет стоп-сигналом, подскажет — здесь то, что вы ищете. Однако пока мы бродили по горячей зоне впустую.
Диррг буквально ковылял за мной, кашляя, потея и содрогаясь всем телом, но отступать не собирался. «Не стоять, не стоять» — рычал он, стоило мне заикнуться об отдыхе, и мы плюхали дальше: один уровень, второй, третий… в том секторе, где сейчас нет никого и не может быть, поскольку все техники заняты там, где случилась поломка.
Моего друга отпустили только потому, что он взял отвод в лазарете, и даже не симулировал.
— А теперь стой… — сержант вцепился мне в плечо, когда мы спустились по очередной лестнице.
Перед нами оказался настоящий лес из черных колонн: чистку тут давно не проводили. Лес этот завибрировал с треском, и мгновением позже провалился вниз — разъеденное перекрытие не выдержало. Мы оказались над узким провалом длиной метров в тридцать, в котором клубилась пыль.
Но из основания стен тут же потянулись тонкие серебристые отростки, потекли навстречу друг другу. Начали сплетаться, образуя сначала паутину, потом сеть и наконец достаточно прочную решетку — если подождать час, то здесь появится новый пол, неотличимый от старого.
В горячей зоне все было устроено не так, как в прочих отсеках линкора, тут работали высокие технологии Гегемонии.
— Выждем пять минут, — сказал Диррг, и сжал мне плечо еще сильнее. — Егор, слушай… Обещай мне одну вещь.
— Что? — я повернулся к нему.
— Если вдруг… я откину копыта, но не до конца, и меня увезут домой, в больницу… — видно было, как тяжело дались сержанту эти слова. — То не бросай поиски. Найди Обруч. Привези его в Столицу. Я не должен сдохнуть сразу, около месяца у меня останется… наверное.
— А откуда я узнаю, где тебя искать? В какой больнице?
— Моя жена будет знать. Найди ее. Я устрою так, что ее адрес ты получишь… Обещай! Ты хоть и не гражданин, но после десятого класса в Столицу всех пускают, и даже поощряют такие визиты… приобщение к цивилизации и все такое.
Ну и кто скажет «нет» в такой ситуации? Только законченный подлец.
— Обещаю искать Обруч без тебя и привезти его твоей жене, чтобы тебя спасти, — торжественно проговорил я.
И Диррг впервые за сегодняшний день улыбнулся, улыбка с мучительной неторопливостью раздвинула морщины на его лице.
— Только все будет нормально, все у тебя хорошо, чтоб я сдох… — забормотал я.
— Не надо, — сержант толкнул меня кулаком. — Не стоит врать, даже из доброты. Пошли. Работаем.
Я глянул туда, где нарастал свежий пол, и обнаружил, что по нему шествует некто мохнатый с задранным хвостом.
— Твой друган? — спросил Диррг.
— Он самый, — я присел на корточки и принялся гладить мурчащего Котика по спине: добрался до линкора, прошел через линию фронта и проскользнул на борт целым и невредимым.
Молодец, в отличие от меня.
А я — мало мне других проблем — навесил на себя еще и обещание хорошему другу! А я, уж я себя знаю, теперь в лепешку расшибусь для того, чтобы это обещание выполнить! Вот разве не дебил?
Глава 22
Улыбки на лицах у Зары и Нары красовались одинаковые, хитрые, точно под копирку, а зеленые волосы каждой были уложены хитрым узлом на макушке. А еще девушки-веша держали поднос, закрытый салфеткой, и из-под него пахло… дразняще и соблазнительно.
— Это еще что такое? — спросил я, включая переводчик.
Я только вошел в казарму, злой, уставший и расстроенный после поисковой сессии с Дирргом, которая закончилась ничем.
— Это наша благодарность, — сказала Нара, Зара подмигнула черным глазом, и они одновременно поклонились.
— Они на кухню прорвались, уж не знаю как, ха-ха, — громким шепотом сообщил Макс. — Притащили кучу какой-то снеди и уговорили пустить их к плитам, и вот… — он сглотнул.
— И память о Каре, — добавила Нара, и они посерьезнели. — Ей будет приятно, ну там… Если нам будет хорошо.
Зара сдернула салфетку, стал виден набор деревянных тарелочек с разной снедью: фиолетовая кашица с белыми «сливами», тонкиеквадратики мяса, обвалянного в соли и специях, аккуратно уложенные оранжевые ломтики, поджаренные зеленые стебли вроде спаржи, и «цветок» не пойми из чего.
— Это ритуальная пища у нас на Вештахе, — сообщила Нара. — Угощайтесь.
Я осторожно взялквадратик мяса, прихватил спаржи, и с удивлением обнаружил, что вкусно, остро, но в меру, похоже на баранину, только вот вряд ли на родине веша есть такие животные… Лепестки «цветка» оказались из морепродуктов, почти как кальмар, только очень мягкий, с легкой миндальной горечью, которая не портила вкус, нет, совсем не портила.
Зара и Нара улыбались, а к подносу уже тянулись руки — Юнесса, Везиг, Ррагат, Дю-Жхе, все, кто выжил в той дикой передряге, через которую мы прошли. Я пробовал одно блюдо за другим, и усталость со злостью уходили, по телу разбегались новые силы, хотелось не лежать, уткнувшись мордой в подушку, как еще пятнадцать минут назад, а действовать.
Глянув на свою койку, я увидел, что доставили новое снаряжение — шлем, бронезащиту, все остальное, что пригодится в бою. Новую одежду нам выдали еще утром. Заявку на станок я оставил, но мне обещали его только после того, как решатся проблемы с двигателем.
Только успею ли я им воспользоваться за оставшиеся до дембеля дни?
Что еще заказать на накопленные баллы опыта, я пока не решил, но надеялся, что ничего и не придется, что мы отобьем нападение бриан, техники исправят поломку, и «Гнев Гегемонии» спокойно уйдет в космос, откуда я еще более преспокойно через портал вернусь домой…
— Клево, вапще! — восклицал Макс, запихивая в рот один «лепесток» за другим. — Приготовили сами? А можно мне жениться сразу на вас двоих? Как сказала Фаина Раневская — в койке каждый не дурак, а ты себя у кухонного стола покажи! Мням-мням, вкуснота…
Судя по дружному чавканью, прочие бойцы были с этим полностью согласны.
— Десятник Егор Андреев? — спросили от двери, и я замер, по спине пробежал холодок.
Я знал этот голос, и совсем не хотел его слышать…
Трибун Геррат, представитель Службы надзора, был сегодня при полном параде: мундир черный, как у эсэсовца, только без молний на предплечье, брюки отглажены, туфли начищены. Вот только все это не могло скрыть того факта, что он утомлен до предела — похудевшее лицо, лихорадочно блестевшие глаза, обвисшие усики.
— Так точно, — ответил я, думая, что этот от меня сочувствия не дождется.
Странно, почему его не расстреляли за профнепригодность после второго теракта на корабле!
Читать бесплатно другие книги:
