Командировка в ад Казаков Дмитрий

Глава 24

Те, против кого я сражался, те, с кем вместе я сражался — все против меня!

Меня жаждут прикончить брианские аборигены, меня хочет расстрелять Служба надзора. А еще за мной охотится мой личный смертельный враг, и враждебно настроены сектанты, украшенные татуировкой в виде когтистой лапы — что нужно последним, где я перешел им дорогу, вообще непонятно.

Но в данный момент они — далеко не главная опасность.

Очередь прошла над моей головой, я перекатился в сторону, укрываясь за толстым черным наростом. Из того тут же полетела пыль, многоголосый стрекот автоматов в узком коридоре прозвучал оглушающе.

— Ты не сдох еще там? — крикнул Равуда, когда стрельба затихла.

Я не стал отвечать.

Снаружи, судя по тому, что корпус линкора время от времени содрогался, шел бой. Однако кайтерита почему-то не отзывали, и он гонялся за мной по горячей зоне уже часа полтора, и не один, а в компании дюжины бойцов.

Я выдернул пустой магазин, вставил на его место полный.

Раз, два, три… я высунулся из-за нароста, и нажал на спусковой крючок, точка прицела заплясала, смещаясь туда-обратно. Вроде бы ни в кого не попал, но заставил их отступить, а значит — выгадал немного времени, которого хватит, чтобы оторваться.

Победить в таком неравном бою у меня шансов нет.

Я отполз за угол и поднялся на дрожавшие от усталости ноги, вытер с лица пот. Действие стимулятора давно закончилось, и в один момент навалилась вся усталость последнего времени, напомнили о себе ушибы и раны… я едва не свалился, но кое-как приспособился.

Передернув плечами, чтобы рюкзак удобнее сидел, я побежал по коридору.

Добраться бы до одной из лестниц так, чтобы они не видели, куда я пошел, вверх или вниз… Эх, нашлись бы тут технические колодцы, но их нет, вся горячая зона — один громадный «колодец» для доступа к устройствам, благодаря которым функционируют двигатели «Гнева Гегемонии».

За спиной ахнуло, по стенам из серебристо-черных микросхем побежали трещины. Отлично, выброс! Глухой рев оглушил, в спину точно саданули тяжелым кулачищем… Быстрее!

Они выскочили из-за угла прямо на меня, две фигуры в бронезащите и шлемах. Рефлексы сработали быстрее разума, палец мой сократился, автомат ожил, затрепетал в руках. Звук выстрелов потонули в рычании шумового выброса, но одну из фигур швырнуло назад, забрало разлетелось на куски.

Вторая оказалась рядом, и мне достался тяжелый, ломающий ребра удар прикладом. Дыхание выпорхнуло из груди, я открыл рот, пытаясь схватить кусок ставшего очень твердым воздуха.

«Стреляй! Стреляй! Стреляй!» — твердил я сам себе, но не мог пошевельнуться.

Рука в перчатке подняла забрало, и я понял, что передо мной Молчун — нос крючком, на белом кривом лице улыбка, в глазах торжество, на щеке пламенеет свежая царапина.

— Ну, добегался? — шумовой выброс затих, и я хорошо слышал тонкий, совсем не мужской голос игвы. — Я тебя убью. А труп твой трахну. С живым было прикольнее. Истинно.

Он навел на меня автомат, я увидел черное отверстие ствола, из которого должна явиться моя смерть. А затем прозвучал сухой щелчок, и физиономия Молчуна исказилась, губы его сложились к капризное «о».

Новый щелчок… ага, давно ли ты чистил оружие, тварь бледная?

Я наконец сумел вдохнуть, воздух полез в горло, и хотя он был сухим и вонючим, прошел через фильтры противогаза, это был воздух, и грудь моя отозвалась лишь краткой вспышкой боли. Отлично, ребра мои уцелели, спасибо бронезащите, которую я успел проверить и починить до того, как меня упекли в карцер.

Молчун нажимал на спусковой крючок раз за разом, но автомат издавал лишь сухие щелчки — окислился контакт, подающийся энергию на «рельсу», или в него забился мусор. Глаза игвы становились все шире и шире по мере того, как я поднимался на ноги.

— С живым было прикольнее, — сказал я.

Молчунзавизжал оглушительно, попытался схватить мой автомат, но я уже отступил на шаг. Меня дернуло отдачей, и все пули легли практически в одну точку, а от такого наша бронезащита не спасет. Дергающееся тело упало на пол, сокрушив маленький, только начавший расти черный сталактит.

Я оглянулся — никого.

Вторым убитым оказался Абанго, одна из моих пуль угодила ему прямо в глаз, но покрытое белым пушком лицо в целом осталось нетронутым, и он удивленно пялился в низкий потолок, раскинув руки.

— Пошли за шерстью — вернулись стриженными, — вспомнил я древнюю пословицу, и заковылял дальше.

У выхода на лестницу меня никто не встретил, и я рванул вверх, подальше от Равуды и от того участка под двигателем, где идут ремонтные работы. Если я появлюсь там, то на меня охота начнется всерьез, и в горячую зону пойдут те, кто знает ее не хуже, а то и лучше меня.

Пробежав два уровня, я свернул на третий, оставил позади три поворота, и только в этот момент поверил, что оторвался. Позволил себе не сесть даже, упасть задницей на пол, и закрыть глаза… а едва это сделал, как услышал рядом знакомое хрюканье и руки моей коснулось нечто пушистое.

— Котик? — я открыл глаза. — Жрать хочешь?

Это предложение зверь встретил с энтузиазмом, так что я полез в рюкзак за сухпаем. Спасибо Дирргу, который позаботился даже об этом… так что в химическую вонь горячей зоны вскоре добавился аромат жареного мяса.

Половину здоровенного стейка я отдал Котику, а за вторую принялся сам, сначала без энтузиазма. Но едва ощутил вкус сочной, в меру прожаренной свинины с упругой корочкой, с жирком, как проснулся волчий аппетит, я вспомнил, что толком не ел со вчерашнего дня. Сожрал все, включая крошки от плитки из прессованных орехов и ягод, и запил это витаминным напитком со вкусом терновника.

Подумал, не сожрать ли второй сухпай, но решил, что нет — точно лопну.

— Хр? — спросил Котик, покончив со своей порцией, черные глаза с золотыми искрами лучились довольством.

— Пока хватит, — сказал я, и он полез ко мне под руку, подставил шерстистую спину.

* * *

Я напрягал голову так, что та начинала трещать, прикладывал руки к вискам, тер лоб. Представлял эту дурацкую почку, которая должна вырасти и распуститься у меня на переносице, воображал телефон у себя в голове, живой, свернутый спиралью, с торчащей из него трубкой на стебельке. Шептал себе под нос «звони уже, звони», но ничего не помогало, связаться с Юлей я никак не мог.

Поговорить с Максом или Дю-Жхе тоже не выходило, на рабочей частоте стоял сплошной треск. То ли бриан глушили нашу связь, то ли они достаточно серьезно повредили линкор, добрались до его важнейших узлов.

Я сидел в огромной туше «Гнева Гегемонии», точно паразит в печени кита, и терзался от злости, разочарования и тоски. Я не знал, что творится с моими друзьями, не имел представления как там Сашка на Земле.

Уверен мог быть только в одном — Диррг мертв, и Етайхо мертва.

— Хр? — спросил Котик, когда я в очередной раз несколько раз глубоко вздохнул и закрыл глаза.

— Кто не пытается, к того и не получается, дело такое, — сказал я, и попытался забыть обо всем, представить ту линию связи, которая протянется через всю вселенную, а может и не через одну, чтобы добраться до моей жены, чтобы я наконец услышал ее родной голос.

Но на этот раз все пошло не так, как обычно.

Я сосредоточился как следует, и тут мой мозг словно вывалился из черепа, повис на ниточке, как мячик для большого тенниса, и запрыгал туда-сюда. Понятно, что это испугало меня до чертиков, я попытался открыть глаза, но не смог, я вовсе лишился ощущения тела.

Не было пола под задницей, теплого Котика рядом, вони и шумов горячей зоны.

Мысли разлетелись, точно стая вспугнутых уток, оставив настоящую мешанину из вопросов… Накрылся и прибор тиззгха?.. Что делать?.. Все, добегался? Неужели сдохну?.. Нет, надо пробовать!

И тут я услышал голос, но совсем не тот, который хотел.

— Чттто тебе надддо человввекккк? — спросил он.

Тир-Тир-Вага-Хумаа! Мать Кладки! Вот до кого я «дозвонился»!

— Почему ваша сраная связь не работает? — заорал я не пойми чем, ведь рта у меня тоже не было, я болтался где-то в тьме, крохотный сгусток сознания, лишенный зрения, осязания и всего прочего.

— Она работает, — в шипящем голосе тиззгха была насмешка. — Ты же говоришь со мной. Так?

— Да что мнеты?! Я хчу пговорить с женой! — только выпалив это, я осознал, что не стоило произносить первой фразы.

— Но лимиты…

— Вжпу лимиты!

Стало тихо, и я с отчаянием подумал, что за такую «вежливость» меня самого отправят в эту самую жопу.

— Мы можем организовать краткий сеанс, экстренный, — проговорила Мать Кладки. — Устраивает это тебя, человек Егор?

— Да! Да!

— Но это будет стоить тебе второй услуги, — я не видел Тир-Тир-Вага-Хумаа, а представлял ее в виде огромной злобной змеи из фильма про Гарри Поттера. — Устраивает?

Я колебался не больше секунды:

— Да, чтоб я сдох!

— Сделка заключена, так, — сказала Мать Кладки. — Ты должен нам дважды, человек. Говори… а когда-нибудь мы с тобой поговорим…

Мне показалось, что она хихикнула, и наступила тишина.

— Юля?! — позвал я. — Обманули, лживые пидористические гады?!

— Егор? Это ты кому?

— Ой, не тебе… — накатила волна облегчения, и от этого сильного чувства меня вновь закачало в пространстве вверх-вниз. — Тут связь обеспечивают такие хитрые и жадные… Гады, в общем.

— А, ясно, — голос жены звучал еще более устало и безнадежно, чем во время последнего разговора. — Сашка в операционной… и там все непросто… Меня не пускают… Ничего не говорят… Нельзя же так. Я уже не знаю, что делать, и помочь мне некому…

Если уж Юля начинает жаловаться, то все, значит на самом деле край.

— Что значит — ничего не говорят? — спросил я. — Дойди до главврача! Ты же можешь!

— Уже нет, — она вздохнула. — Как бы я хотела, чтобы ты был рядом, чтобы ты мог… Только вот ты предпочел не быть со мной.

Я хотел возразить, но язык мой словно примерз к гортани, мне стало так горько, словно я наглотался каких-то на редкость противных, и что самое главное — ненужных таблеток. Ведь и вправду удрал из дома, и все для того, чтобы в конечном итоге облажаться. Предателю, да еще и сбежавшему из-под стражи, никто никаких денег не заплатит, и это значит, что Юле придется срочно искать деньги, чтобы отдать долги.

И какой мне смысл тут торчать? Почему я не ломлюсь к порталу, ведущему домой?

— Я очень хочу быть с тобой, — наконец я нашел хоть какие-то слова. — Очень хочу. Только… нет…

— Эх, ты, — она тихо вздохнула.

— Я сейчас все брошу и попытаюсь вернуться! Сегодня же! — собственную решимость я ощутил как шар яркого света, пылающий где-то в районе груди, света очень твердого, как железо, как алмаз. — Не все просто, но я смету преграды! Я обязательно буду с тобой! Обещаю!

— Так же ты разговаривал, когда за мной ухаживал, — сказала Юля чуть-чуть веселее. — Боялся такой неприступной красавицы, но не отступал, и добился своего… Эх, ты…

— А я что, прекратил ухаживать? И сейчас добьюсь своего, чтоб я сдох! — пообещал я. — Все будет хорошо, вот увидишь! И с Сашкой тоже! С ней все просто не может быть плохо!

— Хотелось бы мне верить, — жена вздохнула, и от этого вздоха все внутри оборвалось.

— Верь, обязательно, и я приду. Котик передает привет… — последнее слово я произнес в пустоту: краткий, экстренный сеанс, предоставленный мне тиззгха, закончился без предупреждения.

«Мы напомним о себе» — прошептала где-то внутри моей головы Мать Кладки, и я вернулся в свое тело. Обнаружил, что упал лицом вперед и расшиб лоб, что изо рта натекла лужица липкой слюны, а повернув голову, увидел встревоженного Котика: уши торчком, спина горбом, пушистый хвост дергается туда-сюда.

— Пора домой, — сказал я, буквально отскребая себя от пола: сил не было вообще, но я все же ухитрился встать.

Я иду к дочери и жене, и никто и ничто меня не остановит: ни бриан, ни Равуда, ни Геррат со всем воинством Гегемонии.

* * *

Для начала я вернулся туда, где оставил трупы Молчуна и Абанго, но нашел только пятна крови на полу. Потом осторожно, без спешки, добрался до того входа в горячую зону, через который проник сюда, но тела Диррга тоже не обнаружил.

Наверняка Равуда приказал замести следы, или в дело вмешался кто-то из офицеров рангом повыше.

— Хр? — спросил Котик, сопровождавший меня все это время.

— Попробуем добраться до портала и найти техника, который умеет его настраивать, — ответил я.

Мало толку будет, если пройдя через металлическую дугу с фиолетовым пламенем под ней, я окажусь в Столице, на Шавваре или какой-нибудь Тритании, даже на Земле, но в Нью-Йорке или Буэнос-Айресе.

— А ты пойдешь на разведку, — добавил я, и указал на люк.

Тот оказался закрыт снаружи, но на обычный набор засовов, с которым я справился за пять минут. Осторожно приоткрыл, и Котик молнией выскочил наружу, чтобы через секунду разродиться довольным хрюканьем.

Все ясно, чисто.

Портальная зона находилась в рабочей, в передней ее части, и попасть туда можно было тремя путями — напрямую, через верхние палубы или через нижние палубы и трюм. Первый — самый короткий, но самый опасный, третий наиболее безопасный, но сравнительно длинный.

Именно его я и решил попробовать.

Корпус линкора продолжал вздрагивать, освещение не мигало, его просто не было. Поэтому двигался я, включив фильтр ночного видения, вниз по лестнице, пролет за пролетом. Котик бежал впереди, исчезал из виду, но снова возвращался, и всем видом показывал, что впереди никого.

Но потом снизу донеслись выстрелы, и зверь взлетел по ступеням оскаленный, с вздыбленным мехом.

— Это его паразит! Наверняка и он рядом! — крикнул кто-то. — За мной!

Отлично, мы напоролись не просто на бойцов, а на тех, кто ищет меня и знает моего пушистого друга.

— Давай сюда, — я бросился к стене, туда, где на одной из панелей чернел крестик.

Нажал, и открылся вход в технический колодец, там вспыхнула аварийная лампочка. Котик запрыгнул мне на плечо, и я повис на перекладинах, молясь, чтобы отверстие за моей спиной закрылось побыстрее.

Панели с мягким чмоканьем сомкнулись, и тут же за ними затопали ноги, донеслись злые выкрики.

Ну а я полез вниз — пару палуб можно одолеть и так, хотя в полной снаряге, да с рюкзаком это не очень удобно. Цифра шесть осталась позади, а потом, на пятерке стены колодца начали сходиться, пока не оказались так близко друг к другу, что я не рискнул двигаться дальше.

Снаружи произошло нечто, сдавившее металлические переборки так, что они деформировались.

Наверняка к этому приложили руки бриан.

Костеря Двух Звезд и весь его народ, я двинулся обратно, и на шестом уровне рискнул выйти. Но обнаружил, что тут вместо лестничной площадки — мешанина обрезков металла, искореженных ступеней, и сверху по всему этому капает вода, судя по запаху, прямиком из канализационного колодца.

Вот черт!

Пришлось вернуться еще, и вылезти из технического колодца там, где я в него вошел. Бравые охотники на меня куда-то убрались, но сильно это меня не обрадовало — путь через трюм перекрыт, и придется идти через верх, через жилые палубы, где народу всегда хватает.

Я потащился наверх, и почти сразу наткнулся на группу техников, деловито бежавших куда-то. Но они не обратили на меня внимания — ну боец и боец, мало ли их на линкоре, а Котик ухитрился зашухериться в укромном уголке, и вылез оттуда, только когда чужие шаги затихли вдалеке.

— Ег… Егор? — неожиданно ожил шлем, все это время молчавший. — Это Макс! Прием!

— Слышу тебя! — закричал я вне себя от радости: жив, жив хипстер московский. — Рассказывай, что там у вас?

— Отбили мы их, сейчас в линкор грузимся, ха-ха! Вапще! И двигатель починили! Осталось герметичность восстановить и можно взлетать!

В другой бы момент новость меня обрадовала, поскольку хотя бы бриан перестали мне угрожать, но не сейчас.

— Ты сам как? Ты где? — спросил Макс. — Мы… шшш… шшшшхххх…

И связь вновь отрубилась, шипение перешло в мертвую тишину.

— Работай, ты! — я саданул себя кулаком по затылку и понял, что не в состоянии сделать и шага.

Опустился прямо на ступеньки, с трудом выдернул руки из лямок рюкзака и отодвинул его в сторону. Естественно рюкзак тут же упал, и из плохо застегнутого кармана на ступенькивывалилась Живая Энциклопедия.

Я поднял ее, и кожа переплета в моих ладонях дрогнула, книга открылась, на чистом развороте просияли слова: «Мир и приветствие тому, кто владеет. Корми меня, будет знание. Говори вопросы, и получишь ответы».

Удивительно, но я видел их даже в темноте.

— Что мне делать? — задал я самый очевидный и самый дурацкий вопрос.

На такой ни одна Энциклопедия не ответит.

Но томик в моих руках вздрогнул и выдал: «Устав линкоров Гегемонии, параграф 7, „Рядовой состав“, подпараграф 4: боец, обвиняемый в измене, право на прямой суд наварха имеет, и право на обращение к этому суду отклонено никем быть не может, ни командиром непосредственным, ни другими офицерами».

То есть стоит мне добраться до Надвиза, и трибун Геррат не сможет расстрелять меня? Но если сунуться напрямую, то легат-наварх меня даже слушать не будет, и поэтому… Вспомнились слова Макса — «Шадир не верит, что ты виноват»… надо действовать через трибуна!

Я вскочил на ноги, забыв об усталости, книгу сунул в рюкзак.

— Вперед, Котик! — рявкнул я.

Как добраться до офицерских кают нашей палубы, не привлекая внимания, я знал, главное, чтобы Шадир был на месте. Последние шесть слов я повторял словно мантру, карабкаясь по лестницам в технических колодцах, обдирая руки, задыхаясь и качаясь от усталости, затаиваясь при малейшем шуме.

А потом передо мной оказалась нужная дверь, и я с замиранием сердца постучал. Сначала никто не ответил, и я уже подумал, что все, трибун еще не вернулся, и дело мое пропало.

— Да? — дверь открылась, и Шадир уставился на меня.

В этой части корабля был свет, и он сразу понял, кто перед ним.

— Помогите мне! — воскликнул я. — Пожалуйста! Я не предатель, вы же знаете!

Ради этого разговора я даже включил переводчик, и теперь с ужасом ждал, что вновь явится головная боль.

— Я-то знаю, что не предатель, — сказал Шадир. — Но стоит ли мне тебе помогать? Лучше я…

Я сжался — подними он тревогу, меня скрутят в пять минут, и я вновь окажусь в карцере, и тогда от расстрела меня не спасет ничего, даже вмешательство самого Гегемона.

Глава 25

— Чем я могу тебе помочь в том цирке, который вы устроили? — буркнул Шадир. — Сбежал из карцера, надо же! Как только умудрился? Вот это номер!

Я собрался с духом и выдал то, что сообщила мне Живая Энциклопедия, начиная со слов «Устав линкоров Гегемонии, параграф 7, „Рядовой состав“, подпараграф 4…». Озадаченный взгляд трибуна стал мне наградой.

— Я могу обратиться к легату, но как он отреагирует — я не знаю, — задумчиво проговорил он, когда я замолчал. — Вы убили бойца… второй, игва выжил только чудом. Ладно, это можно списать на Диррга, который вдруг сошел с ума… В горячей зоне нет камер.

Так значит я неприкончил Молчуна? Жаль, очень жаль.

Одной гнидой стало бы меньше.

— Так, — Шадир посмотрел на меня иначе, пристально, я понял — он принял решение; сердце мое заколотилось часто-часто. — Отправляйся в казарму и сиди там тихо, без фокусов. Понял?

— Так точно!

— Высунешься снова — сам Гегемон тебя не спасет! Да еще и меня подставишь.

— Никак нет!

— Тогда иди, — трибун сверкнул красными кайтеритскими глазами и отвернулся.

Ну а я выбрался в коридор, и для надежности двинулся к казарме техническими колодцами — на палубу вниз, где другой манипул, и меня никто не узнает, там проскользнуть почти до столовой, и обратно вверх. Когда вошел в казарму, царивший там гомон стих, все лица повернулись в мою сторону.

— Егор? — недоверчиво спросил Макс. — Ха-ха! Не может…

— Только тихо! — я приложил палец к губам. — За этой дверью никто не должен знать…

Пира вспискнула и бросилась мимо меня к выходу, но я перехватил ее за талию и отбросил назад.

— Чего это она, это вообще? — спросил Билл.

— Она сдала меня Геррату, — сказал я, сжимая кулаки и тяжело дыша: злость разворачивала кольца внутри медленно, точно огромная холодная змея, и это было больно. — Из-за нее погиб Диррг. Наверняка она стучала с самого начала. Такая вот ботва.

Да, я помнил, как контрразведчик признавался мне, что у него есть глаза и уши в казарме.

— Нет, нет! Это не я! — закричала Пира, оглядываясь.

Перья на ее голове ходили ходуном, фиолетовые глаза стали в два раза больше обычного, лицо побелело.

— Эх тварь, — Ррагат оскалился по-звериному. — Ссучилась деваха, курва недоношенная. Братва, порешим ее прямо на месте?

На девушку-жевельде враждебно смотрели все, даже американец, с которым мы были мягко говоря, на ножах. Но одно дело — разбираться между собой, честно и открыто, и другое — сдавать своих.

Такое нигде не прощают.

— Убивать не надо, — сказал я. — В карцер хотите? Я был, мне не понравилось. Связать… Надо ведь несколько часов!