А если это любовь Резник Юлия
Разговор Мурадову давался явно нелегко. Нет, он, конечно, старался не показать своей боли и растерянности, и лютой злости, но Дарина слишком хорошо его знала, чувствовала, чтобы он мог ее обмануть.
– По какой бы причине ты со мной ни была, сейчас все изменилось.
– Почему?
Мурадов вцепился скрюченными пальцами в подлокотники своей коляски и… так на нее глянул, что Дарину едва не смыло волной исходящей от него ненависти.
– Ты тупая или притворяешься?
– А ты? – на самом деле Дарине хотелось хорошенько его встряхнуть, но, во-первых, она не была уверена, что так не навредит ему еще больше, а во-вторых… А во-вторых, это один черт ничего бы ей не дало. Мурадов все решил за них обоих. – Ты правда думаешь, что это… – она всхлипнула и ткнула пальцем в коляску, – имеет для меня значение?
– Это имеет значение для меня! – заорал Родион.
– Я понимаю…
– Ни черта! Ни черта ты не понимаешь. Уходи. Лучше по-хорошему.
Дарина до крови закусила щеку, но это не помогло. Не отрезвило. Не уменьшило распирающую, ломающую кости боль в груди. Она слизала с губ слезы – тут же набежали новые. Зло смахнула их рукой – и опять не помогло.
– Так нельзя… – прохрипела в агонии. – Неужели ты не понимаешь, что так нельзя? С теми, кто любит… Я же… Я… что без тебя? Мне же правда все равно. Все равно. Я не вру.
– Еще раз. Не все равно мне. Может быть… потом. Когда все позади будет. Но не сейчас. Сейчас уходи. Пожалуйста.
Ладно. Как бы больно ей не было, ему все равно было больней. Дарина растерла глаза, вглядываясь в его лицо в поисках подтверждения, что это не все. Не конец. Не с ними. И не нашла. А еще это его «пожалуйста». Прямо в сердце. Контрольным выстрелом. Злости, упрямству, хамству и дурному настроению она бы, наверное, смогла противостоять. А вот этому тихому, усталому какому-то «пожалуйста» - без вариантов.
«Может быть, потом. Когда все позади будет…» – так он сказал. И ей ничего не оставалось, кроме как, вцепившись в это слово зубами, отступить. Держа спину прямо, черт его знает за счет чего, ведь никакого стержня в ней не осталось. Словно лавина, под которую попал Мурадов, подмяла под себя и её.
Уехала Дарина все же не сразу. Она до последнего надеялась, что сможет быть рядом, не показываясь Родиону на глаза. Тогда она не понимала, что глаза у Мурадова повсюду… Его друзья.
Отъезд Дарины предрешили два немаловажных момента. Во-первых, домой нужно было возвращать Левку, а во вторых – никто ведь не отменял ее учебу. Второй семестр начался строго по графику. А если чему Дарина и научилась у Мурадова, так это, несмотря ни на что, выбирать себя и свое будущее. Тем более если тебе так жестко дали понять, что… в общем, что ты на хрен здесь не нужна.
Не сломаться ей позволило лишь то самое «Может быть, потом. Когда все позади будет…» Ей оставалось только дождаться этого «потом». Если оно наступит.
– Лева, смотри, кажется, твоя мама нас вышла встречать.
И впрямь, Ирина осторожно пробиралась к ним через обледеневшую парковку. Аккурат ночью случился ледяной дождь. А уже утром лед сковал в своих студеных, но таких красивых объятьях весь город.
– Мама! Мама! Пливет!
– Привет, мой хороший. – Ирина раскрыла объятья, и Левка влетел в них ракетой. Дарина очень остро почувствовала себя лишней и хотела было уйти, выдавив через силу прощание. Да только Ирина спросила: – Как он? – и пришлось задержаться.
– Ничего, – откашлялась Дарина. – Конечно, предстоит реабилитация, но там как раз есть специализированный санаторий. Очень хороший.
– До сих пор не могу в это поверить, – Ирина покачала головой. – Мурадов всегда казался таким…
– Несокрушимым.
– Да… – Ирина нервно притопнула ногой и коснулась носом Левкиной шапочки. – Ты не думай. Я ему зла не желаю.
– Я так и не думала, – соврала Дарина. Потому как было дело, признаться. Мелькнула грешная мысль, что Ирине было бы, наверное, на руку, если бы Родион… того. А сейчас смотрела на нее и понимала, что ошиблась. Может, они и расстались не лучшим образом, но в вопросах жизни и смерти их неприязнь ровным счетом ничего не значила.
– Спасибо, что привезла Левку.
– Не за что.
– Мы, наверное, пойдем. Холодно.
Дарина кивнула и тоже пошла… Осторожно, боясь растянуться. Контролируя каждый свой шаг. И это еще хорошо, что Мурадов мог позволить себе жилье в современном жилищном комплексе, где безбарьерная среда была действительно безбарьерной. Не то бы она вообще не добралась до крыльца, подумала Дарина. И замерла от пришедшей в голову мысли. Допустим, он не хотел ее помощи там, но кто сказал, что она не сможет облегчить его жизнь здесь? Сделать ее более комфортной? Да она же проектировщик!
Чувствуя, как от предвкушения сводит во рту, Дарина поднялась в лифте на свой этаж и застыла перед роскошной дверью. Мурадов велел ей возвращаться домой. И если учитывать, что последние несколько месяцев её домом была его квартира, то, очевидно, она все делала правильно.
Не давая себе передумать, Дарина открыла замки, захлопнула дверь, разулась и, даже не переодевшись, снова прошлась по квартире, прикидывая, что и как может здесь переделать.
Глава 24
– Надо будет не забыть завра закрыть этот чертов зал на замок, – раздался знакомый голос от двери. Родион чертыхнулся про себя. Стер выступивший от усилий пот с виска и максимально осторожно опустился в треклятое кресло.
– Не спалось, – соврал он, почему-то странно робея перед женой Исы, которая… А черт его знает, как это назвать? Которая вытащила его с того света?
– Посмотрел бы телевизор. Я сто раз объясняла, почему тебе не стоит усердствовать.
Да. Объясняла. И наверняка Сана была в своем деле признанным специалистом, но он… Черт! Да он просто не мог сидеть в этой долбаной инвалидке! Мурадов был уверен, что чем больше он будет стараться, тем быстрее встанет на ноги. И потому он работал на пределе сил. Может, и впрямь давая лишку.
– Я не устал.
– Угу. Как же. Послушай, Родион, я все понимаю, правда. Но и ты меня, пожалуйста, пойми. Твоя настойчивость дает обратный эффект. Нагрузку нужно распределять дозированно. Ты же не можешь не видеть, что назначенная мной программа реабилитации работает. Обычно люди с твоими травмами восстанавливаются годами. А ты вон, еще немного, и побежишь.
И, может, она преувеличивала насчет бега, но… В том, что он делает огромные успехи, сомневаться не приходилось. Да на него вся больница сбежалась посмотреть, когда он приехал на плановый осмотр к неврологу. Именно тогда Мурадов до конца понял, как ему повезло. С ней. И вообще.
– Наклонись… – Сана обошла его со спины. Осторожно опустила руки на плечи и спустилась вниз, разминая удивительно чуткими пальцами мышцы. Родион блаженно зажмурился. Руки у этой женщины и впрямь были волшебными.
– Я весь потный, – промямлил, ежась от удовольствия.
– Это ничего. Было бы лучше, если бы ты лег. Поехали…
– Я хотел еще позаниматься на брусьях.
– Даже не мечтай. Иначе я выйду из себя. А это – страшное зрелище. Скажи, что ты не хочешь познакомиться с моей темной стороной… – шепнула Сана ему на ухо, вроде бы шутя, да. Но у Родиона один черт холодок пошел по коже.
– А она у тебя есть?
– Она есть у всех. Уж поверь мне.
Мурадов задумчиво кивнул и, когда Сана подтолкнула его коляску к выходу из спортзала, послушно покатил в указанном направлении. Злить эту непостижимую женщину ему не хотелось. Равно как и ее мужа. Уж он не знал, как выглядит темная сторона Саны, но на темные стороны Исы в свое время насмотрелся более чем достаточно. За свою женщину тот убьет – и глазом не моргнет. Он бы тоже так хотел… – мелькнула глупая мысль. Да только ни черта же не срасталось! Хотя, было дело, он уж решил дать шанс своим отношениям с Дариной…
– Спасибо, что проводила.
– Массаж?
– Нет, мне получше. Я приму душ и лягу спать.
– Пришлю медсестру, чтобы поставила тебе укол с обезболивающим.
Как же тонко она его чувствовала! Боль и впрямь была адской. У Родиона все внутри мелко-мелко дрожало, а по вискам и спине градом катился пот.
– Никаких обезболивающих. Я в норме, – покачал головой Мурадов. Сана нахмурилась, но спорить с ним все же не стала:
– Ну, смотри. Как знаешь. Это необязательно терпеть.
Может, конечно, так оно и было. Но почему-то Родион свято верил, что любая боль конечна, и старался выбрать ее до конца. Как можно быстрее выбрать, чтобы вернуться к своей прежней жизни. Вот где ему уж точно было чем заняться. Например, делами компании, которые в его отсутствие шли ни шатко ни валко, сыном, по которому он безумно скучал. И Дариной… Может быть. Если она ждала. Мурадов то и дело возвращался к ней в мыслях, хотя и запретил себе вспоминать, свято веря, что вся его энергия сейчас должна быть направлена на восстановление. Рядом с Дариной же… Он терял ясность мышления. Его захлестывали эмоции. Злость, отчаяние. Но, что самое худшее и разрушительное – сомнения. А что, если ничего не выйдет? Что, если он так и останется прикованным к коляске инвалидом? Что, если все его планы на будущее так и останутся нереализованными?
Черт возьми, если так разобраться, до того, как с ним случилось несчастье, он вообще не осознавал, что эти самые планы так или иначе связаны с его девочкой! Да просто вся жизнь. Он просто жил. Радуясь тому, как все удачно сложилось. Что она ему в рот глядит, и навстречу бежит, когда он с работы заебанный по самое не хочу приходит. А теперь хотелось бы, конечно, думать, что все еще будет. Но если со всеми физиологическими потребностями более-менее как-то все устаканилось, то в интимном плане – ни хрена! Ну, не стоял у него. И все тут. Мурадов пришел к выводу, что для мужчины гораздо легче было бы смириться с параличом, если бы при нем сохранялась половая функция. В смысле, когда боль отпускала. А когда она возвращалась вновь, тут уж совершенно не до этих глупостей становилось. Иной раз казалось, не выдержит. Сдохнет в муках. Боль была настолько изматывающей, что даже смерть виделась не таким уж плохим исходом. И если бы Родион умел проигрывать, он бы, может, и сдался. А так боролся, как мог. Какими угодно способами.
Грех было при такой поддержке сплоховать. Он оценил. И преданность Теней, которые оставались с ним, пожалуй, дольше, чем следовало, звонки с поддержкой от тех немногих, кто был в курсе ситуации. От Бэллы… Все же она была удивительно тонким психологом. Пожалуй, именно она лучше всех других чувствовала, что ему сказать и как. Например, она предпочла вообще не касаться в их разговорах вопросов его здоровья. Вместо этого Бэлла много шутила, рассказывала смешные истории о своих девочках, жаловалась на погоду, клялась, что уж в следующем году точно отойдет от дел и поселится на каких-нибудь тропических островах. Иногда они обсуждали страны, в которых им довелось побывать, иногда политику. Ну, как обсуждали? Вообще Родион предпочитал слушать. Поверхностно и невнимательно, глотая больше сами интонации, чем смысл. Те успокаивали боль. Или ему так казалось. В общем, когда Бэлла обмолвилась о Дарине, в смысл сказанного Мурадов вник как-то не сразу. А когда это случилось… Он резко, так что прострелило больную спину, сел на кровати и рявкнул:
– Что ты сказала?
– Говорю, трусики со стразами-то мы нашли, а вот с лифчиком пришлось пово…
– Какие, на хрен, трусики?! Что Дарина делает в твоем офисе?
– Как что? Работает. Ты в своем уме? Знаешь, какие у девочки траты на…
– Я тебя убью… – прошипел Родион. – Я тебя убью, слышишь?! Не смей ее… Никому… Не то я твой бизнес… – Он, сколько ни старался, не мог сформулировать четко свою угрозу. У него внутри что-то взрывалось, рушилось, прокатывалось по телу волнами раскаленной лавы. Ломало осколками кости. Где только-только срослось. Родион хотел спустить ноги с койки – ни черта не вышло. Те, как назло, не слушались. Может, Сана была права, и он перестарался с нагрузкой?! – Я сейчас прилечу! Слышишь? И если ты ее… Если ты её…
– Послушай, Родь… Что-то связь вообще ни к черту. Я тебя через слово слышу. Давай, наверное, прощаться.
И все. Разговор оборвался. Мурадов выматерился. Одной рукой набирая Бэллу снова и снова, а другой с яростью тыча в кнопку вызова медсестры.
Уже через два часа он сидел в VIP-зале аэропорта, сжимая в руках билет на самолет. Рядом переминался с ноги на ногу злой, как черт, Иса. Ну, еще бы. Своим спешным отъездом Родион нарушил все планы Саны относительно своей реабилитации. А впрочем, плевать. У него в ушах набатом стучало: «Как что? Работает. Ты в своем уме? Знаешь, какие у девочки траты на…» На что? На что, мать его?! Неужели ее отец опять куда-то встрял? Так какого черта она ему не позвонила?
Убьет! Кого убьет, Мурадов пока не знал, но в том, что кто-то пострадает, уже не сомневался. Лютая… черная, вязкая, как болотная жижа, ревность клокотала внутри. И он захлебывался ей, он ей давился. Он никак не мог взять в толк, как она могла?! После всех этих гребаных «люблю», в которые он не то чтобы даже поверил… Хотя кого он, мать его так, обманывает? Поверил. В том-то и соль. В которые он, су-у-у-ка, поверил.
Четыре с половиной часа в самолете оказались слишком большим испытанием для его спины. От дергающей изматывающей боли мутнел рассудок. И по-хорошему, ему бы нужно было ехать домой. А он… Он помчался прямиком к Бэлле. Благо водитель успел найти специально переоборудованный под нужды инвалида микроавтобус. Появление на своих вышло бы, конечно, гораздо более эпичным, да только он так перенапрягся, что даже встать не мог, не то чтобы сделать шаг.
– Может, я все же с вами? – замялся водитель у двери номера.
Мурадов медленно выдохнул, дернул головой, мол, нет.
– Я позвоню, когда ты мне понадобишься.
– Ну, ладно.
Короткий стук в дверь.
– Родик?! Ты как здесь очутился? – удивилась Бэлла притворно.
– Где она? – процедил Мурадов. До боли вцепившись пальцами в подлокотники. Хотя, признаться, вцепиться ему хотелось в бабью глотку. Зубами.
– Кто? – моргнула Бэлла.
– Дарина.
– В гостиной. Трудится в поте лица.
Мурадов сделал глубокий вдох. Хотя… Нет. Никакие дыхательные упражнения ему не помогали! И не могли помочь. Он задыхался. Непослушными пальцами нажал на кнопку, моторчик коляски зажужжал. И этот звук как-то так срезонировал с тем, что издавали его натянутые до предела нервы, что у Родиона зубы свело.
Дарина лежала на диване в гостиной. На животе, перед раскрытым ноутбуком. Мурадов тряхнул головой, обвел комнату бешеным взглядом, но по всему выходило, что в комнате они одни.
– Бэлла, тут звонит Катя Зайка… Ругается, что не соглашалась на бутерброд. Мне уточнить её меню? – уточнила эта дурочка, задумчиво постукивая по губам карандашом.
Мурадов вдохнул чуть глубже. Все-таки смог. А Бэлла за спиной в голос заржала.
– Нет, милая, боюсь, речь идет о другом бутерброде.
– Я не понима… – осеклась, комично открыла рот, наконец, его увидев. Медленно села. – П-привет. А т-ты что здесь делаешь? – сглотнула шумно.
– Я хочу задать тебе тот же вопрос!
– Я же тебе сказала, Родь. Девочка работает, – вмешалась Бэлла.
– На твоем месте я бы помолчал. С тобой потом отдельный разговор будет.
– Эй! А ты не охренел ли?! Называется, сделай людям добро!
И тут у него упало забрало. Окончательно. Все… Мурадов вскочил. Шагнул к Бэлле, готовый её придушить голыми руками. Но ее собой заслонила Дарина, метнувшись через комнату наперерез.
– Ты чего? Я же… ничего такого. Просто на звонках сижу. Работу девочек координирую.
– Что делаешь? – пошатнулся Мурадов.
– Бэлле помогаю. С логистикой.
– С логистикой, значит?
– Мне давно нужен был секретарь.
– Пожалуйста, сядь… Ты же упадешь сейчас! – Дарина засуетилась, подтащила коляску, помогла ему в нее опуститься. А пока он без особого успеха пытался осмыслить сказанное, села перед ним на колени: – Может, нужно вызвать врача?
– Не нужно, – просипел Родион. Тряхнул головой. – Ты что… Ты какого хрена на это согласилась?
– Мне деньги были нужны, понимаешь? Очень срочно. С подрядчиком-то я договор уже подписала, а смета неожиданно разрослась…
– С каким подрядчиком? Какая, мать его, смета?!
Дарина взволнованно облизала губы. Обернулась к Бэлле, будто в поисках поддержки.
– Она взялась отремонтировать твой пентхаус. Ну, вот ей подрядчики и стали впаривать сначала одно, потом другое. Дашка-то наивная, до жути! Думала, раз на бумажке так написано, то так оно и будет.
– Да они же не виноваты, что цены на стройматериалы возросли! – возмутилась Дарина. – Они правда возросли. Я узнавала. Сначала цены на древесину взвинтили, потом на прокат…
– Стоп. Еще раз. Ты решила сделать ремонт? В моем доме?
– Не совсем ремонт. Так… некоторые преобразования.
– Мне кажется, будет лучше, если ты ему все покажешь, – буркнула Бэлла. – Иди…
– Но как же? У меня рабочий день… И бутерброд этот.
– Господи, дай мне сил. Иди… – Бэлла покосилась на Мурадова, и ее губы дрогнули. – С бутербродом я как-нибудь сама разберусь. Чай, не впервые.
Дарина нерешительно кивнула. Достала курточку из шкафа.
– Тебе помочь?
– Я сам, – рявкнул Мурадов, после чего позвонил водителю и, отдав распоряжение подать машину, надолго замолчал. Поначалу Дарина пыталась завести какой-то разговор, но, осознав, что он намеренно игнорирует все вопросы, стихла. Отвернулась к окну, нервно теребя завязки на куртке.
Это был никакой не ремонт. Он вообще, если честно, не сразу заметил изменения. Кое-где дверные проемы были расширены, где-то появились удивительно хорошо вписанные в общий интерьер держатели и кронштейны.
– Пришлось еще перестроить душ. Теперь ты сможешь принимать его сам. Сидя. Ну и спальню, конечно, пришлось перенести со второго этажа.
– Это же сколько денег… – покачал головой Мурадов. Схватил ее за руку, развернул к себе. – Где ты их взяла? – сощурился.
– Спустила все, что ты мне успел заплатить за два месяца. А когда не хватило… Понимаешь, деньги мне понадобились срочно…
– И? Ты пошла к Бэлле? В эскорт?!
– Нет! Ты с ума сошел? Я бы никогда не смогла… После тебя… Я же… Ты не веришь, но я люб… – договорить она не успела. Потому что Мурадов дернул ее за руку, а как только она поравнялась с ним, закрыл рот отчаянным поцелуем.
Глава 25
Поцелуй был сладкий. Глубокий. Голодный. Да к тому же она так отвечала, что если бы не эта проклятая лавина, у него уже бы колом стоял. А так… Ничего. Мурадов углубил поцелуй, прошелся ладонями по хрупкой девичей спине. Стащил свитер, опустил вниз чашечки лифчика и с силой смял грудь, зажимая соски между пальцев. Господи, он ведь даже забыл, насколько она красивая. Тяжелая, тугая, манящая. Умом-то он ее очень хотел. А вот там… там не происходило ничего нового. Родион выругался. Пошевелился, намекая, чтобы Дарина встала с его колен.
– Извини! Тебе больно, да? – забеспокоилась она.
Больно! Да только не в этом дело. Мурадов как пацан боялся, что она почувствует его несостоятельность и… что? Уйдет? После всего, что для него сделала? Игнорируя боль, Родион еще раз осмотрелся. Это просто непостижимо, да. Это так хорошо, что у него, давно разучившегося плакать, в носу щипало. Вот это купил девочку, называется. Кто ж знал, насколько это выгодное вложение? Ведь если есть это пресловутое «и в горе, и в радости, в богатстве и бедности», то что это, если не оно?
А он, идиот, о ней самое плохое подумал. Сорвался с места, пролетел полстраны. Ну, не дурак ли? Горло перехватил спазм.
– Ты злишься, что я здесь похозяйничала?
Мурадов резко вскинулся. Уставился на Дарину во все глаза. Понимая, что так зашугал свою девочку, что она и впрямь не знает, чего от него ждать. До жути хотелось ее обнять. Уткнуться лбом в упругий живот и развеять все ее страхи, но слова буквально тонули в лавине чувств, что на него обрушилась с новой силой. Родион откашлялся.
– Нет. Я прикидываю, как бы мне воспользоваться твоим модным душем.
– Правда?
– Ага. Я из самолета прямиком к Бэлле поехал.
– Я так и не поняла, что это была за спешка. – Дарина улыбнулась, шаря в комоде в поисках полоенца. Мурадов хмыкнул. Что это была за спешка, значит? Он не готов был признаться. Даже себе. В том, что так сильно его подорвало. Он, кажется, такой лютой ревности никогда не ощущал. Даже застав Ирку с другим, и то – это другое было. А тут, казалось, просто не выживет. Если окажется, что его девочка… Нет-нет. Даже думать об этом страшно. Да и не нужно. Теперь. Когда он точно знает, что никого у нее не было. Что все это время она для него старалась. И лишь им одним жила.
– Работы много, – решил отделаться полуправдой Мурадов.
– А-а-а. Понятно. Хочешь, я тебе спинку потру? – поинтересовалась Дарина, нерешительно переминаясь с ноги на ногу.
– Нет! – отрезал Родион чуть более резко, чем планировал. Дарина вздрогнула. Он ругнулся. – В смысле, может, в другой раз.
За улыбку, которая расцвела у нее на губах, можно было и жизнь отдать. Да только у него были насчет своей жизни другие планы. Теперь он четко понимал, какие. Но форсировать события не торопился, потому как… Ну, не мог он Дарине ничего толкового предложить, пока и там все не наладилось.
Мурадов заехал в ванную. С трудом разделся. Конечно, помощь Дарины ему бы не помешала, но он просто не мог ее принять. Кое-как обмылся, пока натянул чистые трусы, принесенные девочкой, опять вспотел. Хотя уже неплохо справлялся с такими задачами, и ходил даже. Ходил… Господи боже. Удивительно, как после таких событий начинаешь ценить то, что раньше считал само собой разумеющимся.
– Все хорошо?
– Угу. Я спать.
Спать. Если удастся обуздать боль, что крошила кости.
– Ладно.
– Ляжешь со мной? – обернулся. Дарина широко распахнула глаза и кивнула. Опять улыбаясь до ушей. Как будто он ей весь мир к ногам бросил. Да уж. Немного ей оказалось нужно. Мурадов выдохнул, усмиряя поднимающуюся внутри волну какой-то совершенно дикой примитивной жадности.
Пока он перемещался из коляски в кровать, Дарина тактично вышла. Вернулась в комнату, лишь когда он устроился под одеялом. Легла осторожно, чтобы не потревожить. Прижалась носом к боку. И вдохнула… Как если бы хотела им надышаться впрок.
– Скучала?
– Ты даже не представляешь, как.
– Ну, почему же не представляю? Очень даже, – коснулся губами макушки. И надолго замолчал, потому что с каждой секундой ему становилось все хуже. Его многострадальная спина оказалась совершенно не готова к нагрузкам, которые он не рассчитал.
Два дня… и две чертовы ночи ему потребовалось, чтобы оклематься. Лишь утром понедельника Родион понял, что готов встать. Нет, боль все еще зудела где-то на подкорке, но ноги слушались. Можно было и в офис. Он тихонько поднялся. Сделал несколько шагов. Довольно кивнул и пошел собираться. Теперь-то зная, как плохо ему может быть, нарушать предписания врачей не хотелось. Поэтому особенно он не геройствовал. Даже зубы чистил сидя на специальном стульчике, чтобы не напрягаться лишний раз.
Похромал в гардеробную. Оделся. Окинул себя критическим взглядом. За время болезни он здорово похудел. И поэтому костюм сидел далеко не так идеально, как должен был.
– Ты ходишь! – услышал изумленный голос за спиной.
Запнувшись всего на секунду, Мурадов затянул узел на галстуке и поймал взгляд Дарины в зеркале.
– Ну, да. А ты что подумала?
Ну, попустим, что она подумала, было ясно. Он, может, специально и подыгрывал ей, чтобы… Ну, чтобы убедиться, что она и впрямь готова с ним. Любым.
– Ничего. Я просто боялась, что ты с этим не сможешь смириться.
– А ты бы? Смогла?
– Да.
– Понимая, что с паралитиком у тебя не будет ни секса, ни детей?
– Постой-постой… Ты сейчас что? Меня запугать пытаешься?
– А это вообще возможно? – усмехнулся вдруг Мурадов, чувствуя, как их окутывает тонкой невесомой паутиной нежность.
– Нет! – робко улыбнулась Дарина в ответ. – И дети у нас, кстати, могут быть. Я узнавала, что можно произвести забор спер…
И опять. Опять он не дал ей договорить. Поцеловал. Жарко, сладко, чувствуя то самое тлеющее тепло в животе, которому что-то пока мешало вспыхнуть обжигающим пламенем.
– Ну, уж нет. Когда черед дойдет до детей, я буду принимать самое активное участие в процессе.
– Ладно. Ну, это ведь еще не скоро, да? – забеспокоилась Дарина.
– В каком смысле? – он немного напрягся.
– Ну, мне хотелось бы окончить институт.
– А… Ну, да, – хмыкнул и отвернулся к обувным полкам, чтобы не показать своего беспокойства. Потому как у них были проблемы, посерьёзней всяких институтов. И как ей об этом сказать, Мурадов пока не знал.
– Родион…
– М-м-м?
– А у нас теперь все иначе? Правда?
Оттягивая время для ответа, Мурадов уселся, чтобы обуться. Дарина тут же опустилась рядом с ним на пол и потянулась к шнуркам. Привычная злость вспыхнула за грудиной. Он не хотел чужой помощи. Потому что, принимая её, вроде как соглашался со своей слабостью. И примерял на себя образ жертвы, который ему был абсолютно чужд. Но глядя на то, как шустро Дарина управляется с его шнурками, Родион вдруг осознал, что все эти «и в горе и в радости, в богатстве и в бедности» могут случиться лишь тогда, когда он сам позволит. Быть ей рядом. В любой ситуации. И да, чем черт не шутит, иногда давать слабину. А может, напротив, стать сильней, научившись просить о помощи.
– Спасибо, – прохрипел он, когда Дарина закончила.
– Обращайтесь! – дурашливо поклонилась она, внося в происходящее легкость, о которой он даже мечтать не смел. Родион коротко кивнул. Поднялся.
– Дарин…
– М-м-м?
– Я так и не сказал…
– Чего? – замерла она.
– Как тебе благодарен.
– Ах, это… – ее робкая улыбка погасла, как будто он сказал что-то не то. – Пустяки. Мне и самой было жутко интересно реализовать этот проект. Думаю, чем-то таким я и буду заниматься после окончания университета… – затараторила, чтобы скрыть свои истинные чувства.
– И что люблю…
– …Может, займусь проектированием общественных зон… – продолжила и осеклась. – Что?
– Говорю, что люблю тебя.
– Правда?
– Правда, – кивнул Родион, вглядываясь в ее кристально чистые глаза, наливающиеся счастьем и почему-то слезами. – Я бы тебе доказал, но через полчаса мне нужно быть на работе.
Ага. Доказал бы. Если бы смог. Черте что! Мурадов насупился, почувствовав, как его настроение резко испортилось.
От автора: друзья, скоро мы завершаем, не забудьте подписаться на меня, если книга понравилась, чтобы не пропустить новинки.
– Ах ты ж черт! Я тоже опаздываю в институт. – Дарина рванула к соседней полке. Схватила первые попавшиеся джинсы, Родион только сейчас понял, что за время, прожитое с ним, она не купила себе ни одной новой шмотки, вот почему ей удалось скопить сумму, необходимую для переделки квартиры. И если это возможно, в его груди стало еще тесней.
– Дарин…
– М-м-м…
– Тебе не кажется, что мое признание стоит чуть большего внимания?
– Вот еще! Напомнить тебе, что ты сказал в ответ на мое? – девчонка сощурилась и сварливо подбоченилась. И ведь он видел, как ей нелегко дается этот театр, но, черт, ведь смогла же! Смогла щелкнуть его по носу. Пряча расползающуюся улыбку, Родион заметил:
– Никогда бы не подумал, что ты такая злопамятная.
– Еще какая! Тебе придется здорово попотеть, чтобы реабилитироваться.
– Я постараюсь, – шепнул ей в губы, – ты уж поверь.
Проблема в том, что от его стараний ничего не зависело. И это, к чертям собачьим, омрачало все! Вообще все. Двойственность чувств убивала. С одной стороны, он еще никогда в своей жизни не был так счастлив, с другой – никогда так не злился на собственную несостоятельность. Кошмарней всего было то, что Дарина все понимала. Неизвестно, сколько бы продолжались его мучения, если бы однажды она не застала его в душе а очередной попыткой воскресить либидо из мертвых. В тот день у него впервые получилось довести себя до более-менее нормального результата. Как подросток, застигнутый врасплох, Мурадов машинально отдернул руку.
– Прости, пожалуйста, я… Прости. – Дарина попятилась к дверям.
– Нет, стой! Иди сюда.
Это было идиотской затеей изначально. Но Родион какого-то черта решил, что если не сейчас, то уже и никогда. Он налетел на Дарину без всяких предварительных ласк, без подготовки. Затащил в спальню. В отчаянной попытке запрыгнуть в последний вагон уходящего поезда. И хрен его знает, почему именно этот вагон ему казался последним. Как он старался… Как он, мать его, старался! Может, сбавь он обороты, что-то бы и вышло. Но нет.
Откатился в сторону, ощущая себя абсолютно раздавленным. За спиной шумно дышала Дарина… Мурадов чувствовал, что та была близка. И ненавидел себя еще больше за то, что не смог довести ее до оргазма.
– Пойду, попью.
– Ты серьезно? И бросишь меня вот так?!
– А чего ты хочешь? – рявкнул Родион, понимая, как несправедлив.
– Я хочу завершения.
– Ты хочешь кончить, – уточнил он зло, как будто эта формулировка и впрямь что-то меняла.
– Пусть так, – шепнула Дарина, облизав припухшие от его жадных поцелуев губы. Ее расширившиеся от удовольствия зрачки почти полностью поглотили радужку глаз. И вся она выглядела такой… потерянной. Будто она сама потерялась в происходящем, а не только ее оргазм.
– Я не могу, – просипел Мурадов.
– Так… пока да. Но ведь есть и другие способы. Пожалуйста, Родион. Я… очень хочу тебя. Невыносимо.
Хочу тебя… Под дых. Со всей дури. Один взгляд, мол, ты хорошо подумала? Да! И вот он уже между ее ног. Что тебе пьяный.
Читать бесплатно другие книги:
