Лиарха Эльденберт Марина

Глава 45. Новые горизонты

Лайтнер К’ярд

У моего плана завалить Вирну цветами и подарками была совершенно определенная цель — покорить ее снова, но я даже не мог предположить, что войду во вкус. Мне не нужны были сотни слов благодарностей, достаточно взгляда, сверкающего как вода в солнечных лучах. Ради этого сияния я готов был развернуть от Ландорхорна тысячи волн: и больших, и маленьких. Ради этого хотел подарить синеглазке весь мир, как бы банально это ни звучало.

Стоит увидеть Вирну после долгого перерыва, как мне хочется схватить ее в охапку и увезти туда, где мы будет только вдвоем. Но нельзя. В отличие от меня, она только в начале наших отношений, и я ей нравлюсь, а значит, у меня есть все шансы. Главное, ничего не испортить, как с этой работой. Конечно, я не могу запретить Мэйс делать что-либо, и буду только рад, если она захочет внести вклад в наш новый мир. Но ей придется еще привыкнуть к мысли, что она больше не будет голодать или в чем-то нуждаться. Я об этом позаботился.

И не только я.

Но я решаю не раскрывать все секреты, тем более что Вирна и так нервничает перед возвращением в Академию, сжимает пальцы на коленях.

— Волнуешься? — интересуюсь, когда помогаю ей выйти из эйрлата.

— Очень, — признается она.

— Я тоже.

— Ты?

— Конечно! — киваю нарочито мрачно. — Благодаря мне прошлый режим сказал: «Прощай!» Вдруг меня за это закидают протухшими водорослями?

В ее взгляд такой шок, что я мысленно даю себе пинка.

— Прости, Вирна. Это была шутка. Ну где они найдут протухшие водоросли, сама подумай?

— На кафедре лиабиологии. Там наверняка есть что-то подобное. Одно из воспоминаний было про них, а еще я читала…

Она умолкает, но я и так догадываюсь, о чем речь.

— Ты читала про Кэйпдор? Читала конспекты и учебники, которые я тебе отправил?

— Да, — кивок, — когда выдавалась свободная минутка. Мне нужно заново проходить программу.

— Уверен, только ты училась во время этих революционных каникул. Остальные смотрели новости и теперь в курсе того, что ты умеешь делать с помощью воды. Сомневаюсь, что в твою сторону кто-то будет бросать даже косые взгляды.

— Меня боятся?

— Нет, меня. Если будут коситься, заработают косоглазие.

Она улыбается и сама берет меня за руку, когда мы идем к Кэйпдору. По телу будто проходит ток, и я переплетаю наши пальцы. Проще отшутиться, чем признаться, что я тоже волнуюсь. Не за себя, хотя уверен — не всем нравятся перемены, а я их виновник, так что всеобщую любовь среди въерхов я вряд ли получу. Мне важно, чтобы никто из этих придурков ни словом, ни взглядом не обидел Мэйс. Поэтому всех косящихся отстреливаю предупреждающими взглядами. Впрочем, косятся на нас в основном с любопытством, и я немного расслабляюсь.

Первой парой у нас совместная подводная зоология, и мы занимаем места на последнем ряду. Если повезет — привлечем минимум внимания. Но у ньестра О’лэя оказываются совершенно другие планы. Древний и вечно недовольный преподаватель появляется в аудитории бодрым шагом и сияет улыбкой.

— Доброе утро, студенты! Я рад, что мы все наконец-то вернулись к занятиям, и в свете произошедших событий, думаю, мой предмет скоро станет самой важной дисциплиной во всей академии Кэйпдор.

О’лэй даже гордо расправляет плечи, будто ему уже вручали медаль «Препод года».

— Что вы имеете ввиду, ньестр О’лэй? — интересуется кто-то с первого ряда.

— Вы что, новостей не смотрите? — хмурится он, возвращаясь к прежнему образу. — Новое правительство, новые законы. Нам откроют доступ к океану! Мы будем изучать морских обитателей не только в лиариуме. Мы сможем погрузиться на самое дно. Это просто невероятные возможности, и все это благодаря моим студентам. Этим молодым людям. Ньестр К’ярд и нисса Мэйс, пожалуйста, спустись сюда!

Мне хочется послать этого подпрыгивающего от счастья старикашку куда подальше, потому что Вирне достаточно стресса, чтобы выходить на кафедру и стоять перед немаленькой аудиторией. Но она поднимается первой и кивает на преподавателя. Мне ничего не остается, как последовать за ней. С мыслью о том, что все ученые слегка чокнутые. Впрочем, для въерхов, которые были не в теме установок и творящегося хидреца, сейчас тоже открывается новый мир. 

— То, что лиархи перестали быть тайной — большая удача для подводной зоологии. — Он смотрит на Вирну как на спасительницу. — Благодаря вам мы сможем изучить наш мир целиком. Погрузиться на такую глубину, куда никто из современников не опускался, а у некоторых из вас получится сделать это лично. Давайте дружно поблагодарим их за открытые возможности!

На мгновение мне кажется, что вот сейчас в нас действительно полетят водоросли или что похуже, но какой-то парень со среднего ряда ударяет в ладоши, его подхватывает девушка на первом, и через мгновение рукоплещет вся аудитория. Не только люди (а в перспективе лиархи), но и въерхи.

Я не могу поверить своим глазам, Вирна, судя по ее виду — тоже, но все улыбаются, и нам передается атмосфера общего возбуждения и предвкушения.

— Вместо водорослей аплодисменты, — шепчу я ей на ухо, и синеглазка делает вид, что подавилась, чтобы сдержать смех.

— Ньестр О’лэй, — обращаюсь я к преподавателю, когда шум стихает, — можно нас с Мэйс снова поставить в пару? Тем более что мы знакомы с одной раг’аэной.

В общем, до самой перемены мы обсуждаем Эн. Я рассказываю, как впервые встретил океанскую бабочку, как она спасла нас с Вирной. И как Эн спасла Ландорхорн, предупредив об устройствах. Отключение устройств вообще интересовало всех не меньше раг’аэны, многие въерхи заметили, что у них за несколько дней возросла сила. О’лэй не перебивал, не разгонял нас, слушал внимательно, иногда задавал вопросы. Он усадил Вирну в свое преподавательское кресло, а сам устроился на первом ряду.

— Всегда есть, чему учиться, — заявил он.

Мэйс не трогали, только когда на один из вопросов она ответила, что почти ничего не помнит, я готов был убивать за жалость во взглядах студентов. Правда, Дорс, один въерхов из моей бывшей компании, тут же сказал:

— Круто! Зато ты сможешь попробовать все заново.

Вирна ему улыбнулась, и неловкость исчезла. Не знаю, как я это чувствовал, но чувствовал, что ее волнение сошло на нет. Она больше не сжимала мою ладонь, словно спасательный трос, когда мы покинули кафедру лиабиологии и шли по коридорам Кэйпдора. Кажется, вышедшие к нам Хар с Кьяной и то нервничали больше. Особенно Кьяна.

— Привет, я Кьяна, — она протягивает руку Мэйс. — Я девушка Хара, и мы с тобой раньше дружили.

— Я знаю. Я видела тебя в моих воспоминаниях.

Кьяна расслабляется, подхватывает Вирну под локоть.

— Тогда сядем вместе на мифах?

— Конечно, — как-то слишком легко соглашается Мэйс. — Заодно расскажешь мне о том, чего я не помню.

— Вы про нас не забыли? — интересуюсь я.

— Нет, — хмыкает Кьяна, — но у нас впереди древние мифы и девчачьи разговоры.

— Какие мифы, если мы выяснили, что вся история — фальшивка?

— Тем более лекция обещает быть как никогда интересной! А ты, Лайт, иди на политологию.

— Мэйс! — зову я, потому что Кьяна уже оттащила мою синеглазку на добрых два валла. — Ты ей доверяешь?

— Все хорошо, — кивает она, вдруг что-то шепчет Кьяне, а потом в несколько шагов стирает расстояние между нами встает на носки и целует меня в губы. Короткий поцелуй обжигает, будто я хлебнул «лавы», но она убегает, ускользает раньше, чем я успеваю его продлить.

Отпускать ее не хочется, но что поделать?

В отличие от занятия по подводной зоологии, на политологии собираются только въерхи, и они бросают на меня недобрые взгляды. На моем факультете в основном учатся дети тех, кто до недавнего времени стоял у власти и разом все потерял, так что меня это не удивляет. Мне ничего не говорят, но вот то, как от меня отсаживаются, как игнорируют — с этим все понятно. Никто не говорил, что будет просто, так что я стараюсь думать о Вирне и учебе. 

Учебный день пролетает в ожидании коротких встречах на переменах и ощущении поцелуя на губах. Что она хотела этим сказать? Что не против продолжения? Или я снова тороплюсь и принимаю желаемое за действительное? Еще как желаемое! Сами занятия тянутся невыносимо долго, поэтому, когда заканчиваются, я жду Вирну и забираю ее с собой.

— Полетели! — говорю я, подталкивая Мэйс к парковке.

— Куда? — спрашивает она.

— Хочу показать тебе кое-что.

— Я обещала Кьяне заглянуть к ней в гости.

— Потом обязательно заглянешь! Все потом. Мне сегодня дали единственный выходной, поэтому я хочу побыть с тобой.

Всего ничего, и мы на Четвертом. Но не с той стороны, где «Бабочка» и многоэтажка, в которой мы жили, а с той, где живут Хар и Кьяна. Там, где большой парк, и уже убрали разгромленные улицы.

Мы заходим в одну из высоток, пожалуй, в один из самых высоких жилых домов во всем Ландорхорне, поднимаемся на лифте на последний этаж, и я прошу:

— Закрой глаза.

— Тогда мне будет сложно идти куда-либо.

— Закрой, я не позволю тебе споткнуться.

Она зажмуривается, и я веду ее по коридору, до двери в квартиру. Провожу ключом по замку, и мы оказываемся внутри.

— Пока не открывай. — Теперь я двигаюсь вперед спиной, сжимая ее ладони в своих и следя за тем, чтобы не подглядывала. Мэйс смешно морщит нос, но слушается. Гусеницей мы проходим всю гостиную и ныряем в распахнутую мной стеклянную раздвижную дверь на террасу. Здесь прохладно, если не сказать холодно: на такой высоте очень ветрено, поэтому я посылаю в ладони импульс тепла, согревая Вирну, которая от неожиданности распахивает глаза.

И видит перед собой весь город, как на ладони. Не только город.

— Иди сюда, — я подталкиваю ее к смотровому биноклю, который установил бывший владелец. — Ради этого все и затевалось.

Заинтригованная Вирна смотрит в него, а потом с восторгом оборачивается. 

— Ты хотел показать мне океан?!

— Я хотел показать тебе твой новый дом.

Я киваю назад, на большую с белыми стенами гостиную, которую мы только что прошли и в которую возвращаемся.

— Здесь четыре спальни, гостиная, кухня и кабинет, — объясняю я. — С другой стороны видно парк и даже Кэйпдор. Внизу магазины, кафе, неподалеку есть пара школ.

Мэйс теряет дар речи, потому что смотрит и не может сказать ни слова.

— Это твоя квартира? Ты хочешь, чтобы мы жили вместе?

— Безумно! Но я не собираюсь тебя торопить. Поэтому я живу этажом ниже, с другой стороны, и вид у меня из окна не такой прикольный. Так что буду не против, если станешь часто приглашать меня в гости. — Посерьезнев, беру ее за руки: — Это для тебя и твоих сестер.

Вирна была бы не Вирна, если бы не сказала:

— Я не могу принять от тебя такой подарок.

— Как бы ни хотелось присваивать себе чужие заслуги, но это не от меня. Это что-то вроде денежной благодарности-компенсации от рейна Раверхарна. За спасение Ландорхорна. Хотя не стану отнекиваться, что квартиру выбирал я. Кстати, это еще не все подарки. Моя мать выдала грант от своего фонда на обучение Лэйс в Кэйпдоре, и еще, кажется, хочет построить там тренировочный центр и бассейн для лиарх. Многие въерхи ее поддержали, так что вы теперь можете выбирать работать или для начала все-таки закончить учебу.

К последующему поцелую я готов, но он все равно заставляет нырнуть на самую глубину моих чувств. Синеглазка всхлипывает, плачет, а я сцеловываю слезы с ее щек, слезы, которые на вкус как океан. Это слезы счастья, и это счастье передается мне, пьянит.

У меня перехватывает дыхание, когда Вирна скользит ладонями по моей груди, стягивает мою куртку с плеч, а потом делает шаг назад. Ее пальто падает к ногам. Шапка. Юбка.

— Уверена?

— Как никогда.

Сердце пропускает удар, а дальше я не жду, срываюсь, и мы сталкиваемся друг с другом как океан и скала. Падаем диван, к счастью, здесь он широкий, но это последняя моя мысль о диване и об остальном окружающем нас мире.

— Куда мы летим, Лайтнер?

— Это сюрприз!

— Еще один?

— Мне нравится делать тебе подарки, Мэйс. Смирись с этим и получай удовольствие!

— Что мне еще остается, — она показательно вздыхает и тут же улыбается, — хотя я до сих пор без понятия, что делать с последним.

— Учиться водить, конечно же. 

Последним моим подарком стал ярко-синий новенький эйрлат. Из-за работы у меня не всегда получалось отвозить и забирать Вирну из академии. К тому же, они вместе с Кьяной помогали волонтерам, читали закрытые архивы, хранящиеся в городской библиотеке, а потом она вместе с Лэйс дорабатывала программу адаптации и обучения для лиархов, которое должно было стартовать в Кэйпдоре в следующем году, и собственная машина здорово экономила время. Правда, пока Вирна была на стадии «я лучше буду летать по площадке, чем выеду в город», но уже делала успехи. 

А я делал ей подарки. 

Мне тоже назначили немаленькую денежную компенсацию от рейна за то, что остановил волну. Плюс я получил действительно любимую работу с хорошей оплатой, поэтому мог позволить себе баловать мою синеглазку, чем, собственно, и занимался последние несколько месяцев. Цветами, романтическими ужинами, прогулками, сувенирами. Особенно, ей понравился кулон с лиакамнем, которые добывали на материке, и которые попадали в Ландорхорн очень редко. Но теперь, когда рейн с помощью Б’иггов собирался наладить сообщение по воде, все упрощалось.

Случившееся отразилось не только на Ландорхорне — на всем Раверхарне, но мы лишь сделали крошечный шаг в сторону перемен. Несмотря на кошмар, который пережила Вирна, именно отрывки ее воспоминаний, показанных по всем каналам всех городов, правда о Дженне и Диггхарде К’ярде, помогли перевесить чашу весов мнения правящих. 

Тем не менее просто не было. Спустя месяц случились забастовки в Анэве, крупном городе на материке. Рабочие требовали компенсаций за ущемление прав их расы. Местному правителю удалось решить это путем переговоров, а вот соседнему Мирихарну повезло меньше. Там восстание было вооруженным и организовано въерхами, желающими вернуть себе власть. Эта вспышка едва не нарушила хрупкое перемирие между въерхами и лиархами. К счастью, конфликт подавили силами рейна, и дальше это не перекинулось. Большинство въерхов не поддерживали войну, лиархи тоже, тем более сейчас, когда для них открывались новые горизонты. 

В Ландорхорне даже пришлось ввести ограничения на приближение к океану после того, как несколько марун решили, что рождены лиархами, а значит, учиться плавать не обязательно. Теперь возле берега дежурили политари и ловили желающих инициироваться, выписывая им немаленькие штрафы. Зато этот момент натолкнул меня на мысль, что лучше инициировать всех под наблюдением чем вылавливать их из океана. Так всех желающих приглашали на бесплатные курсы по плаванию, а после их прохождения уже предлагали пройти инициацию Программа открывалась на этой неделе, когда вода в океане достигла нормальной температуры, потому что никто не хотел получить свежезамороженных лиарх. 

Я припарковал эйрлат на знакомой площадке, спрятанной за скалой. Тут всегда было пустынно, но сейчас стояли еще три эйрлата. 

Вирна не стала ждать, пока я открою дверь, поспешно вышла, потрясенно рассматривая деревянный домик на сваях. 

— Это же…

— Дом Зорга, — кивнул я, встав рядом с ней. — Обновленный. Когда агенты Подводного ведомства арестовали его, то сожгли дом, но мы все восстановили. 

— Мы?

— Мы с Харом предложили. Бэк и миротворцы занимались проектированием. Вартас руководил строительством.

— Вартас? — Она скептически приподняла бровь. 

— Что? Он предложил помощь, и я не стал отказываться. Руки у него растут из того места, откуда нужно. 

— А еще теперь у него есть девушка, поэтому ты перестал ревновать.

— Зачем мне ревновать, ты и так от меня без ума? Ай! — Мэйс ощутимо ударяет меня локтем под ребра.

— Это и есть сюрприз?

— Не совсем. Идем.

Мы поднимаемся по ступенькам, Вирна только ненадолго задерживается возле деревянной таблички «Памяти Зорга». Однажды я переделаю ее на каменную, чтобы все знали, что благодаря этому человеку я вообще узнал, насколько прекрасен может быть океан, и научился укрощать водную стихию. 

Нас уже ждут на веранде: навстречу выбегает малышка Тай. Из испуганного робкого звереныша она превратилась в красивую и очень любознательную девочку. Подросла, слегка поправилась, но ей это только пошло на пользу. Еще она теперь любимица моей матери, которая часто приглашает всех Мэйс к себе в гости. Меня приглашали тоже, но я не ходил.

— Клайтнер!

Меня едва не сбивают с ног, бросаясь в объятия. Я подхватываю ее, кружу в воздухе и возвращаю на землю в буквальном смысле. Это что-то вроде нашего способа поздороваться. 

— Ты специально произносишь мое имя неправильно, да? 

— Не знаю, о чем ты, — хитро щурится малолетняя лиарха, снова обнимает меня и, перескакивая через ступеньки, вбегает на веранду. 

— Мне начинать ревновать? — усмехается Вирна.

— Еще лет десять точно не стоит переживать.

Я получаю локтем во второй бок. 

На веранде нас ждут Хар и Бэк, они уже переоделись в специальные костюмы, которые благодаря ландорхорнским ученым улучшили — сделали более тонкими, но при этом долго сохраняющими тепло. Ведь даже поздней весной водичка в океане кусалась. 

— Привет! — говорит Хар. — Готовы исследовать новую территорию? 

— Дом? — уточняет Вирна, а я подталкиваю ее к двери:

— Теоретически, океан можно назвать домом всех лиарх. 

Ее глаза округляются, но вместе с испугом в них вспыхивают радость и надежда.

— Мы сегодня что, будем плавать в океане?

Хар улыбается и показывает документ на тапете:

— Отец лично подписал разрешение на погружение и инициацию. 

Да, генерал Р’амриш из временного правителя стал настоящим, и большинство это устраивало, потому что он уже провел ряд реформ, которые помогали Ландорхорну восстать из пепла. Начиная со строительства школ с бассейнами и заканчивая судами над въерхами и ныряльщиками, которые работали с Дженной. Благодаря Мильену Т’ерду выйти на них труда не составило, они были арестованы практически сразу. Судебные процессы транслировались во всех мегаполисах, точно так же, как и судебные процессы над въерхами из других городов: надо всеми, кто так или иначе злоупотреблял властью или был причастен к казням в Подводном ведомстве. Диггхард К’ярд получил пожизненное и вместе с другими осужденными был выслан на остров Вэйсхар, считающийся самой неприступной тюрьмой Раверхарна. 

Хар помогал отцу, а после Кэйпдора собирался идти по его стопам. Кьяна твердо решила восстанавливать настоящую историю. В общем, эти двое стали еще более неразлучны. 

— Вы там долго? — Кьяна как раз возникла в дверях домика. — Мне уже не терпится увидеть Эн.

— Ты и так ждала несколько месяцев, — говорю я, — подождешь еще. 

— Нет уж, или вы быстро переодеваетесь, или мы идем вместе с Лэйс!

— Едх! Я первый с ним… то есть, с ней встретился. Имейте совесть.

— Главное, не кто первый, К’ярд, — старшая Мэйс спускается со второго этажа, следом за ней идет Вартас, — а кого девочка Эна больше любит. Мы с ней очень подружились. 

Лэйс помогала нам с Вирной на протяжение этих месяцев общаться с Эн. Раз в две недели мы по очереди приезжали на берег океана и общались с раг’аэной. Старшая сестра Вирны единственная изо всех Мэйс отлично плавала и в полной мере овладела силой лиархи, поэтому пока я учил плавать Вирну, она все это время учила Вартаса, Бэка, других миротворцев и своих мелких сестер. Последним, правда, сегодня предстояло наблюдать за нашей встречей с Эн в бинокли. Процедура инициации пока что официально была доступна только совершеннолетним. Из соображений безопасности.

Я хотел ответить, что мои девочки любят меня больше всех, но осекся, когда увидел, спускающуюся по лестнице мать.

— Здравствуй, Лайтнер, — смущенно поздоровалась она.

— Я попросила Келлин присмотреть за детьми. — Я почти привык к тому, что Лэйс разговаривает так, будто бросает вызов, но сейчас дело не в ней.

— Джуборо очень хотел увидеть раг’аэну.

— Хорошо. 

Мне вообще без разницы. Я не общался с матерью несколько месяцев, и не собирался начинать.

— Пойдем, синеглазка. Я покажу твой костюм. 

Я беру Вирну за руку и увожу в одну из комнат на первом этаже. Дом получился больше того, который был у Зорга. Здесь хоть небольшой отель открывай, но прямо сейчас мне пришло в голову, что рядом можно построить большой тренировочный центр.

Я киваю Мэйс на кровать, на которой лежат наши костюмы. Ее темно-синий, с рисунком раг’аэны на груди и серебристыми полосками на лодыжках и мой черный с огнем и оранжевыми вставками на ногах и предплечьях. Я стараюсь не думать о матери, я здесь для того, чтобы сделать день Вирны незабываемым.

— Переодевайся, — говорю, — я подожду снаружи. 

— Лайтнер, так нельзя, — останавливает она меня, обняв со спины.

— Как?

— Они твоя семья.

— Один из членов моей семьи чуть тебя не убил. 

— Но остальные за него не отвечают. Твоя мама очень любит тебя, это чувствуется. Сколько раз я бывала у нее в гостях, она только и делает, что говорит про тебя. Хотя бы поговори с ней. Я бы все отдала, чтобы поговорить со своими родителями. 

В ее голосе столько чувств, что я резко разворачиваюсь, наклоняюсь и целую Вирну. Ее поцелуи будто возвращают мне силы. 

— Хорошо, я поговорю. Ради тебя я сделаю все, что угодно.

— Ради себя, — поправляет Мэйс и подпихивает меня к выходу: — А ты действительно подожди за дверью.

— Может я лучше останусь и помогу тебе натянуть этот…

— Тогда мы точно никуда не успеем!

Она смеется. В последнее время синеглазка все чаще открыто улыбается, а я влюбляюсь в нее снова и снова. С каждым днем все больше и больше.

Вирна переодевается, а я нахожу маму на веранде в одиночестве: все уже спустились к кромке воды, захватив с собой доски. Хар и Лэйс проверяют готовность остальных к нашему приключению.

— Если пригласишь, я приду на ужин вместе с Вирной, — говорю я, и вижу в ее глазах слезы. Мама кивает, борясь с чувствами, а мне наоборот становится спокойно, будто что-то внутри отпускает. 

Мы больше не говорим, но нам это и не нужно. Достаточно того, что просто стоим и смотрим на океан. Недолго, потому что возвращается Вирна, и теперь иду переодеваться я. 

Сегодня океан спокойный, если его вообще можно назвать спокойным, поэтому войти в него, минуя первую, береговую волну, не составляет труда. Все, включая Кьяну несколько месяцев тренировались в бассейне с искусственными волнами, учились грести и вставать на доску. Но настоящий океан другой, впрочем, нас уже встречает Эн или Эна — как настаивает Лэйс. Раг’аэна не позволит никому утонуть. А еще на ее плавниках можно лежать и отдыхать.

У Кьяны большие перепуганные глаза, а вот Бэк улыбается. Вартас, как всегда, серьезен, но даже по нему видно, что он волнуется. Он первый вызвался превратиться из маруны в морского принца, очевидно, чтобы соответствовать своей девушке, и это достойно уважения. 

Все смотрят на Лэйс, а вот она поворачивается к Вирне:

— Сестренка, ты у нас спец по инициациям в океане. Так что руководи! 

Синеглазка на миг замирает, а потом бросает на меня быстрый взгляд:

— Знаешь, предыдущий сюрприз мне нравился больше.

Лэйс закрывает уши ладонями: