Лиарха Эльденберт Марина

Внутри капсулы восемнадцать мест, скамейки по обе стороны, и место для пилота. Оно уже занято, он ждет только нашей загрузки. Вперед садятся вооруженные люди из группы Тимри, один дожидается Н’эргеса, чтобы замкнуть нас между собой и теми, кто сел впереди.

Напряжение собирается в кончиках пальцев: настолько сильное, что мне приходится с силой вдавить руки в колени. Это замечает Митри и накрывает мою руку своей. Сестра выглядит серьезной не по годам, и я ее обнимаю. Я бы все сейчас отдала, чтобы снова оказаться в нашем домике на Пятнадцатом и все сделать по-другому, но я не могу.

Двери запечатывают нас внутри, слышно, как закрываются двери станции. С легким щелчком капсула «отстегивается» и плывет наверх. В эти краткие мгновения передышки я думаю о Лайтнере. О том, как мы целовались в воде. Почему, если сила въерха оставляет ожоги на суше, не оставляет ожогов в воде? Потому что слабеет? Но почему тогда сила лиархов не оставляет ожоги в воде? Ведь я становлюсь сильнее? Или дело в том, что его сила становится меньше, и мы больше не обжигаем друг друга именно поэтому?

Да, в тот момент, когда мне надо думать о спасении Ландорхорна, я думаю о том, как мне целоваться с Лайтнером.

Кажется, я все-таки сошла с ума.

К счастью, сосредоточиться на этой мысли я не успеваю: нас выплевывает на поверхность раньше, а после аппарат «присасывается» к берегу задом наперед, то и дело окатываемый штормовыми волнами. По иронии судьбы, на глубине океан спокоен, а снаружи напоминает то, что сейчас творится в Ландорхорне.

— Боюсь, если меня окатит хотя бы раз, я буду не в состоянии изображать девочку из элитного района.

— Не переживай, — произносит Н’эргес. — Сушка работает хорошо.

Из капсулы меня выносят чуть ли не на руках, как и моих сестер, так что мне достаются только брызги в лицо. В нескольких валлах от нас так же высаживаются Лира, Родрес, Вартас с Лэйс и Тимри со второй частью своего отряда.

Искренне надеюсь, что Лира уже активировала маячок.

Я не сторонница методов Диггхарда К’ярда, но прямо сейчас это нужно остановить. По эту сторону мыса Гор волны настолько сильные, что капсулы кажутся просто крохотными. Особенно когда срываются с места и исчезают в бурлящей пучине.

— Наш транспорт там, — Тимри кивает на крутой изгиб берега, и в этот момент Лира начинает орать:

— Это все из-за тебя! — Она тыкает пальцем в меня. — Это из-за тебя, если бы не ты, я бы не оказалась в такой ситуации! Мы все!

Я понимаю, что она хочет сделать еще до того, как до меня доходит смысл ее слов. Вскидываю руки, шагаю вперед, пытаюсь перехватить взгляд, но Лира уже смотрит на Родреса.

— Родрес Б’игг! Его ты тоже подставила! Из-за тебя нас притащили на подводную базу рядом с этим… что бы это ни было! Что это было там, под водой, где она бурлит?!

Лира пытается провернуть тот же трюк, что проделала с миротворцами, вот только сейчас за моей спиной стоит Н’эргес, который всех и вся читает на раз, и я едва успеваю сделать еще один шаг, когда раздается выстрел. Глаза Лиры удивленно распахиваются, из аккуратной дырочки на лбу стекает струйка крови. Девушка оседает на камни, а я слышу голос въерха:

— Это был твой план, Вирна Мэйс?

Лайтнер К’ярд

— Что это значит? — спрашиваю не своим голосом.

— Ты и сам догадался, — потрясенно отвечает Зьира. — Сигнал идет, но жизненных показателей нет.

— Родрес?

— Лиран, — выдыхает она. 

Судорожно втягивает в себя воздух, а вытолкнуть его как будто не может.

— Успокойся, Зьира, — снова вмешивается мама. — Дыши глубже. Думай о тех, кто жив. Родди жив.

Ньестра Б’игг бросает на нее острый взгляд, но, как ни странно, выдыхает:

— Сообщение!

Она включает его, и я слышу последние слова Лиры. Стараюсь не думать, что они действительно последние.  

Конечно, она обвиняет Вирну. Я даже не сомневаюсь, кому адресованы упреки, а вот вторая часть сообщения…

— О чем они? — интересуется мама. — Что там бурлит?

Подводные установки.

— Это неважно, — отмахивается ньестра Б’игг и смотрит на меня: — Это слышали не только мы, но и Диггхард. Если ты готов, то пойдем.

Я шагаю за ней, но мама перехватывает меня за руку.

— Лайтнер, я никуда тебя не отпущу. Диггхард не всегда поступает правильно, но он не станет…

Что он там не станет, я узнать не успеваю, Зьира делает подсечку, и мама падает в капсулу. Ньестра Б’игг нажимает на какие-то кнопки, и мама оседает, крышка автоматически закрывается.

— Это лишнее, — говорю я.

— Келлин слишком труслива, поэтому ей лучше поспать пару часов. Она действительно может все рассказать Диггхарду, и тогда пострадает не только Родди. Все, кто сейчас на нашей стороне. Думаю, ты понимаешь это, как никто другой.

Понимаю.

Возможно, именно поэтому не стремлюсь спасать ту, что в спасении совершенно точно не нуждается.

— Кто на нашей стороне?

— Мой муж, наши телохранители, несколько въерхов из числа военных. Диггхард собрал в своей резиденции только тех, кому доверяет на сто процентов. После той бойни на скалах никому нельзя верить. Мы не знаем, кто еще поддерживает Карринг. Не хотелось бы все время опасаться нового удара в спину.

— Мать сказала, что Шадар в особняке.

— Мы с этим разобрались.

Я не хочу уточнять, что это значит. Того, что есть, и так чересчур — знаний хватит на несколько лет. 

Мы выходим из медицинского кабинета, петляем по коридорам. Дом пустой и какой-то темный. За окнами галереи ничего не видно из-за тьмы. Зьира все время смотрит на экран тапета, периодически с чем-то сверяясь.

— Тебе нужна одежда. И обувь.

Это точно, потому что сейчас на мне только пижамные штаны, футболка и мягкие одноразовые тапки.

— Где мой брат? — спрашиваю, когда мы выходим в холл и сворачиваем в сторону площадки для стрекоз.

— В своей комнате, о нем не беспокойся.

— А Хар? Кьяна?

— В безопасности, но тебе сейчас стоит думать не об этом.

Мне лучше сейчас вообще ни о чем не думать, кроме Мэйс. Потому что если остановлюсь и задумаюсь, мой контроль просто развалится крошкой, как та скала.

Мы подходим к нужной комнате, там, где нас должны ждать, и к нам навстречу внезапно шагает отец моего лучшего друга.

— Генерал Р’амриш? — Глаза Зьиры расширяются. — Вы разве не командуете захватом в Кэйпдоре?

Хар с отцом настолько похожи, что генерал выглядит так, словно он его постаревшая копия. Разве что у Р’амриша-старшего более жесткий, пронизывающий взгляд, которым он меня сейчас сканирует с головы до ног.

Мое сердце делает кульбит в груди. Потому что по виду ньестры Б’игг ясно, что эта встреча не часть ее плана, и что в отличие от моей мамы, отца Хара так просто в сторону не отодвинуть.

— Это моя обязанность, — отвечает генерал, — но не мой выбор. 

Из комнаты выходит Хар. На нем военный комбинезон и ботинки на толстой подошве.

— Отец с нами, — говорит он, и я перевожу дыхание. — Он тоже считает, что все это нужно остановить. 

Генерал всегда казался мне суровым, но сейчас его лицо становится особенно жестким, будто выточенным из камня.

— Я не стану подчиняться тому, кто бросает на передовую детей. 

— Мы знаем, где Родди. — Я смотрю то на друга, то на генерала. — Очень надеюсь, Вирна там же. Они еще на побережье. Если успеем их перехватить перед тем, как они войдут в город, предотвратим бойню в Кэйпдоре и, возможно, выясним точные схемы закладки бомб. 

— Всем бы нам твой оптимизм, Лайтнер, — говорит отец Хара. — Переодевайся, и выдвигаемся.

Гостиная что-то вроде мини-штаба для тех, кто не согласен с политикой Диггхарда К’ярда. Их бы он тоже счел предателями. Здесь военные, гораздо больше, чем рассказала Зьира — видимо, они пошли за генералом, ньестр Б’игг со своими телохранителями. Хар и Кьяна. Последнюю видеть здесь удивительно.

— Родители хотели ее забрать, но я сказал, что никуда ее не отпущу, — объясняет друг. — Рад, что с тобой все хорошо, брат.

Мы коротко обнимаемся и хлопаем друг друга по спинам.

Один из военных поворачивается ко мне лицом, и я не могу поверить своим глазам, потому что передо мной будто восставший с самого Дна едх Бэк.

— Как? — могу только спросить.

— Эти парни и девчонки прилетели на стрекозе вместе с Харом, — объясняет генерал. — Их должны были расстрелять, но я убедил Диггхарда оставить их для допросов, а после освободил их. Сейчас способности миротворцев нам пригодятся, тем более что мы боремся за одно. За Ландорхорн. 

Я киваю Бэку и остальным, натягиваю врученный мне военный комбинезон и ботинки, беру шлем.

Генерал и ньестр Б’игг рассматривают интерактивную карту, растянутую на стене. На ней мигает не только синяя точка-Родрес, еще и множество оранжевых.

— Мы предполагаем, что они зайдут с этой стороны Пятнадцатого круга. Это самый короткий путь в Кэйпдор, — говорит отец Родди, и на карте выстраивается предполагаемый маршрут.

Переодевшись, подхожу ближе:

— Что означают оранжевые точки? Другие въерхи?

— Нет, — качает головой генерал. — Это наша возможность сдержать воду хотя бы частично, если взрывы все-таки прогремят. 

— Как мы доберемся до Пятнадцатого?

— У нас две личные стрекозы, — говорит ньестр Б’игг. — Наша и генерала Р’амриша. Полетим на них. О плане расскажу в небе.

— Я оставлю своих телохранителей, чтобы они присмотрели за Келлин и Джуборо, а мы с Кьяной будем ждать в нашей резиденции, — обещает Зьира, пока мой друг целует свою девушку. Меня она просто касается, хлопает по плечу без слов.

Где-то там, в этом кошмаре, моя Вирна, поэтому я только рад, когда мы выдвигаемся.

— Зьира сделает так, что Диггхард нас не увидит, — говорит отец Родди. — Радары нас не увидят, но если он поймет, что тебя нет в Кэйпдоре…

— Мы рискнем, — отвечает генерал. — Других вариантов у нас нет. Придется довериться моим людям, которые долгие годы находились под моим командованием.

Я слушаю все это краем уха, выполняю команды на автомате. Мысленно сосредотачиваюсь на синеглазке. Только она сейчас важна. Наверное, встречай нас армия во главе с Диггхардом, я бы пошел напролом, но эйрлаты охраняют четверо военных, которые при виде генерала вытягиваются по струнке. 

Нам везет: машины нового класса разогреваются мгновенно, и мы поднимаемся во тьму ландорхорнской ночи. Берем курс на Пятнадцатый, со стороны океана. По одну сторону от меня Бэк, по другую — Хар, но никто не нарушает молчания, которое сейчас красноречивее любых слов.

Нам везет. Может, повезет дальше. Я действительно всегда был оптимистом. Мы не знаем, что нас ждет, но каждый из нас готов ко всему.

Только бы лимит моего везения не подошел к концу. Только бы его хватило на мою Мэйс. 

Вирна Мэйс

Я смотрю на упавшую Лиру. Перевожу взгляд на Н’эргеса и за миг до того, как он снова нажмет на спуск, бросаюсь вперед и закрываю Родреса собой.

— Нет! — ору я. — Не надо! У него ничего нет!

— Хочешь, чтобы я просто поверил тебе на слово?

— Вирна, отойди. — Голос Родреса хоть и хриплый, но не дрожит. — Не стоит закрывать меня от того, кто стреляет в безоружную девушку.

Митри прижимает к себе ревущую Тай, Лэйс белеет еще сильнее, только Вартас в лице не меняется, остальные в шоке. Даже Тимри, которая переводит на меня потрясенный взгляд и, только запнувшись о мой, говорит:

— Все, хватит здесь драмы устраивать. — Ее голос звучит насмешливо, особенно когда она обращается к Н’эргесу. — Мы пойдем? Или сам будешь объяснять Дженне, почему выбиваемся из графика?

Он обходит замерших ныряльщиков и приближается ко мне вплотную.

— Надеюсь, ты поняла, чем заканчиваются твои сюрпризы?

— Да. Да, я поняла.

Я никогда не чувствовала себя настолько мерзко. Я не вела Лиру на смерть. Я не заставляла ее делать то, что она сделала, но все равно мысль о том, что я думала о ее маячке, или что у нее там, как о шансе все изменить, сейчас вымораживает меня изнутри. Усилием воли справившись с тем, что вижу (белое лицо, широко распахнутые глаза), я опускаюсь и закрываю ее глаза. Понимаю, что мы сейчас просто оставим ее на камнях, сглатываю этот ужас, который останется со мной навсегда, выпрямляюсь и пару мгновений смотрю на Н’эргеса в упор.

Потом разворачиваюсь в сторону излома прибрежной линии и иду.

— Вы с ума сошли? — доносится голос Родреса. — Нельзя же просто бросить ее здесь?!

— Шагай! — и звук оплеухи сливаются воедино.

Камни под ногами скользкие от корочки льда, и сейчас я стараюсь думать только о ней. Об этой корочке на камнях. О Митри с плачущей Тай, о Лэйс, которые за моей спиной, но к которым я не могу обернуться, чтобы посмотреть им в глаза.

Это я захотела, чтобы Лиру взяли с нами. Это я попросила ее взять.

— Мэйс. Куда разогналась? — меня догоняет Тимри.

— Отвали.

— Разговор вполне в твоем духе. Шаг сбавила.

Я сбавляю, но на нее по-прежнему не смотрю. Мне плевать, даже если она собиралась помогать. Нет, если она собиралась мне помогать, мне стоит держаться от нее как можно дальше. Потому что я иду вперед, а перед глазами по-прежнему стоит лицо Лиры.

Еще утром я бы с удовольствием врезала ей. Сама.

Но эта картина не хочет стираться из памяти. Я просто не могу поверить, что ее нет. За последнее время я видела столько всего, что хватит до конца жизни, но именно сейчас я чувствую, как во мне кончаются силы.

Силы, которые мне так нужны, чтобы защитить семью. Но что самое ужасное, я не представляю, как их защитить. Обладая такой убийственной мощью стихии, я не представляю, как мне защитить свою семью от вооруженных безумцев.

Не убив их всех на глазах у своих сестер.

Чтобы не скатиться в панику, я смотрю себе под ноги и считаю камни, отмечая их цвета.

Один. Черный.

Два. Белый.

Три. Серый.

Четыре. Белый.

Как лицо Лиры.

Пять. Коричневый.

Шесть. Серый.

Семь. Темно-синий.

Как глубина. Глубина глаз лиархи.

Я вспоминаю взгляд рыжей на базе, и там, на берегу. Тимри тоже лиарха. Вот только она никого не убивала. Я видела, как она смотрела на Лиру. Как застыла ее команда.

Никто из них никого не убивал, понимаю я. Они все впервые держат оружие, а если не впервые, то раньше держали только на учениях с голограммами мишеней. От внезапной догадки меня начинает тошнить, причем так сильно, что я останавливаюсь.

— А я говорила, чтобы шла тише.

Н’эргес вплотную приближается к нам, остальные невольно замедляются.

— В чем дело? — спрашивает въерх.

Это ты мне скажи, в чем дело! Кэйпдор ведь далеко не главная цель. Это просто отвлекающий маневр для въерхов, для Диггхарда К’ярда. Бывший безопасник «Бабочки» просто сопровождает нас на верную смерть, вот и все. Мы все изначально — расходный материал. Не только моя семья, Вартас, Родрес и Лира. Все вооруженные парни и девушки, Тимри — тоже. Основная атака начнется не на Втором.

— Не каждый день у меня на глазах убивают, — цежу я и выпрямляюсь.

Поворот уже совсем рядом, и до него я погружаюсь в себя. Снова и снова прокручиваю в голове карту затоплений, сопоставляю варианты всего, что увидела и услышала. Каналы, которые Дженна собиралась взрывать — как сосуды, Кэйпдор — сердце. Взорвать сердце проще всего, но можно просто отравить кровь, идущую по сосудам. Достаточно запустить цепочку взрывов и направить силу лиархи оттуда, где она сильнее всего. А сильнее всего она… здесь, в океане. Со стороны Пятнадцатого.

Пятнадцатый — наш последний рубеж.

Я оборачиваюсь к Лэйс.

— Как ты себя чувствуешь?

— Бывало и лучше, — сестра кривится.

Вартас по-прежнему несет ее на руках, но сейчас я цепляюсь за его взгляд — чтобы дать понять, что он мне нужен, и насколько он мне нужен. В его глазах мелькает вопрос, но я уже отворачиваюсь: мы пришли. Там, в пещерном углублении камня, которое явно затапливает водой во время штормов и приливов, стоят три стрекозы, и «скучают» пилоты.

— Мы думали, уже не дождемся, — произносит один.

— Меняемся, — говорю я Тимри. — Теперь со мной Лэйс. Ей плохо, я не посажу ее к тебе.

— Да мне без разницы, — фыркает она, но в ее глазах я тоже вижу ответ.

Мы рассаживаемся. На этот раз со мной оказываются Родрес и Лэйс, Вартаса отодвигает Н’эргес.

— Он полетит отдельно.

Вартас собирается возразить, но Лэйс фыркает:

— Даже не думала, что скажу спасибо за возможность отдохнуть от его занудства.

Иди к девочкам, мысленно повторяю про себя. Иди к моим сестрам. Иди к ним. Иди.

И он уходит. К счастью.

— Ты тоже вылезай, — последнее относится к Родресу.

Парень подается назад, вжимается в сиденье.

— Нет.

— Хочешь присоединится к своей подружке?

Родрес просто взлетает со своего места, явно собираясь на него броситься. В этот момент Лэйс успевает незаметно сползти на сиденье, чтобы выставить ногу, и парень растягивается на полу салона. Стоящие снаружи ныряльщики хохочут.

— Вытаскивайте его. И сажайте к себе, пока я не передумал.

Подняться Родресу не помогает никто, я усилием воли заставляю себя остаться на месте и мысленно благодарю сестру за то, что она сделала. 

Когда парень все-таки выходит, внутрь забираются еще шестеро ныряльщиков. Несмотря на просторный салон, нам приходится потесниться.

— Летим строем, — командует Н’эргес остальным пилотам. — Вы все за нами.

Строем — это хорошо. Похоже, Лэйс тоже так думает, потому что стоит бронированным дверям запечатать нас внутри, она мне подмигивает. Понимает ли она, что я собираюсь сделать? А если понимает, осознает ли, насколько это опасно?

— Что, если в нас будут стрелять? Въерхи? — спрашиваю я у сидящего рядом со мной ныряльщика.

— С чего бы въерхам стрелять в своих?

— Да мне плевать! Я не хочу сгореть заживо.

— Заживо не сгоришь, — хохочет один из ныряльщиков. — Если не развалишься на части в воздухе и не умрешь от удара о землю, вот здесь есть кнопка аварийной разблокировки. Она работает даже в условиях полного краха электроники, от двух автономных источников.

Я смотрю на две боковые панели, с одной и другой стороны. Рука так и тянется проверить, как это работает, и работает ли, но рядом с пилотом сидит Н’эргес, и при нем это явно делать не стоит. Остается надеяться на то, что этот парень прав, и на то, что Лэйс меня поняла. Равно как и Тимри.

На легком ходу стрекозу выводят из пещеры, а после мы стремительно набираем высоту. Я откидываюсь на сиденье и глубоко дышу. Пытаюсь просто почувствовать воду так, как чувствовала ее будучи рядом. Она и сейчас рядом: моя родная стихия, мой океан. Я не представляю, сколько от точки за мысом Гор до Пятнадцатого, но явно быстрее, чем на обычных эйрлатах.

Поэтому уже сейчас прикрываю глаза, снова и снова пытаясь «достучаться» до стихии, и она откликается. Кончики пальцев начинает легко покалывать, будто к ним тянутся невидимые нити, а в груди разрастается сила, способная затопить меня всю.

— Эй, ты! Припадочная! Опять тошнит, что ли? — цедит один из ныряльщиков.

— Отстаньте от нее! — Лэйс сжимает мою руку в своей, и меня ударяет импульсом силы.

Слабым, но достаточным для того, чтобы понять: старшая сестра понимает, что я задумала.

Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, говорит ее взгляд.

Я тоже на это надеюсь.

Как и на то, что Тимри все-таки с нами. Что я в ней не ошиблась.

Дальше я просто сижу, уставившись в одну точку, считаю про себя. Мне только считать и остается, в стрекозах и время, и расстояние неразличимы, я даже не представляю, где мы сейчас находимся. У меня будет всего несколько мгновений, чтобы все сделать, а потом — несколько мгновений, чтобы ударить по панели разблокировки.

И сделать это после того, как мы окажемся под водой.

— Меня сейчас стошнит, — говорю я.

— Только на не на меня! — ныряльщик отодвигается в сторону.

— Мне нужно к окну. Пустите меня к окну.

— С какой стати кто-то решил, что она вообще на что-то способна? — выплевывает парень, но все-таки двигается, и я прижимаюсь к окну. Бескрайняя гладь океана, над которой мы летим, сейчас кажется черной. Ночью вообще сложно что-либо рассмотреть, как в ту ночь, когда Ромина везла меня сюда, чтобы сбросить в воду.

По какой-то черной иронии, я собираюсь сделать то же самое.

Именно эта ночная темень, разрываемая только приглушенным светом фар стрекозы, сейчас играет мне на руку. Прижавшись к стеклу, я вглядываюсь в побережье, чтобы не пропустить знакомый изгиб, за которым начинается выход на Пятнадцатый. Промышленный Пятнадцатый, где живет Алетта. И еще больше миллиона людей — если верить статистическим данным, которые ежегодно оглашались для всех.

Не знаю, сколько проходит времени, когда я вижу его. Вдалеке.

Пятнадцатый. Огни.

Поэтому закрываю глаза, опускаюсь на сиденье и полностью отпускаю силу. Она врывается в меня сплошным неконтролируемым потоком, таким, от которого я на миг перестаю чувствовать себя собой, а после погружаюсь в него как в воду, чтобы получить ее отклик. Я действую наугад, но чувствую, как бурлит стихия в груди, и чувствую, как она отзывается снаружи. Мне не нужно даже смотреть, я вижу ее внутри, эта волна поднимается из недр океана, такая же черная, как черное небо, и закрывает его собой.

За миг до того, как она ударит в нас, я чувствую рывок: стрекоза пытается уйти в сторону, но не успевает. Вода обрушивается на нас, накрывает и поглощает, увлекая за собой вниз. Я падаю грудью на колени и закрывая голову, слышу вопли, ругательства. Приоткрываю глаза, на миг, чтобы увидеть Лэйс — она тоже подобралась.

Удар.

Меня швыряет, как игрушечный мяч. На кого-то.

Боль в правом плече, крики, на мгновение кажется, что из меня выбило воздух, мысли, биение сердца. Я резко открываю глаза, делаю глубокий вдох и бью по панели разблокировки.

— Ты что дела-а-а…

Я уже забыла, каково это — когда ледяная вода разом ударяет во все тело и впивается в кожу тысячами игл. На глубине она не просто холодная, она кажется неестественно ледяной, но я хватаю Лэйс за руку, выдергиваю нас из крутящейся в водовороте стрекозы. Нас бултыхает под водой, как игрушки, но все, что я могу сейчас сделать: это просто не отпускать ее руку. Запястье простреливает болью, я же только сильнее сжимаю пальцы. Ныряльщики выбираются из металлической коробки один за другим.

Стоит водовороту чуть уйти в сторону, как я рывком устремляюсь наверх, от Лэйс исходит голубоватое свечение, но мне сейчас не до этого. Мы вырываемся на поверхность, судорожно вдыхаем холодный воздух, глаза сестры — сплошная полыхающая синева.

— Ты еще более безумная, чем я думала! — она кашляет и хохочет. Несмотря на глубокую ночь, на ее лицо вернулась жизнь. Черты больше не заострившиеся — похоже, океанская вода сделала то, что не успели завершить подземные воды в Ведомстве.

Лэйс вскидывает руку:

— Смотри! — Одна из стрекоз зависла над берегом, другая направляется к нам. Осветительный луч шарит по черной воде.

— Эй! Эй, мы здесь! — кричат за моей спиной. — Заберите нас!

Оглядываюсь: ныряльщики откашливаются, бултыхаются в воде, как поплавки. Это последнее, что я успеваю увидеть на поверхности, потому что резкий рывок увлекает меня под воду. Перекошенное лицо Н’эргеса, горящие ненавистью глаза. Он выбрасывает вперед руку, и его пальцы сжимаются на моем горле. Все темнеет еще сильнее, чем сейчас, я тщетно пытаюсь его оттолкнуть, вцепляюсь ногтями в запястье.

Сердце колотится на пределе сил, пальцы сжимаются все сильнее, сильнее и сильнее. Его. Мои, напротив, слабеют, когда из глубины змеей взлетает светящаяся водная плеть, оплетает его тело. На миг в глазах въерха мелькает непонимание, но потом он вцепляется в мою шею второй рукой. Водная плеть на его теле стягивается с такой силой, что глаза въерха почти вылезают из орбит. Хватка на моем горле слабеет, ладони соскальзывают вниз. Я вижу стекленеющий взгляд, который поглощает затягивающая тело Н’эргеса глубина, и начинаю биться в воде. Кто-то обхватывает меня сзади, не позволяя выйти на поверхность, я пытаюсь кричать, но горло обжигает огнем, вместо крика из меня вырываются только пузырьки воздуха.

Это продолжается по ощущениям вечность, потом меня рывком выдергивают на поверхность, я резко разворачиваюсь и вижу рядом с собой Лэйс.

— Прости, — она обхватывает мое лицо руками, вглядывается в глаза. — Прости, Вирна, прости. Этот урод недоделанный чуть шею тебе не свернул, тебя нужно было подержать под водой. Иначе…

— Спаси… бо, — я это сейчас выдыхаю и понимаю, о чем она говорит.

В горло будто битого стекла насыпали, как во время сильной простуды. Я едва могу говорить и дышать.

— Давай. Еще раз нырни. Пока они разворачиваются.

Часть ныряльщиков болтаются на тросе, который сбросила стрекоза, их везут на берег. Еще часть бултыхаются чуть поодаль от нас. К моему облегчению, пилот тоже.

Я делаю глубокий рваный вдох, но Лэйс кладет руки мне на плечи.

— Не вдыхай. Поверь мне. Не вдыхай. Просто погружайся.

Я выталкиваю воздух через силу и опускаюсь под воду. Первые мгновения кажется, что я сейчас задохнусь, а потом меня тоже окутывает странное свечение. Такое же, как было вокруг Лэйс после падения. Эта магия окружает меня как воздушный пузырь или что-то вроде, но в нем я могу дышать, я могу дышать, как на поверхности. Больше того, отступает холод, и раздирающая на части горло боль — тоже.

Невероятно.

Это просто невероятно.

Я провожу ладонью в воде, и от моих пальцев тянется сияющий голубой свет. Несколько мгновений я наблюдаю за ним, а потом, когда вдохи перестают напоминать рваные хрипы, возвращаюсь к Лэйс.

Оглушенная случившимся, смотрю на сестру, а она указывает на трос: