Лиарха Эльденберт Марина

Глава 46. Домик у океана

Вирна К’ярд

Память ко мне так и не вернулась. Полностью. Она приходила штрихами, красочными мгновениями, пробужденная тем, что происходило в настоящем, а в настоящем было столько всего прекрасного, что со временем я даже перестала пытаться заглядывать в прошлое. Мне хватало того, что у меня было сейчас. Я чувствовала такое счастье, что иногда даже задумывалась: разве так можно?

Оказалось, можно.

Побережье океана сейчас активно застраивалось, и наш с Лайтнером дом стал одним из первых. Ландорхорн уже несколько лет переживал реновацию, разделение по кругам отменили, а первые изобретения Б’иггов — океанские эйрлаты, начиная от крохотных и заканчивая грандиозными лайнерами, сходили с конвейеров один за другим. Иметь жилье на побережье снова стало модно и престижно, точно так же, как иметь водный эйрлат, поэтому океан сейчас рассекали сразу несколько таких машин, поблескивающих стальными боками в солнечных лучах.

Вдалеке, за рифами, порхали раг’аэны. Они подошли к берегам спустя год после отключения установок. Их было столько — этих крылатых прекрасных созданий, что на побережье съехалась половина Ландорхорна. Они взмывали над водой, а после снова погружались, и тот переход из зимы в весну мы запомнили именно по этому событию. Эн стала для них мостиком между нашим миром и водной стихией, и теперь подплывающие не боялись знакомиться с людьми, лиархами и въерхами. Впрочем, надолго они не задерживались, приплывали на несколько дней и снова уходили в океан.

Только Эн неизменно возвращалась снова и снова. К нам.

Я наслаждалась видами, устроившись на покрывале. Сейчас об этом уже мало кто задумывался, но все живое всегда стремилось к воде, так было заложено природой. То, что в древности устроил Лидх Картерн после кровопролитной войны, было противоестественно и обречено само по себе.

Подобно тому, как он стал первым рейном, настоящий рейн с наибольшей вероятностью станет последним. Уже сейчас в городах было организовано соправительство: пока что для трех рас — люди (неинициированные лиархи), лиархи и въерхи, а впоследствии предполагалось упразднить единоличную власть, как Раверхарна в целом, так и локальную. В Ландорхорне, например, соправительницей генерала Р’амриша стала женщина, одна из первых выпускниц Кэйпдора, закончивших юридический факультет. При старой власти она не смогла бы подняться выше должности ассистента в какой-нибудь адвокатской конторе, но сейчас они вместе с отцом Хара разрабатывали и вводили законопроекты и следили за тем, чтобы искажениям в истории больше не осталось места.

Лидх Картерн действительно существовал, и это действительно была его идея: превратить лиархов в людей. За основу он взял историю семьи рейнов, в сильнейшем союзе стихий которых правда родился ребенок без силы. Опираясь на этот случай, он начал строить систему, в которой существует раса людей (от люд — множество и ди — бессильные). Он придумал, как с нуля создать новую историю, как добавить легенд, как смешать правду и ложь и превратить въерхов чуть ли не в великих страдальцев и высокую ветвь эволюции для спасения мира. Идея лишения лиархов силы искусственным путем, с помощью технологий, тоже принадлежала ему. Наша цивилизация уже тогда была достаточно развитой, и въерхи-ученые разработали первый прототип установки, который изначально даже не мог существовать под водой.

Впоследствии, с веками и тысячелетиями все модернизировалось и вошло в обиход настолько, что очень многие въерхи сами не знали правды. Я видела шок на их лицах, когда сведения из архивов, собранных тысячами людей, въерхов и лиархов по всему миру начали собираться в новые исторические факты. Когда вода перестала быть опасностью для всех и стала доступной для изучения.

По сути, Лидх Картерн и правда сыграл очень большую роль в нашей истории, вот только спасителем и героем он не был. Он был не только первым рейном Раверхарна, но и основателем многовековой тирании, просуществовавшей в нашем мире из страха одной расы перед другой.

Мы с Лайтнером делали все возможное, чтобы это больше не повторилось. Не только мы, но и въерхи, и люди, которые искренне отказались от ненависти и претензий друг к другу. Разумеется, были и другие, но к счастью, они были в меньшинстве. Этот мир был достоин совершенно новой эры, и сейчас велись обсуждения о том, чтобы начать новый отсчет с того дня, когда наша трансляция впервые прозвучала в эфире.

— О чем задумалась моя жена? — голос Лайтнера раздался совсем рядом, и я подняла голову.

Один из наших драгоценных выходных был в самом разгаре, но его все равно умудрились достать по видеосвязи. Что, впрочем, неудивительно, потому что для нового Главного (и самого молодого за всю историю) судьи Ландорхорна выходные были исключительно символическими.

— Просто смотрю на эйрлаты.

— Просто смотришь? Ни за что не поверю. — Он устроился рядом: в легкой летней рубашке и брюках можно было представить, что мы где-нибудь в отпуске. Возможно, такое действительно случится, потому что сейчас очень многие задумались о местах отдыха возле воды и активно выкупали землю под отели. Первый отель открыл свои двери для всех желающих полгода назад, на островах, где круглый год лето, и туда с такой скоростью ломанулись все, что забронировать проживание там можно было не раньше, чем через пару лет. Вдохновленные стократно окупившимся опытом первооткрывателя, предприниматели один за другим стали строить свои, так что думаю, спустя пару лет это уже перестанет быть дефицитом.

— А во что поверишь? — спросила я.

— В то, что ты раздумываешь над тем, как улучшить какую-нибудь обучающую программу. — Он легко щелкнул меня по носу. — Моя жена трудоголик.

— Кто бы говорил. — Я выразительно подняла палец вверх. — И если ты сейчас скажешь, я мужчина, мне положено…

— Не скажу, — фыркнул Лайтнер. — Я жить хочу.

Я показала ему язык.

Трудоголиком меня назвать было сложно, но я действительно постоянно зависала над обучающими программами и программами инициаций. Хорошо хоть Лэйс взяла на себя все сложности общения с государственными структурами и согласования. В Кэйпдоре она получила юридическое образование, как и Лайтнер, и занималась всеми административными вопросами и бюрократическими проволочками. Признаюсь честно, я никогда не представляла, что моя сестра настолько зубастая. То есть Лэйс, конечно, всегда была пробивной, но чтобы настолько… Она умудрялась выгрызть средства на улучшение тренингового центра или на закупку оборудования из казны рейна там, где все другие даже не стали бы пытаться. Решала все вопросы, связанные с обеспечением и проталкиванием программ, над которыми мы работали вместе. Сейчас, разумеется, уже не только мы. К нам присоединялись лиархи, инициированные в первый и второй годы и уже прошедшие полную программу обучения.

Сложности были разные, в частности, очень сложным оказалось протолкнуть идею о том, что «полному взаимодействию с водой» тоже нужно учить. Рейн по-прежнему считал особенность лиарх сливаться с водной стихией серьезной угрозой, особенно в том контексте, что многие захотят обратить ее против закона.

Лэйс настаивала на том, что обучать этому нужно. Во-первых, это была одна из самых серьезных опасностей в обучении: в первый год у нас одна девушка непроизвольно слилась с водой и чудом не потерялась в океане. Нам удалось ее вытащить только благодаря Эн, определившей, куда ее отнесло, и нашей совместной с Лэйс силе. Во-вторых, овладеть ей мог далеко не каждый, это был высший уровень силы, требующий огромного количества ресурсов, но тот, кто был на это способен, просто пугался до икоты. Что могло привести к непредсказуемым последствиям.

Лэйс удалось продавить и это, она даже ездила по городам, чтобы обучать инициированных лиарх и лиархов методике преподавания, потому что разорваться на весь Раверхарн мы не могли. Приходилось выходить из положения поездками и обучением в нашем тренинговом центре всех, кто претендовал на место преподавателей. Так что работы действительно было много.

Когда я закончила Кэйпдор, стало легче, но времени этому по-прежнему приходилось уделять достаточно много. Разумеется, лет через десять все станет значительно проще, а пока…

Пока я могу подвинуться к Лайтнеру и положить голову ему на плечо.

Он обхватывает меня руками и разворачивается так, чтобы я могла опереться спиной о его грудь.

— Готова завтра встречать гостей? — улыбается он.

— Пока не знаю. А ты?

— А я немного соскучился по Хару с Кьяной.

Мы с ними виделись месяц назад, у них тоже был напряженный график. Кьяна сейчас преподавала историю в Кэйпдоре, а со следующего учебного года вообще должна была стать деканом факультета, тоже одним и самых молодых. Что касается Хара, он был правой рукой отца и отвечал за всю безопасность Ландорхорна.

— Я тоже соскучилась, — признаюсь я. — Мы общались по видеосвязи на прошлых выходных, но это не то.

— Что?! — наигранно возмущается он. — Вы общались, а меня ты позвать не забыла?!

— Ты работал.

— Ради такого я бы прервался.

— Кстати, Лэйс с Вартасом немного опоздают.

— Они по жизни опаздывают.

— Эй! — я легонько хлопнула его по руке.

— Что? — Лайтнер сделал грозное лицо. Правда, рядом со мной у него не получалось быть грозным, ну или я его так не воспринимала. Потому что за последние годы убедилась, каким жестким он может быть, и как умеет всех строить. Всех, но не меня. Со мной он носился так, что временами хотелось напомнить, что я не настолько хрупкая и рассыпаться от малейшего прикосновения не собираюсь.

Особенно когда он говорил, что я вполне могу работать вдвое меньше, но я не хотела. Мне безумно нравилось то, что я делаю. Нравилось видеть огонь в глазах лиарх и лиархов, когда у них получалась первая водяная спираль. Нравилось, когда они окрыленные летели домой и такие же окрыленные летели к нам на занятия. Мы практически сразу поняли, что Кэйпдор придется расширить по меньшей мере втрое, чтобы там могли проходить полноценные занятия для нашей расы, а поэтому отец Хара практически сразу подписал указ о строительстве новых корпусов.

Эти новые корпуса начались с домика Зорга, на их базе существовал наш тренинговый центр, но с этого года он уже официально подключался ко всем базам и серверам Кэйпдора и начинал функционировать, как часть академии.

Мне даже намекали на должность декана, как и Кьяне, но я подумывала переадресовать ее Лэйс. По крайней мере, в ближайшее время. Потому что…

 Ладонь Лайтнера скользнула мне на живот, и я улыбнулась, представляя его реакцию.

— Кстати, Вартас мне недавно звонил, — произнес муж.

— М-м-м?

— Спрашивал, как мне удалось так быстро… цитирую «заставить тебя выйти за меня замуж».

Я поперхнулась смехом и закашлялась: так, что Лайтнеру пришлось стучать мне по спине.

— Ты ему, разумеется, объяснил, что ты меня не заставлял?

— Объяснил. Но этот парень явно дошел до дна, если спрашивает у меня совета.

Друзьями Лайтнер и Вартас так и не стали, это правда. Хотя меня устраивало то, что они просто нормально общаются на семейных встречах.

— И вот еще что… никогда не думал, что такое скажу, но терпение у этого парня размером с мыс Гор.

— Лэйс просто очень свободолюбивая, — хмыкнула я. — Для нее брак — это оковы. Она даже не представляет, что может быть так…

— Как?

— Ты сам не дал мне договорить! — воскликнула я, но тут же оказалась в еще более крепких объятиях.

Поцелуй получился долгим. И очень нежным.

Но Лайтнер был бы не Лайтнер.

— Я ему рассказал, что ты вообще ляпнула абсолютную чушь, когда я сделал тебе предложение.

Я закатила глаза.

— Может, уже хватит об этом вспоминать?

Он сделал мне предложение здесь, на берегу, когда фундамент нашего дома еще только-только был заложен. А я сказала…

— Нет.

— Нет?!

Признаюсь честно, я никогда не чувствовала себя настолько потерянной, как сейчас, когда произнесла эти слова.

Не столько из-за собственных чувств — досады на себя, отчаяния, глухой тоски — сколько из-за того, что я увидела в глазах Лайтнера.

— Ты не понимаешь, — попыталась объяснить, но он меня перебил:

— Да, я действительно многого не понимаю.

— Лайтнер! — я перехватила его руку. — Рано или поздно ты захочешь детей… сына… наследника. А я … у нас…

— ЧТО?!

Он произнес это таким тоном, что я осеклась. Но тут же продолжила:

— Наш ребенок никогда не будет сильным… в смысле, он… или она…

— Я тебя сейчас отшлепаю, Вирна Мэйс.

Я открыла рот… и закрыла его обратно.

— Потому что если бы такое ляпнула Тай, я бы еще понял. Но ты?! Тебе сколько лет вообще?!

— При чем тут сколько мне лет?!

— При том! Ты думаешь, что я серьезно расстроюсь, если наша дочь или сын не будут растекаться водичкой или крошить камни в пыль? Я влюбился в тебя, когда ты была обычной девчонкой! Когда про лиархов еще даже мыслей не было, и я люблю тебя так, как не любил даже себя.

Удержаться не получилось: я сдавленно пискнула. От смеха.

— Надеюсь, ты понимаешь, что я хочу сказать. Я люблю тебя. Я хочу быть с тобой. То есть… как ты вообще себе представляла, что может быть иначе? Или, по-твоему, я с тобой жил, пока не захочу детей?! Так, что ли?!

Он завелся настолько, что даже глаза вспыхнули, поэтому я предпочла встать на цыпочки и коснуться губами его губ. Мы ненадолго увлеклись поцелуем, а когда я слегка отстранилась и сказала:

— Да.

Лайтнер ответил:

— Я два раза не предлагаю.

После этого я окатила его океанской водичкой: дело было летом и было тепло, а он — когда пришел в себя после такого, реально шлепнул меня по пятой точке хлыстиком из камушков. Потом мы гонялись друг за другом по берегу, целовались и смеялись, как сумасшедшие.

А на следующий день мы объявили всем нашу новость.

— И как? Вартасу понравилась история? — поинтересовалась я.

— Вообще-то я ее ему не рассказывал. Я просто сказал, что ты ляпнула глупость.

— Как благородно с твоей стороны!

— Именно так. Я вообще почти никому об этом не рассказывал.

— Что значит — почти?

— Только Тай.

Я фыркнула.

С нашей младшей у Лайтнера сложились донельзя доверительные отношения. Правда, сейчас, когда она стремительно начинала взрослеть, Тай перестала так часто бывать у нас. Все больше встречалась со сверстниками, не слушалась никого, кроме Лэйс, а с семейных сборищ норовила побыстрее сбежать. Как, впрочем, и Митри с Джуборо. Этих двоих вообще не стоило сажать за один стол, потому что если они за что-то цеплялись, обед становился потерянным. Мы слушали их взаимный сарказм на протяжении всего времени, а Тай как-то откомментировала:

— Это как если бы Лайтнер встречался с Лэйс.

Поперхнулся при этом почему-то Вартас, но цеплять эти двое друг друга не перестали.

Что касается Вартаса, он не терял надежды сделать Лэйс своей женой, особенно активизировался после того, как Кьяна и Хар объявили о своей помолвке. Что же, мне оставалось только надеяться, что однажды Лэйс оттает, потому что Вартас делал для нее все.

Помимо своей основной работы — центра по продаже эйрлатов и водных эйрлатов, школы обучения вар-до, он умудрялся помогать ей. Поддерживал ее во всем, а в квартире, которую нам когда-то выдал рейн, теперь остались только совершеннолетняя Митри и Тай. Сестренки явно балдели от таких просторов, что касается Вартаса, он тоже подарил Лэйс новый дом. Правда, у моря. С той стороны, где когда-то жили мы, и теперь они обитали там.

— Не ревнуй, — Лайтнер коснулся губами моего виска. — Тай недавно выдала, что я ей как отец, после чего я восстанавливал собственную самооценку пять дней.

Я рассмеялась.

— Ты все так точно рассчитал?

— Может быть, шесть, — по голосу было понятно, что он улыбается.

Но я все-таки запрокинула голову, чтобы посмотреть на него. Чтобы увидеть улыбку своего любимого мужчины.

— В таком случае даже не знаю, как ты воспримешь следующую новость.

Улыбка пропала. На мгновение. Чтобы смениться новой, совершенно иной.

Глубоким пониманием в его глазах. Нежностью. Чем-то непознанным.

Лайтнер смотрел на меня, и даже одного этого взгляда для меня было достаточно. Одного только взгляда, протянувшегося между нами: короткого, как вздох, и долгого, как бесконечность.

На берег набежала волна, разбилась, окатив нас прохладой освежающих брызг, а он наклонился и снова коснулся моих губ. Не знаю, как так получалось, но наши поцелуи всегда были солеными. Всегда, с самого начала, и даже когда мы целовались не на берегу, я чувствовала на его губах океан.

Мы оторвались друг от друга только чтобы вздохнуть, и теплый ветер лаской прошелся по разгоряченной коже. Глядя на сверкающую на солнце воду, он поднес мои пальцы к губам.

Повернулся ко мне и сказал:

— Я люблю тебя, Вирна К’ярд.

Конец.