Зимний сон малинки Логвин Янина

— Тогда я жду, Малинкина, собирайся.

Собралась быстро, так и доехали молча в такси до вокзала. Я бы и сама справилась, но Димка вызвался проводить. Нес чемоданчик, отказавшись катить, а я только рядом успевала стучать каблучками.

Отыскав поезд, занес вещи в вагон, еще и в купе заглянул — посмотреть, с кем в компании я буду ехать. Успокоился, увидев мою соседку — даму глубоко бальзаковского возраста, но при этом с таким горячим взглядом одиноких глаз, что даже мне от него стало не по себе. А Гордееву ничего. Сделал вид, что не заметил и пожелал нам хорошего пути.

— Маша, выйди на минутку, — позвал из купе в коридор за пять минут до отправления поезда. Достал из бумажника деньги и протянул. — Вот, это тебе, держи…

— Не возьму!

— Малинкина, — голос стал суше. — Это в счет командировочных от компании, ясно? Пообедаешь и поужинаешь в вагоне-ресторане, у тебя же ничего с собой нет. Такси я тебе от вокзала закажу.

— Я столько не ем.

— Зато Буряк съел бы. На Игоря и спишем. — Голос вновь смягчился. — На остальное купи детям гостинцы. Я в детстве любил, когда мне отец привозил что-нибудь из командировки. Тебя три дня не было, соскучились, наверно. А премию я тебе выпишу, как только приеду. Ну, пока, Маша?

Не знаю, и почему я так быстро юркнула в купе? Ведь ясно же, что не стал бы он меня целовать.

— Пока… Гордеев!

— Какой импозантный у вас провожающий, девушка, — дама из купе без стеснения выглянула в окно, отодвинув шторку. — Муж или молодой человек?

Молодой человек сейчас стоял на перроне, сунув руки в карманы пальто, и смотрел на меня тяжелым взглядом. Снег красиво ложился на непокрытую темную голову, падал на плечи. Как у него получается смотреть, не моргая?

Ну и чего, спрашивается, не ушел? Ведь не маленькие оба. Да и странно это — расставаться вот так. Не знаю, о чем думал он, а у меня от собственных мыслей покраснели щеки. Но вот поезд тронулся и отъехал от станции, оставив Гордеева в чужом городе.

— Ни то и не другое, — я не без грусти вздохнула и посмотрела на соседку. Та с интересом меня рассматривала, подперев подбородок костяшками узловатых пальцев с длинным маникюром.

— То есть?

— Этот импозантный провожающий — мой начальник.

— Неужели? То-то я и смотрю, что вы вместе совершенно не смотритесь. Разнополярные личности.

Пришла моя очередь удивиться. Вот есть же люди! Вижу человека пять минут, а он уже умудрился плюнуть в душу. А что самое удивительное — метко.

— То есть? — повторила я за дамой вопрос. И сама не ожидала, что так заденет. Взглянула холодно на свою попутчицу, очень похожую на старуху Шапокляк. — Это еще почему?

— Лоск, шик, плюс внутренний стержень из множества составляющих — такой набор за деньги не купишь. Я уже молчу о внешности. Сейчас таких парней не встретить. Не обижайтесь, девушка, но что у вас может быть общего?

Я убрала вещи на вешалку и поправила волосы. Сегодня я была без косметики и без малинового платья. Интересно, изменила бы эта незнакомка свое мнение, если бы увидела меня вчера во время ужина в ресторане? Или мне просто так хочется думать?

— Я уже ответила вам: он мой начальник. Логично предположить, что нас связывают рабочие отношения.

— И кто же ваш патрон по профессии? Он случайно не связан с банковской сферой? Я знакома со многими влиятельными людьми из мира финансов. Просто интересно.

— Нет. Он случайно обычный инженер, — допрос уже стал напрягать, и я ответила соседке довольно холодно, но мой холод, увы, не заметили. К одной ладони под подбородком добавилась вторая.

— Что вы говорите! Так это же отлично!

Вот только я так не считала.

— Послушайте, это не отлично, это бестактно. Вам так не кажется? Какое вам дело до нас? Я вижу вас в первый раз в жизни и отказываюсь дальше отвечать на вопросы.

Вот знаете, лично я бы оскорбилась, если бы мне так грубо ответили. А дама ничего, растянула тонкие губы в усмешке. Захихикала, сунув за щеку леденец.

— Вы все-таки обиделись, девушка. Извините, попробую себя обелить. Я, видите ли, профессиональная сваха. Бестактность — часть моего призвания. Конечно, обычно я не действую так нахраписто, но здесь не удержалась, сработал профессиональный интерес. Вы не представляете, какой дефицит нынче на рынке женихов, и сколько у меня выгодных предложений!

Я растерянно заморгала. Свах в своей жизни, да еще таких цепких, как эта леди Шапокляк, я не встречала.

— А я всегда полагала, что это на невест спрос. Желательно модельной внешности, — искренне удивилась.

— Что ж, вы неверно полагали. Кому нужна жена-модель, если у нее за душой ни гроша? Для таких девушек существуют иные статусы, а капиталы любят преумножаться. Они кичатся связями, ценят интеллект и готовы платить за хорошую наследственность. А вот если у тебя имеется красавица дочь, да еще и есть что за ней предложить… Тогда можно и жениха толкового к рукам прибрать.

— Средневековье какое-то, ей богу.

— Не скажите.

Но спорить я не собиралась, и моя попутчица это поняла.

— Не подскажете, а ваш начальник женат? А сколько ему лет? Из какой он семьи? У меня для него есть крайне выгодные партии. Могу вам лично гарантировать честный процент от сделки. Уверена, милочка, мы сможем договориться…

Нет, ну до чего же все-таки странные люди живут на свете! А с виду вполне себе приятная женщина. Хоть и Шапокляк!

Ответила и глазом не моргнула:

— Еще не женат, но скоро будет. Говорят, у него невеста есть. И богатая, и красивая, и с хорошими связями. Так что у вас никаких шансов!

Глазом-то не моргнула, а вот душа от собственных слов съежилась. И ужасно захотелось позвонить Феечке. Эх, жаль, что у Наташки сегодня рабочий день.

Мастером Феякина была хорошим, клиенты ее любили, и на услуги записывались заранее. Дергать подругу не хотелось, хотелось поговорить с ней по душам. В итоге еле-еле дождалась вечера.

С Шапокляк больше не разговаривала. Большую часть дня пыталась читать книгу или смотреть в окно, лишь бы не думать о Димке, который настырно лез в мысли. На большой станции вышла из вагона, и на перроне в киоске купила детям сладости и игрушки. Когда хорошенько стемнело, позвонила Наташке.

— Алло? — услышала знакомый голос, и сразу легче стало. А то от мыслей можно свихнуться! — Машка, ты? — обрадовалась моему звонку Феечка. — Привет, пропажа! Ой, Малина, повиси секундочку птичкой на проводе, я тут клиентку рассчитаю…

Наташка куда-то исчезла, но через пару секунд появилась и бодро выдохнула в динамик:

— Фух, ну и денек. Устала — жуть! Целый день кручусь, как белка в колесе. Сейчас копыта откину! Восемь часов вечера, а я еще не обедала! Ты представляешь глубину моей трагедии? Я сейчас кита готова съесть и обглодать косточки!

Я искренне посочувствовала подруге. Работе своей Феечка отдавалась на сто процентов, но покушать любила, поэтому глубину ее огорчения я представила без труда.

— Представляю, хотя по голосу не скажешь. И потом, Феякина, откуда у белки копыта? Пожалей грызунов и мое воображение.

Зашуршала бумага — наверняка Наташка съела конфету, без которых жить не могла.

— И не подумаю! А кто меня пожалеет? — проворчала-прочавкала. — Не верь голосу, верь глазам своим. А глаза б мои сейчас на себя не смотрели. Слушай, Малина, а может, мне в артистки разговорного жанра пойти? Все равно с клиентами рот не закрывается, так хоть руки будут свободны. А то посочувствуй им, выслушай, еще и совет дай. Я уже о красоте волос молчу!

— Тогда лучше иди в психологи. У тебя точно получится.

— Ой, нет. Я же половине из них сразу справки выпишу. На канатчикову дачу! Особенно моему клиенту Эдику, который водит ко мне на стрижку своего парня-африканца, а потом устраивает ему сцены ревности, когда тот пялится на мою грудь. Замучили своей белочкой!

Мы посмеялись. Я скучала по Наташке. Сразу же захотелось очутиться с подругой на кухне, с чашками чая в руках.

— Ладно, Машка, не переживай. Сейчас приеду домой, закину ноги на диван и отъемся до отвала. Лучше расскажи, как прошла твоя первая командировка? Удачно съездила? Когда возвращаешься?

— Удачно. Уже в дороге. Можешь поздравить, контракт наш. Димка постарался. Вообще-то, это он молодец, здорово на встрече справился.

— Как, уже подписали? Ого, поздравляю! Ну, в Гордееве я никогда не сомневалась! — бодро выдала Наташка, но, вовремя опомнившись, кашлянула серьезно: — Ну, кроме того случая с твоим собеседованием. Вот же га-ад! Простить ему не могу!

Как она ему не может простить, я видела собственными глазами, когда они с Димкой обнимались по старой памяти у Феечкиного подъезда. Но решила подруге не напоминать.

— А еще там была хищная блондинка — главная заказчица. Она сказала, что мои малинки — это ярмо на шее, представляешь? И меня, оказывается, нужно пожалеть.

Наташка ахнула.

— Вот жаба! Не слушай всяких дур, Машка! Попалась бы она мне в руки, я бы ей прическу подправила — сорокапроцентным пероксидом водорода! Твои Дашка с Лешкой просто прелесть!

— Не поверишь, кого ещё я тут встретила на презентации.

— И кого же?

— Мамлеева. Он здесь представлял интересы наших конкурентов. Сама удивилась, бывают же в жизни совпадения — нарочно не придумать.

Я ожидала паузы, и она случилась.

— Да ладно! Кирилла, что ли?

— Ага, его. Собственной персоной. Такой тощий стал.

— И? Малина, не молчи. Раз уж начала, договаривай! Он удивился, когда тебя увидел? Или, сволочь, даже не поздоровался?

— А нечего договаривать. И удивился, и поздоровался, но о детях не спросил. Скользкий тип, и что я когда-то в нем хорошего нашла? Совсем не мой человек, я бы так не смогла.

— А Димка-то что?

— Тоже не ожидал. Знаешь, они с Кириллом до сих пор не друзья, и я не понимаю, почему. Мне кажется, Мамлеев ему завидует. На встрече он явно подбивал клинья к блондинке-хищнице, но она предпочла Гордеева.

Я замолчала, на самом деле только сейчас подумав о зависти, и Наташка не выдержала:

— Малина, ты там чего притихла? Интересная у вас командировка вышла. Я жду продолжения! Димка его что, сделал, да?

Я оглянулась. Коридор был пуст, колеса поезда стучали, но я все равно прикрыла динамик рукой, понизив голос.

— Феечка, я переспала с Гордеевым, — выдохнула правду, как на духу.

В телефоне у Наташки что-то хрюкнуло, стукнуло и повисла длинная пауза.

— Ты… чего сделала? — наконец потрясенно прошептала подруга. — Машка, повтори! Кажется, у меня со слухом плохо.

Я вздохнула и объяснила:

— Все хорошо у тебя со слухом, это я тихо говорю. Я переспала с Димкой Гордеевым. Дважды. И да, тебе не послышалось. И теперь я не знаю, что делать.

Не помню, чтобы Феякина чему-нибудь так громко удивлялась.

— О-чу-меть! Правда, что ли?! Сума сойти! Вот это класс!

— Какой класс, Феечка? Это же, наверное… ужасно?

— Почему это вдруг?

— Ну, а как это называется? Приехали в ответственную командировку, и вдруг такое. Я сама от себя не ожидала!

— Это называется «служебный роман», Машка! Не вы первые, не вы последние. Подумаешь, страшное дело!

— А еще я купила дорогое платье и порвала его.

— В порыве страсти, что ли? — Феечка пришла в себя и уже хихикала.

— Ну, типа того. Хорош смеяться, Наташка! Я серьезно!

— Ой, не могу, Малина! Ты хоть поняла наконец, что к чему в постели, или снова как с Мамлеевым? Перетерлись по-быстрому, пока родители не застукали. Честное слово, если так, то я разочаруюсь в Гордееве!

Я положила ладонь на покрасневшую щеку, даже сейчас ощущая смущение от яркой картинки, вставшей перед глазами. Ну, хоть не стыд, и то хорошо. Правда, еще не вечер и неизвестно, что я буду чувствовать послезавтра, когда после одного дня выходного выйду на работу и встречусь с начальником лицом к лицу.

— Нет, в том-то и дело, что всё было отлично. Но как же я могла-то? А, Феечка? Я теперь что, выходит, доступная женщина?

Сказала, и сама испугалась.

— Чего?! Не говори глупости, Машка! С ума сошла? — искренне возмутилась подруга. — Давай еще в грешницы запишись! У нее секс был всего два раза в жизни, а она собралась себе клеймо ставить. Придет же в голову!

— А что теперь делать? Димка остался в городе, но он вернется, и нам придется вместе работать. Я не могу уйти из компании. Я это место так ждала, и прекрасно понимаю, что будущего у нас нет, и все ошибка, но…

Наташка перестала хихикать, и голос стал серьезнее.

— Слушай, Малина, только не становись похожа на тех трусливых ханжей, которые проживут один настоящий день на вдох, а потом всю жизнь посыпают себе головы пеплом. Ты не монашка и постриг не принимала. Не предавала любимого человека и в верности никому не клялась. Не вздумай себя винить за то, что случилось. Ошибка это или нет, а ты никому и ничего не должна.

— Думаешь?

— Уверена!

Я вздохнула и убрала руку от динамика. Вот что значит «мой» человек. Услышала Феечку, и сразу же легче жить стало!

— Конечно, Машка, не факт, что вы оба захотите продолжения, — рассудительно вставила Наташка, — но уволить тебя он точно права не имеет!

— Да ты что! Какое продолжение? — испугалась я такой перспективы. — Я точно не захочу! А вдруг это у Гордеева не впервые? Откуда я знаю. Он в эти командировки, может, каждый месяц ездит. Сегодня я, а завтра еще кто-то.

— Вот и делай вид, что ничего не произошло. Работай спокойно и не вздумай себя грызть! И вообще, радуйся жизни, Малина. Ну, случилось, бывает. Давно пора было в себе женщину разбудить. Я тебя от этого точно меньше любить не стала. И если Гордеев сделает вид, что ничего не произошло, помни: все мужики за редким исключением толстокожие носороги. С памятью размером с тыквенное зернышко. Им легче забыть, чем помнить. Это мы — трепетные ромашки под солнцем, с нервами-стебельками. Нам о себе любимых думать надо.

— Ты же говорила скунсы, Феечка.

— И это тоже. Вот такие, как Мамлеев, скунсы и есть! И вроде след простыл, а как вспомнишь, так нос зажать хочется и отвернуться. Нет, конечно, есть и принцы, Машка, но это такая лотерея…

С Наташкой распрощалась и будто груз с души сняла. Надо просто под другим углом взглянуть на ситуацию. Ну, встретила я Кирилла, и что? Да я его в любом месте города могла встретить, хоть в соседнем супермаркете. Тоже мне сюрприз! Подумаешь, порвала дорогое платье. Все равно ведь за год рассчитаюсь. Зато «как» порвала!

Кстати, еще вопрос: а вдруг его починить получится? Можно будет на день рождения мамы надеть. Бабушке и Дашке оно точно понравится! Ну, переспала с шефом — так с каждой может случиться. Главное ведь, что понравилось?

Экхм.

Кошмар!

Похоже, в моем случае лучше и не начинать раскладывать мысли по полочкам, есть риск вместо самоуспокоения самозагрызться!

* * *

Димка не забыл и за два часа до прибытия поезда в родной город сбросил мне на телефон сообщением номер машины такси и место парковки. Так что когда я вышла на вокзале, то без труда нашла машину и без приключений добралась домой. У подъезда собралась было рассчитаться с таксистом кровными командировочными (последними), но оказалось, что Гордеев уже все оплатил. С тем и потащила чемодан наверх.

Дома мама и малинки спали, зато тишина встретила домашняя, уютная. Своя тишина. В такую входишь, и сразу же все щетинки и иголочки, которые носишь в большом мире, исчезают, и снова становишься самим собой.

Я вошла, разделась, достала телефон и прокралась на кухню, намереваясь позвонить Димке, а потом передумала. Я, конечно, обещала, но, во-первых, время два часа ночи, и он наверняка спит. А во-вторых… а вдруг он спит не один?

Вспомнилась Эльвира с ее хищным оскалом и золотой зажигалкой. Охота на молодого льва вполне себе могла продолжиться, а если так, то лучше мне об этом не знать.

Нет, не буду звонить. Сброшу сообщение. Утром проснется, захочет, прочтет.

Сбросила: «Я дома. Спасибо за такси».

Уже хотела положить телефон на стол, как получила ответ: «С возвращением».

И все. Считай, одно словечко. Ну и ладно, чего я еще ждала-то?

Пока думала, «чего именно?», рассматривая буквы на экране, на сотовый упало еще одно смс от Гордеева: «Спокойной ночи, Малина».

Вот теперь три слова, а сердце затрепыхалось так, словно эти слова долетели голосом, и я вновь услышала горячее: «Маша, не могу! Я снова тебя хочу!». И сразу же вспомнилась прошлая ночь.

Нет, не стану отвечать. Да и что сказать? Пожелать в ответ хорошего сна?

Я отключила звук на сотовом, отложила его в сторону и пошла в ванную комнату: а вдруг удастся это воспоминание смыть? Лучше так. Лучше сразу забыть, чтобы не думать и не строить напрасных надежд. Права Феечка, все уже случилось, и завтра настанет новый день, в котором по-прежнему будет место работе и малинкам. Домашним хлопотам. И в котором у моего начальника все прекрасно в личной жизни и есть невеста. Ведь слухи не лгут?

Утром радости малинок не было предела, и мы дружно прогуляли детский сад. Этот раз оказался первым, когда я уехала так далеко и надолго, и дети в буквальном смысле не отпускали меня от себя. Хорошо, что вернулась не с пустыми руками. Каждый день им что-нибудь да покупала, а здесь все равно радовались так, словно увидели гостинцы впервые.

Хорошие они у меня и ни капли не капризные. Как можно было взять и сказать про них, что они «ярмо»? И сама не ожидала, что в душу так западут слова, которые для чужой женщины ничего не значили. Пока лежала на диване (Лешка игрался рядом с машинками, а Дашка, войдя в раж, что-то плела на моей голове), мечтала: вот вырастут мои малинки и умными, и красивыми, и вообще самыми-самыми! Встречу я Ольховскую, пройду мимо гордо с детьми, обернусь и покажу ей фигу. А может, еще и пошлю куда подальше, чтобы не вернулась.

— Мама, ты у меня самая красивая! Как Рапунцель! А можно я тебе хвостики завяжу?

— Можно.

— И бантики? Ой, у меня резинка не снимается! Мам, я хочу тебя накрасить. Ну, ма-ам!

«Ранунцель», оказавшись вблизи от зеркала, вздрогнула, испугавшись собственной красоты, и еле распустила хвосты, что навертела дочь. После выкупала детей и уложила спать. Приготовила на завтра обед и нарезала по заданию воспитателя в детский сад снежинок к Новому году. Перегладила всем одежду, и сама уснула без задних ног. И, конечно же, на следующее утро чуть не опоздала на работу.

— Привет, Малинкина! Давно не виделись! — Юрка Шляпкин выглянул из своего закутка и радостно махнул рукой, когда я вбежала в офис, снимая на ходу пуховик и шапку.

— Привет, Юра!

— Привет, Маша! — мимо пронеслась Манана Эристави с пачкой чертежей. Тряхнув черными кудрями, завернула к руководителю группы. Крикнула, обернувшись поверх плеча:

— Как съездила?

— Хорошо!

Я удивилась, увидев Игоря на рабочем месте. С гипсом и на костылях, он стоял над Валечкой Галаниной, объясняя девушке что-то культурно, но очень напряженно.

Спрятав вещи, я включила компьютер и переобулась. Достала документы и прочие принадлежности. Разложила все на столе.

— Эй, Валь, — спросила подругу, когда Буряк отковылял к инженерам из другой группы. — А что случилось-то? Что за суета? Разве наш шеф появится на работе не завтра?

Гордеев собирался задержаться на день, а значит, вернуться в город должен был ночным поездом и взять себе выходной. Ведь так?

Только вот Галанина смотрела на меня распахнутыми глазами:

— Да ты что! Дмитрий Александрович уже вернулся! Планерка у нас, Машка, а еще ждем важных гостей! Конец года. Говорят, будет сам генеральный!

На этот раз Гордеев не стал собирать руководителей групп в своем кабинете, а вышел в общий офис сам. Появился в белой отглаженной рубашке и костюмных брюках, свежевыбритый, серьезный и собранный, заставив меня про себя удивиться — он спал вообще?

Собрав нас вокруг себя полукругом, как всегда прошелся по планированию деятельности отдела, по вопросам проделанной работы и открытых проектов. По горящим срокам и распределению обязанностей. Встряхнул старших инженеров, а за ними каждого из сотрудников. А когда мы немного приуныли от взбучки, сообщил о новом контракте и всех поздравил. Ну и, конечно же, о премии не забыл упомянуть, на десерт подсластив пилюлю еще и новостью о десяти днях Новогодних каникул.

— Однако расслабляться рано, впереди ещё рабочие будни, я жду от всех вас продуктивной работы и результатов. Наш отдел новый, но уже считается перспективным и передовым. Хочется думать, что вы, как моя команда, с этим утверждением согласны и поддержите планку.

Мы все невольно посмотрели на игру желваков на скулах и внушительные плечи шефа. Внимательный темный взгляд обвел всех собравшихся, и я постаралась с этим взглядом не встретиться.

— Попробовал бы кто-нибудь не согласиться, — шепнул мне на ухо Юрка. — Лично я б не рискнул. Мне здесь нравится.

Когда мы все расползлись по рабочим местам, и я уже открыла документы по проекту, собираясь подготовить отчет для Игоря, неожиданно вздрогнула, услышав свою фамилию:

— Малинкина, зайдите в мой кабинет, пожалуйста. Сейчас!

Я встала, потом села. За секунду в голове промчалась туча мыслей и воспоминаний (неужели на меня теперь всегда будет так действовать его голос?), но тут же опомнилась. Мы все на работе, у отдела появился новый большой контракт, и я отчасти к этому контракту причастна. Почему бы начальнику и не дать разнарядку своему младшему инженеру?

Умом-то понимала, а попа все равно приросла к стулу. Руки суетливо перекладывали предметы на столе.

— Машка, ты опять злишь начальство? — шикнул Юрка, высунув нос из-за перегородки. — Иди уже! Видишь, стоит. Дай всем выдохнуть наконец, а то эта планерка никогда не закончится. Слышала, как он группу Носкова отчитал за возможный срыв сроков?

— Вот сам и иди!

— Ну уж нет! Ты ездила, тебе и флаг в руки, а мне и здесь хорошо. Но если что, можешь на меня рассчитывать, не подведу!

— … Сказал настоящий друг, — съязвила я.

— А то!

Гордеев по-прежнему стоял у порога своего кабинета и смотрел на меня… Пришлось идти. На всякий случай прихватила папку (самую толстую, для солидности) и прикрыла ею грудь.

Как только оказалась с шефом за закрытой дверью, весь отдел сразу же съежился до размеров спичечного коробка и сдвинулся куда-то на периферию.

Я тяжело сглотнула и выдохнула:

— Да, Дмитрий Александрович?

Гордеев стоял за моей спиной и дышал в затылок. Я прямо чувствовала, как от его дыхания вздыбились волоски на затылке, а по коже пронеслись мурашки.

— Прекрати, слышишь, — прошептала не без мольбы.

Слава богу, отошел. Остановился у своего стола и опустил на него ладонь. Повернулся ко мне. Наши взгляды встретились, и я постаралась выдержать его взгляд спокойно, хотя женщина во мне и рванулась навстречу. Пришлось насильно надеть на нее смирительную рубашку ответственного сотрудника и погрузить в заморозку.

Этого еще не хватало!

— Слушаю вас, — произнесла официально. Ох, кажется, получилось.

Димка смотрел и молчал. Дернув кадыком, потянулся пальцами к воротнику рубашки, чтобы ослабить галстук. Еще минуту назад перед всем коллективом он был предельно собран, а теперь на его лице застыло странное выражение.

О, нет. Я замерла, внезапно сообразив, что ошиблась. Он не собирался со мной говорить о работе. Не сейчас. В настоящий момент передо мной снова стоял мой одноклассник и, кажется, намеревался сказать что-то не очень приятное о нас. О том, что случилось в командировке.

За время декрета я пересмотрела кучу сериалов, и в воображении тут же замелькали варианты возможных слов, какие даже Феечке и не снились.

Господи, только не это! Сейчас он скажет что-то типа «прости, все было ошибкой». И о языке напомнит, который следует держать за зубами. Все-таки шеф, ему-то слухи ни к чему.

Как будто мне нужны!

— Маша, я хочу тебе сказать…

Рука с папкой упала вниз, и я не выдержала, вмиг послав к черту субординацию. Не хочу подобное слушать!

— Нет! Не надо, Гордеев. Давай я сама все скажу, пожалуйста, — взволнованно перебила Димку. — Так будет лучше. Если ты хотел меня предупредить, то не стоит. Я ни с кем не собираюсь обсуждать свою личную жизнь, а уж тем более твою. Что произошло, то произошло. Давай просто забудем, я все понимаю, поверь: ты мой начальник, а мне нужна работа. Мы оба забылись, но такие связи не для меня, я точно не стану об этом вспоминать.

Димка озадаченно нахмурился, а затем шагнул навстречу. Я подняла голову, моргнув — темные глаза оказались неожиданно близко, и при свете дня не собирались ничего прятать. И в них точно не было сожаления.

Я не успела опомниться, а рука Гордеева оказалась под волосами и уже гладила мою шею.

— Ты все не так поняла. Я не об этом хотел сказать.

— А о чем? — удивилась.

— Дело не в работе и не в тебе. Точнее, — он куснул губы, — именно в тебе все дело! Я не хочу забывать, понимаешь? Но есть вопросы и данные обещания, с которыми я должен разобраться. Дай мне время все решить, Маша. Могу я тебя об этом просить?

Он замолчал. Я не понимала. Ничего не понимала. Что он собрался решить? Какие вопросы?

Пальцы обжигали кожу, а собственные губы под карим взглядом приоткрылись в ожидании, словно жили своей жизнью. Господи, он же прямо сейчас меня поцелует, а я позволю! Голова закружилась от одной только мысли о его губах на моих, от коснувшегося ноздрей морозного запаха и от жара крепкой груди, но я заставила себя снять руку Димки и отступила. В груди заполошно стучало сердце.

— Постой, — догадалась, изумившись. — Ты что, сейчас оправдываешься, Гордеев? Ты?! — распахнула глаза. — Не верю. Это что, всегда так происходит после служебного романа? Все эти слова про время и отговорки? Или ты решил пожалеть именно меня, наслушавшись глупых признаний в поезде? Не надо, слышишь? Я ведь ничего у тебя не прошу, Дима. Ты все объяснил мне там, в городе…

Но меня перебили.

— Не было никаких слов в городе. Забудь! И нет никакого «всегда»! Я не собираюсь от тебя отказываться, просто не хочу, чтобы тебя задело что-то из моего настоящего. Малина, — он вновь оказался рядом, — как бы я хотел тебе сказать…

Но что именно он хотел мне сказать, я так и не узнала, едва не потерявшись в темных глазах Димки.

В двери повернулась ручка, и она стремительно распахнулась, впуская в кабинет Гордеева запыхавшуюся Леночку Петухову.

Сегодня она оказалась в красном платье и с красными губами — такая себе девушка-вамп. И судя по тому, что ворвалась без стука, она очень соскучилась по Димке. Заулыбалась, увидев его, но наткнувшись на мое присутствие — тут же скисла, поджав тонкий рот.

Меня спасла папка, которая от неожиданности выскочила из пальцев и шлепнулась об пол. Я наклонилась, чтобы ее поднять, и увидела, как один из документов, лежавший в папке, залетел под большой аквариум — важная товарная накладная.

Пришлось опуститься сначала на колени, а потом и вовсе припасть грудью к полу, чтобы достать накладную из-под шкафа-подставки, оттопырив пятую точку.

Черт! Как неудобно-то вышло! Зато лицо спрятала. Нечего Петуховой глазеть на мое смущение.

— Дима, здравствуй! Ты вернулся! — радостно взвизгнула Леночка, влетев в кабинет, и по силе визга мне показалось, что она сейчас кинется Гордееву на шею.

Не кинулась, но с плеча пыль смахнула. Важно положила на стол свою папку с документами и вскинула подбородок.

— Ну надо же, — уставилась на меня, обернувшись, — опять вы? Дима, оказывается, твой инженер не только невежливая особа, но еще и крайне неловкая! Она точно на своем месте? — хмыкнула вопросительно. — Как с такой можно работать? Эй, Мария! А вы тряпку возьмите, заодно и пол вытрете! Здесь ужасно убирают.

Неловкая особа очень даже ловко поднялась и отряхнула накладную. Впору было бы обидеться, но в голове мелькнула мысль: рыбки в аквариуме просто чудо, вот бы малинкам показать! Даже засмотрелась на золотую. Да я бы и дальше смотрела, лишь бы только не видеть черноволосую язву и не ответить ей пару ласковых, что так и зудели на языке. Ведь чувствую, что парой не обойдется, и тогда она уж точно папе наябедничает, и прощай «ГБГ-проект» и рабочие перспективы.

Я уже собралась плюнуть и гордо уйти, а точнее сбежать, когда услышала ледяное Гордеевское:

— Лена, извинись перед Марией. Немедленно!

— Что?

— Ты слышала. Никто не давал тебе права врываться в мой кабинет, когда у меня важный разговор с моим инженером, и тем более его оскорблять.

— Дима, ты серьезно? — тут и я удивилась вместе с Петуховой: он это серьезно?

Но Гордеев расставил все точки на «i»:

— Серьезнее некуда. Или ты извинишься, или я буду вынужден закрепить за отделом другого бухгалтера.

— Но я думала, мы с тобой…

— Что мы с тобой?

— Вместе.

Та-ак! А вот про это мне точно лучше не знать! Хватит с меня и слухов!

— Я пойду! — бойко предложила, попятившись к двери. Затараторила: — Спасибо, Дмитрий Александрович, что выслушали. Не буду мешать. Все поняла, все исправлю! Как только внесу изменения в списки, и Игорь одобрит, сразу же покажу вам! Ой!

От волнения, развернувшись, чуть в стену не влетела. Схватившись за спасительную ручку, задергала дверь на себя, забыв, что она открывается в сторону офиса, как вдруг услышала за спиной рык Гордеева: