Одинокая лисица для мажора Чередий Галина

Глава 25. 2

— Внезапно? А у тебя с Гризли как было?

— Ну это же Гризли, сравнил тоже мне… — по ее лицу пронеслась тенью явно неподконтрольная ей улыбка, но она тут же опять посерьезнела.

— С собой?

— Без обид, но да. Может, ты подумаешь еще хорошенько, Антох, и мозги засирать Лизке не станешь? Оно, может, лучше как пластырь: раз и все, толком ничего еще и не понятно и боли на пару секунд. — Да сейчас! Разбежалась. — Ты-то взрослый уже почти дядька, встал, отряхнулся и дальше пошел, а она… Влюбится, да еще и всерьез на этот раз, а нам всем потом разгребать.

— Так, а вот отсюда поподробнее! — я и сам не понял, как перешел на рык. — Что еще за “на это раз”, бля?

— Серьезно? — Рокси уставилась на меня пристально, будто впервые видела, и вдруг расхохоталась. Даже заржала натуральным образом, озадачивая и зля меня. — Вот это картина маслом! Длинный ревнует!

— Что такого-то? — огрызнулся я. — Я что, не человек живой и не могу ревновать?

— Антох, ты хоть помнишь, что сам мне когда-то предлагал быть парой с открытым числом партнеров и свободой походов налево?

— Вспомнила. Дурак был, вот и предлагал.

— Ты не дурак был, а тотальный похерист в этом смысле. Настолько, что второго такого я не встречала даже. Я думала, что у тебя такой опции в организме нет вообще, как чувство собственника в отношении баб.

— А его и нет. Это все из-за Лиски.

— Пф-ф-ф-ф, — Рокси, задумчиво глядя на дорогу, надула щеки и выдохнула. Другие водилы вынуждены были объезжать нас с недовольными рожами, кто-то даже материл в открытые окна, да только ей было похрен. — Блин, и что же нам теперь делать? А Лизка сама хоть что?

— На хер меня посылает, — ответил и улыбнулся. Как дурак, честное слово.

— Ну правильно, чё. Она у нас же не глупая.

— Рокси!

— Не пенься, — отмахнулась она и тронулась наконец с места. — Чего там с отцовскими репрессиями? Насколько все серьезно?

— Квартиры у меня нет, тачки тоже. Бабок есть немного своих, но доступа к ним пока тоже нет. Эти твари позорные все забрали, у меня даже ключей от хаты нет, чтобы хоть шмотье забрать свое, и доков.

— Не ссы, прорвемся тут. Тряпки купим сейчас, в доме живи сколько надо, доки восстановим запросто.

— Спасибо. Я все верн…

— Да пошел ты на хер, Длинный! — и она туда же. — Ты у меня сильно-то долги обратно принимал, когда помогал? Тут вопрос есть посерьезнее. Ты же понимаешь, что за Лизку тебе бодаться не только с ней самой придется? Не то, чтобы я прямо хорошо Корнилова знаю, но могу предсказать, что он рогом упрется в землю, но отдавать тебе, вот такому, ее не захочет.

— Какому такому? — напрягся я мигом и нешуточно. — Нищему теперь, без кола и двора и крутого пахана в придачу?

— Дебил совсем? Антону Каверину, который известен всем своим блядством, срать хотел на обязательства и считает, что работа — это чисто для дураков, а его жизнь — для веселья.

— То есть ты меня тоже таким всегда считала?

— Антох, я сама такая же была, забыл? Начнешь обижаться на меня за правду?

Нет. На нее — нет. И никогда. Потому что она права. И другие правы, но она та, кто был со мной на этой моей темной стороне, и от нее не цепляет. Кого еще просто на х*й бы послал.

— Иди ты в жопу, Рокси. Я на тебя хоть за что-то когда-то обижался?

— Мне-то откуда знать? Может, молчал. Но хрен с ним, это все дела прошлые. Чего сейчас-то делать станем? Как мы твой имидж резко улучшать будем и заодно повышать твое личное благосостояние? Лизка вон учиться должна, так что это ты у вас кормилец должен быть.

— Насчет кормильца даже и не обсуждается. А на имидж мне срать. Тут только со временем она сама поймет, что я уже не такой.

— Ты знаешь, Длинный, еще совсем недавно я бы с тобой целиком и полностью согласилась. Имеет значение только то, что между вами, все остальные идут на хер. Но видишь ли какая штука, я и люди, что мне дороги или имеют для меня значение, автоматом в твоей ситуации попадают в это число остальных, идущих бодро на хер, но исключительно в твоем воображении. Потому как не потянешь ты всех нас туда отправить, пока не появится у нас, таких-сяких, лезущих не в свое дело, четкого понимания, что девочку тебе можно доверить, и ты ее не доломаешь. Лиза она…

— Рокси, я все знаю о Лиске, — перебил я ее.

— Все?

— Все-все. Даже то, чего наверняка не знаете вы.

— И считаешь, что ты то, что ей нужно?

— Рокси, ты же знаешь, что я тварь эгоистичная. Она — то, что мне нужно, вот прям край, кровь из носу и п*здец как сильно. И я не отступлюсь. И ваше мнение и отношение к этому всему далеко не единственная моя проблема.

— Папахен? — сразу поняла подруга.

— Да. Ни черта он так просто с меня не слезет. Слишком они там на фундаменте нашей с Улькой свадьбы планов наворотили.

— Блин, ну вот пусть сам на ней и женится! Все равно они с матерью твоей сто лет, как в разных домах живут даже.

Так оно, конечно, и есть, и обоих это устраивает, но там же вопрос о наследнике для обоих, сука, правящих домов поставлен.

— Как осеменитель родитель мой староват уже, видать, в глазах Кропаченко, — фыркнул я. — Даром что у самого жена очередная не намного его дочери постарше.

— Жены таким дядечкам с определенного момента не для продолжения рода нужны, сам знаешь. Они — статусный аксессуар, регулярно сменяемый на более новые модели.

— Знаю.

— То есть ты думаешь, что отец попробует на тебя давить не только с помощью отлучения от кормушки, но и станет докапываться, почему ты так резко и конкретно пошел в отказ от свадьбы?

— Однозначно. И докопается, он упертый. Докопается и все ее прошлое раскопает, а этого не надо, поверь. И тут у меня просто, сука, жопа какая-то образовывается. Мне и без Лиски никак, потому что вон вас сколько желающих ее просветить, что никуда я ей такой не вперся, и быть с ней — чистая подстава пока.

— Ну, допустим, ты не так хорошо и узнал Лизку, — ухмыльнулась Рокси. — Если у нее чего к тебе тут, — она хлопнула себя ладонью по груди, — есть, то все попытки окружающих на это повлиять приведут к прямо противоположному результату. Но, как жена одного из владельцев охранного агентства, скажу тебе: безопасность должна быть в приоритете над чувствами, Антох.

— Это ты к чему?

— К тому, что придется тебе чуток пособлюдать между вами дистанцию.

— Ты долбанулась? Да меня уже сейчас как за кишки к ней тянет.

— Хм, привыкай, дружище. Это называется быть влюбленным. Поначалу хреновенькое такое ощущение, но потом привыкаешь.

— Очень смешно.

— Нет, тут не до смеха. Серьезно, Длинный, пока ты реально не отбрыкаешься от родителей — вам жить вместе не вариант. И даже встречаться открыто не стоит.

— Это исключено. Хрен знает, сколько на это уйдет времени! А если она тупо забудет меня за это время!

— Вот только панику не разводи. Тебя забудешь, как же, в принципе, а еще учитывая, что ты у нее первый. Первый же или один из?

— Рокси, не беси, а!

— Значит так, мы с “Орионом” будем беречь твою девочку, а ты трудись давай, Антох. Прям по всем фронтам трудись. А я всегда на подхвате.

— Думаешь, я потяну?

— Думаю, мы это поймем в процессе, заодно и выясним, не забудешь ли ты сам…

— Рокси, была бы ты парнем, я бы тебе втащил сейчас! Кончай это.

— Все, молчу, — ехидно ухмыльнулась она и начала парковаться. — Пошли тебе шмотья прикупим, а то реально как бомж. Наши соседки-пенсионерки еще точно ментов вызовут, подумают, что хату выставить залез. И как на тебя, такого красавца-то, Лизка повелась? Не иначе любофф.

— Язва.

— Кобелина пронырливый.

— Нет. Уже нет.

— Поживем — увидим.

Глава 26. 1

— Спит? — тихий голос Корнилова выдернул меня из оцепенения, что и сном-то не назовешь. Лежала с закрытыми глазами, ощущая, как тянется время, и так же тягуче-неторопливо вращаются неспешным, но неостановимым водоворотом однообразно невеселые мысли. Почему? Почему все так должно быть? Почему у меня никак-никак не может все начать быть как у нормальных людей? Вон другие грешат, но живут вполне себе здорово, и все у них есть, включая перспективу расплатиться за грехи свои когда-то потом, даже не в этой жизни, что никого уже в современном мире и не пугает всерьез. Почему тогда я должна расплачиваться болью уже сейчас? Что за несправедливая херня такая, когда еще и хорошо-то не было и нажиться не случилось, а уже плати.

Хотя брехня. Хорошо как раз было. Недолго, но очень-очень хорошо. Но теперь это вроде как работает фактором усиления боли и усугубления херовости последующего бытия.

— Как будто. — прошептала корниловская баба. — Миш, я переживаю очень. Она кушать не стала, не выходила ни разу, хотя бы в ванную. Нам бы как-нибудь ее в больни…

— Ну вот простите, что я такая засранка немытая, — пробурчала я, открывая глаза и садясь на постели.

— Лизка… — выдохнул Корнилов, уставившись на меня, в то время как его пассия отступила и закрыла за собой дверь, оставляя нас одних. — Выглядишь…

— На себя-то посмотри, — огрызнулась, неотрывно глядя на него в ответ. Он был в камуфляже, пятнистая футболка разодрана на рукаве, на морде пара царапин, глаза ввалились, и вообще какой-то постаревший, что ли.

Тягучая боль стала острее, за горло будто кто придушивать стал, и по щекам позорно потекло.

— Ну всяко лучше тебя, — он гулко сглотнул, криво улыбнулся и протянул руки. — Лизка…

Меня сорвало с кровати непонятной силой, и, кинувшись к нему, я уткнулась мокрой физией в его грудь. Он пах потом, усталостью, хвоей, дымом и… домом. Тем самым, которого у меня никогда не было до него.

— Корнилов, я… ты прости меня… — пробубнила, глотая всхлипы. — Я не думала, что вот так… что вы все сорветесь…

— Дурная твоя рыжая башка, — поцеловал меня Михаил в макушку. — Ну а как нет-то?

— А на хрена бы? На кой я вам всем сдалась-то?

— Ох, Лизка-Лизка, что же ты за Фома такая у меня неверующая, что никак очевидного видеть в упор не хочешь. Ты же родная мне стала. И Камневым тоже. Своя. Семья, Лизка. А за семью глотку кому хочешь порвешь и пойдешь куда придется.

— Ну все, хорош тискаться, а то баба твоя приревнует, — вывернулась я из его лап.

— Ее зовут Лена, и она в курсе, что поводов для ревности у нее нет. И они с Федором теперь тоже наша семья.

— Чёт дохрена прям, Корнилов, — насупилась я. — Не было, не было никого ни у тебя, ни у меня, и тут на тебе! Поперло со всех сторон.

— Лиз, мне тоже пока это странно. — И главное, сам лыбится так, что на “странно” это ни черта не тянет. — Но все уже есть, факт свершился, и давай ты привыкать начнешь и Лену обижать не будешь.

— Уже настучала? — скривилась я.

— Нет. Я просто тебя хорошо знаю.

Знает он. Ну прямо демон я во плоти.

— Что, вот с ходу у тебя с ней все серьезно? То есть она и ее при… мелкий у нас насовсем? — покосилась я на дверь.

— Да. И в планах покупка дома, где всем будет достаточно места.

— Блин, нам и так до них тесно не было. Понаехали, а мы теперь переезжай.

— Лиз… — качнул головой Михаил, глядя без упрека, но мне все равно стыдно стало. Вот с самого начала у него эта фигня со мной на раз выходила. В смысле не нудит, лекций не читает, а я слушаю и слушаюсь почему-то. И когда косячила — не упрекал, просто смотрел, а я уже все осознавала, причем не так, как раньше, что сразу тянет послать или сбежать, а правда неловко и исправить хочется.

— Да я что? — проворчала себе под нос, отводя взгляд. — Дом так дом. И не буду я твоего ангелочка обижать, только пусть ко мне не лезет.

— Лиз, в семье так не выйдет.

У меня язык зачесался, что пофиг мне, и вообще могу свалить в любой момент, но я его прикусила. Свалила уже раз, ага.

— Корнилов, мне тебе кое-что рассказать надо бы, — решила я срулить с раздражающей темы.

— Давай. — Он оперся задницей о подоконник, и я вдруг поняла, что он страшно устал. Ему бы отдохнуть сначала, но дело такое…

— Мы когда с мажо… С Кавериным, в смысле, сбегали от бандюков этих, то, походу, завалили парочку в подвале.

— Знаю, — сухо кивнул он. — Забудь.

— А если у них есть дружки и мстить захотят, а тут Лена твоя эта и шкет?

— Никого уже нет, Лиза. Данная тема закрыта полностью и чисто.

— А… — я зависла, осознавая сказанное. То есть они не просто нас искали, прочесывая леса, но и… зачистили все и всех. — Корнилов, я…

Сказать что-то хотелось, но не моглось. Не об этом. Поэтому вывалилось из меня совсем другое. Торопливо и часто прочищая пересохшее горло, я ему рассказала всю правду о моем детстве. Нельзя, чтобы он не знал, ради кого на такое пошел. Нечестно скрывать.

— Я подозревал что-то нехорошее, но такое… — покачал он задумчиво головой.

Он хмурился до глубоких морщин между бровями, глядя сквозь меня рассредоточено. Что, уже осознает, что вляпался в лютый зашквар с убийствами ради куска говна? Представляет, что скажут на это Камнев и остальные, когда узнают всю правду обо мне? Смотреть на меня уже тошно ему? А вдруг сейчас подумал, что я с ним собиралась провернуть нечто вроде материнской схемы с кидаловом на бабки и имущество, потому и попыталась вешаться? Потому и сбежала, как только у него баба образовалась, поняв, что голяк уже и ничего не поимеешь. Вот это предположение внезапно напугало меня до усрачки.

— Корнилов, ты не думай, я с тобой ничего такого не планировала никогда, — с легкой паникой я вгляделась в его отстраненное лицо.

— Что? — вскинул он голову, выходя из своей задумчивости.

— Я к тому, что никаких подлянок тебе не задумывала, я просто жить хо…

— Лиз, вот сейчас рот закрыла, — грозно рыкнул он, и у меня совсем все внутри похолодело.

— Если скажешь свалить, я…

— Да что же ты за кусок баранины упертой, Лиза! — зарычал он, хмурясь. — Свали, да, в ванную, потому как мне тоже туда, а то смердит как от осла немытого. Давай, не задерживай очередь! Помоемся, поедим, и ты расскажешь, как дальше выбирались с Кавериным. Его, кстати, отец забрал?

— Без понятия, — дернула я плечами, как паралитик, в попытке безразлично ими пожать и отвернулась.

— Лиз? — насторожился Корнилов. — Рассказать еще ничего не хочешь?

— А не дофига ли откровений за один день? — фыркнула насмешливо и спаслась таки бегством в ванную.

Глава 26. 2

— Лизка! — Роксана влетела в квартиру, как ураган, и сграбастала меня в коридоре, куда я высунулась из ванной на шум. — Заразина же ты моя рыжая!

И обнять ее в ответ было совсем не трудно, хотя такого за нами прежде не водилось. Вы чего, я и Роксана и обнимашки! Но после того разговора с Корниловым вообще все как-то по-другому стало. Полегчало-просветлело в накрывшей меня после ухода Каверина беспросветности.

— Придушить меня решила за то, что свалила? — фыркнула я в ее плечо.

— Надо бы, да меня же саму потом Длинный за тебя придушит. — Камнева отстранилась, продолжая удерживать за плечи, и стала меня рассматривать.

— Так уж и придушит, — я сразу высвободилась и отвернулась. Чего там смотреть вообще? Жива, руки-ноги на месте остались, и то хорошо. А упоминание об Антоне… опускаем, короче, за ненадобностью.

— Роксана, мы ужинать собрались. Давай с нами! — выглянула из-за плеча гостьи впустившая ее Лена.

Хозяюшка, блин, двери как у себя дома уже открывает.

— Нет, Лен, спасибо за приглашение, но я заскочила на пропажу нашу посмотреть своими глазами, жопу ей надрать и парой слов перемолвиться. Давай, Лизка, веди меня в свои апартаменты.

— Миша, привет! — махнула она Корнилову, проходя по общему залу, и тот вскинулся, видимо уже умудрившись задремать, пока я торчала в ванной, и промычал что-то ей в ответ. — Федор, когда к нам опять? Яру надо помочь его внедорожное чудище после лесов отмыть.

— Мне можно будет мыть машину дяди Ярослава? — походу, мелкого чуть удар от счастья не хватил от такой перспективы.

— Запросто! Завтра у нас дома назначаю общий сбор с шашлыками и вином, будем праздновать. Я тогда Яру скажу, чтобы он сам без тебя ни-ни, даже не трогает всю эту грязюку. И обещаю, что лично я ни к каким продуктам не притронусь, так что выживут все.

— Ура!! Мама! — Пацан сорвался с места, даже не дослушав, и ломанулся на кухню сообщать радостную весть.

— Оспадя, чему тут радоваться? — закатила я глаза.

— Он мальчик. Им такое в самый раз. Грязное, воняющее бензином и маслом и с большими колесами. Чего еще надо. Пойдем!

— Лизка… Блин… — все ее веселье слетело, как только мы оказались наедине. Она явно с трудом подбирала слова. — Гадство, знаешь, вот никогда не думала, что окажусь в такой ситуации… Идиотской прямо. Я же тебя… за тебя… был бы кто другой, уже без яиц бы кукарекал, но Антоха…

— Рокс, забей, — скривилась я, пряча смущение. И еще кучу разных эмоций. Она все знает. Все. И еще у них с мажором было… — Я совершеннолетняя, было все по согласию, так что…

— Угу, расскажи мне о согласии… Сомнительном, ага, — хохотнула она непонятно почему, и это неожиданно разозлило. Что все ко мне лезут. Особенно она. Особенно из-за Антона. А ничего, что у нее Камнев и дети?

— Да ни в чем я не сомневалась! А то, что с Кавериным, ну уж прости, кто подвернулся. Я не знала, что у вас…

— Нет, ну ты дурная совсем?

— Да что вы заладили — дурная да дурная. Ну дурная, и что?

— Лизка, не пенься. Антоха мне друг, всегда был, и это уже никогда не изменится. И люблю я его как друга. И тебя люблю, балду такую рыжую. Вот потому и ощущаю себя по-идиотски. Я в чужую личную жизнь сроду не лезла, но так уж выходит, что в вашу угораздило втянуться.

— Бл…ин, да нет никакой у нас личной жизни с Кавериным! Ну переспали, — я понизила голос до шепота, — так что это типа событие мирового масштаба? Со всеми когда-то происходит.

— То есть ты продолжать не планируешь? — Роксана прищурилась, вглядевшись в меня как-то по-особенному цепко. Что, чувства остались, и рада, что я отваливаю?

— Нет. Ни в коем случае.

— Неужто Длинный был так плох? — нахмурилась она, провоцируя впрыск новой порции жгучей кислоты в мою кровь. Ну да, она-то знает, каков он. Бесит прямо!

— Что? Нет! То есть… ну при чем тут это?

— Причина-то должна быть. Обоснуй какой-то.

— Я не хочу. Этого недостаточно? — уже откровенно огрызнулась я.

— Было бы достаточно, если бы было правдой. А это брехня. Лизка, другим врать или не врать — это личное дело каждого. Себе только не надо. Худо будет, причем именно тебе. Поверь, опыт имею тут обширный.

— Рокс… ну нельзя ему со мной!

— О, прогресс, — выдохнула она облегченно. — А то я уже начала бояться, что дела для Антохи весьма печальны. Ему с тобой. То бишь у нас тут налицо факт пожертвования собственными чувствами ради лучшей доли для любимого. Трагический дебилизм, чё.

— Чего? Какого любимого? — офигела я от такого поворота.

— А на основании чего необходимость жертвовать-то? — не обращая внимания на мое возмущение, деловито поинтересовалась наглая Камнева. — Типа с другой он будет счастлив, а с тобой ни фига, потому как родоки его против и все такое? Херня причина, пардон.

Друзья они, но, выходит, Каверин ей не слил все обо мне. Потому что стыдится небось, что связался.

— Да при чем тут… Ты не понимаешь!

— Не понимаю, Лиз, а я этого пипец как не люблю. Но вижу, что ты уверена при этом, что твоя причина офигеть какая веская.

— Более чем, — буркнула я.

— А Каверин знает об этой причине?

— Да.

— Но по-прежнему хочет быть с тобой. — Я открыла рот возразить, но она меня заткнула: — Хочет, не начинай мне тут, уж я-то его знаю. Ну и как мне тебя дурной после этого не назвать? Не хмурься тут на меня! — прикрикнула она, ткнув пальцем, будто я была одним из ее медвежат. — Лизк, вот скажи, как думаешь, сколько раз в твоей жизни еще случится такой парень, что будет знать о тебе все, включая дерьмо, которое ты считаешь жутко веской причиной с тобой расстаться, но при при этом он все равно станет упираться рогом в землю, чтобы вы были вместе?

— Ну…

— Баранки гну! Со мной случилось только раз. С Камневым. И я была на всю голову *б… неумной, причем в застарелой запущенной форме, но он все победил.

Ну да, это ты еще не в курсе степени моей запущенности.

— Роксан… ну плохо будет, понимаешь? — Черт, опять в глазах защипало, и горло начало перехватывать.

— Ну и будет, — легко согласилась она. — А у кого не бывает никогда? Вы вдвоем вот такие упертые, да мы всей толпой на подхвате не справимся с твоим “плохо”, что ли? Лизка, когда тебе в лапы падает кусочек счастья, его хватать надо, а не отпихивать, потому что вдруг он не твой или однажды сожрется и кончится. Обломилось — бери и радуйся, сколько ни есть, а все твое. Зараза, тебе восемнадцать всего, время кайфовать, а не сидеть с унылой физией и гребаные бесполезные жертвы приносить. Блин, не реви, а то и я сейчас разревусь и поеду отсюда как долбаный Дед Мороз с красным носом!

— Я не… — По щекам ручьем текло, и я торопливо стала вытирать их рукавами банного халата.

— Короче так, я приезжала сюда с сообщением от Каверина, не в курсе была, что у вас все так запущено. Уф-ф-ф! — она похлопала себя по щекам и помотала головой. — Слушай, значит: Антоха там весь исходит на гов… переживает очень, что ты себе чего надумаешь и забудешь его. И теперь вижу, что небезосновательно. У него действительно сейчас сильно геморная обстановка семейная, и он должен чуток соблюдать с тобой дистанцию, чтобы тебя не зацепило, пока там все будет клокотать. Но, учитывая ваше вот это вот все, я поняла теперь, что дела совсем плохи, так что — да, завтра собираемся все, не спорить! — цыкнула она на меня снова, и я невольно улыбнулась сквозь слезы. — Все у нас дома, и, пока мы, старперы, там пошашлыкуем, вы потеряйтесь в доме и … поговорите. Нормально и обстоятельно, чтобы эта дурацкая трагедь прекратилась!

— То есть ты это все…

— Да, необходимость срочного пикника назрела, только я твою реакцию на упоминание о Длинном увидела. Так, я убегаю, у меня дети брошены, и муж дома уже небось. До завтра, Лизка! И только придумай мне не приехать!

— Приеду, — смирившись с неизбежным, пообещала я, ощущая, что, несмотря на забитый нос и головную боль, внутри стало легче.

Глава 27. 1

— Что?! Что, бл….ин? — даже несмотря на явное бешенство, Камнев споткнулся на полуслове, покосившись на своих спиногрызов, которые с любопытством уставились на него с двух сторон. Моськи перемазаны чем-то подозрительно рыже-коричневым, чем этот отец-герой их как раз потчевал с ложки, сидят в деревянных стульчиках-загончиках и лупают на нас глазами Рокс. У карликового человечка справа с розовым слюнявчиком даже взгляд, чудится, такой же, как у мамы — ехидно-пристальный, под таким хрен сбрехать сможешь. — Ты серьезно собралась помогать этому су…сумасшедшему человеку, что осмелился припереться сюда за своей смертью?

— Яр, перестань! Не нужно заводиться, — попросила подруга, сбросившая на своего супруга только что бомбу обо мне и Лизке.

После я минут десять терпеливо выслушивал массу интересных вещей о себе, конченом и пропащем во всех отношениях недочеловеке, озвучиваемых без отрыва от процесса закидывания корма в клювы молодняка. Завершился этот прочувствованный монолог здоровенного медведины риторическим вопросом: “Да на хрен он нашей Лизке всрался-то вообще?” На что он получил краткий ответ от подруги: “А я тебе на кой всралась тогда?” За сим он первоначально и угомонился, но вот опять стал закипать.

— А я разве завожусь? Я его шею просто свернуть хочу, — прорычал он сквозь зубы, одновременно отправляя в рот одному из своих чад еще ложку еды и аккуратно вытирая лишнее голубым полотенчиком в своей огромной ручище.

— Гризли, в этом желании мы солидарны, — Рокси всучила мне пластиковый тазик с помидорами и огурцами и ткнула пальцем в сторону раковины. Ага, к делу пристроила, чтобы меньше ее Гризли раздражал, — но не можем же мы Каверина наградить легкой смертью за то, что он нашу Лизку тронул. Пусть он страдает, долго и мучительно, как ты со мной. А вот если лажанет или решит назад сдать, то тогда и убьем его. Если только раньше Миши успеем.

— Мою, — буркнул я, покорно принявшись за мытье овощей. Хм… сроду таким не занимался, однако.

— Что? — тут же сагрился на меня Камнев.

— Мою Лизку, — упрямо указал я на их общесемейную ошибку. — Она моя.

— Слышь, ты… Каверин! — практически выплюнул папаша-медведь. — Ты, бл… мой давай! В общем, так! О том, чтобы этого раздолбая в бизнес взять, не может быть и речи. Что он на хрен может? Он за всю жизнь хоть тарелку за собой вымыл?

— Яр, ну вы же не клининговая компания, причем тут это?

— А при том! Что, это Лизка с ним сама горбатиться будет постоянно? Прислугой пожизненной хочешь к этому барчуку ее запрячь?

— Камнев, в одну кучу-то не вали! — огрызнулся я через плечо. — Я с тобой пришел говорить о вложении своих бабок в ваш “Орион”. А то, как у нас там будет с Лизой в быту, никого из вас не касается!

Если честно, нервы у меня были сейчас что у той истерички на грани взрыва. Пусть устал за время приключений как собака, но спать почти не вышло. Все подрывался и вышагивал по самой хате, а то и вовсе по двору, борясь с желанием просто плюнуть на все и попереться к моей рыжей. Как она там одна? Не обижает никто? Лекций о том, какая она такая-сякая и влипла в неприятности, не читает? Не плачет ли? Или злится? Жалеет, что подпустила меня к себе? Лиска-Лиска, я без тебя под боком будто с дырой посередине. Кажется, руку сунь — и она насквозь пройдет. Пара ночей вместе — и я внезапно забыл, как уже без тебя быть. И ссыкотно ведь как! У бандюков в том подвале поганом я так не ссыковал, как при мысли о том, что а вдруг я реально никуда ей не вперся? Какое же это гадостное чувство — неуверенность в чувствах другого человека. Охеренно важного для тебя человека, для которого ты сам можешь быть ни черта не настолько важным. Да ненужным в принципе.

Короткое сообщение от Рокси “Все норм. Есть план. Будь на низком старте завтра в одиннадцать! Едем к нам. Лизка будет” вместо того чтобы успокоить, взбудоражило еще больше.

Приехав за мной, она с довольной ухмылкой сообщила мне, что выгляжу я как кусок унылого говна и так мне и надо, а потом по дороге поведала свой план. Ее Камнев с партнерами планировали расширение своего охранного бизнеса. Собирались прикупить несколько бронированных тачек и выйти на рынок охранных услуг еще и с предложением транспортировки ценных и особо ценных грузов, включая и большие суммы денежных средств. Данная тема, оказывается, по нынешним временам стала необычайно популярна. У больших банков свои, понятное дело, службы безопасности этим занимались, но поле невспаханное в виде частников, богатых коллекционеров и прочих граждан, желающих переместить нечто дорогостоящее из точки “а” в точку “б” в сопровождении вооруженной и нелюбопытной охраны, имелось очень обширное. Особая удача, по мнению подруги, заключалась в том, что и сами Камневы, и их партнеры как раз дружно вложились в улучшение собственных жилищных условий и выдернуть сумму на приобретение техники вотпрямосейчас было затруднительно. У какого-то там Шаповалова был, конечно, тесть сильно олигархический, но все орионовцы дружно решили, что брать у него деньги — гемор себе нажить. А бизнес — такая хитрая хрень: если ты не первый в чем-то, то уже просрал шанс. Вот Рокси мне и предложила закинуть мои добытые мордобоем бабки в дело, тем самым став для потенциально готовых прибить меня мужиков почти своим, и заодно обзавестись источником стабильного дохода, никак не связанного с моей семьей.

— Не наше дело? Да ты не оборзел ли? — снова начал интенсивно излучать желание убить меня Камнев.

— Нет. Ты бы позволил лезть в такое к вам с Рокси?

— А ты хрен с пальцем не ровняй! Рокс — жена мне, законная, а ты Лизке кто?

— Ну, допустим, ты ее мужем сразу на свет не народился. И у меня насчет Лиски такие же пипец серьезные намерения, какие и у тебя были. И поэтому я хочу обрести хоть какую-то почву под ногами и расквитаться со своими проблемами с родоками. А что касается тарелок и прочей хозяйственной херни — опять же, никто ни с каким уменьем, кроме как сиську мамкину сосать и гадить в штаны, не рождается. Научусь всему.

— Ишь ты, по ушам ездить словами правильными ты мастер, Каверин, — человек-медведь перешел с рыка на брюзгливое ворчание. — Ладно, вынесу я вопрос на обсуждение с твоим партнерством. Только вы учтите оба, захочет ему Мишка вломить — я слова не скажу, он, как отец, в своем праве! И ты, Рокс, встревать не станешь!

— Яр, ну ты посмотри на него, — потрепала меня покровительственно по волосам подруга, заработав недовольный взгляд супруга. — Ну куда ему вламывать? Он же и помереть так может.

— Ничего, мы ему отсрочку исполнения приговора устроим. Подождем, пока заживет весь, и тогда уж…

По дому разнеслось низкое “Бо-о-ом!”, обрывая кровожадные мечтания Камнева.