Королевская магия Эльденберт Марина

Гориан уже много лет не покидал Барельвицу, а Дориана не любила жару, поэтому летом предпочитала отдыхать в Аллароте, но все королевские резиденции содержались в идеальном состоянии на случай, если монаршей чете и их свите внезапно захочется их посетить. Так было и с этим дворцом: стоило нам подъехать к нему, кованные ворота распахнулись, пропуская нас на территорию, а на ступеньках крыльца по обе стороны выстроился небольшой штат слуг. Всего лишь двенадцать человек.

При виде дворца Алисия не смогла сдержать восхищенного вздоха, правда, тут же прикусила губу и, будто рыцарское забрало, опустила на лицо маску ледяной сдержанности. При ее теплой солнечной внешности это была задачка не из легких, но у нее получилось.

Лакей опустил ступеньку, и я первым покинул экипаж. Следом за мной вышел Зигвальд, который опередил меня и подал руку сначала Алисии, а затем эри Лимор. Еще в маленьком домике принцесса заявила, что ее приемная мать едет с ней, или никто никуда не едет в принципе. Очень воинственно, но я не возражал, и никто не возражал. Хотя не уверен, что эри Лимор была счастлива ехать со мной в одном экипаже: наше знакомство не заладилось, но я рассчитывал начать все заново.

– Добро пожаловать в Бриз-менор, ваше высочество, – объявил я. – В одну из самых красивых резиденций вашего отца.

– Отца? – Алисия вскинула брови. – То есть короля?

– Да.

Она посмотрела на дворец совершенно другим взглядом, будто не верила в то, что это правда. От полуобнаженных статуй лесных дев до аккуратно подстриженных кустов и лужаек. От слуг в белых с золотом ливреях до королевской гвардии, что сейчас спешивалась за нашими спинами. Ко всему этому принцессе только предстояло привыкнуть.

– Здесь действительно очень красиво.

– Вы еще не все видели, – пообещал я. – Хотите экскурсию? Или предпочтете отдохнуть перед ужином?

Растерянность проходит, и возвращается холодная Алисия.

– Предпочитаю погулять со своим женихом, ваша светлость, – сообщает она, придвигаясь к Зигу. – Вдвоем.

Я стискиваю зубы так, что хрустит челюсть, но мой голос звучит спокойно.

– Вдвоем не получится, ваше высочество. Пока ваш отец не одобрил ваш выбор будущего супруга, это может плохо сказаться на вашей репутации. К тому же речь идет о вашей безопасности. Поэтому гулять вам придется в моем присутствии.

– Возле спальни тоже будете дежурить? – цедит она.

– Даже в спальне, если понадобится.

– Не переходите границы, ваша светлость!

– Не вынуждайте меня это делать, ваше высочество.

Ее глаза гневно вспыхивают, а грудь, не стянутая корсетом, приподнимается в такт дыханию. Между нами сгущается магия, такая, что сейчас ранет. Только когда с пальцев Алисии срываются искорки, она ойкает и отступает. Но тут же выдвигает свои условия:

– Тогда я буду жить в одной комнате с мамой. И если вы имеете что-то против нее…

– Не имею.

Принцесса прищуривается, но спорить, когда я не возражаю, достаточно сложно.

– Вам можно все, – добавляю я.

– Кроме избавления от вашего общества.

Снова удар, но уже не такой болезненный. Кажется, я к этому привыкаю.

– Кроме этого. Прислуга покажет вам ваши комнаты, а мне нужно, – я поворачиваюсь к «маме», – поговорить с вами, эри Лимор.

Глаза женщины, до этого момента заинтересованно прислушивающейся к нашему разговору, становятся больше. Вид у нее по меньшей мере такой, будет эри Лимор хочет оказаться, где угодно, лишь бы подальше от меня и от этого места. Или стать невидимой. Но такой магией она не обладает. В отличие от своей приемной дочери, она вообще магией не обладает. Поэтому ей только и остается смотреть на меня, как раненой косуле на льва.

Алисия это тоже замечает, потому что встает между нами, заслоняя женщину.

– С моей мамой вы будете говорить только в моем присутствии.

– Это лишнее, – заявляю я. – Думаю, эри Лимор уже поведала вам про ваше происхождение. Я тоже хочу услышать эту историю. Ее версию. Мне нужно быть в курсе всего происходящего с вами, чтобы обеспечивать вас безопасностью наивысшего уровня.

– Я согласна, – в отличие от перепуганного лица, голос эри Лимор звучит твердо и уверенно.

– Мама? – возмущенно раздувает ноздри принцесса. – Ты не обязана…

Эри Лимор ободряюще сжимает руку Алисии и шагает вперед.

– Я знаю, доченька. Но его светлость защищает тебя, а значит, он на твоей стороне. – Она поворачивается ко мне. – Я отвечу на все ваши вопросы, если это поможет обезопасить мою дочь.

Вижу, что Алисии очень хочется приказать матери идти за ней. Или приказать мне катиться в не самое приятное место.

– Я могу не допустить этого разговора.

– Можете, – соглашаюсь я. – Как принцесса вы можете многое. Но, как дочь, должны уважать мнение своей матери.

Аргументы у Алисии заканчиваются, потому что она шагает ко мне вплотную и, понизив голос, яростно выдыхает:

– Если вы хотя бы словом, хотя бы взглядом оскорбите ее, бегом по полянке не отделаетесь, эрцгерцог!

– У вас нет необходимости мне угрожать, ваше высочество, – искренне напоминаю я. – Я на вашей стороне.

Ее глаза расширяются, в них мелькает изумление пополам с беззащитностью, но на эти чувства тут же будто падает занавес недоверчивости и настороженности. Алисия снова закрывается от меня, кладет руку на предложенный изгиб локтя Зигвальда и направляется в сторону парадной лестницы.

Вроде я выиграл эту битву, но почему тогда ощущаю этот мерзкий вкус поражения? Мне хочется просверлить дыру в спине братца, я даже знаю подходящую схему, но не стану этого делать.

Это точно не вернет расположение моей Алисии.

– Сопроводите ее высочество в приготовленные для нее комнаты, – приказываю я дворецкому. – И принесите фарх в ближайшую беседку.

– Да, ваша светлость.

– Пойдемте, – я предлагаю руку эри Лимор. – Вы наверняка устали, но мне действительно нужно с вами поговорить.

Женщина неловко кладет ладонь на изгиб моего локтя.

– Я отвыкла путешествовать в экипажах так долго, ваша светлость. Когда-то это было для меня естественным, но сейчас я растеряла этот навык.

Мы уходим в сторону садов, где среди аккуратно подстриженных в форме геометрических фигур кустов затерялось несколько беседок. Здесь невероятно зелено и красиво, но, в отличие от Алисии, эри Лимор не показывает: нравится ли ей дворец или нет. Она старательно смотрит перед собой.

Как хорошая прислуга.

Не знаю, чем эри Лимор занималась все эти годы, но новая встреча с высшим светом, кажется, заставила ее вспомнить прошлые привычки образцовой камеристки. Рядом со мной она не робела, не лебезила, но и не пыталась сделать вид, что мы теперь на равных лишь потому, что она находится под покровительством принцессы.

Я пропустил женщину в одну из мраморных беседок, которые больше защищали от солнца, чем от посторонних глаз: куполообразные крыши удерживали изящные, но прочные колонны, оплетенные тонкими стеблями вьюнков. Кивнул на скамью, на которую эри Лимор опустилась, и, чтобы не возвышаться над женщиной, занял место напротив.

– Для начала я хочу перед вами извиниться.

– За что, ваша светлость?

– За ужасное начало нашего знакомства.

На губах Лимор заиграла улыбка.

– Оно не было ужасным, скорее – запоминающимся. Я подумала, что вы… не герцог. Простите.

– Мой путь в Гриз был долгим и сложным, в том виде, в котором я предстал пред вами, меня бы даже родная мать не узнала. – Воспоминания о матери в застенках Тайной канцелярии пришло некстати, поэтому я нахмурился. – С ней у нас отношения не сложились, поэтому, возможно, я был слишком резок и настроен с предубеждением в отношении вас.

– Я принимаю ваши извинения, ваша светлость, – кивает она. – И не держу зла.

В отличие от Алисии.

Она этого не сказала, но мысль повисла в воздухе, как воздушная схема.

– В глубине души я страшилась, что рано или поздно Алисия узнает обо всем. О том, что она мне не родная. Каждый раз на службе я просила Пресветлого, чтобы этого не случилось. Но у него на нас свои планы.

Эри Лимор обвела себя святым кругом.

А мне странно осознавать, что не покинь Алисия Гриз, не отправься она в Барельвицу и не оттолкни того мальчишку, всего этого могло бы и не быть. Действительно, пути Пресветлого неисповедимы.

– Вы знали, чья она дочь?

– Да.

– И все равно надеялись спрятать принцессу?

– Именно об этом меня попросила моя леви, графиня Тимрэ.

– Зачем?

Она снова распахивает свои большие глаза, и объясняет, как несмышленому.

– Чтобы Алисия жила, ваша светлость.

– Разве отец не мог лучше защитить свою дочь?

– Леви Тимрэ и леви Арская, настоящая мать Алисии, были уверены, что мою крошку может спасти только то, что о ее существовании никто не узнает.

Я подаюсь вперед:

– От кого спасти, эри Лимор? От кого вы прятали Алисию?

Женщина перестает улыбаться, но на этот раз смело выдерживает мой пристальный взгляд. Если темперамент Алисии достался от Гориана, то выдержку и упрямство она приобрела благодаря воспитанию.

– Вы наверняка знаете лучше меня, ваша светлость.

Кому мешала принцесса? Точно не моему роду, а вот появление маленькой дочки у короля очень сильно повлияло бы на власть королевы.

У монаршей четы не было детей, считалось, что король просто не мог зачать наследника всея Леграссии. Так говорили придворные маги-врачеватели, об этом прежде шептался весь двор. Ни одна арэнэ от него не понесла. Но если бы такое случилось, вопросы были бы уже к Дориане. Вплоть до развода и заключения политического и брачного союза с другой принцессой. Все-таки любой подобный договор подразумевает не только дружбу держав, но и продолжение рода двух королевских семей.

В эту гипотезу совершенно не вписывается желание Дорианы пригласить ко двору Алисию, объявить ее наследницей Гориана. Проще было избавиться от принцессы по дороге, пока о ней никто не узнал.

А ведь они пытались!

Королева или кто-то еще едва не отравили Алисию в моем доме. Если бы не наш обмен магией, им бы это удалось. Тогда о принцессе не узнал бы даже я.

Второй нестыковкой в моей теории было покушение на саму Дориану. Не создай мы с принцессой на балу золотую схему, королева могла бы умереть, а Алисию Армсвилл ждал бы смертный приговор за то, что принесла в своей сумочке смертоносную алую схему.

Так это Дориана или кто-то другой? Невидимый игрок, что желает смерти не только наследнице Гориана, но и следующим в очереди на престол. Интуиция подсказывала, что мой враг, пытавшийся лишить меня сил, и враг Алисии – один и тот же человек. Впрочем, тут было над чем подумать.

– Ваша светлость, – возвращает меня из размышлений в реальность голос эри Лимор, – кто же на самом деле жених моей дочери? Вы или ваш брат? Она утверждает одно, вы – другое.

Пока я размышлял, лакеи подали фарх, свежую выпечку и фрукты, но женщина не притронулась к еде и фарфоровой с золотым кантом чашке с напитком. В ее глазах плещется гораздо больше волнения, чем в самом начале нашего разговора. Такое чувство, что ради этого вопроса она согласилась на разговор со мной.

– Ни один из нас, – признаюсь с сожалением. – Будь она как прежде Алисией Армсвилл, то могла бы выйти замуж за любого. Но теперь, когда у Алисии появился венценосный отец, он должен дать согласие на брак дочери. Со мной или с Зигвальдом.

Или с тем, с кем выгоднее заключить политический союз.

– Тогда почему вы не сказали ей об этом?

– Мы с вашей дочерью много всего друг другу наговорили.

– Тем более еще один разговор лишним не будет.

Который состоится, когда нас не будут захлестывать чувства. Но рядом с ней меня то и дело они захлестывают. Не переставая.

– Вы согласились поговорить со мной, чтобы узнать, кто настоящий жених вашей дочери?

Эри Лимор улыбается.

– Если честно, я хотела получше узнать ее защитника и понять, можно ли вам доверять.

– За один разговор человека не узнаешь.

– Отнюдь. Иногда пары слов достаточно, чтобы все исправить.

Мы все еще про защитников? Мне не нравилось, куда сворачивала эта беседа, поэтому я задал еще один важный вопрос:

– Эри Лимор, скажите, вы в курсе, где сейчас находится графиня Арская?

– Нет, ваша светлость, – она качает головой. – Леви Тимрэ отдала мне Алисию и попросила как можно скорее уехать. С тех пор я не сталкивалась ни с кем из людей из прошлой жизни.

Я ей верю. Верю, потому что эта женщина на стороне Алисии, а значит, на моей тоже. Хочется, чтобы принцесса это тоже поняла. Что я ей не враг.

Но и просто другом я быть не хочу.

– Угощайтесь, – я указываю эри Лимор на блюдо с фруктами. – И если вы не против, расскажите мне об Алисии. Я хочу побольше узнать о ней.

Глава 10

Алисия

Я устроилась на белоснежной деревянной лесенке, ведущей к морю. За спиной остался дворец, парк и все остальное, что к ним прилагалось. Залитая солнцем вода обманчиво манила к себе: я помнила, как в детстве любила с разбегу влететь в волну и булькнуться туда с головой. Совершенно неподобающе для принцессы, я полагаю. С другой стороны, принцессой я тогда не была. Не уверена, что стала ею сейчас.

Лесенка, на которой я сидела, вела прямо на пляж. На воображение я никогда не жаловалась, поэтому могла представить, как летом эту часть побережья расчерчивают деревянные дорожки, а наверху, то есть там, откуда я только что пришла, устанавливают роскошные шатры для отдыха аристократов. Как придворные ее величества в красивых купальных костюмах, сопровождаемые слугами с зонтиками, идут до моря, и как потом им подают накидки, чтобы они могли вернуться в шатры. Как разносят напитки и закуски лакеи в ливреях, и как играют музыканты, сидящие под тентом в тени.

Я совершенно ничего не знала о жизни, с которой столкнулась не так давно. Я по-прежнему почти ничего не знала о маме, которая решила меня спасти ценой запечатывания и превращения в Алисию Армсвилл. Может быть, если бы я знала ее получше, мне бы удалось ее понять. Стала бы я запечатывать своего ребенка или отдавать женщине, которой даже очень доверяю? Нет, я бы сражалась за него до последнего.

Я бы до последнего билась за свое счастье и счастье своей дочери, но я бы никогда от нее не отказалась.

– Алисия, вы сидите здесь уже час, – нарушил мое уединение Зигвальд. Хотя о каком уединении может идти речь, когда принцесса, наплевав на слова его особунейшества, берет с собой гвардейцев и идет гулять на берег. Да, мои провожатые не приближались к лестнице, но стояли неподалеку.

– Вы, судя по такой точности, здесь тоже давно.

– Да, я решил немного пройтись и выяснил у тех милейших людей, что вы сидите на лестнице…

– Уже час, да, – хмыкнула я.

Зигвальд подошел и сел рядом.

– Не боитесь, что мой высочайший братец разгневается?

– Вашему высочайшему братцу теперь надо бояться, что разгневаюсь я, – ответила, задумчиво колупая крохотный кусочек отслоившейся за зиму краски.

Зигвальд фыркнул.

– Вы недооцениваете Райнхарта.

– По-моему, в свое время я его переоценила.

Я старательно не думала про Райнхарта, и у меня даже получалось. Вот зачем Зигвальд о нем снова заговорил?

Словно прочитав мои мысли, его белосветлость поднял ладони вверх.

– Я не хотел, Алисия. Простите.

– Когда мы познакомились, я не думала, что такие как вы способны извиняться.

Зигвальд приподнял белоснежную бровь.

– Когда мы познакомились, я думал, что такие как вы способны только охотиться за наследствами и богатыми мужчинами.

– Чудесно, – сказала я. – Мы произвели друг на друга неизгладимое впечатление.

– Не то слово, – он улыбнулся. – Я рад, что сейчас оно совершенно иное. Правда же? Теперь вы считаете, что я охочусь за богатыми женщинами с титулом.

Я не выдержала и расхохоталась. Совершенно не по-королевски: громко, заливисто и до слез. Кажется, через этот смех выходило все мое напряжение, которое сидело в груди и мешало нормально дышать. Зигвальд протянул мне платок, и я промокнула уголки глаз.

– Знаете, – сказала честно. – Вот с чувством юмора у вас всегда все было в порядке.

– Что есть то есть. Кстати, у вас тоже отменное чувство юмора, Алисия. Не стоит его запирать в себе только потому, что вы стали принцессой.

Я протянула ему платок, но он покачал головой:

– Оставьте себе. И еще. Я хотел спросить.

Я внимательно на него посмотрела. Блики путались в белых волосах, не способные разогреть их, равно как зимой не способно разогреть снег даже самое яркое солнце. В весеннем Гризе Зигвальд казался островком зимы, но именно сейчас рядом с ним было удивительно тепло.

– Я знаю, что у вас остались чувства к моему брату, и что между нами совершенно ничего нет. Вам даже необязательно это говорить, Алисия.

Я хотела ответить, но Зигвальд поднял руку, попросив не перебивать.

– Тем не менее я не лгал, когда говорил, что восхищаюсь вами. И сейчас я хочу просить у вас разрешения ухаживать за вами при дворе. Мой титул и мое происхождение это позволяют, как бы цинично это ни звучало, но дело не в них. Я действительно хочу узнать вас лучше, Алисия. Если вы согласитесь, вас это ни к чему не обязывает. Я стану просто одним из многих, кто будет претендовать на вашу руку и сердце, и выбор все равно останется за вашим отцом. Но больше всего на свете я хочу, чтобы именно вы сказали мне «да». Сейчас.

– Я…

– Вы нарушили мое распоряжение, – знакомый властный голос заставил подпрыгнуть и обернуться. У Райнхарта разве что дым из ноздрей не шел, глаза потемнели как гъердовы угли. – И вы тоже, ваша светлость. Гвардейцы, которые потакают вашим слабостям, будут отстранены. А что касается вас, Фром, вы немедленно покинете это место.

Его светлость Райнхарт Барельвийский выглядит так, будто готов утопить Зигвальда в море, а меня связать и положить тючком где-нибудь в королевской спальне до отправления в Барельвицу. Но если с Алисией Армсвилл это могло сработать, с Алисией Леграссийской – вряд ли.

Как же мне надоел его приказной тон!

– Вы, ваша светлость, – говорю я, поднимаясь раньше, чем Зигвальд успеет ответить, – узурпировали власть моего – уточните кого?

У Райнхарта сверкают глаза.

– Я взял на себя ответственность за вашу безопасность.

– Замечательно. В таком случае вам следует смириться с тем фактом, что Зигвальд ни коим образом моей безопасности не угрожает, а вот вы – очень даже. Потому что в вашем присутствии…

Я показываю руки, которые пока что еще не искрят, но очень к тому близки.

– Магия становится нестабильной. Вы хотите, чтобы я снова кого-нибудь подожгла, чтобы посадить меня под замок до отправления в Барельвицу?

– Я ничего такого не хочу, – цедит он.

– В таком случае объясните, почему вы так упорно меня преследуете и делаете все, чтобы вывести из себя? Потому что если я вдруг неожиданно самовоспламенюсь, вам придется меня тушить. А после – объяснять уже ее величеству, как такое произошло под вашим неусыпным оком. Мне ваше общество неприятно, как еще вам об этом сказать? Вы можете выгнать Зигвальда, можете вообще разогнать всех, кто меня окружает, но моего отношения к вам это не изменит.

Я смотрю ему в глаза и понимаю, как я на самом деле близка к самовоспламенению. В этой напряженной дуэли взглядов лишние абсолютно все: не только гвардейцы, но и Зигвальд, и даже море. Я вспоминаю о том, где нахожусь, только когда волна с грохотом ударяется о берег, рассыпая кружево искрящейся пены.

– Хорошо, – цедит Райнхарт, – чего вы хотите?

– Я хочу никогда вас больше не видеть, но учитывая сложившиеся обстоятельства, это будет проблематично. Поэтому я прошу вас оставить меня в покое и насладиться днями сборов в Гризе. Вам – насладиться отдельно от меня. Мне – отдельно от вас. Сейчас я собираюсь в город, мне нужно переговорить с эриной Раллсберг.

– Сегодня уже поздно куда-то ехать, – отвечает он. Неожиданно спокойно.

– Значит, поеду завтра утром.

– Завтра утром – пожалуйста. Но учитывайте в своих планах, что послезавтра мы должны уже сесть на поезд.

– Учту, – отвечаю я.

– Равно как и то, что я буду вас сопровождать.

– И это тоже.

Разворачиваюсь, подхватываю юбки и спускаюсь к морю. Судя по дружному топоту, гвардейцы бегут за мной. Очевидно, радуясь тому факту, что отстранение не состоялось.

Ветер с моря еще прохладный, но даже сам этот запах – запах соли и свежести, напоминает о лете. Когда я ехала в Барельвицу, я и представить не могла, каким будет мое новое лето. Я думала, что просто отдам пьесу в театр, заключу контракт с антрепренером и вернусь, ну а теперь моя пьеса в плену у его светлости, я сама – тоже, и в довершение ко всему надо мной нависла венценосная обязанность династического брака.

Зигвальд прав: вряд ли он сможет за мной ухаживать без разрешения моего отца, которого я в глаза не видела. То есть видела конечно же, на портретах. Равно как вряд ли мне позволят остаться просто принцессой, не подобрав достойную, по мнению Гориана, партию.

– Жестко вы с ним.

Я оборачиваюсь к догнавшему меня Зигвальду:

– Теперь вы его защищаете?

– Нет. Констатирую факт. Тем более что Райнхарт, кажется, и правда хочет вас защитить.

– Единственный, от кого меня нужно защищать – это он сам. Зигвальд, я могу отказаться от титула?

Он качает головой.

– Боюсь, что нет. В сложившихся обстоятельствах…

– Но ведь есть другие претенденты на престол. Ваш брат, например.

– Мой брат – это одно. Когда есть прямая наследница его величества, если ее уже решили признать – совсем другое.

– Ненавижу Барельвицу, – говорю я.

– Вы ненавидите не Барельвицу, а то, что в ней с вами случилось.

Может быть.

– Я просто хотела быть драматургом. Писать пьесы и чтобы их ставили в театрах. Чтобы людям нравились мои истории.

Зигвальд смеется:

– Представьте себе, вы по-прежнему можете писать пьесы. По крайней мере, пока не станете королевой.

Я наклоняю голову:

– Очень смешно!

– Да нет же. Зато ваши пьесы будут пользоваться очень большой популярностью. Подумайте, кто может отказать принцессе, которая привозит свою пьесу в театр?

– Следуя вашей логике, мне ее даже везти не придется. Ее привезут за меня. Но я не хочу, чтобы мои пьесы ставили потому, что я принцесса. И уж тем более я не хочу, чтобы их цензурировали все, кому не лень – девяносто один советник, потому что это может отрицательно сказаться на королевской семье и нашей репутации.

– Так вы поэтому так расстроены? Боитесь, что не сможете больше писать?

– Я не знаю, – честно призналась я. – Сейчас моя старая жизнь развалилась на части, а новая еще не собралась. Я даже не вижу, во что она соберется.

– Соберется именно в то, во что будет нужно вам, – Зигвальд стал серьезным. – Если захотите писать – будете продолжать писать, и ставить спектакли по вашим пьесам будут не потому, что вы принцесса, а потому, что у вас есть талант. Но вы ведь это и без меня знаете, правда?

– Я знаю только то, что в Барельвице у меня не должно быть ошибок. Потому что ими наверняка захотят воспользоваться те, кто хотел меня отравить и те, кто хотел отнять магию Райнхарта, – я развела руками. – Это слишком большая ответственность.

– Уверен, что вы с ней справитесь, – Зигвальд указал на море. – Видите, какое оно сейчас? Уверен, что в шторм оно выглядит совсем по-другому. И летом, когда впитывает бирюзу и становится манящим и теплым. Это все разные времена, но море одно и то же, и сейчас ваше время – шторм. Так позвольте ему пройти. Девушка, которая выросла в Гризе, лучше меня должна знать, каким ярким бывает солнце после штормов.

Качаю головой, вспоминая его слова о том, что рано или поздно Зигвальду придется протирать штаны где-то на государственной службе.

– Вы не думали о карьере королевского советника? – интересуюсь я.

– Как Марирский? Этого старого клеща выдрать с места можно только вместе с корнями, – хмыкнул Зигвальд. – Но я могу быть лично вашим советником, если хотите.

Я улыбаюсь.

– Да, – отвечаю я.

– Да – это значит, хотите?

– Да – это в принципе да, – говорю я, – в том числе и ответ на ваш вопрос, который вы задали мне на лестнице.

Зигвальд на мгновение замирает, а после берет мою руку в свою, подносит к губам.

– Обещаю, что вы не пожалеете о своем решении, Алисия, – говорит он.

Я в этом вовсе не так уверена. Отнюдь не потому, что не уверена в нем, как раз наоборот. Я слишком сильно увязла в Райнхарте, не хуже как Марирский, о котором говорил Зигвальд – во власти. Только в моем случае корни гораздо более глубокие, потому что они идут от сердца.

Что же, значит, я сделаю все, чтобы их обрубить. Потому что, как я уже сказала, Алисии Леграссийской нельзя делать ошибки. Хватит уже тех, что я наделала, оказавшись в Барельвице. Самая моя большая ошибка – это чувства к Райнхарту, и именно с нее я начну все исправлять.

Поэтому сейчас бросаю короткий взгляд в его сторону – он, как и обещал, сопровождает нас вместе с гвардейцами, которых чуть не отстранил – и кладу руку на сгиб локтя Зигвальда. Мы вместе идем вдоль побережья и кажется совсем несложным не смотреть назад и не думать о том, что было.

Если и дальше все будет так просто, я буду счастлива.

А если нет…

Тоже буду!

И никакие эрцгерцоги этого не изменят. Клянусь!

Глава 11

Страницы: «« « 23456789 » ... »»