Королевская магия Эльденберт Марина

Райнхарт

Центральный и единственный вокзал Гриза ничем не напоминает Южный, по которому я преследовал убегающую и искрящуюся Алисию. Здесь нет отдельного зала ожидания, скамьи просто стоят вдоль стен, а в единственную кассу большая очередь из желающих приобрести билеты. Кому-то, как и нашей процессии, нужно в Барельвицу, кому-то поближе. Мне же хочется купить билет к сердцу моей принцессы, которая после нашей последней ссоры на меня совсем не смотрит.

Я хочу никогда вас больше не видеть.

Эти слова врезались в память и преследовали уже меня, как бы мне ни хотелось их оттуда выкорчевать. Самое отвратительное во всем этом – я ей верил. Действительно верил, что она закроет для меня все двери. Я должен вернуть ее расположение до приезда в Барельвицу, иначе будет поздно. Но как это сделать?

Иногда пары слов достаточно, чтобы все исправить.

Так считала эри Лимор. Но каждый раз, когда мы с Алисией начинали разговор, на двух словах мы не останавливались. Нас вообще невозможно было остановить, и мы говорили друг другу то, чего не стоило. Я привык к тому, что мое мнение – закон, для Алисии не существовало авторитета выше нее самой. И если я хотел до нее достучаться, то она отказывалась идти навстречу.

Помимо далеко не самых простых отношений с принцессой, был еще тот, кто пытался убрать ее и меня со своей дороги. Пока Алисия считала, что я навязываю ей собственное общество, я понимал, что с нашим возвращением в Барельвицу ставки только повысятся. Если, конечно, невидимый враг не попытается этому возвращению помешать. Поэтому я не обманывался насчет того, что нас оставят в покое, не расслаблялся и все время практически не спускал с Алисии глаз. Исключая ее покои, а теперь купе, которое она также должна была делить с эри Лимор.

Специально для ее высочества к длинному поезду, следующему в столицу, прицепили дополнительный вагон. На этом настоял я, потому что Ликровец об этом даже не подумал.

– Ее величество просили не привлекать лишнего внимания, – процедил он на мой приказ.

– Для этого ее величество должна была отправить за ее высочеством как минимум втрое меньше гвардейцев. Вы как собирались везти принцессу? В багажном вагоне, чтобы ее никто не видел? Или среди других пассажиров, при этом рискуя жизнью ее высочества? Вы везете в Барельвицу не драматурга, а престолонаследницу!

Ликровец скривился, но мой приказ выполнил, а я за час до отправления лично нанес на всю поверхность вагона защитные схемы. Теперь войти в него могли только я, Алисия и эри Лимор. А стены его могли выдержать сход лавины, камнепад, пожар и даже погружение под воду. Естественно, ничего из этого я допускать не собирался, но предпочел приготовиться ко всему.

Безопасность Алисии была для меня прежде всего.

Как принцессы и… просто как Алисии.

Когда я укреплял вагон схемами, осознал, что сделал бы то же самое для обычного драматурга. Просто потому что она Алисия.

В вагоне было всего два купе: для королевской особы и для ее сопровождающих. Вместо диванов первого класса, кровати с бархатными покрывалами, изящные светильники, обитые тканью цвета красного вина стены. Диваны здесь тоже были, в специальной нише для трапез. Если отодвинуть занавески, можно рассматривать проплывающий пейзаж в огромное окно.

– Тут просторно, – сказала Алисия, когда поднялась в вагон. Как и во дворце, мне показалось, что она чувствует себя неуверенно, но скорее умрет на месте, чем в этом признается. Впрочем, об этой ее особенности мне поведала эри Лимор. Алисия не любит, когда ее обманывают и терпеть не может чувствовать себя глупо.

– Вы, ваше высочество, с вашей матушкой можете выбрать любое купе. В каждом из них две постели. Я поеду во втором.

– Даже странно, что вы, герцог, не напросились в мое, – ядовито заметила принцесса, а я, пока эри Лимор увлеклась рассматриванием вышитых золотыми нитями занавесок, склонился к Алисии и вложил в голос всю свою искренность:

– Для вашей защиты мне хватит соседства по вагону, но я выполню любое ваше желание, только попросите.

Она поперхнулась и толкнула дверь ближайшего купе.

Наше путешествие началось.

Видимо, чтобы показать, что она не шутит в своем желании меня не видеть, Алисия не покидала купе весь вечер. В отличие от эри Лимор, которая приняла мое приглашение поужинать. Еду доставили из вагона-ресторана. Сначала ее проверили маги под началом Ликровица, затем уже я. На яды с помощью ледонного камня, на скрытые схемы – маджером.

Когда я материализовал львицу, в вагоне тут же возник принюхивающийся Эдер, и я не стал ее убирать. Было интересно посмотреть, как маджеры будут себя вести. Что же, эти маджеры переворачивали все мои знания о поведении магических защитников. Будто они были не просто сгустками магии, а чем-то большим.

У них появились личности.

Когда я говорил «у них», то подразумевал и свою львицу тоже. Каким-то странным, удивительным образом она вела себя под стать «испорченному» Алисией Эдеру. Как львица, как зверь, как домашний питомец, но совсем не как безучастный страж, кем по сути являлась. Стоило дать ей волю, как они со львом принялись играть и носиться по вагону. Даже королевский вагон выдержать двух крылатых львов не смог, поэтому пришлось развеять собственного маджера, а следом за ней ушел обиженный Эдер.

Рассерженно сопя и сложив крылья, он потопал в купе к Алисии. Эри Лимор последовала его примеру, разве что крыльев у нее не было, и она на меня не злилась. Мама Алисии наоборот выглядела виноватой и расстроенной: ее попытка выманить дочь из купе хотя бы на время ужина провалилась. Но у меня была еще уйма времени, чтобы справиться самому.

В конце концов, ее высочество так сильно стремилась показать свое безразличие, что только подтверждала мою надежду на обратное.

Поэтому ночью я занимался тем, что напитывал собственного маджера силой, вливая в львицу максимально допустимое количество магии, и придумывал план по выманиванию принцесс. Точнее, меня интересовала одна-единственная принцесса. К утру львица выросла до нормального львиного размера, а вместе с ней созрел и мой план.

Согревающая схема – простейшая и требует совсем крох сил, но в моем случае она оказалась лучшим помощником. В вагоне стало теплее, а в купе душно. Конечно, существовала вероятность, что то, что для жителя Барельвицы жарко, для южанина – ерунда, но дверь, за которой пряталась от меня Алисия, все-таки открылась. Сначала немного, а затем и вовсе нараспашку.

Поздравлять себя было рано, поэтому я приступил ко второй части плана. Устроился на диване в нише и позвал своего маджера. Львица появилась эффектно: спрыгнула на пол в снопе разноцветных магических искр и встала передо мной.

Почуяв подругу, в раскрытую дверь вывалился Эдер. При виде его львица игриво забила хвостом, но я приказал:

– Сидеть!

Послушалась, плюхнулась на мохнатый зад, и Эдер тоже. Правильно, у меня тут дело первостепенной важности!

– Джорджина! – позвал я достаточно громко. – Нет, слишком длинно. Может, Маргарит? Марго. Тебе нравится?

Львица подергала округлым маленьким ухом, словно пыталась понять, что именно ей должно нравиться.

– Виолет, – предположил я, и едва сдержал улыбку, когда принцесса высунула свою рыжеволосую голову из купе.

– Что вы делаете?

– Доброе утро, ваше высочество. Я придумываю имя своему новому маджеру.

– Зачем?

– Как – зачем? У вашего льва есть имя, а у моей львицы нет. Непорядок.

Алисия прищурилась, будто заподозрила меня в обмане.

– Раньше вас не заботили такие вещи!

– Встреча с вами полностью изменила мою жизнь. Поможете мне?

– Это же ваша львица. Сами и придумывайте.

– Эдер тоже был моим львом, вас это не остановило. К тому же, из нас двоих именно вы драматург, а у меня, кажется, кризис фантазии.

Она открыла рот и закрыла, потом, с секунду подумав, решительно переступила порог.

Принцесса переоделась в легкое летнее платье в мелкий цветочек, а волосы заколола сверху, отчего гораздо больше напоминала простую девушку с юга, чем единственную наследницу Гориана. Но девушки очаровательнее нее не было в целом мире.

Интересно, что скажет Алисия, если я начну говорить ей комплименты? Наверняка снова все перекрутит.

Подойдя к львице, принцесса присела и почесала львицу за ухом. Сказать, что маджер была обескуражена, значит, ничего не сказать. Большие львиные глаза распахнулись.

– У вас действительно с фантазией туго, герцог. Вы перебираете названия цветов.

– Выбор не случаен, ваше высочество. Я хочу для нее именно цветочное имя.

– Почему?

– Мне нравятся цветы и цветочницы.

– Смеетесь?! – сверкает глазами Алисия.

– Отнюдь. Но имя должно быть коротким, лаконичным и красивым.

Принцесса прикусила губу и задумалась. Поднялась и походила туда-сюда.

– Астра?

– Нет.

– Ландыш?

– Какой из нее Ландыш?

– Не сбивайте творческий настрой!

Я складываю руки на груди, а девушка вдруг резко останавливается.

– Тогда как насчет «Роза»?

Львица довольно рычит и дважды стучит хвостом по полу.

– Ей нравится, – комментирую я, улыбаясь. – Значит, Роза.

Алисия с радостным смехом бросается к маджеру, обнимает ее и ласково гладит по голове. Никогда еще я не был близок к тому, чтобы завидовать львице и желать оказаться на ее месте!

Потискав Розу, принцесса поднимается. Ее улыбка гаснет. Я понимаю, что она собирается уйти. Вопрос исчерпан, так что она смело может возвращаться в купе. Но мне совсем не хочется, чтобы она возвращалась.

– Хотите позавтракать? – предлагаю я.

– Хочу. В своем купе.

Эдер тяжело вздыхает, и мне хочется повторить за ним.

– Составьте мне компанию. Я хотел бы поговорить с вами о вашей магии.

– О моей, которая у вас, или о вашей, которая сейчас во мне? – уточняет Алисия.

– Учитывая, что они родственные, это не имеет значения. Моя она, или ваша, вам нужно научиться ее контролировать, чтобы решить проблему с воспламенением.

Он изумленно заморгала:

– Почему вы сразу не сказали, что это можно контролировать?

– Потому что раньше я считал вас простой цветочницей.

– То есть особой, которой не надо ничего объяснять?!

– То есть девушкой, для которой королевская магия смертельно опасна, – объясняю я. – Теперь мы оба знаем, что это не так. Вы с ней родились, а значит, способны ею управлять. Случившееся на балу только подтверждает мои домыслы. На балу и после…

– Не будем о после! – отрезает Алисия, краснея.

Мне до безумия хочется расспросить ее, что же там было, а лучше повторить, и на этот раз быть в сознании. Целовать ее нежные губы, ласкать бархатную кожу, сминать юбки в цветочек, разделяющие нас с ней… Но я понимаю, что еще слишком рано. Что наш разговор, словно смертельная схема-ловушка, в которой одно неловкое движение, одно слово способно отбросить меня назад, в конфронтацию с принцессой.

– Хорошо. Я лишь хотел сказать, что вы спасли меня. Подавили вспышку магии, вас вел врожденный инстинкт мага. Как с Эдером, – я кивнул на льва, который медленно подбирался к Розе. – Несмотря на то, что на вас с рождения была печать, обретя магию, вы начали ее использовать по наитию. Не всегда правильно, но творчески.

Алисия поднимала брови все выше и выше, пока их стало некуда поднимать:

– То есть мне не грозит случайно разозлиться и сгореть?

– Я считаю, что да. Но это не отменяет того, что вам нужно учиться основам, потому что мы не просто так используем схемы. Расчеты и выверенные линии помогают контролировать нашу силу. Чем быстрее вы начнете осваивать это, тем лучше. Потому что если вам собственная магия навредить не сможет, у окружающих нет таких гарантий.

Она испуганно оглянулась на купе, где осталась эри Лимор.

– Вы пытаетесь меня напугать?

– Я хочу вас защитить.

– Потому что я принцесса.

– Потому что вы мне дороги.

– Я не была вам дорога, пока не стала принцессой.

– Ошибаешься, Алисия.

Я шагаю к ней, но девушка выставляет руки вперед:

– Нет. Давайте не будем переступать эту границу, ваша светлость.

Мне требуется вся моя выдержка, чтобы вернуться к официальному тону. Чтобы снова запереть свои чувства. Слова, которые рвутся на волю. Но не зря я с детства учился контролю, учился не показывать, что чувствую. Поэтому у меня получается сдержанно улыбнуться и указать в сторону ниши.

– Позавтракаете со мной, ваше высочество? Обещаю, что не стану касаться запрещенных для вас тем и отвечу на любой вопрос касаемо магии или жизни во дворце.

Я вижу, что Алисия хочет отказаться, но на последней фразе в ее взгляде вспыхивает любопытство. Сомневаюсь, что Зигвальд успел рассказать ей о дворе, не говоря уже о Ликровице, который везет принцессу в Барельвицу словно коробку. Безусловно ценную, но коробку.

– Хорошо, – соглашается Алисия. – Но я спрошу маму, может, она тоже хочет есть.

Она нырнула обратно в купе, Эдер с сожалением поплелся за ней. Я же отошел к столу и разомкнул артефакт, который подал сигнал в вагон-ресторан. В обычных вагонах использовали систему колокольчиков, но королевский вагон обычным не был. Впрочем, такой способ общения был надежнее.

Вернулась Алисия и сообщила, что маму укачало, поэтому завтракать она отказалась. Не знаю, насколько это было правдой, или мне стоило поблагодарить эри Лимор, но мы остались наедине. Если наедине подразумевает присутствие двух странных крылатых маджеров, которые хотят не то поиграть, не то все здесь разнести.

Я распахиваю шторы в нише, и у меня получается поразить принцессу. Алисия восхищенно охает, потому что в большом окне, «заползающем» на крышу вагона, видны необыкновенной красоты вечнозеленые леса и возвышающиеся над ними шпили заснеженных гор. Утыкающиеся в безмятежное, подчеркнутое перьями облаков небо. Когда я пересекал этот лес, он не казался мне таким красивым. Вот что значит точка зрения!

– Спрашивайте, – предлагаю я, когда мы располагаемся за столиком напротив друг друга, и застаю Алисию врасплох. Она растерянно оглядывается на маджеров, а потом смотрит мне в глаза.

– О чем?

– О чем хотите. У меня нет и не будет от вас секретов.

– Опрометчиво с вашей стороны.

– Как есть.

Алисия задумывается, но лишь на пару мгновений.

– Очевидно, мне многое нужно узнать про королевский двор. Кому можно доверять, а с кем не стоит даже здороваться.

– Для особы, выросшей за пределами дворца, вы слишком много знаете о его жизни, – усмехаюсь я.

– Я люблю литературу и театр, ваша светлость. А в книгах и пьесах часто затрагивается жизнь знати.

– Я как-то об этом не задумывался, но вы правы. «Королевская драма», «Алая корона», «Дом роз», «Мирона» опять же.

– Жаль, мы пропустили спектакль, – тихо вздыхает Алисия.

– Жаль, – подтверждаю я. – Но он не последний.

Миг нашего единения нарушает писк артефакта.

– Что это значит? – спрашивает принцесса.

– Наш завтрак готов.

Я направляюсь в сторону тамбура, соединяющего вагоны, и стягиваю защитные схемы на пол и стены для того, чтобы один из магов Ликровица мог передать мне серебряный поднос с едой. Для второго не менее массивного подноса я использую схему левитации. Только вернув защиту на место, возвращаюсь к притихшей принцессе.

– Что-то не так?

Она окидывает взглядом многочисленные закуски, омлет с креветками, каши, горячую выпечку и фрукты, фарфоровый чайничек с изображением миниатюрных птиц на боках, и пожимает плечами.

– Мой завтрак никогда не был настолько волшебным.

– Надеюсь, в хорошем смысле.

– Я пока не поняла. – На мой вопросительный взгляд она уточняет: – Кажется, я никогда не привыкну к магии. К тому, что еда может ко мне прилететь.

Вот в чем дело.

– Вы не только привыкните, вы сами этому научитесь. С помощью магии можно даже омлет приготовить!

Нужно видеть Алисию, омлету на ее тарелке достается самое пристальное внимание, а еще самый недоверчивый взгляд.

– То есть он… Приготовлен с помощью…

– Нет, – улыбаюсь я. – Этот омлет самый обычный. Вот при дворе бывают десерты, созданные исключительно магами. Но я особой разницы не замечал, разве что крем воздушнее из-за схемы небольшого урагана.

– Урагана?! – Принцесса не выдерживает и смеется, но когда тянется к тарелке с кашей, я ее останавливаю.

– Одну секунду.

Над столом разворачиваются разнообразные нейтрализующие схемы, а я медленно провожу прозрачным камнем.

– Что это? – интересуется Алисия.

– Ледонный камень. Он способен определить любой сильный яд. Если покраснеет, еда отравлена.

– Не покраснел. Можно есть?

– Еще немного терпения. Последний штрих – угости чем-то Эдера или Розу.

– Им это не навредит? – хмурится принцесса.

– Ничуть. Но маджеры улавливает даже самые сложные схемы.

– Точно?

– Да.

Конечно, я тоже был способен определить даже алые, но мне нравилось, с каким любопытством Алисия берет с тарелки рогалик и на ладони подает Эдеру. Тот, не принюхиваясь, слизывает лакомство огромным языком. Девушка смеется от щекотки, а затем угощает львицу. Я же чувствую себя фокусником, но мне это тоже нравится.

– Все чисто, – говорю я, когда маджеры тянутся за добавкой. – Эй, дайте поесть Алисии.

Львы делают вид, что обижены, причем Роза не отстает от Эдера в актерских талантах. Но нам с принцессой точно не помешает позавтракать.

– Мне не интересна жизнь при дворе, – признается она. – Но я хочу узнать о своем отце.

Я понимаю, что рано поздравил себя с тем, что удалось разговорить Алисию. Не будь она сама заинтересована в этом разговоре, ни за что бы не покинула свое купе. Получается, пока я подбирал ключик к принцессе, она также осторожно подбиралась ко мне.

Захотелось даже над собой посмеяться, но я не стал. Между нами далеко до полного доверия, и у меня создавалось впечатление, что я хожу по весеннему льду: одно неверное слово, и я окажусь под водой. Поэтому я подвинул к себе блюдо с омлетом и уточнил:

– Думаю, вас интересуют не общеизвестные факты?

– Общие я знаю, но вам наверняка есть, что рассказать.

– Мой отец был одним из советников Гориана, поэтому его величество я знаю с детства.

Я ловлю малейшее движение Алисии, и сейчас она немного расслабляется, будто до этого момента опасалась, что я не стану отвечать. Может, вовсе набиралась смелости, чтобы спросить о Гориане.

– Какой он? Какой он человек?

– Сложный.

– Сложный?

– Да. Смелый, отважный, прямолинейный. Он действительно предан своей стране и своему народу, и положил всего себя на благо Леграссии. Но при этом вспыльчивый, его привычка говорить прямо, что думает, несколько раз выходила ему боком, а однажды чуть не обернулась войной с Ожанией. К счастью, тогда удалось перевести все в шутку. Кстати, юмор у вашего венценосного отца тоже специфический.

Глаза Алисии расширяются:

– Например?

– Он любит различные розыгрыши над придворными, – усмехаюсь я. – Он всегда был талантливым магом, поэтому иногда создает схемы не только дела ради, а для развлечений. Потом приказывает расставить схемы-ловушки на праздниках. С попадающими в эти схемы, случаются различные конфузы. Придворный вдруг начинает разговаривать стихами или петь какую-нибудь известную арию. Или парик сменит цвет с благородной седины на ярко-зеленый. У кого-то губы слипнутся, и он слова не сможет сказать.

– Кошмар! – восклицает принцесса, хотя прикусывает губу, еле сдерживая улыбку. – Бедняга, наверное, хотел есть.

– Эффект держался часа до двух, так что от голода никто не умер.

– У моего отца действительно странные шутки.

– Да, он это любит. По крайней мере, любил раньше. Его болезнь прогрессирует, и он все меньше наслаждается жизнью, все реже появляется на празднованиях.

Улыбка Алисии тает, совершенно забыв про завтрак, она подается вперед:

– Что с ним?

– Королевские маги-лекари говорят, что болезнь Гориана уникальна, и поэтому от нее нет лекарства. Его силы, магические и физические, практически истощены, и непонятно, что именно их вытягивает. Его величеству ничего не помогает, и только лекари с помощью магии поддерживают в нем жизнь.

Я с детства восхищался Горианом, слушал о его подвигах, о создании им новых схем, своими глазами видел, как он творит историю Леграссии. Я помнил его полным сил мужчиной, глаза которого горели бесконечной увлеченностью тем, что он делал. А делал он добро для своего народа. Поэтому было больно и как-то неправильно говорить о том, что наш король превратился в немощного, стоящего одной ногой в могиле старика.

Возможно, я слишком задумался, потому что уставился на пробегающий мимо пейзаж, а когда снова повернулся к Алисии понял, что принцесса яростно трет глаза.

– Но ведь должно же быть лекарство! – восклицает она срывающимся голосом.

Алисия оказывается у меня на коленях прежде, чем успевает разреветься. Я даже этот путь не замечаю: как поднялся, как подхватил ее, как мы вместе практически рухнули обратно в кресло. Все, что важно – слезы моей милой принцессы-цветочницы. Слезы, которые рвут сердце на лоскутки.

– Он не может умереть. Я ведь только его нашла! Только узнала, что он мой папа…

Я притягиваю ее голову к своей груди, позволяя выплакаться, укачивая и шепча:

– Алисия, ты вот-вот увидишься с ним.

– А если я опоздаю?

– Ты успеешь вовремя. Обещаю.

От такого она перестает плакать, только шмыгает носом, а после запрокидывает голову, глядя на меня влажными, но строгими глазами. Самыми любимыми глазами.

– Ты не властен над смертью.

– Не властен, – признаюсь. – Но я хочу, чтобы ты с ним увиделась.

– А ты всегда получаешь, что хочешь, – растерянно шепчет она, опустив взгляд и будто только сейчас осознав, что лежит в моих объятиях, а моя рубашка намокла от ее слез. Алисия отшатывается от меня: – Ловко вы придумали, ваша светлость.

Она оказывается на ногах, одергивает платье так, что рискует остаться без юбки.

– Алисия, это не то, что ты подумала. Я всего лишь хотел тебя утешить.

– Утешили, ваша светлость. Мой отец действительно умирает?

Я сразу же мрачнею и рычу:

– Таким я не стал бы шутить.

Яростный настрой принцессы испаряется, она кивает.

Мы снова оказываемся по обе стороны стола, и я не знаю, на кого больше злюсь. На себя, за то, что не удержался, за то, что слишком поторопился. Или на нее, потому что Алисия по-прежнему видит во мне врага, не способного на искренние порывы.

– Значит, сделаем вид, что ничего этого не было.

– Но это было, – с нажимом говорю я. – И в этом не было ничего страшного.

– Представьте, что не было, – чопорно просит она. – Давайте закончим завтрак, а после я хочу прогуляться.

– Мы в поезде. Изволите гулять по вагонам?

– По станции. Когда следующая остановка?

– Через полчаса.

– Замечательно!

– Это небезопасно, – делаю последнюю попытку.

– Так сделайте так, чтобы было безопасно.

Наши взгляды впиваются друг в друга, чтобы сразу же разойтись и больше не встречаться. Я молчу, чтобы не наговорить лишнего. Почему молчит Алисия, без понятия. Но на небольшой горной станции, мы все-таки покидаем королевский вагон.

Чтобы на перроне столкнуться с Зигвальдом.

Глава 12

Алисия

Мне хочется настучать себе по голове колотушкой. Так сильно, что я даже путаюсь в складках платья, в которое переоделась для прогулки, и в накидке, которую мне набросил на плечи его светлость. Чем дальше от Гриза и ближе к Барельвице, тем холоднее, но мне почему-то не холодно. Мне жарко! Мне постоянно жарко рядом с ним, и это даже на магию не спишешь.

Мало того, что я расклеилась из-за отца, я еще и умудрилась усесться к нему на колени. Молодец, Алисия! Просто молодец, ничего не скажешь.

Не спасает даже чувство, не оставляющее до сих пор – чувство, связанное с человеком, которого я никогда не видела. Точнее, видела. На портретах. В газетах. Да много где еще… но мне даже в голову не могло прийти, что я когда-то смогу назвать его отцом, а главное – что он тяжело болен. И что ему, возможно, немного осталось.

Всю свою жизнь я считала, что мой отец мертв, поэтому никогда не позволяла себе даже помечтать о том, как когда-нибудь его обниму. Частенько, с самого детства засматривалась, как семьи гуляют в цветущем парке или по берегу моря, как отцы подхватывают дочерей на руки, а те заливаются смехом. Смотрела и пыталась представить, как это могло бы быть – если бы папа не умер.

Как мы могли бы бегать по кромке воды, все вместе, или просто сидеть на расстеленном покрывале в парке, я бы делала нам бутерброды, а мама разливала сок. В моих мечтах никогда не было дворцовых и бальных зал, и уж тем более никогда не было королей с королевами, но… Мой отец – король Леграссии. Он умирает, и никто не может ему помочь. Наверное, неудивительно, что сейчас в моем сердце творился если не огненный шторм, то что-то очень к нему близкое.

А Райнхарт был тем, кто этот ураган раздувал.

Страницы: «« « 345678910 » ... »»