Этим летом я стала красивой Хан Дженни
Мама взяла ребрышко, которое ей отдал Конрад, посмотрела на него и положила обратно на тарелку.
– Я не могу это есть, – вздохнула она.
– Но ты же не умрешь от пятнышка плесени, – рассмеялась Сюзанна и убрала волосы с лица. Она взмахнула вилкой. – А знаете, от чего можно умереть?
Мы все уставились на нее.
– От рака, – торжественно произнесла она. Сейчас она сохраняла самое бесстрастное лицо, на которое только способен человек. Она продержалась так секунды четыре, а потом весело рассмеялась. Она потрепала Конрада за волосы, пока тот не выдавил из себя улыбку. Я понимала, что ему не хотелось улыбаться, но он улыбнулся. Ради нее.
– Послушайте, – сказала она, – это все равно когда-нибудь случится. Но я хожу к иглотерапевту, принимаю лекарства, сражаюсь, как только могу. Доктор говорит, что это единственное, что я могу сделать на этой стадии. Но я не хочу лежать в больнице. Я хочу быть здесь. С людьми, которые многое для меня значат. Хорошо? – Она посмотрела на нас.
– Хорошо, – сказали мы не слишком уверенно.
– Если или когда мне станет хуже, я не хочу выглядеть так, будто провела всю жизнь в больнице. Я хочу хотя бы быть загорелой. Хочу, чтобы у меня был такой же загар, как у Белли. – Она указала на меня вилкой.
– Бек, если ты хочешь такой же загар, как у Белли, тебе нужно больше времени. Ты не можешь так загореть за одно лето. Моя девочка не родилась с таким загаром, она добивалась этого годами. А ты к такому еще не готова, – сказала мама просто и логично.
Сюзанна не была к этому готова. Никто из нас не был.
После ужина мы разошлись паковать вещи. В доме стало тихо, слишком тихо. Я сидела на кровати и складывала одежду, обувь и книги. Я сложила купальник, но мне еще не хотелось его убирать. Мне хотелось немного поплавать.
Я натянула купальник и написала две записки – одну для Джереми, другую для Конрада – «Ночное купание. Встречаемся через десять минут», просунула записки под дверьми их комнат и побежала вниз так быстро, как только могла, развевая за собой полотенце, как флаг. Я не могла позволить лету закончиться вот так. Мы не можем уехать отсюда, пока не разделим на троих хорошее доброе воспоминание.
В доме было темно, но я спустилась, не зажигая нигде света. Он не был мне нужен. Я знала дорогу наощупь.
Я вышла и сразу нырнула в бассейн. Давно я так не ныряла. Последний раз в этом году. А может быть, вообще.
Луна была яркая и белая; я ждала мальчиков, лежа на спине, считая звезды и слушая океан. Во время прилива океан шептал, журчал и звучал как колыбельная. Мне бы хотелось остановить время и остаться в этом мгновении, как в снежном шаре, где навсегда запечатлен один момент.
Они вышли вместе, мальчики Бек. Думаю, что они столкнулись друг с другом на лестнице. Оба надели плавки. Только сейчас я поняла, что давно не видела Конрада в таком виде, мы не плавали вместе с самого первого дня. Да и с Джереми мы только пару раз ходили к океану. Это лето оказалось не особо купальным, только если не считать, что я плавала либо с Кэмом, либо одна. От этой мысли мне стало невыносимо грустно. Может быть, это последнее лето, которое мы провели вместе, а мы даже не поплавали.
– Привет, – сказала я, все еще лежа на спине.
Конрад дотронулся ногой до воды.
– Вода холодная, да?
– Цыпочка, – сказала я и громко закудахтала. – Просто нырни, и все.
Они посмотрели друг на друга. Джереми разбежался, прыгнул и, как пушечное ядро, вошел в воду. Конрад сделал то же самое. Они подняли в воздух тонну брызг, и я нахлебалась воды, потому что улыбалась во весь рот, но мне было наплевать.
Мы подплыли к глубокому краю, и я продолжала грести руками, чтобы оставаться на месте. Конрад подплыл ко мне и, протянув руку, убрал мне челку со лба. Это было мимолетное движение, но Джереми заметил, отвернулся и поплыл дальше.
На секунду мне стало грустно, но потом что-то нахлынуло на меня. От воспоминаний сердце сжалось, как лист в книге. Я подняла руки и закружилась, как балерина. Кружась, я начала декламировать:
– Мэгги, и Милли, и Молли, и Мэй на пляже резвились в какой-то из дней.
Мэгги ракушку нашла, и она пела так сладко, как в море волна.
Милли морскую звезду отыскала – та шевелилась в воде, пятипало.
Джереми усмехнулся:
– Молли преследовал странный зверек – боком бежал он за ней со всех ног.
Мэй круглый камень нашла на песочке, мал он как мир и велик как одиночество.
И вместе с Конрадом мы закончили:
– Чтобы мы не теряли – тебя иль меня, в море мы снова находим себя[28].
Наступила тишина, и мы больше уже ничего не говорили.
Это было любимое стихотворение Сюзанны, мы разучили его с нею много лет назад, когда были совсем маленькими. Мы гуляли с ней по пляжу, и она показывала нам то ракушку, то медузу. Мы шагали все вместе, держась за руки, и хором читали это стихотворение так громко, что казалось, распугали всю рыбу у берега. Мы знали его наизусть, как «Клятву верности»[29].
– Возможно, это последнее наше лето здесь, – вдруг сказала я.
– Ну уж нет, – сказал Джереми, подплыв ко мне.
– Конрад собирается в колледж весной, а ты в футбольный лагерь, – напомнила я. Хотя то, что Конрад идет в колледж, а Джереми едет на две недели на футбольные сборы, никак не мешает нам собраться здесь и следующим летом. Я не стала произносить вслух то, о чем мы все подумали. Сюзанна больна, и, возможно, ей не станет лучше, а она – та ниточка, что связывает нас.
Конрад покачал головой:
– Не важно, мы всегда будем сюда возвращаться.
На мгновение мне стало интересно, говорит ли он только о себе и брате или обо всех нас. Он тут же добавил:
– Все мы.
Снова наступила тишина, и вдруг у меня возникла идея.
– Давайте сделаем водоворот! – предложила я, захлопав в ладоши.
– Ты все же еще такой ребенок, – сказал Конрад, качая головой и улыбаясь. Впервые я не стала возражать. На этот раз это прозвучало как комплимент.
Я выплыла на середину бассейна.
– Ну же, ребята!
Они подплыли ко мне, мы сделали круг и побежали в воде так быстро, как только могли.
– Быстрее! – кричал Джереми, смеясь.
Мы остановились, и водоворот, который мы сделали, подхватил нас. Я запрокинула голову и позволила течению нести меня.
Глава 46
Когда он позвонил, я не узнала его голос, отчасти потому, что я была полусонная, и отчасти потому, что я не ожидала его услышать.
– Я сейчас подъезжаю к твоему дому. Можно тебя увидеть?
Половина первого. До Бостона отсюда пять с половиной часов. Он ехал весь вечер. Он ехал, чтобы увидеть меня.
Я попросила его припарковаться на углу, а я встречу его, как только мама пойдет спать. Он сказал, что будет ждать.
Я выключила свет и ждала у окна, когда показался свет фар. Я увидела его машину, и мне тут же захотелось выбежать ему навстречу, но я должна была подождать. Из маминой комнаты доносились шорохи, я знала, что она еще полчаса будет читать в постели, пока не уснет. Это настоящая пытка – знать, что он там, снаружи, ждет меня, а я не могу выйти.
В темноте я надела шарф и шапку, которую бабушка связала мне на Рождество. Я закрыла дверь в спальню и на цыпочках прокралась к маминой двери. В ее комнате было темно, слышалось ее тихое сопение. Стивен еще не приехал, и это было мне на руку, потому что он, как и наш отец, спит чутко.
Мама наконец заснула, в доме наступила полная тишина. Наша рождественская елка еще стоит. Мы на всю ночь оставляем гирлянду включенной, потому что так создается впечатление, что сейчас все еще Рождество, и Санта может в любой момент забрести к нам с подарками. Я не решаюсь оставить записку. Я позвоню утром, когда мама проснется и начнет волноваться о том, куда я пропала.
Я аккуратно спускаюсь по скрипучим ступенькам, но как только выхожу из дома, буквально лечу над замерзшим газоном. Трава хрустит у меня под ногами. Я забыла надеть пальто. Шарф и шапку надела, а пальто забыла. Его машина припаркована на углу, именно там, где и должна быть. В машине темно, свет выключен, я открываю пассажирскую дверь, так, будто делала это уже миллион раз. Но нет, я этого еще никогда не делала. Я даже внутри еще никогда не была. Я не видела его с августа.
Я засунула голову вовнутрь, но не села. Сначала я хотела увидеть его. Я должна была посмотреть. Сейчас зима, и на нем была куртка из овечьей шерсти. Щеки покраснели от холода, загар сошел, а в остальном он был таким же, как и всегда.
– Привет, – говорю я и сажусь.
– Где твое пальто? – спрашивает он.
– Не так уж и холодно, – говорю я, хотя на самом деле на улице мороз, и я вся дрожу.
– Держи, – говорит он, расстегивает куртку и отдает ее мне.
Я надеваю ее. Она теплая, но сигаретами не пахнет. Она просто пахнет им. Значит, Конрад все-таки бросил курить. От этой мысли я улыбаюсь. Он заводит машину.
– Поверить не могу, что ты здесь.
Он смущенно говорит:
– Я тоже. – Он замешкался. – Ты со мной?
Поверить не могу, что он еще и спрашивает. Я поеду с ним куда угодно.
– Да, – отвечаю я. Кажется, что другого слова для меня сейчас не существует. Здесь только мы вдвоем. Все, что случилось этим летом, и все, что происходило между нами все эти годы, вело сюда. К этому моменту.
Благодарности
Во-первых, хочу поблагодарить Эмили Ван Бик, Холли МакГи и Саманту Косентино. Спасибо Эмили Михан, моему потрясающему редактору, которая поддерживала меня, как никто другой. Спасибо Кортни Бонжиолатти, Люси Рут Камминс и всем в S&S. Огромная благодарность Дженне и Беверли и всей «Калхун Скул» за участие в моей писательской жизни. Спасибо моей группе литературного мастерства, и особенно Шиван, которая садилась рядом со мной каждое утро и подбадривала меня. И спасибо Араму, который вдохновил меня на написание этой истории о дружбе, мальчиках, пляжах и лете.
Читать бесплатно другие книги:
