Этим летом я стала красивой Хан Дженни

– Это все всемирная история с мисс Баскервиль в девятом классе. Мы целую четверть изучали Японию и бушидо[13]. Я была одержима идеей харакири.

– Мой папа наполовину японец. И бабушка там живет, мы ездим к ней раз в год.

– О! – Я никогда не была в Японии да и вообще в Азии. Даже мама туда никогда не ездила, хотя я знаю, что она очень хочет. – А ты говоришь по-японски?

– Немного, – сказал он, почесав затылок. – Можно сказать, что да.

Я присвистнула (я здорово умею свистеть, и у меня это повод для гордости).

– Так значит, ты говоришь на английском, французском и японском? Здорово. Ты просто гений.

– Еще на латыни, – напомнил он, улыбаясь.

– Но латинский не разговорный, это мертвый язык, – запротестовала я.

– Не такой уж и мертвый. Это основа всех романских языков. – Он сказал это так же, как мистер Кони, мой учитель латыни в седьмом классе.

Когда мы подъехали к дому Кинси, мне не хотелось выходить из машины. Я люблю говорить, когда меня слушают. Не знаю большего удовольствия, в такие моменты я чувствую себя могущественной.

Мы припарковались в тупичке, битком набитом машинами. Кто-то вообще наполовину заехал на лужайку. Кэм шел очень быстро. У него длинные ноги, и поэтому мне пришлось поспешить, чтобы не отставать.

– Откуда ты знаешь этого парня? – поинтересовалась я.

– Он мой дилер. – Кэм рассмеялся, увидев реакцию, отразившуюся у меня на лице. – Флавия, ты такая доверчивая. У его родителей есть лодка. Я встретил его в гавани. Он хороший парень.

Мы вошли, не постучавшись. Музыка орала так громко, что ее было слышно еще на подъездной дорожке.

Это было караоке. Девушка на разрыв аорты исполняла Like a Virgin, каталась по полу, так что провод микрофона обмотался вокруг ее ног. В гостиной сидели человек десять, пили пиво и по очереди просматривали песенник.

– Спой Livin’ on a Prayer, – попросил парень девушку, лежащую на полу.

Я заметила, что несколько незнакомых мне парней не сводят с меня глаз и подумала, что и правда переборщила с макияжем. Для меня было в новинку это ощущение, когда парни на тебя глазеют. Меня это поразило и в то же время немного напугало. Я заметила девушку, с которой разговаривала на прошлой вечеринке, ту, которой нравился Кэм. Она смотрела на нас, потом отвела взгляд, но все равно украдкой поглядывала в нашу сторону. Мне стало жаль ее. Я очень хорошо ее понимала.

Я заметила Джилл, нашу соседку. Она приезжала в Казенс на выходные. Она помахала мне, и я поняла, что прежде никогда не видела ее за пределами наших дворов. Она сидела рядом с парнем, который по вторникам работал в магазине компакт-дисков и всегда носил бейджик вверх ногами. До этого я никогда не видела нижнюю часть его тела, он всегда стоял за стойкой. Там была и официантка Кэти из «Крабовой лавки Джимми», без красно-белой полосатой формы. Люди, которых я видела в Казенсе каждое лето на протяжении всей жизни. Так вот где они были все это время! Они тусовались на вечеринках, пока я сидела дома и пересматривала старые фильмы с мамой и Сюзанной, запертая в четырех стенах, как Рапунцель.

Мне показалось, что Кэм знает там всех. Он здоровался с парнями, обнимал девушек. Он представил меня всем, называя своей подругой.

– Знакомьтесь, это моя подруга Флавия. – Потом обратился ко мне: – Это Кинси, а это его дом.

– Привет, Кинси, – поздоровалась я.

Кинси растянулся на диване. На нем не было рубашки, и грудь его была тощей, как у цыпленка. Он совершенно не походил на дилера. Скорее он выглядел как разносчик газет.

Он отхлебнул пива и сказал:

– Вообще-то меня зовут не Кинси. Я Грег. Но все называют меня Кинси.

– А меня зовут не Флавия, так зовет меня только Кэм. На самом деле меня зовут Белли.

Он кивнул, как будто это имело какое-то значение.

– Ребята, если хотите чего-нибудь выпить, посмотрите в холодильнике на кухне.

Кэм спросил:

– Хочешь чего-нибудь?

Я растерялась, не зная, что ему ответить. Да или нет? С одной стороны, я бы не отказалась выпить. Я еще никогда не пробовала алкоголь. Это был бы новый для меня опыт, что еще раз доказывало, что это лето было особенным, важным. А с другой стороны, если я скажу «да», Кэм может разочароваться во мне. Я не знаю, какие на этот счет у них там были правила.

Я решила, что лучше не надо. Мне совершенно не хотелось пахнуть так же, как Клэй накануне своей вечеринки.

– Я буду колу, – сказала я.

Кэм кивнул, и, мне кажется, он одобрил мой выбор. Мы прошли на кухню. По пути я услышала обрывки разговора:

– Слышал, что Келли в этом году арестовали за вождение в нетрезвом виде, поэтому она не приехала на лето.

– А я слышал, что ее выпнули из школы.

Мне стало интересно, кто эта Келли. Узнала бы я ее, если бы встретила? Вина лежала целиком на Конраде, Стивене и Джереми. Они никогда никуда не брали меня с собой. Поэтому я никого здесь не знала.

Все стулья на кухне были завалены сумками и куртками, поэтому Кэм отодвинул в сторону пару пустых пивных банок, освобождая место на кухонной стойке. Я подпрыгнула и устроилась на ней поудобней.

– Ты знаком со всеми этими людьми? – спросила я Кэма.

– На самом деле, я не всех знаю, – признался он. – Просто хотел, чтобы ты думала, что я крутой.

– А я так и думаю, – сказала я и тут же покраснела.

Он рассмеялся, будто я пошутила, и от его смеха мне стало легче. Он достал из холодильника колу, открыл ее и протянул мне.

– Кстати, то, что я веду здоровый образ жизни, совсем не значит, что тебе нельзя пить алкоголь. В смысле, я этого, конечно, не смогу одобрить, но ты можешь пить все, что захочешь.

– Понимаю, – ответила я, – но мне действительно хочется колы.

Это была чистая правда. Я сделала большой глоток и рыгнула.

– Извини, – сказала я, расплетая косички. Они были слишком тугими, и голова уже начинала болеть.

– У тебя отрыжка прямо как у маленького ребенка. С одной стороны, это неприлично, а с другой – очень мило.

Расплетая вторую косичку, я шлепнула его по плечу. И голос Конрада у меня в голове произнес: «О, да ты только что его шлепнула! Флиртуешь, Белли, флиртуешь». Даже когда его не было рядом, он все равно присутствовал у меня в голове. Но тут он появился на самом деле.

Я услышала, как Джереми запел йодлем в микрофон, и прикусила губу.

– Они здесь, – сказала я.

– Хочешь подойти поздороваться?

– Не особо, – ответила я, но со стойки спрыгнула.

Мы вернулись в гостиную и застали Джереми в центре комнаты, он пел фальцетом песню, которой я никогда не слышала. Все девчонки хохотали и смотрели на него влюбленными глазами. Конрад сидел на диване с бутылкой пива в руке. А фанатка «Ред Сокс» сидела на подлокотнике, прильнув к нему всем телом так, что ее волосы свисали Конраду на лицо, как занавеска, отгораживающая их от окружающих. Скорее всего, парни заехали за ней.

– Хорошо поет, – отметил Кэм. Он проследил за моим взглядом. – Он встречается с Николь?

– Не знаю, – ответила я. – Меня это не интересует.

Джереми заметил меня только тогда, когда раскланивался в конце песни.

– Белли, эта песня посвящается тебе. – Он показал на Кэма и спросил: – Как тебя зовут?

– Кэм. Кэмерон, – ответил Кэм.

Джереми сказал прямо в микрофон:

– Тебя зовут Кэм Кэмерон? Чувак, искренне тебе соболезную.

Все засмеялись, особенно Конрад, хотя минуту назад у него был донельзя скучающий вид.

– Можно просто Кэм, – сказал Кэм уже тише. Он посмотрел на меня, и я почувствовала себя неловко. Не за него, а из-за него. Они как будто объявили, что Кэм – человек, не достойный попасть в их компанию, и, следовательно, я должна была это признать. Удивительно, как мы были близки с ним всего пару минут назад. Ненавижу их!

– Хорошо, Кэм Кэмерон, следующую песню я посвящаю тебе и нашей неподражаемой Белли Баттон. Маэстро, музыку.

Какая-то девчонка нажала на кнопку. «Летний роман вскружил мне голову…»[14]

Я была готова его убить. Но все, что я могла сделать, это покачать головой и пронзить его взглядом. Я не могла вырвать микрофон у него из рук на виду у всех этих людей. Джереми улыбнулся мне и начал танцевать. Одна из девушек, сидящих на полу, встала и стала танцевать вместе с ним. Она фальшиво запела партию Оливии Ньютон-Джон. Конрада это забавляло, и он снисходительно взирал на окружающих.

Я услышала, как какая-то девушка спросила:

– Кто это вообще? – И смотрела при этом прямо на меня.

Рядом со мной смеялся Кэм. Невероятно. Я умирала от смущения, а он смеялся.

– Улыбнись, Флавия, – сказал он, толкая меня в бок.

Когда кто-нибудь просит мне улыбнуться, я ничего не могу с собой поделать. Я всегда отвечаю улыбкой.

Джереми еще пел, когда мы с Кэмом вышли из комнаты. Уверена, что Конрад проводил нас взглядом.

Мы сидели на лестнице и разговаривали. Кэм сел на ступеньку выше меня. С ним было очень приятно разговаривать, он не перебивал. В отличие от Конрада, его было просто рассмешить. С Конрадом надо бороться за каждую улыбку. С ним вообще ничего не давалось легко.

Кэм так низко наклонился ко мне, что я подумала, что он попытается меня поцеловать. И я была абсолютно уверена, что позволю ему это сделать. Но он наклонился и почесал лодыжку под носком. Как раз в тот момент, когда он наклонился, я вдруг услышала злобные и агрессивные выкрики. Один из голосов определенно принадлежал Конраду. Я подскочила.

– Там что-то происходит.

– Пойдем посмотрим, – предложил Кэм, поднимаясь.

Конрад и какой-то парень с татуировкой в виде колючей проволоки на плече громко спорили. Парень был ниже Конрада, но коренастее. У него были внушительные мускулы, и выглядел он на все двадцать пять. Джереми ошеломленно наблюдал за ними, и я точно могу сказать, что он весь напрягся и в любую секунду мог вступить в спор.

Я шепотом спросила у Джереми:

– Что случилось?

Он пожал плечами:

– Конрад пьян. Не волнуйся. Они друг перед другом рисуются.

– А по-моему, они готовы друг друга убить, – обеспокоенно сказала я.

– Они все уладят, – сказал Кэм. – А вот нам пора. Уже поздно.

Я посмотрела на него. Я уже и забыла, что он стоит рядом со мной.

– Я никуда не пойду, – сказала я. Не то чтобы я могла остановить драку, но было бы неправильно оставить Конрада.

Он вплотную подступил к парню с татуировкой, но тот с легкостью оттолкнул его, и Конрад засмеялся. Чувствовалась, что назревает драка. В воздухе, как перед грозой, повисла тишина, готовая разразиться громом.

– Ты собираешься что-нибудь сделать? – прошипела я.

– Он большой мальчик, – ответил Джереми, не отрывая взгляда от брата. – С ним все будет в порядке.

Но он, так же как и я, не верил в свои слова. Было видно, что Конрад не в порядке. Он был совершенно не похож на Конрада Фишера, которого я знала. Он был в ярости и потерял контроль над собой. Что, если он сам себе навредит? Что тогда? Я должна вмешаться и помочь ему.

Я направилась к ним, и когда Джереми попытался остановить меня, отмахнулась от него. Я приблизилась к ним, и только тут до меня дошло, что я понятия не имею, что говорить. До этого я еще никогда не пыталась разрешить чей-то спор.

– Э, привет, – сказала я, вставая между ними. – Нам пора уходить.

Конрад оттолкнул меня в сторону.

– Какого черта? Убирайся отсюда, Белли.

– Кто это? Твоя младшая сестричка? – Парень посмотрел на меня сверху вниз.

– Нет, – ответила я ему. Но занервничала и запнулась, произнося свое имя: – Я Б-Белли.

– Б-Белли? – расхохотался парень, а я взяла Конрада за руку.

– Идем отсюда, – сказала я.

Я поняла, насколько Конрад пьян только тогда, когда он покачнулся, пытаясь меня оттолкнуть.

– Не уходи. Веселье только начинается. Я собираюсь надрать задницу этому чуваку.

Я его еще никогда таким не видела. Его энергия пугала меня. Мне стало интересно, куда подевалась его девушка. Хотела бы я, чтобы на моем месте была она, а не я. Я даже не знала, что мне вообще надо делать.

Парень смеялся, но ясно, что ему, так же как и мне, не хотелось этой драки. По нему было видно, что он устал и не прочь отправиться домой смотреть телик. А вот Конрад разошелся не на шутку. Он был как бутылка с содовой, если ее хорошо потрясти; он был готов взорваться и накинуться на кого-нибудь. И ему было все равно на кого. Его совершенно не волновало, что парень гораздо крупнее его. Ему было бы все равно, будь тот выше еще на полметра и крепким, как стена. Конрад жаждал драки. Он не успокоится, пока ее не получит. Проблема в том, что этот парень мог легко убить Конрада.

Парень смотрел то на меня, то на Конрада. Покачав головой, он сказал:

– Белли, отведи-ка ты лучше малыша домой.

– Не смей с ней разговаривать, – предостерег Конрад.

Я положила ладонь ему на грудь. Я еще никогда так не делала. Она оказалась теплой и твердой. Сердце колотилось очень быстро.

– Пожалуйста, давай просто уйдем отсюда, – умоляла я. Но Конрад как будто даже не замечал, что я стою перед ним, что моя рука лежит на его груди.

– Послушай свою девушку, чувачок.

– Я не его девушка, – сказала я и окинула взглядом Кэма, который стоял неподалеку с отсутствующим видом.

Я перевела беспомощный взгляд на Джереми, и тот неторопливо подошел к Конраду и что-то прошептал ему на ухо. Конрад тут же оттолкнул его. Но Джереми продолжал тихо говорить с ним, и когда они оба подняли на меня глаза, я догадалась, что он говорил обо мне. Конрад заколебался, но в конце концов кивнул. Он в шутку дернулся в сторону парня, как будто собирался ударить его, и тот закатил глаза.

– До встречи, придурок, – сказал Конрад.

Парень помахал ему рукой на прощание, и я с облегчением выдохнула.

Когда мы шли к машине, Кэм схватил меня за руку и спросил:

– Ты поедешь домой с этими парнями?

Конрад обернулся:

– А это кто вообще?

Я посмотрела на Кэма и заверила его, что со мной все будет хорошо.

– Я тебе позвоню.

Он выглядел обеспокоенным.

– А кто поведет машину?

– Я, – сказал Джереми, и Конрад даже не стал возражать. – Не беспокойся, я хорошо вожу и не пью.

Я смутилась. Кэм, кажется, все же переживал, но в ответ просто кивнул. Я быстро обняла его на прощание и поняла, что он чувствует себя неловко. Мне бы очень хотелось все уладить.

– Спасибо за вечер, – сказала я.

Я смотрела ему вслед и кипела от негодования. Конрад со своим отвратительным характером испортил мое первое настоящее свидание. Это нечестно. Джереми вдруг хватился:

– Я забыл свою кепку. Ребята, садитесь в машину, я сейчас вернусь.

– Только побыстрее, – попросила я.

Мы с Конрадом сели в машину в мертвой тишине. Несмотря на то что был всего лишь час ночи, казалось, что сейчас не меньше четырех и весь мир погружен в глубокий сон. Конрад разлегся на заднем сиденье, энергия, бушевавшая в нем до этого, куда-то подевалась. Я села спереди, закинув босые ноги на панель. Никто из нас ничего не говорил. Мне было немного страшно, он никогда до этого себя так не вел. И к тому же я очень устала.

Я перекинула волосы через спинку сиденья так, что они низко свисали сзади. И внезапно я почувствовала, как Конрад провел по ним рукой. У меня перехватило дыхание. Мы сидели в полной тишине, и Конрад Фишер играл моими волосами.

– Волосы у тебя как у ребенка. Такие же растрепанные, – нежно сказал он. Меня бросило в дрожь от его голоса.

Я ничего не сказала, даже не посмотрела на него. Мне не хотелось спугнуть его. Такое ощущение, что у меня резко поднялась температура: голова кружилась, все плыло и казалось нереальным. Единственное, чего мне хотелось, это чтобы он не останавливался.

Но он перестал. Я посмотрела на него в зеркало заднего вида. Он закрыл глаза и вздохнул. Я тоже вздохнула.

– Белли, – начал он.

Внезапно я как будто очнулась. Сон как рукой сняло, каждая клетка тела напряглась. Я задержала дыхание в ожидании того, что он собирается сказать. Я не отвечала ему. Мне не хотелось испортить момент.

Но в это мгновение вернулся Джереми, сел в машину и хлопнул дверью.

Хрупкое мгновение между нами было разрушено. Все кончилось. Теперь невозможно узнать, что он хотел сказать мне. Если такие мгновения теряются, то теряются навсегда.

Джереми с улыбкой посмотрел на меня. Он прекрасно понял, что чему-то помешал. Я пожала плечами и отвернулась. Он завел машину.

Я потянулась и включила радио погромче.

Всю дорогу до дома в машине висело напряженное молчание. Конрад лежал на заднем сиденье, а мы с Джереми даже не смотрели друг на друга. Когда мы наконец подъехали к дому, Джереми сказал непривычно грубо:

– Сделай так, чтобы мама не видела тебя в таком состоянии.

Тогда я поняла, что Конрад действительно был сильно пьян и не в полной мере контролировал свои слова и поступки. Скорее всего, завтра он даже ничего не вспомнит. Все, что произошло, останется для него забытым навсегда.

Мы вошли в дом, и я сразу побежала в свою комнату. Мне хотелось забыть все, что произошло в машине, и помнить только то, как Кэм смотрел на меня на лестнице и как касался моего плеча.

Глава 24

На следующий день оказалось, что ничего не изменилось. Конрад не мог не замечать меня, потому что все-таки что-то он ко мне испытывал. Мне хотелось доказательств того, что что-то между нами проскользнуло, что-то изменилось. Но он обращался со мной так же, как и прежде. Будто я была все той же маленькой Белли, девочкой с растрепанными, непослушными хвостиками и тоненькими ножками, еле поспевающей за ними на пляже.

Он то ли отталкивал меня, то ли притягивал. Я же, как всегда, двигалась в одном направлении – только к Конраду.

Кэм не звонил мне несколько дней. Не скажу, что я винила его. Я тоже не звонила ему, хотя и думала о том, что надо бы. Просто не знала, что ему сказать.

Когда он позвонил, он не упомянул о вечеринке. Он пригласил меня в автокинотеатр. Я сразу же согласилась. Но заволновалась, что поход в автокинотеатр предполагал то, что мы будем целоваться. По-настоящему, с откинутыми назад сиденьями и запотевшими стеклами.

Обычно люди именно этим и занимаются в автокинотеатре. В первых рядах, как правило, размещались семьи, а на задних – возбужденные парочки. До этого я никогда еще не ходила на свидание в кино. Обычно мы ездили туда с Сюзанной, мамой, парнями, но я ни разу не была там на свидании.

Один раз Джереми, Стивен и я поехали туда подсматривать за Конрадом, у которого было свидание. Сюзанна разрешила Джереми сесть за руль, несмотря на то, что он совсем недавно получил права, – кинотеатр находился в полутора километрах от нас. Когда Конрад обнаружил, что мы шпионим за ним, он был в ярости. Нам было весело наблюдать за тем, как он кричит на нас – волосы растрепаны, а по щекам размазана розовая помада. Джереми просто задыхался от смеха.

Сейчас бы мне хотелось, чтобы Джереми и Конрад тоже сидели где-нибудь, наблюдали за мной и хохотали. Так я чувствовала бы себя более комфортно. Безопасно.

На мне была толстовка Кэма, застегнутая до самого горла. Я сидела, съежившись, будто дрожала от холода. Несмотря на то что мне нравился Кэм и мне нравилось быть рядом с ним, у меня появилось желание выйти из машины и направиться домой.

До этого я целовалась только с одним парнем, но это было не по-настоящему. Тейлор даже называла меня монашкой. Может быть, в душе я ею и была, может быть, мне уйти в монастырь? Я даже не знаю настоящее ли это свидание. Или, может быть, прошлым вечером я оттолкнула его от себя, и он хочет остаться просто друзьями.

Кэм переключал радио, пока не нашел нужную станцию. Барабаня пальцами по рулю, он спросил:

– Хочешь попкорн или еще чего-нибудь?

Я была голодна, но мне не хотелось, чтобы что-нибудь застряло у меня в зубах, и вежливо отказалась.

Кэм, насколько я могла судить, полностью погрузился в фильм, иногда он даже приникал ближе к ветровому стеклу, чтобы лучше видеть. Мы смотрели старый фильм ужасов, который, по словам Кэма, в свое время был очень популярен, но я никогда раньше о нем не слышала. На фильм я практически не обращала внимания, больше наблюдала за Кэмом. Он часто облизывал губы. Он не смотрел на меня, не смеялся вместе со мной над забавными моментами, как это делал Джереми. Он просто сидел на своем сиденье, облокотившись на дверцу, отстранившись от меня настолько, насколько это возможно.

Когда фильм закончился, он завел машину.

– Готова? – спросил он.

Меня окатила волна разочарования. Он хотел отвезти меня домой. Он не собирался заезжать в кафешку, чтобы купить мне рожок или съесть на двоих порцию сливочного мороженого с фруктами и орехами. Это свидание, если можно его так назвать, кончилось полным провалом. Он даже не попытался поцеловать меня. Не знаю, позволила бы я ему это сделать, но все же он мог хотя бы попытаться.

– Угу, – ответила я. Мне хотелось расплакаться, не знаю почему, ведь я даже не была уверена в том, хотела бы я его сама целовать.

Мы ехали молча. Он припарковал машину перед домом, я задержала дыхание и положила руку на дверную ручку, гадая, выключит ли он зажигание или мне сразу выйти из машины. Но он все же заглушил двигатель и откинулся на спинку сиденья.

– Знаешь, почему я тебя запомнил? – вдруг спросил он.

Этот вопрос настолько сбил меня с толку, что я сначала даже не поняла, о чем он говорит.

– Ты имеешь в виду Латинский слет в Вашингтоне?

– Именно.

– Может быть, из-за моей модели Колизея? – пошутила я. На самом деле модель мне помог сделать Стивен, и она была действительно впечатляющей.

– Нет. – Кэм провел рукой по волосам. Он не смотрел на меня. – Потому что ты была очень красивой. Я даже подумал тогда, что ты, наверное, самая красивая девушка, которую я когда-либо видел.

Я засмеялась. В маленькой машине мой смех прозвучал неестественно громко.

– О! Хорошая попытка, Секстус.

– Но это правда, – сказал он гораздо громче.

– Ты выдумываешь. – Я совершенно не верила в то, что это правда. Я не могла заставить себя поверить. Обычно такие комплименты в устах парней были началом какой-нибудь особенно изощренной шутки.

Он покачал головой и сжал губы. Он огорчился, что я не поверила ему. Я ни в коей мере не хотела оскорбить его чувства. Просто в голове не укладывалось, как это может быть правдой. С его стороны было бы грубо так меня разыгрывать. Я помню, как я выглядела в те времена, и я совершенно не могла быть самой красивой девочкой в своих очках с толстыми стеклами, круглыми щечками и фигурой маленькой девочки.

Кэм посмотрел мне прямо в глаза.

– В первый день на тебе было голубое платье. По-моему, вельветовое. Оно подчеркивало голубизну твоих глаз.

– У меня серые глаза, – сказала я.

– Да, но то платье делало их голубыми.

Именно поэтому я и надела его тогда. Это платье было моим любимым. Интересно, где оно сейчас? Скорее всего, на чердаке, вместе с моими зимними вещами. Все равно оно уже мне мало.

Он внимательно смотрел на меня, ожидая моей реакции. Щеки у него покрылись нежным румянцем. Я вздохнула и спросила:

– Почему же ты не подошел ко мне тогда?

Он пожал плечами.

– Рядом с тобой постоянно кто-нибудь был. Я всю неделю пытался улучить подходящий момент. Я глазам своим не поверил, когда увидел тебя тогда на вечеринке около костра. Правда, невероятно? – Кэм рассмеялся, но чувствовалось, что он смущен.

– Да, невероятно, – откликнулась я. Но я все равно никак не могла поверить в то, что я понравилась ему еще тогда. Да кто вообще посмотрел бы на меня, когда рядом со мной Тейлор?

– Я даже чуть специально не запорол свою речь Катулла, чтобы ты выиграла, – задумчиво проговорил он, приблизившись ко мне.

– Рада, что ты этого не сделал, – сказала я, дотронувшись до его руки. – Было бы здорово, если бы ты все же подошел ко мне.

Именно в этот момент он наклонился и поцеловал меня. Я так и не отпустила ручку двери. Единственное, о чем я могла думать, это то, что мне бы хотелось, чтобы этот поцелуй был моим самым первым.

Глава 25

Я зашла в дом, все еще паря в облаках и проигрывая в мыслях каждую секунду того, что только что произошло, когда услышала, как мама и Сюзанна о чем-то спорят. Я испугалась, сердце ушло в пятки. Они никогда раньше по-настоящему не ссорились. Я всего один раз видела, как они спорят. Это было прошлым летом. Мы втроем поехали в торговый центр, и там мне понравилось фиолетовое шифоновое платье на бретельках. Сюзанна предложила мне его примерить ради интереса. Когда я надела его, она, взглянув на меня, сразу же сказала, что надо его купить. Мама тут же замотала головой: «Ей всего четырнадцать. Куда она будет надевать такое платье?» Сюзанна сказала, что это не имеет значения, когда платье мне так идет. Я знала, что мы не можем его себе позволить – родители совсем недавно развелись, – но я все равно умоляла ее купить его. Они начали ссориться прямо в магазине, на глазах у людей. Сюзанна хотела купить мне это платье, а мама ей не разрешала. Я сказала им, что не хочу его, хотя на самом деле оно мне очень понравилось. Но мама была права – надеть его мне действительно было некуда.

Когда мы в конце лета вернулись из Казенса, я нашла его в чемодане, завернутым в бумагу и аккуратно сложенным поверх всех вещей, словно оно там всегда лежало. Сюзанна вернулась в магазин и купила его для меня. Это так на нее похоже. Позже мама наверняка видела его в моем шкафу, но ничего не сказала.

Я стояла в прихожей и прислушивалась, прямо как шпион. Стивен всегда смеется надо мной из-за этого, но я ничего не могу с собой поделать.

Я услышала голос Сюзанны:

– Лорел, я уже взрослая девочка. И я хочу, чтобы ты перестала вмешиваться в мою жизнь. Я сама решу, как мне это пережить.

Я не стала дожидаться, пока мама ответит, я просто вошла к ним и спросила:

– Что происходит? – Я смотрела на маму и прекрасно осознавала, что мой вопрос прозвучал так, как будто я обвиняла ее в чем-то. Ну и наплевать.

– Ничего. Все хорошо, – ответила мама, но глаза у нее были красными и усталыми.

– Тогда почему вы ссоритесь?

– Солнышко, мы не ссорились, – попыталась убедить меня Сюзанна. Она погладила меня по плечу, будто пыталась разгладить утюгом смятый шелк.

– У нас правда все хорошо.

– Что-то совсем не похоже.

– Но так и есть. – сказала Сюзанна.

– Честно-честно? – Мне хотелось знать наверняка.

– Честно-честно, – повторила она, ни секунды не колеблясь.

Мама вышла, и я видела, что она напряжена и расстроена. Но не пошла за ней, мне захотелось остаться с Сюзанной. В любом случае мама любит побыть в одиночестве.

– Что с ней? – спросила я шепотом у Сюзанны.

– Ничего. Расскажи лучше о свидании с Кэмом, – попросила она, подтолкнув меня к креслу.

Страницы: «« « 4567891011 » »»