Этим летом я стала красивой Хан Дженни

Глава 33

Джереми сказал, что пока он на смене, я могу приходить в загородный клуб и зависать в бассейне. Я еще ни разу не была в загородном клубе. С улицы он выглядел современно и круто, и я не могла не воспользоваться приглашением. Прошлым летом Конрад отказывался брать нас с собой, он говорил, что мы будем его позорить.

После полудня я поехала туда на велосипеде. Клуб внутри и снаружи утопал в зелени, вокруг него раскинулись шикарные поля для гольфа. За стойкой ресепшена стояла девушка, я подошла и сказала, что я к Джереми. Она махнула мне, чтобы я проходила.

Я обнаружила Джереми до того, как он меня увидел. Он сидел в своем кресле спасателя и разговаривал с брюнеткой в белом бикини. Они смеялись. Он выглядел таким важным на своем рабочем месте. Я еще никогда не видела его, когда он работает.

Внезапно я застеснялась. Я медленно пошла к нему, шлепанцы громко хлопали по бетону.

– Привет, – сказала я.

Джереми посмотрел вниз и улыбнулся.

– Ты пришла, – сказал он, держа ладонь над глазами как козырек.

– Ага. – Я помахала своей полотняной сумкой, как маятником. На сумке курсивом было выведено мое имя – подарок Сюзанны.

– Белли, это Йоли, она моя напарница.

Йоли наклонилась и пожала мне руку. Слишком по-деловому, чего вовсе не ожидаешь от человека в бикини. Но у нее было уверенное рукопожатие, моя мама оценила бы.

– Привет, Белли. Я о тебе наслышана.

– Правда? – Я посмотрела на Джереми.

Джереми самодовольно улыбнулся.

– Да, я рассказывал ей, как ты громко храпишь, что я слышу тебя даже в гостиной.

Я шлепнула его по ноге.

– Заткнись. – Я повернулась к Йоли: – Приятно познакомиться.

Она улыбнулась мне, и я заметила, что у нее на щеках ямочки.

– Джер, можешь пойти на перерыв.

– Да, скоро пойду. Белли, позагорай пока.

Я показала ему язык и расстелила полотенце на шезлонге.

Бассейн в клубе был идеальный, бирюзового цвета, с двумя трамплинами, пониже и повыше. В нем плескалась куча детей, и я решила, что прыгну туда, как только мне надоест загорать. Я легла, надев солнцезащитные очки, и включила музыку.

Вскоре подошел Джереми. Он сел рядом со мной и отпил из моего термоса «Кулэйд».

– Она симпатичная, – сказала я.

– Кто? Йоли? – Он пожал плечами. – Да, она хорошенькая. Одна из моих многочисленных фанаток.

– Очень смешно.

– Ну, а как там у тебя? Что с Кэмом Кэмероном? Кэмом-вегетарианцем? Кэмом, ведущим здоровый образ жизни?

Я попыталась сдержать улыбку.

– А что с ним? Ну, он мне нравится.

– Да он же придурок.

– Вот это мне в нем и нравится. Он не такой, как…

Джереми слегка нахмурился.

– Не такой, как кто?

– Не знаю. – На самом деле я прекрасно знала. Я точно знала, на кого он не похож.

– Ты имеешь в виду, что он не такой засранец, как Конрад?

Мы рассмеялись.

– Точно. Он хороший.

– Просто хороший?

– Нет, больше, чем просто хороший.

– Так ты влюблена в него? Это по-настоящему? – Мы оба знали, о ком он говорит.

– Да, – сказала я.

– Я тебе не верю. – Джереми смотрел на меня так, будто пытался определить, мухлюю ли я в карты.

Я сняла очки и посмотрела ему прямо в глаза.

– Это правда. Я влюблена в него.

– Посмотрим, – сказал он и встал. – У меня закончился перерыв. Если тебе здесь нравится, можешь дождаться конца моей смены, и мы поедем домой вместе. Я положу велосипед в багажник.

Я кивнула ему и проводила взглядом. Джереми отличный друг. Он такой добрый и заботливый!

Глава 34

Мама и Сюзанна сидели около бассейна, и я легла рядом с ними на полотенце с изображением плюшевого мишки. Я обожала это полотенце, оно было длинное и очень нежное от многочисленных стирок.

– Чем займешься сегодня вечером, горошинка? – спросила мама. Мне нравится, когда она меня так называет. Это напоминает мне о тех временах, когда я была маленькой и приходила ночью к ней в кровать.

Я с гордостью ответила:

– Мы с Кэмом собираемся в мини-гольф.

Детьми мы часто туда ходили. Мистер Фишер водил нас туда и вечно стравливал мальчиков друг с другом: «Двадцать долларов тому, кто загонит мячик в лунку с первого раза», «Двадцать долларов победителю». Стивену это нравилось. Думаю, ему хотелось, чтобы мистер Фишер был нашим отцом. А он мог бы им быть. Сюзанна рассказывала, что сначала с ним встречалась наша мама, но потом бросила его, потому что поняла, что они с Сюзанной станут идеальной парой.

Мистер Фишер всегда брал меня в игру, но никогда не ждал от меня победы. Конечно, я никогда и не выигрывала, да и вообще я не люблю мини-гольф. Эта игра такая правильная и скучная, как мистер Фишер. Конрад всегда старался быть похожим на него, а я надеялась, что он никогда не станет таким, как его отец.

Последний раз, когда я была там в тринадцать лет, у меня начались месячные. На мне были белые шорты, и Стивен тогда сильно испугался. Он подумал, что я поранилась обо что-то. На секунду и я так подумала. После этого мне не хотелось туда возвращаться. Даже когда мальчики звали меня с собой, я отказывалась идти. И теперь, когда я собиралась туда с Кэмом, я будто бросала вызов мини-гольфу за то, что он причинил мне тогда. И, кстати, пойти туда было моей идеей.

– Вернись, пожалуйста, пораньше. Я хочу провести немного времени вместе, может, посмотрим какой-нибудь фильм, – попросила мама.

– Насколько рано? А то вы, ребята, ложитесь спать, когда еще и девяти нет.

Мама сняла солнцезащитные очки и посмотрела на меня. На переносице у нее остались отпечатки.

– Я хочу, чтобы ты больше времени проводила здесь, с нами.

– Я сейчас с вами.

Но она, будто не слыша меня, продолжала:

– Ты очень много времени проводишь с этим парнем…

– Ты же говорила, что он тебе нравится. – Я посмотрела на Сюзанну в поисках поддержки. Та ответила мне сочувственным взглядом.

Мама вздохнула, и Сюзанна вмешалась:

– Нам правда нравится Кэм. Просто нам не хватает тебя, Белли. Замечательно, конечно, что у тебя есть личная жизнь. – Она поправила соломенную шляпу и подмигнула мне. – Просто не забывай и о нас.

Я нехотя улыбнулась.

– Хорошо, – сказала я и легла на полотенце. – Я приду пораньше, и мы посмотрим фильм.

– Договорились, – сказала мама.

Я закрыла глаза и надела наушники. Наверное, она права. Я действительно очень много времени провожу с Кэмом. Может быть, она правда по мне скучает. И не может смириться с тем, что я не сижу каждый вечер дома, как раньше. Мне почти шестнадцать, я уже взрослая. Мама должна понимать, что я не смогу оставаться ее горошинкой вечно.

Наверное, они решили, что я заснула. Но я не спала. Я даже сквозь музыку слышала, о чем они говорят.

– Конрад ведет себя как маленький засранец, – тихо сказала мама. – Сегодня оставил кучу пивных бутылок на веранде, и мне пришлось за ним убирать. Это уже ни в какие ворота не лезет.

Сюзанна вздохнула.

– Думаю, он понимает, что что-то происходит. Он уже несколько месяцев так себя ведет. Он очень чувствительный, ему будет тяжелее всех.

– Не думаешь, что пора уже рассказать все ребятам? – Когда мама так говорит, она имеет в виду, что это нужно сделать прямо сейчас.

– В конце лета. Скоро.

– Бек, я думаю уже пора.

– Я сама знаю, когда будет пора. Не дави на меня, Лор.

Я прекрасно знаю, что мама не сможет ее переубедить. Сюзанна мягкая, но решительная, упертая как бык. Если она что-то решила, то уже не передумает. Несмотря на всю ее мягкость и доброту, она настоящая железная леди.

Мне хотелось сказать им, что и Конрад, и Джереми уже все знают, но я не могла. Это было бы неправильно. Не я должна была об этом говорить.

Сюзанне хотелось, чтобы это лето было таким же замечательным, как и все предыдущие. Чтобы все было как прежде. Чтобы все, и взрослые и дети, были вместе. А мне хотелось сказать ей, что такого лета уже нет и не будет.

Глава 35

Вечером Кэм заехал за мной. Я ждала его на крыльце, и когда он заглушил двигатель, я побежала к нему навстречу. Вместо того чтобы усесться на пассажирское сиденье, я обошла машину и, приблизившись к водительской двери, спросила:

– Могу я повести? – Я знала, что он мне не откажет.

Он покачал головой и сказал:

– Ну, разве можно тебе отказать?

Я захлопала ресницами.

– Нельзя.

Я открыла дверцу, и он сразу вышел. Выезжая, я предупредила:

– Сегодня мне надо вернуться пораньше.

– Без проблем. – Он прокашлялся. – Только, пожалуйста, можешь ехать чуть помедленней? На этой дороге ограничение скорости.

Пока мы ехали, он, не отрываясь, смотрел на меня и улыбался.

– Что такое? Почему ты улыбаешься? – спросила я. Мне захотелось натянуть футболку на лицо.

– У тебя такой милый курносый носик, прямо как у зайчонка. – Он потянулся и кончиком пальца коснулся моего носа. Я оттолкнула его руку.

– Ненавижу свой нос, – сказала я.

Кэм посмотрел на меня с недоумением.

– Почему? У тебя милый носик. Несовершенства только подчеркивают красоту.

Интересно, что он подразумевал под этим? То, что я красивая? Или то, что я ему нравлюсь потому, что у меня есть несовершенства?

Мы задержались там дольше, чем я рассчитывала. Перед нами у каждой лунки растянулись длинные очереди. В основном это были парочки, и они целовались не переставая. Это ужасно раздражало, и мне хотелось сказать им, что мини-гольф совсем не то место, куда приходят целоваться. Для этого есть автокинотеатр. А потом Кэм проголодался, и мы пошли поесть жареных моллюсков. К тому времени перевалило за десять, я понимала, что мама и Сюзанна уже отправились спать.

Кэм позволил мне вести и обратно тоже. Мне даже не пришлось просить; он просто дал мне ключи от машины. Когда мы подъехали к дому, я сразу выключила зажигание. Все, кроме Конрада, уже погасили у себя свет.

– Мне еще не хочется идти в дом, – сказала я.

– Но я думал, что сегодня тебе надо вернуться пораньше.

– Да, так и есть. Но мне еще не хочется туда идти. – Я включила радио, и мы минут пять сидели и молча, слушая музыку. Тут Кэм прочистил горло и спросил:

– Можно тебя поцеловать?

Лучше бы он ничего не спрашивал, а просто поцеловал. Оттого что он спросил у меня разрешения, ситуация стала странной; теперь я должна ответить ему «да». Я хотела закатить глаза, но вместо этого сказала:

– Да, можешь. Но только, пожалуйста, не спрашивай в следующий раз. Это как-то странно, спрашивать, перед тем как поцеловать. Просто целуй, и все.

Но, увидев выражение на лице Кэма, я тут же пожалела, что так сразу все высказала.

– Хорошо, – проговорил он, густо покраснев. – Забудь, что я тебя спросил.

– Кэм, просто… – Не успела я договорить, как он наклонился и поцеловал меня. Его щеки оказались шероховатыми и даже немного колючими, но все же восхитительными.

Когда мы закончили целоваться, он спросил:

– Ну как, нормально?

Я улыбнулась и ответила:

– Хорошо. – И отстегнула ремень. – Спокойной ночи.

Я вышла из машины, а он обошел вокруг, чтобы сесть за руль. Мы обнялись, и мне очень захотелось, чтобы в этот момент Конрад видел нас из окна. Даже несмотря на то, что это не имеет никого значения и он мне больше не нравится. Просто я хотела, чтобы и он знал, что больше не нравится мне, чтобы он хорошо это понял. И замечательно, если он увидит доказательство тому собственными глазами.

Не оборачиваясь, я побежала в дом, но знала, что Кэм смотрел на меня и не уезжал, пока я не вошла внутрь.

На следующий день мама мне ничего не сказала, но это и не понадобилось. Она умеет заставить меня почувствовать себя виноватой безо всяких слов.

Глава 36

Мой день рождения знаменует то, что лето подходит к концу. Это последнее, чего я летом всегда жду с нетерпением. Этим летом мне исполнялось шестнадцать. Шестнадцатый день рождения должен быть особенным, большим праздником. Тейлор, например, арендовала целый зал, а ее двоюродный брат был на вечеринке диджеем. Она планировала этот праздник несколько лет и пригласила к себе на вечеринку всю школу. Все мои дни рождения здесь ничем не отличались один от другого – торт, глупые безделушки от парней в качестве подарков и посиделки с мамой и Сюзанной за просмотром всех моих детских фотографий. Каждый свой день рождения я отмечала здесь. Есть даже фото, где мама, беременная мной, сидит со стаканом холодного чая и в шляпе с широкими полями. Есть фото, где мы четверо – Конрад, Джереми, Стивен и я – бегаем по пляжу, и на мне совершенно ничего нет, кроме бумажного праздничного колпачка. Мама не надевала мне купальник до четырех лет, она просто оставляла меня бегать, в чем родила.

Я не думала, что этот день рождения будет чем-то отличаться от других. С одной стороны, это внушало мне ощущение комфорта, но с другой – приводило в уныние. За исключением, конечно, того, что Стивена не будет рядом, и в первый раз он не попытается вместо меня задуть свечи на моем именинном торте.

Я уже знала, что родители собирались мне подарить: старую машину Стивена. Ее уже полностью отремонтировали и покрасили. Когда я вернусь домой, я получу права, и мне не придется каждый раз просить кого-нибудь меня подвезти.

Мне очень интересно, помнит ли кто-нибудь дома о том, что у меня день рождения. Кроме, конечно, Тейлор. Она-то помнит, никогда не забывает. Каждый год она звонит мне ровно в 9:02 и поет «С днем рождения, тебя». Это все замечательно, но печально, что из-за того, что день рождения у меня летом, я не могу позвать к себе на вечеринку школьных друзей. И никто не привяжет шарики к моему шкафчику в школе. С одной стороны, мне все равно, а с другой – немного грустно, что у меня ничего этого нет.

Мама сказала, что я могу пригласить Кэма. Но я не стала его приглашать. Я даже не сказала ему, что у меня день рождения. Не хочу, чтобы он думал, что должен что-то для меня сделать. И, более того, я подумала, что если мы будем одни – только наша «летняя» семья – день рождения будет таким же, как и каждый год. Мне этого очень хотелось.

Когда я проснулась утром, весь дом пропах маслом и сахаром. Сюзанна испекла торт – трехслойный, розовый, с белым кантом по краям. Белой глазурью она вывела «С днем рождения, Беллс!» и зажгла свечи. Когда я спустилась, они с мамой запели, и Сюзанна замахала мальчикам, чтобы те тоже к ним присоединялись. Те присоединились, но запели фальшиво и противно.

– Белли, загадай желание, – сказала мама.

Я стояла в пижаме и не переставая улыбалась. Прошлые четыре дня рождения я загадывала одно и то же. Но на этот раз должно быть что-то новенькое. Я посмотрела на огоньки, закрыла глаза и дунула.

– Открой сначала мой подарок, – поспешила Сюзанна. Она протянула мне коробочку, завернутую в розовую бумагу.

Мама вопросительно посмотрела на нее.

– Что это, Бек?

Сюзанна загадочно улыбнулась и погладила меня по руке.

– Зайка, открывай.

Я разорвала бумагу и открыла коробочку. Там было ожерелье – нить крошечных кремово-белых жемчужин с блестящим золотым фермуаром. На вид оно разительно отличалось от тех, какие можно купить в наши дни. Оно было таким же, как наши старые швейцарские напольные часы, – искусно сделанным, совершенным до самой застежки. Это была самая красивая вещь, какую я когда-либо видела.

– О боже, – выдохнула я, поднимая ожерелье.

Я посмотрела на Сюзанну, которая светилась от счастья, потом на маму. Я подумала, она скажет, что это слишком дорогой подарок, но она промолчала.

Потом посмотрела на Сюзанну:

– Это то, что…

– Да, – ответила она маме, а мне сказала: – Это ожерелье папа подарил мне на мое шестнадцатилетие. Теперь я хочу, чтобы оно было у тебя.

– Правда? – Я снова взглянула на маму, чтобы убедиться, что могу его принять. Она кивнула мне. – Ух ты! Оно такое красивое. Спасибо, Сюзанна!

Бек взяла ожерелье и помогла мне застегнуть его. Я еще никогда не носила жемчуг. Я не переставая прикасалась к нему. Сюзанна захлопала в ладоши. Она обожала дарить подарки, а вот тянуть время – нет.

– Так, а дальше кто? Конрад? Джереми?

Конрад замялся:

– Прости, Белли, я забыл.

Я заморгала. Прежде он никогда не забывал о моем дне рождения.

– Ничего страшного, – промямлила я, хотя на самом деле мне даже смотреть на него не хотелось.

– Теперь открой мой, – сказал Джереми. – Хотя после такого мой просто отстойный. Спасибо тебе, мам. – Он протянул мне маленькую коробочку и сел обратно в кресло.

Я потрясла коробочку.

– Что же это может быть? Пластиковая какашка или брелок для ключей?

Он улыбнулся:

– Увидишь. Йоли помогала мне выбирать.

– А кто такая Йоли? – спросила Сюзанна.

– Девушка, которая влюблена в Джереми, – сказала я, открывая коробочку.

Внутри на хлопковой подушечке лежал маленький шарм – крошечный серебряный ключ.

Глава 37

11 лет

– С днем рожденья, балда! – заорал Стивен и высыпал мне на колени полное ведро песка. Из песка выбрался краб и стал карабкаться по моей ноге. Я вскочила и завизжала. Злость вскипела у меня в жилах, и я погналась за Стивеном по пляжу. Мне не хватало скорости, чтобы поймать его, у меня никогда не получалось его догнать. Он бегал вокруг.

– Белли, иди задуй свечи, – позвала мама.

Как только Стивен отвернулся, чтобы вновь улечься на свое полотенце, я прыгнула ему на спину, обхватила одной рукой за шею и сильно, как только могла, дернула за волосы.

– А-ай! – взвыл он, спотыкаясь. Я вцепилась в него так крепко, что даже Джереми не мог оторвать меня, дергая за ноги. Конрад, хохоча, упал на колени.

– Дети! – позвала Сюзанна. – Торт!

Я спрыгнула со спины Стивена и побежала к покрывалу, на котором накрыли пикник.

– Я тебя достану! – заорал брат и поспешил за мной.

Я спряталась за мамой.

– Ты не можешь! У меня сегодня день рождения. – И показала ему язык. Мальчики тоже сели на покрывало, мокрые и все в песке.

– Мам, – пожаловался Стивен, – она вырвала мне клок волос.

– У тебя еще много осталось, на твоем бы месте я не беспокоилась.

Мама зажгла свечи на торте, который испекла утром. Это был кривобокий пирог из готовой смеси, покрытый шоколадной глазурью. Почерк у мамы неразборчивый, поэтому на торте было написано не «С днем рождения», а «С днем ромдения».

Я успела задуть свечи до того, как Стивен мне «помог». Мне не хотелось, чтобы он украл мое желание. А желала я, конечно же, Конрада.

– Открывай подарки, вонючка, – угрюмо сказал брат. Я уже знала, что он мне подарит – дезодорант. Он завернул его в бумажный платок, и тот просвечивал.

Я проигнорировала его и потянулась за коробочкой, обернутой в бумагу с ракушками. Подарок от Сюзанны, и я точно знала, что он самый лучший. Я разорвала упаковку; внутри оказался серебряный браслет с шармами-подвесками из любимого магазина Сюзанны, где продавался изысканный фарфор и милые хрустальные безделушки. На браслете болтались пять шармов: морская раковина, купальный костюм, песочный замок, солнцезащитные очки и подковка.

– Нам так повезло, что у нас есть ты, – сказала Сюзанна, дотрагиваясь до подковы.

Я подняла браслет, и шармы заблестели на солнце.