Этим летом я стала красивой Хан Дженни

Глава 38

– Мне нравится!

Я побежала в свою комнату к музыкальной шкатулке на комоде, где хранила браслет с шармами, выхватила его и спустилась обратно.

– Взгляни. – Я надела ключик на браслет и застегнула его на запястье.

– Ты же поняла? Ключ – потому что ты скоро сядешь за руль, – сказал Джереми и, заложив руки за голову, откинулся на спинку кресла.

Я улыбнулась ему в знак того, что намек понят. Конрад наклонился, чтобы взглянуть поближе.

– Красиво, – прокомментировал он.

Я положила ключик на ладонь, от него невозможно было оторвать глаз.

– Мне так нравится, – снова сказала я. – Но он же, должно быть, очень дорогой.

– Все лето копил, – изрек Джереми торжественно. Я подняла на него глаза:

– Не может быть!

Он улыбнулся:

– Глупышка. Какая же ты доверчивая.

Я шлепнула его по руке.

– Балбес, я же не поверила. – Хотя на самом деле на долю секунды я и правда поверила.

Джереми потер ушибленное место.

– Не такой уж и дорогой. К тому же мне сейчас хорошо платят. Обо мне не беспокойся. Рад, что тебе понравилось. Йоли была уверена, что тебе понравится.

Я крепко обняла его.

– Он правда чудесный.

– Какой замечательный подарок, Джер, – похвалила сына Сюзанна. – Без сомнения, этот подарок намного лучше моего старого ожерелья.

Джереми рассмеялся:

– Ага, конечно. – Но на самом деле ему было приятно.

Мама начала резать торт. У нее никогда не получалось сделать это хорошо: куски всегда были слишком большими и свисали по краям.

– Кому торта? – спросила она, облизывая палец.

– Я не голоден, – вдруг сказал Конрад. Он встал и посмотрел на часы. – Пойду одеваться, скоро на работу. С днем рождения, Белли.

Он пошел наверх, и на минуту мы все притихли. Мама первая нарушила тишину.

– Торт восхитителен. Бек, попробуешь? – Она подтолкнула тарелку с куском торта подруге.

Сюзанна слабо улыбнулась.

– Я тоже не голодна. Знаете, как говорят, мол, повара никогда не пробуют то, что готовят? А вы ешьте.

Я откусила большой кусок.

– М-м-м, бисквит, мой любимый.

– И не из порошка, – сказала мама.

Глава 39

Конрад пригласил к нам свою девушку, ту самую фанатку «Ред Сокс». К нам домой. Я глазам своим не могла поверить. Это вообще ненормально, что у нас дома появилась какая-то другая девушка кроме меня.

Был полдень. Когда они подъехали, я сидела за столом во дворе и ела сэндвич. На ней были короткие шорты, белая футболка и солнцезащитные очки на макушке. На этот раз бейсболки «Ред Сокс» не было. Она выглядела шикарно и самоуверенно. Не то что я в своей старенькой футболке, больше похожей на ночную сорочку. Я надеялась, что они войдут в дом, но они уселись в шезлонги на другом конце дворика. Я не слышала, о чем они говорят, но девица хихикала как сумасшедшая.

Я выдержала максимум пять минут и позвонила Кэму. Тот сказал, что будет через полчаса, но появился уже через пятнадцать минут.

Они зашли в дом как раз тогда, когда мы с Кэмом спорили о том, какой фильм посмотреть.

– Ребята, что собираетесь смотреть? – спросил Конрад, садясь на диван напротив нас. Его фанатка «Ред Сокс» села рядом, чуть ли не к нему на колени.

Не поднимая взгляда, я ответила:

– Мы пытаемся решить. – Я сделала ударение на слове «мы».

– Можно к вам присоединиться? – спросил он. – Вы же знаете Николь?

Когда же это Конрад успел стать таким общительным, проведя все лето в своей комнате?

– Приветики, – сказала она, тон у нее был скучающий.

– Приветики. – Я постаралась как можно лучше повторить ее интонацию.

– Привет, Николь, – сказал Кэм. Мне захотелось сказать ему, чтобы он не был с ней так дружелюбен, но знала, что он все равно меня не послушает. – Я хочу посмотреть «Бешеных псов»[23], а Белли – «Титаник».

– Серьезно? – спросила девчонка, и Конрад рассмеялся.

– Белли любит «Титаник», – сказал он с усмешкой.

– Он мне нравился, когда мне было лет девять, – возразила я. – А сейчас я хочу посмотреть его, просто чтобы посмеяться.

Я держалась невозмутимо. Он не может снова вывести меня при Кэме. И, если честно, мне до сих пор нравился «Титаник». Что может не нравиться в обреченной любви на обреченном корабле? Знаю, Конраду фильм тоже нравится, хоть он утверждает обратное.

– Я за «Бешеных псов», – сказала Николь, любуясь своим маникюром.

Интересно, ей кто-то дал право голоса? Что она вообще здесь делает?

– Двое за «Бешеных псов», – сказал Кэм. – А ты что думаешь, Конрад?

– Я думаю, что проголосую за «Титаник», – сказал он. – «Бешеные псы» гораздо хуже, чем «Титаник». Их переоценили.

Я нахмурилась:

– Знаешь, что? Я передумала и выбираю «Бешеных псов». И, похоже, теперь, Конрад, ты в меньшинстве.

Николь оторвала взгляд от маникюра и сказала:

– Тогда я тоже выбираю «Титаник».

– Да кто она вообще такая? – пробурчала я себе под нос. – Какое она имеет право голосовать здесь?

– А он имеет? – И Конрад ткнул локтем обескураженного Кэма. – Шучу, дружище.

– Давайте просто посмотрим «Титаник», – предложил Кэм, вынимая диск из коробочки.

Все сидели и напряженно смотрели фильм до тех пор, пока Джек, стоя на носу лайнера, не прокричал – «Я король мира!» и все не расхохотались. Я сидела молча. Где-то посреди фильма Николь прошептала что-то на ухо Конраду, и они встали.

– Ребята, увидимся позже, – сказал Конрад.

Как только они ушли, я прошипела:

– Они отвратительны. Наверняка пошли к нему в комнату, чтобы заняться этим.

– Заняться этим? Кто так говорит? – рассмеялся Кэм.

– Заткнись. А тебе не показалось, что эта Николь слишком вульгарная?

– Вульгарная? Нет. Наоборот, она показалась мне вполне милой. Ну, может, только с бронзером переборщила.

Неожиданно для себя я рассмеялась.

– Бронзер? Ты знаешь, что такое бронзер?

– Забыла? У меня есть старшая сестра. – Он самодовольно улыбнулся. – Она любит делать макияж. И у нас общая ванная.

Не помню, чтобы он упоминал о том, что у него есть сестра.

– Да, на ней и в самом деле слишком много бронзера. Ее лицо цвета морковки. Интересно, почему она сегодня без своей бейсболки? – размышляла я вслух.

Кэм взял пульт и поставил фильм на паузу.

– Почему ты так одержима ею?

– Я ею не одержима. Почему я должна быть одержима? У нее нет индивидуальности. Она как марионетка, все время смотрит на Конрада так, будто он бог! – Я знала, что Кэму не по душе такая неприкрытая враждебность, но я не могла остановиться.

Он посмотрел на меня так, будто хотел что-то сказать, но все-таки промолчал и снова включил фильм.

Мы в полной тишине досматривали «Титаник», когда я услышала, что Конрад спускается, и неосознанно подсела поближе к Кэму. И положила голову ему на плечо.

Конрад и Николь спустились, и, прежде чем что-то сказать, Конрад с секунду просто смотрел на нас.

– Скажешь маме, что я повез Николь домой.

Я едва взглянула на него.

– Хорошо.

Как только они ушли, Кэм сел прямо, я тоже выпрямилась. Он вздохнул:

– Ты позвала меня сюда, чтобы заставить его ревновать?

– Кого? – спросила я.

– Ты знаешь кого. Конрада.

Я почувствовала, что покраснела до корней волос.

– Нет, – сказала я. Кажется, что все пытаются выяснить, что происходит между мной и Конрадом.

– Он тебе все еще нравится?

– Нет.

Он вздохнул:

– Видно, что сомневаешься.

– Нет.

Неужели? Правда? Уверена, что нет. Я сказала Кэму:

– Единственное, что я чувствую, когда смотрю на Конрада, – это отвращение.

Он не поверил. Я и сама себе не поверила. Когда я смотрю на Конрада, всегда испытываю непреходящую грусть. Такую же, как и раньше. Рядом со мной сидит замечательный парень, а в душе я все еще сохну по Конраду. И это правда, он никогда не переставал мне нравиться. Я оказалась в том же положении, что и Роуз на том тупом обломке двери.

Кэм прочистил горло.

– Ты скоро уедешь. Хочешь, чтобы мы остались на связи?

Об этом я не думала. Он прав, лето подходило к концу. И совсем скоро я уеду домой.

– А ты хотел бы?

– Да, я бы хотел.

Он смотрел на меня так, будто ждал от меня что-то, сначала я даже не догадалась что. Но потом до меня дошло.

– Я тоже. Тоже хочу.

Слишком поздно. Кэм достал мобильник из кармана и сказал, что ему пора. Я не стала его останавливать.

Глава 40

Наконец мы устроили киновечер. Мама, Сюзанна, Джереми и я в полной темноте смотрели Сюзаннины любимые фильмы Альфреда Хичкока[24]. Мама приготовила большую миску попкорна и купила молочных карамелек в шоколаде, мармеладных мишек и разноцветных ирисок. Сюзанна обожает ириски. Этот вечер получился таким же, как в старые добрые времена, только без Стивена и Конрада. Конрад в это время работал.

Посреди «Дурной славы»[25], самого любимого ее фильма, Сюзанна заснула. Мы укрыли ее пледом, а когда фильм закончился, мама прошептала:

– Джереми, отнесешь ее наверх?

Джереми кивнул. Сюзанна даже не проснулась, когда он поднял ее. Он нес ее так, будто она перышко и ничего не весит. Никогда раньше не замечала, какой он сильный. Несмотря на то что мы с ним почти ровесники, сейчас он мне показался совсем взрослым.

Мама встала с кресла и потянулась.

– Я так устала. Пойду спать. Ты идешь спать, Белли?

– Нет еще. Приберусь здесь немного.

– Умничка, – кивнула она и пошла наверх.

Я подняла с пола несколько оберток от ирисок и пару упавших хлопьев попкорна.

Джереми вернулся, когда я убирала диск в коробочку и рухнул в гору диванных подушек.

– Давай пока не будем ложиться, – попросил он.

– Хорошо. Хочешь посмотреть другое кино?

– Не, давай просто посмотрим, что по телику. – Он взял пульт и стал переключать каналы один за другим. – А где Кэм Кэмерон?

Я вздохнула и, сев обратно на диван, сказала:

– Даже не знаю. Он не звонил, и я ему тоже. Лето почти закончилось. Может быть, я его больше никогда не увижу.

Не поворачиваясь ко мне, Джереми спросил:

– А ты хочешь? Хочешь его снова видеть?

– Сама не знаю… Не уверена. Может быть, да, а может быть, и нет.

Джереми выключил звук на телевизоре и посмотрел на меня.

– Не думаю, что этот парень тебе подходит. – Он выглядел мрачным. Не припомню, чтобы я его когда-нибудь таким видела.

– Да, я сама в этом сомневаюсь, – ответила я.

– Белли… – начал он. Затем сделал такой глубокий вдох, что щеки у него раздулись, и резко выдохнул, отчего волосы у него на лбу заколыхались. Я ощутила, как тяжело забилось мое сердце в предчувствии чего-то, что должно было случиться. Он хочет сказать мне что-то важное, что-то, чего мне не хотелось бы слышать. Он скажет это, и все изменится.

Я уже открыла рот, чтобы прервать его, прежде чем он произнесет слова, которые потом не сможет забрать обратно, но он замотал головой.

– Просто дай мне сказать. – Он снова сделал глубокий вдох. – Ты всегда была моей лучшей подругой. Но сейчас ты для меня – нечто большее. Ты для меня уже не просто подруга, – продолжал он, подсев поближе ко мне. – Ты круче всех девушек, с которыми я встречался, и ты всегда была рядом. Ты всегда поддерживаешь меня. Я… Я могу на тебя положиться. И ты всегда можешь рассчитывать на меня. Ты прекрасно это знаешь.

Я кивнула. Я слушала его, видела, как двигаются его губы, а мой мозг работал с бешеной скоростью. Это Джереми, мой друг, мой соучастник во всех проделках, практически мой брат. От груза этих мыслей мне стало трудно дышать. Я едва могла на него смотреть. Потому что мне было трудно. Я не видела его в той роли. Я всегда оставляла ее только для одного человека. И это был Конрад.

– И я знаю, что тебе всегда нравился Конрад, но сейчас у тебя с ним уже все, правда? – Джереми смотрел на меня с надеждой. Он просто убивал меня своим взглядом; меня убивало, что я не могу сказать ему то, чего он так ждет.

– Я… Я не знаю, – прошептала я.

Он втянул воздух сквозь зубы, как он делает, когда очень расстроен.

– Но почему? Он же даже не смотрит на тебя в этом смысле. А я смотрю.

На глаза стали наворачиваться слезы. Нечестно, я не должна плакать. Но это потому, что Джереми прав. Конрад никогда не смотрел на меня как на девушку. Мне бы хотелось чувствовать к Джереми то же, что и он ко мне.

– Я знаю. Мне этого не хочется, но он все еще мне нравится. Я все еще люблю его.

Джереми отстранился. Он не смотрел на меня, избегал моего взгляда.

– Закончится тем, что он разобьет тебе сердце. – Голос у него сорвался.

– Мне очень, очень жаль. Пожалуйста, не злись на меня. Я не перенесу, если ты будешь на меня злиться.

Он вздохнул.

– Я не злюсь на тебя. Просто… почему Конрад?

Джереми встал и ушел, а я осталась одна.

Глава 41

12 лет

Мистер Фишер взял мальчиков на ночную рыбалку в море. Джереми не смог с ними поехать, накануне он заболел, и Сюзанна его не отпустила. Поэтому мы с ним провели всю ночь в подвале на диване. Мы ели чипсы, макая их в соус, и смотрели фильмы.

В перерыве между «Терминатором» и «Терминатором 2» он сказал:

– Он любит Конрада больше, чем меня.

Я как раз меняла диск и, услышав это, повернулась к нему.

– Нет.

– Это правда. Но мне вообще наплевать. Я думаю, он козел, – проговорил Джереми, отрывая нитку от фланелевого пледа.

Я хотела сказать, что тоже так думаю, но промолчала. Не стоит поддерживать того, кто оскорбляет собственного отца. Я поставила новый диск и села на диван, взяв в руки уголок пледа.

– Не такой уж он и плохой.

Джереми посмотрел на меня:

– Он такой, и ты это прекрасно знаешь. Конрад считает его богом. Стивен тоже его обожает.

– Только потому, что ваш папа совсем не такой, как наш, – запротестовала я. – Он возит вас на рыбалку и играет с вами в футбол. Наш такое не любит. Ему по душе шахматы.

Он пожал плечами:

– Я люблю играть в шахматы.

Я и не знала. Мне тоже нравились шахматы. Папа научил меня играть, когда мне было семь, и у меня неплохо получалось. Я никогда не ходила в шахматный клуб, хотя хотела. Шахматные клубы для носоклевателей. Так их называла Тейлор.

– Конраду тоже нравятся шахматы, – добавил Джереми. – Просто он пытается быть таким, каким его хочет видеть отец. Более того, я думаю, что ему вообще не нравится футбол. Во всяком случае, не так, как мне. У него получается хорошо играть, всего лишь потому, что у него получается все, за что он берется.

Я ничего не могла на это возразить. Конрад хорош во всем. Я взяла пригоршню чипсов и положила в рот, чтобы мне не пришлось ничего отвечать.

– Когда-нибудь я стану лучше его, – сказал Джереми.

Я засомневалась, что это когда-либо произойдет. Конрад слишком хорош.

– Я знаю, что Конрад тебе нравится, – вдруг сказал Джереми.

Я проглотила чипсы. Они вдруг стали похожи на корм для кроликов.

– Нет, неправда. Мне не нравится Конрад.

– Нет, нравится. – В его взгляде читались мудрость и понимание. – Говори правду. Помнишь, никаких секретов.

Мы пообещали всегда говорить друг другу правду. Это была наша с ним традиция, как и та, когда Джереми допивал сладкое молоко из моей тарелки с хлопьями. Мы всегда говорили правду друг другу, оставаясь наедине.

– Нет, он мне правда не нравится, – настаивала я. – Он нравится мне как друг. Но не больше.

– Нет, неправда. По тому, как ты на него смотришь, видно, что ты его любишь.

Я больше не могла выдержать его испытующего взгляда и выпалила:

– Ты так думаешь только потому, что ревнуешь ко всему, что относится к Конраду.

– Я не ревную. Просто хочу быть таким же успешным во всем, как и он, – мягко сказал он. Он икнул и включил фильм.

Джереми был прав. Я влюбилась в Конрада. И я даже помню, когда это со мной произошло. В то утро Конрад рано встал, чтобы приготовить завтрак в честь Дня отца[26], но накануне вечером мистер Фишер не приехал и поэтому не появился за завтраком. Но Конрад все равно готовил. Ему было всего тринадцать, повар из него был неважный, но мы все равно ели его стряпню. Я смотрела, как он накладывает яичницу и старается не показывать того, как он расстроен. Именно тогда я поняла, что полюбила этого парня навеки.

Глава 42

Он ушел бегать на пляж. С недавних пор он стал регулярно бегать. Я знаю, потому что следила за ним два утра подряд. На нем были спортивные шорты и футболка с пятном пота на спине. Он ушел час назад и сейчас возвращался обратно.

Я вышла на веранду, у меня не было особого плана. Все, что я знала, – это то, что лето почти закончилось. Скоро будет совсем поздно. Мы уедем, и я так ничего не скажу ему. Джереми признался мне в своих чувствах. Теперь моя очередь. Я не вынесу еще одного года, не сказав ему. Раньше я очень боялась изменить что-либо, но Джереми сделал это раньше меня, и после этого мы даже остались живы. Мы все те же Белли и Джереми.

Я должна была это сделать, потому что если не сделаю, это убьет меня. Я не смогу больше томиться неопределенностью, гадая, любит он меня или никогда не сможет полюбить. Я должна знать наверняка. Сейчас или никогда.

Он не слышал, как я подошла. Он наклонился, развязывая шнурки на кроссовках.

– Конрад, – позвала я. Он не услышал, и я повторила громче: – Конрад.

Он взглянул на меня, удивленный, и выпрямился.

Хорошо, что я застала его врасплох. Обычно он прячется от людей за многочисленными невидимыми стенами. Возможно, если я не буду медлить, тогда он не успеет возвести между нами еще одну.

Я облизала губы и начала. Начала я с того, о чем всегда думала, с того, что было у меня на сердце. Я сказала:

– Я люблю тебя с десяти лет.

Он заморгал.

– Ты единственный парень, о котором я когда-либо думала. Всю свою жизнь я думала только о тебе. Именно ты научил меня танцевать. А когда я заплывала слишком далеко в океан, ты догонял меня, ругал и все время повторял, толкая к берегу, «осталось совсем чуть-чуть». И я верила тебе. Верила, потому что ты единственный, кто мог это сказать, потому что я верю всему, что ты говоришь. По сравнению с тобой все остальные парни – слизняки, даже Кэм. А я терпеть не могу слизняков. Ты это знаешь. Ты все обо мне знаешь, и именно поэтому я люблю тебя.

Я стояла перед ним и ждала. У меня перехватило дыхание. Казалось, что сердце вот-вот выскочит из груди. Я собрала волосы в хвост и так и держала их, ожидая от него какого-нибудь ответа.

Казалось, прошли тысячи лет, прежде чем он ответил.

– Напрасно. Я не тот, кто тебе нужен. Прости.

И это все, что он сказал. Я выдохнула и уставилась на него.

– Я тебе не верю. Я тоже тебе нравлюсь. Я знаю это. – Я видела, как он смотрел на меня, когда я была с ним, видела своими глазами.

– Не так, как тебе бы этого хотелось. – Он вздохнул, словно ему было меня жаль. – Белли, ты еще совсем ребенок.

– Я больше не ребенок. Просто тебе не хочется связываться ни с чем таким. Именно поэтому все это лето ты так злишься. – У меня сорвался голос. – Я нравлюсь тебе. Признай это.

– Ты ненормальная, – сказал он, усмехаясь и медленно разворачиваясь, чтобы уйти. Но не в этот раз. Я не собиралась его так быстро отпустить. Я просто устала от того, как он ходит, погруженный в мрачные думы, будто какой-нибудь Джеймс Дин[27].

У него есть ко мне какие-то чувства. Я это знаю. И попытаюсь заставить его сказать это вслух.

Я схватила его за рукав.

– Признайся. Ты злился, когда я начала встречаться с Кэмом. Тебе хотелось, чтобы я так и оставалась твоей маленькой поклонницей.

– Что? – Он стряхнул мою руку. – Брось свои замашки, Белли. Мир не крутится вокруг тебя одной.

Я покраснела и почувствовала жар, будто перегрелась на солнце.

– Конечно, потому что мир крутится вокруг тебя, да?