Государево дело Оченков Иван

– Что было дальше?

– Поначалу его пытались образумить. Однако ваш батюшка не унимался…

– После чего его убили!

– Скажем так, – дипломатично заметил герцог, – смерть вашего незабвенного родителя произошла при невыясненных обстоятельствах. Неизвестно даже, приложили ли к этому руку люди из общества креста и розы.

– А кто же ещё?

– О!!! Поверьте, ваш отец умел наживать врагов! Кстати, только этим вы на него и похожи.

– Хм. Ваша Светлость, мне показалось, или в ваших словах есть какой-то намек?

– Вовсе нет! Как вы могли подумать такое, Ваше Величество!

– Ладно, проехали. Положим, вы правы, и мой папенька умер от того, что споткнулся на ровном месте. Но ведь человек, покушавшийся на меня и моих кузенов, явно из числа этих самых розенкрейцеров!

– Может и так, а может он купил это кольцо у старьевщика или вовсе убил и ограбил прежнего владельца. Но в любом случае, сейчас «Орден креста и розы» объявил о своем существовании открыто, а потому у него нет причин мстить за разглашение тайны.

– И как давно это случилось?

– Четыре года назад.

– Хорошо. Может быть, позже мы вернемся к этому разговору, но теперь давайте поговорим о делах более насущных. Что князья думают о моем предложении?

– Видите ли Иоганн, – вздохнул герцог, – они…

– Не доверяют мне?

– Пожалуй, что так. А ещё боятся вашей репутации. По большому счету, никто не хочет войны. Даже Ольденбурги и их сторонники. Но, в ваше миролюбие не верит никто. Слишком уж вы удачливы в сражениях. К тому же, глава их рода – Кристиан Датский не слишком ладит с вами. А тут ещё эта история с рижской ведьмой… Я же говорил, что вы умеете наживать себе врагов! – Далась вам эта ведьма! Право, что за блажь палить на кострах женщин, вся вина которых лишь в том, что им завидуют соседки.

– Вы не верите в колдовство? – широко распахнул глаза отчим.

– Нет.

– Может быть, вы тогда не верите и во Врага рода человеческого?

– В Рогатого-то? Тоже не особо.

– А в Бога вы веруете? – напряженно спросил герцог.

– Вот в Бога, как раз верю, – ухмыльнулся я и, поманив своего собеседника пальцем, шепнул ему на ухо: – Но главное, Он верит в меня!

Едва высокопоставленный гость покинул покои Августа Младшего, к нему насторожено заглянул его старший брат Юлий Эрнст Даненбергский. Убедившись, что никого посторонних нет, герцог расслабился и вальяжно присел на одно из кресел.

– Ваш пасынок уже покинул нас? – с деланым безразличием поинтересовался он.

– Как видите, – буркнул в ответ хозяин.

– И какова была цель его визита?

– А что в замочную скважину было плохо слышно? – съязвил Август.

– Я только что подошел! – ледяным тоном отвечал ему глава дома Вельфов, яростно сверкнув глазами.

– Да так, пустяки, – пошел на попятный младший брат. – Тонко намекнул, что независимость города Брауншвейга слишком большая роскошь по нынешним временам.

– Это совсем не пустяки, – вздохнул Юлий Эрнст. – Было бы опрометчиво оставлять эту проблему нашим потомкам.

– У нас с вами нет наследников, – поморщился в ответ Август.

– Мы еще не так стары, – возразил брат, которому не так давно исполнилось сорок девять. – Я вполне еще могу стать отцом, да и вам рано отчаиваться.[109]

– Клара Мария ещё жива, – отмахнулся правильно понявший намек герцог. – Да и от больной от неё беспокойства не меньше, чем от здоровой! Не говоря уж о Иоганне Альбрехте…

– О чем вы?

– Он зачем-то заинтересовался обстоятельствами смерти отца.

– И что же вы ему рассказали?

– Ни-че-го! – отчеканил Август.

– Ну и ладно. Давайте лучше подумаем, как использовать вашего пасынка в наших интересах.

– Боюсь, это невозможно. Он совершенно неуправляем!

– А вы пробовали? – лукаво усмехнулся Юлий Эрнст. – Наверняка у него есть слабые места, помимо матушки, которую он просто засыпал драгоценными мехами из своей Московии!

– Что вы имеете в виду?

– Да так, есть одна мыслишка. Но мне необходимо ваше содействие.

Моё появление на съезде принесло немало изменений в его регламенте. Первым делом, для такого важного участника как русский царь, на самом почетном месте поставили кресло с балдахином, заменяющее трон. Это, в свою очередь, вызвало ряд перестановок и теперь по обе руки от моего величества сидят протестантские князья, а, напротив, с мрачным выражением на лице восседает Фердинанд Баварский, рядом с которым сиротливо жмется граф Хотек. Судя по всему, чех отправил императору донесение о моих предложениях, и, не зная какой реакции ожидать, старается помалкивать.

Обиженные мной ганзейцы кучкуются отдельно ото всех, иногда, впрочем, кидая в мою сторону томные взоры. Дескать, вернись, мы всё простим! Стоящих по обе стороны от импровизированного трона рынд, это внимание слегка нервирует, и они крепче сжимают ладонями древки бердышей. Ну, а что делать, не взяли мы с собой серебряных топориков!

В остальном все по-прежнему. Большинство собравшихся придерживается проимперских взглядов, прочие надеются отсидеться в стороне, а ваш покорный слуга изображает из себя Касандру и тонко намекает на толстые обстоятельства. Все же, некоторые подвижки есть. Необходимым условием для сохранения нейтралитета признана нерушимость границ. Это уже камешек в огород сторонников императора Фердинанда, под шумок растаскивающих земли Богемии и Пфальца. На большее ни князья, ни города пока не готовы, но тут их мнения сошлись полностью, и даже архиепископу нечем крыть.

– Есть ли ещё предложения? – поинтересовался спикер.

– Было бы недурно добавить запрет на вмешательство во внутренние дела округа, – с легкой ленцой добавляю я.

– Но он Его Величество и так не вмешивается, – возражает баварец и кидает недовольный взгляд на чеха.

– Это действительно так, – осторожно поддерживает его Хотек, – а потому нет никакой надобности, подтверждать очевидное.

Собравшиеся насторожено гудят, но в полемику не лезут, ожидая, чем все закончится.

– Ну, не хотите, как хотите, – развел я руками и, бросив быстрый взгляд на писца, добавляю: – требую внести наше предложение в протокол!

Тот морщится, но возражать не смеет, хотя эту фразу я повторил уже раз сто.

– Так у нас бумаги не хватит, – бормочет труженик пера и чернильницы, и аккуратно вносит соответствующую запись.

– Господа, – поднялся со своего места Юлий Эрнст. – Мы все устали и потому я предлагаю сделать небольшой перерыв.

– Что вы имеете в виду? – удивленно переспросил архиепископ.

– Мы с братом, – кивнул тот на Августа Младшего, – решили устроить охоту и приглашаем всех присутствующих.

– А ведь мысль недурна, – прошептал мне Ульрих, заговорщицки подмигивая. – Иначе мы тут совсем закиснем. Вы любите охоту?

– Как вам сказать, – на секунду задумываюсь я. – Безумно!

Надо сказать, что приглашая «всех присутствующих» Юлий Эрнст изрядно лукавил. Дело в том, что в Европе охота является прерогативой благородного сословия. Простолюдинам вообще категорически не рекомендуется заниматься этим занятием, во избежание неприятных последствий. К примеру, во Франции крестьяне, встречая благородного оленя должны снимать шляпу. В Англии за стрелу, пущенную в лань, можно запросто примерить пеньковый галстук. В Германии тоже ничуть не лучше. Все леса, а равно все, что в них находится, включая зверей, птиц и даже хворост, принадлежат тем или иным феодалам и трогать это без соответствующего дозволения низзя! Браконьерство, конечно, случается, но в случае поимки пресекается максимально жестоко.

В общем, как и следовало ожидать, на охоту заявились только князья со своими прихлебателями, хотя их тоже не мало. Судя по всему, мероприятие было запланировано заранее, поскольку герцогские егеря уже где-то выследили кабана, а слуги разбивают шатры и разжигают костры, на предмет его приготовления.

Впрочем, эти приготовления мы увидели несколько позже, а пока под лай собак, ржание лошадей и гудение рожков наша кавалькада двинулась в сторону несчастного кабанчика, имевшего неосторожность попасться на глаза людям. Надо сказать, что пятачок попался довольно шустрый и сообразительный, а потому, едва заслышав наше приближение, немедленно попытался свалить.

Почти два десятка владетельных особ, принадлежавших к самым знатным родам Империи, сочли эту ретираду личным оскорблением и с гиканьем и улюлюканьем помчались за удирающим свинтусом. В какой-то момент, я поддался всеобщему возбуждению и понесся вместе со всеми, размахивая на ходу чеканом.[110]

Развязка наступила внезапно. Поняв, что уйти не удастся, кабан развернулся на своих преследователей и яростно атаковал собак, большинство из них немедленно кинулось в рассыпную. Впрочем, две самые злые, или самые глупые, не понялв опасности, замешкались, и тут же с жалобным визгом покатились по земле.

– Бей! – проревел скачущий мимо меня архиепископ и почти не целясь, выпалил из своего ружья.

Судя по всему, стрелок из его преосвященства был так себе, поскольку нежелающее становиться добычей животное продолжило свой бег, как ни в чем не бывало. За первым выстрелом последовало ещё несколько, и все вокруг затянуло дымом.

– Где этот проклятый кабан? – раздались растерянные крики охотников, но тут залаяли собаки, в отличие от людей знавшие свое дело, и погоня продолжилась.

Однако я на сей раз не последовал за ними. Во-первых, я успел разглядеть потенциальную добычу и она, скажем так, не слишком впечатляла. А во-вторых, одна из пуль свистнула не так уж далеко, и моя дремавшая до поры паранойя немедленно проснулась. В самом деле, лес во время охоты – идеальное место для устранения нежелательного лица. В самом деле, все скачут, спешат, кричат, никто никого толком не видит, а если пуля или картечина попала не по назначению… ну мало ли, промахнулся кто-то! И что особенно неприятно, вокруг никого из своих. Тоже увлеклись охотой, собачьи дети…

– Помогите! – раздался совсем рядом чей-то жалобный голос.

– Кто здесь? – немедленно обернулся я и увидел молодую женщину, ведущую под уздцы лошадь.

– Как хорошо, что я вас нашла, – обрадованно защебетала она. – Моя Ласточка потеряла подкову и теперь хромает, а я совершенно не знаю, что делать!

Мой взгляд скользнул по таинственной незнакомке. Ростом чуть ниже среднего. Черты лица из-за вуали не разобрать. Судя по выбившемуся из-под шляпки локону блондинка. Довольно стройная, хотя в корсетах они все стройные. Определенно дворянка, но не из самых верхов.

– Что вы здесь делаете, сударыня?

– Сударь, как вам не стыдно разговаривать с дамой сидя на лошади! – возмутилась та. – Вы что не видите, что я попала в беду? Извольте немедленно слезть и оказать мне помощь.

– Вы ранены? – спросил я спешиваясь.

– Нет, а вы проявляете галантность только к истекающим кровью?

– Вообще не проявляю.

– Ну конечно, – всплеснула руками она. – Как я могла забыть, что военным не свойственны хорошие манеры!

То что она приняла меня за военного неудивительно. Мой гардероб остался в Москве, а потому на охоту я заявился в своем любимом рейтарском камзоле. К слову сказать, специальных охотничьих костюмов ещё нет, и многие владетельные особы развлекаются в том же в чем и воюют, разве что без доспехов. Тоже касается и дамских платьев для верховой езды. Пока что они совершенно обычные, как на незнакомке. Говорят, что в далекой Франции вдовствующая королева Екатерина Медичи одевает на охоту мужские кюлоты и ботфорты, но в Германии до подобной эмансипации ещё не дошли.

– Так что вы здесь делаете? – проигнорировал я красноречие своей собеседницы.

– Ну, – замялась она, – я хотела посмотреть на охотников. Я слышала, что среди них много важных господ.

– Одна?

– Разумеется, нет! Со мной был слуга, только он куда-то делся…

– Ну и как, посмотрели?

– По правде сказать, я мало что разглядела. А ведь говорят, что здесь московский царь Иоганн Альбрехт. Я ужасно хочу его увидеть!

– А зачем?

– Как, зачем? – изумилась женщина. – Он ведь герой!

– Это да, – не стал спорить я.

– А ещё он самый галантный кавалер во всей Европе, не то, что некоторые, – мстительно добавила, поглядывая на меня с явным неудовольствием.

– Это кто вам такое сказал?

– Все так говорят!

– Ну, мало ли что о людях болтают, – усмехнулся я. – Дайте-ка, я лучше осмотрю вашу Ласточку. Кажется, так вы её называли.

– Надеюсь, в лошадях вы разбираетесь лучше, чем в женщинах, – не удержалась от колкости незнакомка.

– Так, подкову вы и впрямь потеряли. Так что, давайте я подсажу вас на своего коня и отвезу домой.

– Я не хочу домой, я хочу увидеть Иоганна Альбрехта, и других важных господ!

– Дался вам этот мекленбуржец. Ладно-ладно, обещаю, что вы его увидите, – хмыкнул я, помогая даме забраться на круп. – Кстати, как мне вас называть?

– Ну, вот это уж вовсе не вежливо! Сами не представились, а требуете, чтобы я раскрыла вам свое имя.

– Можете звать меня капитаном Гансом, я привык.

– Женевьева Констанция фон Мюнхгаузен! – с нескрываемой гордостью назвала она своё имя.

– Как?! – запнулся я от неожиданности.

Реально, вот уж не ожидал встретить родственницу знаменитого барона. Кстати, вполне возможно, что она его прабабка. Карл Фридрих Иероним, если не ошибаюсь, побывал в России при Елизавете Петровне. Или раньше. Или позже…[111]

– А что вас удивило? – подозрительно спросила дама, прежде чем повторить.

– Ничего, просто я знавал одного барона Мюнхгаузена. Правда, он, кажется, из Ганновера.

– Очень может быть, – пожала плечами женщина. – В Нижней Саксонии немало представителей этого славного и древнего рода. Впрочем, родня моего покойного мужа не слишком ладит со мной, и многих я просто не знаю.

– Вы вдова?

– Увы.

– Француженка?

– Да, а как вы догадались?

– Что же, баронесса, – вскочил я в седло, проигнорировав вопрос, – нам пора, а то охотники переловят всех кабанов и разбредутся, прежде вы их увидите.

– Тогда нам, действительно, нужно поторопиться, – промурлыкала Женевьева, почувствовав мою руку на своей талии, причем прозвучало это на редкость двусмысленно.

Судя по всему, моя спутница была весьма эмансипированной дамой, привыкшей шокировать окружающих своими свободными нравами. Неудивительно, что родственники покойного супруга сторонились её, ибо для Германии это, прямо скажем, чересчур. Меня же эта непосредственность только позабавила, ну и, в какой-то мере, заинтересовала. Всё же она была недурна собой, остра на язык и вела себя на редкость непринужденно. Я уже от такого отвык. Всё-таки в Москве вокруг меня всё больше слуги… кстати, а где они?

– Михальский!!!

– Здесь я, государь, – выехал из чащи мой телохранитель в сопровождении нескольких всадников.

– А я думал, вы за кабанчиком погнались.

– Было бы зачем гнаться, – скупо усмехнулся литвин. – В наших краях таких подсвинками считают.

– А где остальные?

– Да так, – неопределенно пожал плечами Корнилий. – Кто охотится, кто особу Вашего Царского Величества охраняет.

– Погоди, а ты что всё это время рядом был, – удивился я, – а что же женщине не помог?

– Так велено же было охоте не мешать, – улыбнулся Михальский, а то, чего доброго, добыча ускользнёт.

– Мне охота, и ей охота – вот это охота! – засмеялся я в ответ.

Всё это время мы говорили по-русски, возбуждая любопытство фрау Мюнхгаузен. Наконец, она не выдержала:

– Господа, это становится неприличным. Извольте говорить так, чтобы дама вас понимала!

– Прошу прощения, Женевьева. Позвольте представить вам пана Михальского. Пан Михальский, это баронесса Мюнхгаузен!

Никогда не забывавший о куртуазности шляхтич тут же церемонно поклонился:

– Доброго дня, прекрасная пани! Чрезвычайно рад встретить в этом дремучем лесу такую красавицу.

– Благодарю вас, мсье, – отозвалась баронесса, одарив его более чем благосклонным взглядом из-под вуали. И тут же обернулась ко мне: – Вот видите, как надо вести себя с благородными дамами!

– Хотите, я пересажу вас к нему?

– Нет, мне вполне удобно, – возразила она и тут же начала расспрашивать, не забывая стрелять глазами в сторону Корнилия. – Этот рыцарь одет с такой пышностью. Он, вероятно, ваш начальник?

– О, это весьма высокопоставленная особа!

– Он из свиты царя Иоганна Альбрехта?

– Да.

– И он сможет представить меня Его Величеству?

– Вне всякого сомнения.

– А вы?

– Это, вряд ли.

– Как интересно. А он – московит?

– Можно сказать и так.

– Я сразу это поняла, – захлопала в ладоши Женевьева.

Так за беседой мы добрались до лагеря, где слуги уже закончили ставить шатры и занимались сервировкой столов, торопясь закончить всё к возвращению хозяев.

– Судя по всему, охотники ещё не вернулись, – разочарованно вздохнула моя спутница.

– Полагаю, они всё ещё гоняются за бедным поросенком, – хмыкнул я, спешиваясь.

– Вы не любите эту забаву? – удивилась дама.

– В данном случае, мои симпатии однозначно на стороне кабанчика, – отозвался я, и протянул руки, чтобы помочь даме спуститься. – Прошу!

– Благодарю, – отозвалась она и, спрыгнув, оказалась в моих объятиях.

Шляпка с вуалью в этот момент сбились набок, открыв мне весьма привлекательное личико с ямочками на щеках, пухлыми губками и вздернутым носиком. Интересно, во сколько же эта вдовушка вышла замуж, если теперь выглядит едва ли на двадцать? Глядя на неё, я едва удержался от искушения впиться в этот милый и красиво очерченный ротик поцелуем. Судя по всему, она прекрасно догадалась о моих чувствах, но нисколько не испугалась.

– Если бы к вашей предприимчивости, добавить хоть немного манер, вы были бы неотразимы! – дерзко заявила она, и ловко вывернулась из моих рук.

– Увы, чего нет, того нет, – с легкой досадой отозвался я и обернулся к слугам. – Эй, кто-нибудь, позаботьтесь о лошади этой госпожи!

– Сделаем, бачка-государь, – поклонился татарин Равиль из хоругви Михальского и бросился выполнять моё поручение.

– Вы давно служите у герцога Странника? – поинтересовалась Женевьева с сомнением глядя на меня.

– Давно, а что вас удивляет?

– Вы одеты просто, чтобы не сказать бедно, но вас все слушают. Кто вы такой, капитан Ганс?

Ответить я не успел, поскольку примчались запыхавшиеся фон Гершов с Паниным и, почтительно поклонились мне. Как ни странно, эти два молодца крепко сдружились в последнее время, при том, что Болик почти не говорит по-русски, а Федька не особо хорошо знает немецкий.

– Всё готово, мой кайзер, – отрапортовал померанец.

– Хорошо, – кивнул я и, обернувшись, увидел как госпожа Мюнхгаузен, присела в реверансе.

– Прошу простить меня, Ваше Величество, за невольную дерзость, – пролепетала она.

– Не стоит, баронесса.

– И за это тоже.

– Не понял.

– Видите ли, сир, мой покойный супруг был не бароном, а имперским рыцарем. Вы несколько раз называли меня чужим титулом, а я Вас не поправила.

– Ничего страшного, я ведь тоже не открыл вам свое истинное положение, не так ли?

– Мне следовало догадаться. Вы держались так властно и с истинно монаршим величием…

– Вот только манер недостает, – съязвил я.

– И это тоже, – охотно согласилась Женевьева, – Высокопоставленным особам часто недостает такта, ведь им всё позволено!

– Вы неподражаемы! – не удержался я от смеха.

– Благодарю за лестную оценку, – снова присела она в реверансе, – но теперь прошу разрешения удалиться.

– Не торопитесь. Ваша лошадь ещё не готова, да и слуга так и не нашелся. Раз уж вы угодили в такую передрягу, потерпите моё общество ещё не много.

– Как будет угодно, Вашему Величеству.

– Давайте немного пройдемся, пока не вернулись наши охотники. Я бы охотно послушал рассказ о том, как оказались в Брауншвейге.

Оставшиеся стоять у шатра Панин, фон Гершов и Михальский озабоченно переглянулись.

– Что за боярышня? – удивленно поинтересовался Федька.

– В лесу нашли, – коротко отозвался Корнилий.

– Эва! А что она там делала?

– Одно из двух. Либо за охотниками смотрела, либо сама охотилась.

– Нешто в неметчине девок на охоту берут?

– Берут, только к зверю не пускают. А эта едва в самую гущу не залезла.

– Похоже, она охотилась не на кабана, – хмыкнул Болеслав, как-то догадавшийся о чем они говорят.

– Вы что-нибудь знаете о ней? – прищурился литвин.

– Слышал немного, – пожал плечами померанец.

– И что же?

– Её муж служил ещё в войсках Генриха IV и, кажется, преуспел. Во всяком случае, когда он вернулся из Франции, денежки у него водились. А ещё он привез с собой молодую жену, которая скоро овдовела. Родня попыталась наложить руки на наследство, тем более что детей у них не было. Но герцог, Юлий Эрнст вступился за неё и те отстали.

– И давно это случилось?

– Лет десять тому назад или около того.

– Ого! Сколько же лет этой вдовушке?

– Даже не знаю, – покачал головой фон Гершов. – Но, судя по всему, время над ней не властно.

– А может она ведьма? – опасливо спросил Панин. – Тогда государя надо бы упредить.

Есть немало людей, почитающих самым главным изобретением человечества колесо. Другие ставят на первое место порох. Но, как по мне, то главным для людей всегда был и будет огонь. Но с одним условием, если к нему прибавят мангал!

Насаженный на вертел кабанчик, которому так и не удалось избежать своей горькой судьбы, вращался над пышущими жаром угольями, распространяя по округе умопомрачительный запах. Один слуга вращал нехитрый механизм, следя за тем, чтобы мясо не подгорело, второй поливал тушу вином, стремясь придать мясу мягкость, а почти два десятка аристократов голубой крови алчно следили за их манипуляциями.

Нагулявшие аппетит князья страстно желали вонзить зубы в сочную мякоть своей добычи, но пока что довольствовались более легкими закусками и дарами виноградников Рейна. Несколько лучше обстояли дела с той стороны, где устроился Иоганн Альбрехт. Его московиты или татары, кто их там разберет, пока все остальные гонялись за кабаном, настреляли уток, зайцев и ещё какой-то дичи. Возможно это мелочь, но она была готова куда раньше, нежели основное блюдо и теперь Странник потчевал остальных участников охоты, как будто был тут хозяином.

– Что этот еретик себе позволяет! – пробурчал архиепископ, ковыряясь в паштете.

– Кажется, скоро будет готово, – принюхался Хотек, косясь на шумную компанию вокруг русского царя.

– Пожалуй, – согласился баварец.

– Интересно, кто эта дама, рядом с Мекленбуржцем?

– О чём вы только думаете! – поморщился Фердинанд.

– О том, что мы упустили интересную возможность.

– Вы говорите загадками!

– Никаких загадок, Ваше Преосвященство. Иоганн Альбрехт славится своим сластолюбием.

– Кажется, я начинаю понимать.

– К сожалению, нас опередили, но это можно попытаться исправить. Неужели в Италии или Испании не найдется новой Далилы, чтобы лишить силы этого еретического Самсона.[112]

– Тише. Кажется к нам идут!

Едва они замолчали к ним подошел рында державший в руках огромную чашу и громко провозгласил:

– Боярин Хотеков, царь жалует тебя чашей зелена вина!