50 великих книг по психологии Батлер-Боудон Том

Когда в конце 1950-х годов шотландский психиатр Рональд Дэвид Лэнг приступил к написанию книги «Расколотое Я: Исследование психического здоровья и душевных расстройств», в психиатрии господствовало мнение, что разум человека с неустойчивой психикой представляет собой кашу из бессмысленных фантазий и навязчивых идей. Пациенты обследовались на предмет официально установленных симптомов психических заболеваний и проходили соответствующее лечение.

Однако при помощи своей книги, написанной в возрасте 28 лет, Лэнг смог изменить наш взгляд на психозы. Он стремился к тому, чтобы «сделать безумие и процесс развития душевных расстройств понятным для всех», и смог добиться этого, показав, какое значение психозы — особенно те, что связаны с шизофренией, — имеют для людей, которые ими страдают. Таким образом, главной задачей психиатра стало проникновение в сознание пациента.

Лэнг всячески пытался доказать, что его книга «Расколотое Я» являлась не теорией шизоидов, исследованной с медицинской точки зрения, а, скорее, рядом наблюдений — раскрашенных экзистенциальной философией — о природе людей, страдающих шизоидными расстройствами и шизофренией. С того времени наука о шизоидных заболеваниях сделала огромный шаг вперед, найдя им биологическое и неврологическое обоснование, однако его описание, что на самом деле чувствует человек, когда страдает раздвоением личности, сходит с ума или переживает эмоциональный срыв, остается лучшим в своем роде.

Осторожно, психиатрия

На первых страницах своей книги Лэнг выразил мнение, распространенное в 1960-х и 1970-х годах, что поистине сумасшедшими являются не те люди, которые заперты в психиатрических клиниках, а политики и генералы, готовые в любой момент уничтожить человечество одним нажатием на кнопку. Он считал несколько надменным со стороны психиатров классифицировать некоторых людей как «психически неуравновешенных», как будто они переставали быть частью человечества. По мнению Лэнга, ярлыки, развешиваемые в психиатрии, только характеризовали саму профессию психиатра и культуру, которая ее создала, а не занималась реальным изучением состояния разума человека.

Лэнг определил шизоидов как людей, живущих с расколом либо внутри самих себя, либо между ними и остальным миром.

Основная масса психиатров в принципе неправильно подходила к лечению шизоидов. Главным аспектом шизоидной личности, по мнению Лэнга, была гиперчувствительность ко всему, что происходило в голове пациента, и доведенная до предела защита собственного Я, спрятанного под многочисленными слоями фальшивых масок. Врач, рассматривающий лишь «симптомы шизофрении», как будто пациент является каким-то объектом, всегда будет натыкаться в лечении на стену сопротивления. Пациенты подобного рода хотят быть не обследованными, а услышанными: главный вопрос заключается в том, чтобы разобраться в причинах, заставивших их именно так воспринимать окружающий мир.

Специфичные тревоги шизоидов

«В некотором смысле я был мертв. Я отрезал себя от других людей и закрылся в себе… Нужно жить в мире с другими людьми. Если нет, внутри что-то умирает».

Питер, один из пациентов Лэнга

Лэнг определил шизоидов как людей, живущих с расколом либо внутри самих себя, либо между ними и остальным миром. Они не ощущают себя как «целое» и переживают болезненную изоляцию от других людей. Основным отличием шизоидной личности от шизофреника, по мнению Лэнга было следующее: если шизоид может пребывать в состоянии тревоги, но оставаться при этом в своем уме, раздвоение личности шизофреника уже переводит его за грань психического заболевания.

Большинство людей воспринимают как должное определенный уровень уверенности относительно самих себя. Они чувствуют себя комфортно в том, кем они являются, и в своих взаимоотношениях с окружающим миром. Шизоидные личности, напротив, испытывают то, что Лэнг обозначил, как «онтологическую опасность», — базовое, экзистенциальное и глубокое сомнение относительно идентификации собственной личности и ее места в общей схеме мироздания.

К специфическим видам тревоги шизоидов относятся следующие.

Ужас от необходимости взаимодействия с другими людьми. Они могут испытывать страх даже от того, что их любят, поскольку довериться другому человеку — означает стать беззащитным. Чтобы не допустить собственного растворения в другом человеке из-за любви, шизоид может даже впасть в другую крайность и выбрать изоляцию или сделать так, чтобы его возненавидели, только бы исключить малейшую возможность оказаться «поглощенным» другим человеком. Из-за столь хрупкого восприятия самого себя наиболее распространенным чувством для шизоида будет ощущение того, что он тонет или сгорает изнутри.

«Столкновение» — ощущение, что в любой момент мир может обрушиться на них и разрушить их личность. Изначально подобное восприятие может родиться только из чувства глубокой пустоты — если у человека отсутствует ощущение собственного Я, окружающий мир начинает превращаться для него в угрозу.

«Окаменение» и «деперсонализация» — чувство, что они могут превратиться в камень наряду с отрицанием чувства реальности относительно других людей. Окружающие как бы превращаются в «оно», с которым можно не поддерживать контактов.

Как отмечал Лэнг, если «истерики» готовы пойти на все, чтобы забыться или подавить свои чувства, шизоидные личности сконцентрированы в первую очередь на себе. Однако подобная концентрация является противоположной стороной нарциссизма, поскольку речь здесь идет не о любви к себе, а о холодном, объективном и безжалостном исследовании и провокации своего Я с целью понять, что скрыто — если скрыто вообще — внутри.

Проблемы с Я

Лэнг отмечал, что многие люди переживают внутренний раскол, поскольку он помогает им справиться со сложной для них ситуацией, из которой они не находят физического или психологического выхода (например, человек, находящийся в концентрационном лагере). Когда люди не принимают того, что с ними происходит, они могут уйти глубоко в себя или представить, что находятся где-то в другом месте. Это «временное раздвоение» вовсе не является болезненной реакцией на жизненные ситуации.

Шизоидные личности, напротив, полагают, что раздвоение личности является перманентным состоянием. Они проживают жизнь, без ощущения того, что они живы. Проводя литературные параллели, Лэнг отмечает, что персонажами произведений Шекспира были личности, переживающие глубокий внутренний конфликт, но при этом всегда следующие за потоком жизни и сохраняющие контроль над собой. Герои произведений Кафки и пьес Сэмюэля Беккета, напротив, были лишены этого чувства экзистенциальной безопасности и потому походили больше на шизоидных личностей. Они не могли «поставить под сомнение собственные мотивы поведения», поскольку в них отсутствовало проное, единое ощущение собственного Я, которому можно было бы адресовать подобные вопросы. Жизнь превращалась в каждодневное сражение, направленное на защиту самих себя от угроз, исходящих из внешнего мира.

Лэнг отмечал, что многие люди переживают внутренний раскол, поскольку он помогает им справиться со сложной для них ситуацией.

Поскольку шизоидные личности не испытывают уверенности в себе, они зачастую пытаются представить себя такими, какими, по их мнению, хочет их видеть внешний мир. Их стремление раствориться в окружающей среде принимает патологический характер. Одна из пациенток Лэнга, 12-летняя девочка, должна была каждый вечер возвращаться домой через парк. Она очень боялась, что на нее могут напасть, и чтобы справиться с этой ситуацией, выработала в себе уверенность в том, что может сделаться невидимкой и тем самым обезопасить себя. Подобная защитная фантазия, писал Лэнг, может проявляться только в человеке с огромным вакуумом там, где у нормальных людей живет чувство собственного Я.

Раздвоение сознания

Лэнг провел различие между воплощенным человеком — обладающим чувством собственного тела, нормальными желаниями и стремлениями к их удовлетворению — и невоплощенными людьми, переживающими разрыв между своим разумом и телом.

Шизоидные личности живут настолько внутри себя, что их тела перестают олицетворять их истинное Я. Они вырабатывают «систему поддельного Я», при помощи которой контактируют с миром. Это приводит к тому, что их настоящее Я оказывается спрятанным еще глубже. Они испытывают огромный страх перед тем, что их могут «раскрыть», поэтому пытаются контролировать любое взаимодействие с окружающими людьми. Их придуманный внутренний мир позволяет им чувствовать себя в безопасности, однако он очень быстро истощается, поскольку не заменяет собой реальные взаимоотношения с миром. По иронии судьбы, к неизбежному психическому срыву их приводит не страх перед другими людьми, а «опустошение, спровоцированное именно их защитными механизмами».

Шизоидные личности воспринимают все происходящее, как что-то очень личное, но при этом внутри них продолжает сохраняться чувство незаполненного вакуума. Единственные взаимоотношения, которые они переживают, — это отношения со своим Я. Но даже эти взаимоотношения находятся в полном смятении, что и обуславливает, в конечном итоге, их чрезмерную боль и отчаяние.

Сброшенные с обрыва

Что заставляет людей с шизоидными наклонностями переступать грань и впадать в болезнь?

Живя в системе поддельных Я, постоянно представляемых миру, шизоидные личности обладают способностью постоянно находиться в своем вымышленном внутреннем пространстве. На месте нормальных творческих взаимоотношений у них стоят привязанности к вещам, нескончаемым потокам мыслей, воспоминаний и фантазий. Все для них становится возможным. Шизоиды чувствуют себя свободными и всемогущими, однако это еще больше уводит их от объективного восприятия мира. Если их фантазии носят деструктивный характер, в большинстве случаев они приводят к деструктивным действиям, поскольку без доступа к реальному Я человек перестает испытывать чувство вины или необходимости ее искупления.

Исследовать того, кто находится перед тобой, даже если это рискованно, Лэнг считал жизненно важной задачей.

Именно по этой причине шизоиды могут выглядеть спокойно на одной неделе и впадать в истерию на другой, заявляя, что их родитель, или муж, или жена пытаются их убить, что кто-то хочет похитить их душу или разум. Вуаль поддельной личности или множества подобных личностей, которая позволяла им выглядеть вполне здоровыми людьми, вдруг исчезает, раскрывая секреты существования измученного Я, столь долго скрываемого от взоров внешнего мира.

Заключительные комментарии

«Расколотое Я» отразило также неоднозначное мнение Лэнга о том, что если ребенок имеет генетическую предрасположенность к развитию шизофрении, то поведение матери (или других членов семьи) может спровоцировать либо ослабить проявление подобных симптомов. Нет ничего удивительного в том, что это вызвало волну недовольства со стороны родителей таких детей.

Более продолжительный эффект данной книги заключался в том, что она помогла снять табу с психических заболеваний и расширить знания об образе мышления шизоидных пациентов. Важной была также идея о том, что психологии следует стремиться к личностному росту и освобождению пациентов, а не подражать парадигме «заболевание — симптомы — лечение», присущей традиционной медицине. Исследовать того, кто находится перед тобой, даже если это рискованно, Лэнг считал жизненно важной задачей. Другой возможный вариант заключался в попытках подстроиться под устоявшуюся общественную систему со всеми вытекающими из подобного компромисса тревогами.

Благодаря своим идеям в 1960-х годах Лэнг стал одной из самых популярных фигур, притягивающей всех, кто чувствовал себя отвергнутым собственной семьей или культурой и кто хотел стать частью «самореализующегося» сознания, заложенного в потенциал человека.

Употребление наркотиков, алкогольная зависимость, частые депрессии и интерес к неортодоксальным темам, таким как шаманизм и реинкарнация, привели к подрыву профессиональной репутации Лэнга и исключению его из Медицинского реестра Великобритании в 1987 году.

Несмотря на все попытки критиков принизить значимость его работы, он смог достичь двух поставленных перед собой целей: изменить отношение к психическим заболеваниям и направить в другое русло задачи психологии как науки. Лэнг продолжает оставаться одной из самых выдающихся фигур психологии XX века.

Р. Д. Лэнг

Рональд Дэвид Лэнг родился в Глазго в 1927 году и был единственным ребенком в семье пресвитериан, принадлежавшей к среднему сословию. Впоследствии сам Лэнг описывал свое детство как одинокое и зачастую пугающее. Он прекрасно учился в школе, уже к 15 годам прочитал работы таких авторов, как Вольтер, Маркс, Ницше и Фрейд, а после школы продолжил обучение на медицинском факультете Университета Глазго.

Он работал психиатром в Британской армии, в 1953 году занял пост в психиатрической клинике Гартнейвел (Gartnavel Psychiatric Hospital) в Глазго. В конце 1950-х годов начал программу психоаналитического обучения в клинике Тавиеток (Tavistock Clinic) в Лондоне.

В 1960-х годах в число друзей Лэнга входили писательница Дорис Лессинг и рок-музыкант группы Pink Floyd Роджер Уотерс. В 1965 году он основал психиатрическое сообщество Kingsley Hall, в котором пациентов не разделяли в зависимости от их поведения или медикаментозного курса лечения, а относились ко всем как к равным.

Работа Лэнга «Политика жизненного опыта»[92] (1967), критикующая семейные и политические институты Запада, разошлась многомиллионным тиражом. К другим книгам Лэнга относятся: «Здравомыслие, безумие и семья»[93](1964) и автобиография «Мудрость, безумие и глупость»[94](1985). Его критический взгляд на стандарты психиатрической практики нашел свои отголоски в работах Томаса Саса («Миф душевной болезни») и Уильяма Глассера («Терапия реальностью»[95]).

О жизни Лэнга было написано, по крайней мере, пять биографий. Он умер от сердечного приступа в 1989 году в Сан-Тропе во время игры в теннис.

1971

Дальние пределы человеческой психики

«В целом, я полагаю, будет справедливо сказать, что история человечества — это череда свидетельств того, как общество ни во что не ставит отдельного человека. Высочайшие порывы человеческой души практически всегда недооценивались».

В двух словах

Наш взгляд на психику человека должен стать намного шире, чтобы включить в себя черты самых успешных и реализовавшихся людей.

В схожем ключе

Михай Чиксентмихайи. Креативность (стр. 146)

Виктор Франкл. Воля к смыслу (стр. 212)

Карл Роджерс. Становление личности (стр. 490)

Мартин Селигман. Новая позитивная психология (стр. 522)

Хотя термин «самоактуализация» был введен в использование другим психологом — Куртом Гольдштейном, именно Маслоу сделал эту концепцию широко известной. Она описывала тех, на первый взгляд, редких индивидуумов, которые достигли «полной человечности» — сочетания психологического здоровья и приверженности своей работе, которое делало их высокоэффективными людьми. Если бы на Земле было больше таких людей, уверял Маслоу, наш мир изменился бы до неузнаваемости. Вместо того чтобы растрачивать энергию на придумывание более продвинутых технологий, мы должны пытаться создавать общества, которые бы производили как можно больше самоактуализировавшихся людей.

До Маслоу психология была разделена на два лагеря — «научных» бихевиористов и позитивистов, которые полагали, что ни одна идея в психологии не имеет смысла, пока не будет доказана, и психоаналитиков, придерживающихся теории Фрейда. Маслоу стал родоначальником «третьей силы» — гуманистической психологии, не желающей рассматривать людей как машин, реагирующих только на внешние импульсы, или как пешек сил подсознания.

До Маслоу психология была разделена на два лагеря — «научных» бихевиористов и позитивистов.

В рамках его подхода человеческие существа снова стали людьми, творческими и свободными личностями, стремящимися к воплощению своего потенциала. В дополнение, исследования Маслоу пиковых переживаний (peak experiences), тех переходных моментов, в которых все обретает смысл, а люди чувствуют свое единение с миром, помогли заложить основы трансперсональной психологии. Эта уже «четвертая сила» обозначила научные рамки для исследования религиозных или мистических тем и сделала Маслоу одной из самых известных фигур в кругах Западного побережья Америки в 1960-х годах.

Опубликованные после его смерти «Дальние пределы человеческой психики», скорее, являются собранием статей, нежели целостной работой. Первая часть книги, написанная более вдохновенно, прекрасно отражает мысли этого искателя приключений в области психологии человека.

Самоактуализирующаяся личность

Изучение самоактуализировавшихся личностей Маслоу начал с восхищения своими учителями — антропологом Рут Бенедикт и психологом Максом Вертгеймером. Хотя они не являли собой совершенство, его поразило развитие, которого они смогли добиться во всех аспектах жизни, и он признал, что подобные люди всегда будут вызывать восторг.

Маслоу считал, что практически все психологические проблемы берут начало в «заболевании души».

Что же отличало этих людей от всех остальных? Во-первых, в них жила приверженность к чему-то большему, чем они сами. Они посвящали свою жизнь тому, что Маслоу определил как ценности Бытия, такие как истина, красота, добродетель и простота. И эти ценности Бытия являются не просто красивым дополнением к желаниям самоактуализировавшихся личностей — это потребности, к которым они стремятся.

«В определенных, поддающихся эмпирическому наблюдению моментах, — отмечал Маслоу, — человек испытывает потребность жить, скорее, в красоте, чем в уродстве, он нуждается в том, чтобы накормить свой ноющий живот и дать отдохнуть своему измученному телу». Мы все знаем, что нам необходимо есть, пить и спать, но Маслоу утверждает, что, как только эти базовые потребности удовлетворяются, в человеке начинают просыпаться «метапотребности», связанные напрямую с ценностями бытия, которые также должны быть удовлетворены. Так выглядела знаменитая «пирамида потребностей Маслоу», начинавшаяся с кислорода и воды и заканчивающаяся стремлениями к реализации духовных и интеллектуальных потребностей.

Маслоу считал, что практически все психологические проблемы берут начало в «заболевании души», подразумевающем под собой недостаток осмысления или тревогу о том, что какие-то из потребностей человека не находят своего удовлетворения. Большинство людей не могут даже отчетливо сформулировать наличие собственных потребностей, удовлетворение которых является жизненно важной задачей.

Достижение человечности

Чтобы сделать концепцию самоактуализации менее эзотерической, Маслоу стремился показать, что она означает в повседневной жизни, от одного мгновения к другому. Для него это было не отражением «одного великого момента», подобного религиозному явлению. Скорее, она включала в себя следующее.

Полное растворение в жизненном опыте. Вовлеченность во что-то до той степени, которая позволяет нам забыть о своих защитных механизмах, положении и стеснении. В такие моменты к нам возвращается «детское простодушие».

Восприятие жизни как серии возможных выборов — один путь ведет нас к личностному росту, второй подразумевает под собой регресс.

Осознание собственного Я и следование своему внутреннему голосу, а не голосу родителей или общества.

Решение всегда быть честным, и, следовательно, принятие ответственности за все, что ты думаешь и чувствуешь. Готовность сказать: «Нет, мне не нравится это», даже если это сделает тебя непопулярным в глазах других.

Желание работать и отдать всего себя, чтобы использовать в полную силу свои способности. В какой бы отрасли мы ни работали, нужно всегда стремиться к тому, чтобы быть лучшим.

Реальное желание выявить все свои защитные механизмы и устранить их.

Желание всегда видеть в людях только хорошее, смотреть на них «с точки зрения вечности».

В чем заключался смысл изучения только здоровых, творческих и полностью реализовавшихся людей? Ничего нет удивительного в выводе, к которому пришел Маслоу: «Это позволяет нам увидеть другую сторону человечества».

Сегодня трудно разглядеть революционность взглядов Маслоу в его стремлении привлечь внимание именно к этому аспекту психологии, но не стоит забывать, что его теория возникла в рамках медицинских парадигм, сконцентрированных лишь на психологических заболеваниях. Маслоу считал, что психология должна сосредотачиваться на «человечности». В таком контексте человек, страдающий неврозами, становится просто человеком, который «еще не смог полностью самоактуализироваться». Возможно, кто-то скажет, что все дело лишь в разнице формулировок, однако это повлекло кардинальные изменения в развитии психологии.

Комплекс Ионы

Почему все люди рождаются с безграничным потенциалом, но лишь немногим удается реализовать свои возможности? По мнению Маслоу, одна из причин заключается в так называемом «комплексе Ионы». Библейский персонаж Иона был застенчивым торговцем, который пытался противостоять призыву Господа исполнить свою великую миссию. Описанный Маслоу комплекс означает «страх собственного величия» или попытку избежать своей судьбы или призвания.

Маслоу отмечал, что люди боятся своих хороших сторон ничуть не меньше, чем плохих. Возможно, наличие собственной мссии в жизни выглядит пугающе, поэтому мы погружаемся в мелочные дела ради собственного выживания. У каждого из нас есть в жизни моменты, когда мы на мгновение осознаем свои возможности, когда мы видим себя великими. «И, тем не менее, — отмечает Маслоу, — мы одновременно трепещем от ужаса и чураемся этих самых возможностей».

Он любил задавать своим студентам следующие вопросы: «Кто из вас мечтает стать президентом?» или «Кто из вас стремится стать духовным лидером, подобно Альберту Швейцеру?». Когда его студенты смущались или уходили от ответа, он задавал им следующий вопрос: «Если не вы, то кто же?» Все эти студенты обучались на факультете психологии, но Маслоу неустанно спрашивал их, какой смысл учиться, чтобы потом стать посредственным психологом. Он говорил им, что стремление делать только самое необходимое ради обеспечения достатка является верным рецептом несчастливой жизни. Они просто растеряют все свои способности и возможности. Маслоу вспоминал идею Ницше о законе вечного возвращения — о том, что мы будем проживать свою жизнь снова и снова до бесконечности, как в фильме «День сурка». Если мы будем жить, ни на минуту не забывая об этом законе, мы будем делать только то, что действительно важно.

Маслоу отмечал, что люди боятся своих хороших сторон ничуть не меньше, чем плохих.

Некоторые избегают возможностей быть великими, потому что боятся, что люди будут считать их выскочками, желающими слишком многого. Но это может быть всего лишь предлогом, чтобы не предпринимать никаких попыток. Вместо этого люди выбирают для себя ложное смирение и устанавливают слишком низкие планки. Возможность стать выдающимся вызывает приступ страха во многих ничем не приметных людях. Они вдруг осознают, что начнут привлекать к себе внимание. Комплекс Ионы отчасти связан со страхом потерять контроль, получить возможность полностью трансформироваться.

Поскольку мы живем в мире, который изменяется намного быстрее, чем это было в прошлом, уже недостаточно делать вещи так, как люди делали их ранее.

Идея Маслоу заключалась в следующем: мы должны стремиться к великим целям, но при этом не терять головы. Большинство людей всегда помнят об одном, но упускают из виду другое. Если вы изучите успешных и самоактуализировавшихся людей, вы увидите, что они умеют прекрасно сочетать в себе обе эти вещи: другими словами, достигать небывалых высот и при этом не терять связь с реальностью.

Работа и творчество

Как академический психолог, Маслоу был удивлен, когда в 1960-х годах крупный бизнес постучался в двери его дома. Во времена жесткой конкуренции, заставляющей производить лучшие товары, компании задумались о том, что рабочая среда, в которой люди могут реализовывать творческий потенциал и удовлетворять потребности, будет приносить больше результатов. Маслоу ввел такое понятие, как «эупсихея», означающее «культуру, созданную тысячей самоактуали-зировавшихся людей, живущих на изолированном острове, где ничто не будет вмешиваться в их жизнь». Хотя это была утопия, методы управления островом, которые предлагал Маслоу, были направлены на то, чтобы достичь психологического здоровья и удовлетворения потребностей всех людей на рабочих местах.

Более четверти книги «Дальние пределы человеческой психики» посвящены вопросу творчества, которое лежит в самом сердце идеи Маслоу о самоактуализиро-вавшихся личностях. Он проводил различия между первичным творчеством — вспышке вдохновения, которое «видит» конечный продукт до того, как он будет создан, и вторичным творчеством — работой и развитием собственного вдохновения, погружением в него.

Маслоу подчеркивал, что, поскольку мы живем в мире, который изменяется намного быстрее, чем это было в прошлом, уже недостаточно делать вещи так, как люди делали их ранее. Лучшие из людей охотно откажутся от прошлого и станут изучать проблему такой, как она есть, без ненужного багажа. Такая черта, которую он обозначил, как «невинность», была присуща всем самоактуализировавшимся людям. Об этой черте Маслоу писал: «Наиболее зрелыми людьми являются те, кто может получать наибольшее удовольствие… Такие люди могут регрессировать по своему желанию, ребячиться, они умеют обращаться с детьми, не стесняются встать с ними на равную ногу».

Он прекрасно понимал, что такие люди зачастую чужды условностям и являются самыми большими источниками проблем в организациях, но при этом искренне рекомендовал руководителям компаний создавать для таких работников комфортные условия и ценить их. По своей природе организации консервативны, но в целях выживания и процветания им следует потворствовать креативным умам, которые могут предугадать потребность в новых продуктах и концепциях или произвести их на свет. Идеальное рабочее место будет отражением творческой натуры самоак-туализировавшейся личности — детского вдохновения к созданию чего-то нового и зрелости, способности разглядеть и оценить реальность.

Заключительные комментарии

Как и многие другие первооткрыватели, Маслоу не был полностью уверен в своих теориях с точки зрения исследовательской методологии (он писал: «Малодостоверные знания тоже являются частью знаний»), однако его идеи вдохнули новую жизнь в развитие психологии. Как отмечал в своем предисловии к книге «Дальние пределы человеческой психики» Генри Гейгер, работы Маслоу признаются не только в академических кругах, но и вызывают интерес со стороны самой широкой аудитории. Это связано с тем, что самоактуализация является не просто сумасшедшей идеей, а целью развития большинства людей. Она придумана не для «святых и мудрецов» или великих людей в истории, а служит путеводной звездой для каждого человека.

Идеи Маслоу были широко адаптированы в рабочей среде.

Таким образом, нет ничего удивительного в том, что идеи Маслоу были широко адаптированы в рабочей среде. Ведь, с одной стороны, теория самоактуализации вдохновляет нас на поиски значимой работы, стоящей превыше всяких вознаграждений, а с другой — напоминает нам о существовании комплекса Ионы, подталкивая тем самым к воплощению нашего потенциала и великим мыслям.

Абрахам Маслоу

Родился в 1908 году в бедном районе Бруклина, Нью-Йорк. Маслоу был самым старшим из семи детей. Хотя его родители были необразованными русскими евреями, эмигрировавшими в США, отец Маслоу вскоре стал процветающим бизнесменом. Он мечтал о том, что его скромный, но поистине умный сын будет юристом. Абрахам действительно начал изучать юриспруденцию в Городском колледже Нью-Йорка, однако в 1928 году перевелся в Университет Висконсина, где проснулся его интерес к психологии и где он начал работать вместе с известным исследователем приматов Гарри Харлоу. В том же году Маслоу женился на Берте Гудман, своей кузине.

В 1934 году Маслоу получил докторскую степень по психологии и вернулся в Нью-Йорк, где в соавторстве с Эдвардом Торндайком приступил к написанию противоречивого труда о сексуальной жизни студенток. Во время работы в Колумбийском университете его наставником был Альфред Адлер. Последующие 14 лет он занимал пост преподавателя в Бруклинском колледже, где его учителями были такие европейские эмигранты, как психолог Эрих Фромм, Карен Хорни и антрополог Маргарет Мид. В 1941 году была опубликована работа Маслоу «Принципы анормальной психологии»[96], а уже в 1943 году в журнале Psychological Review появилась его знаменитая статья «Теория мотивации», представившая концепцию иерархии потребностей.

С 1951 по 1969 год Маслоу возглавлял кафедру психологии Университета Брандис, где были написаны такие работы, как «Мотивация и личность» (1954) и «По направлению к психологии бытия» (1968). В 1962 году он стал младшим научным работником в одной из калифорнийских высокотехнологических компаний, которая помогла ему реализовать идеи самоактуализации в условиях рабочей среды.

В 1968 году он был избран на пост президента Американской ассоциации психологов. В год его смерти, 1970-й, он являлся также членом Благотворительного фонда Лафлина.

1974

Подчинение авторитету

«Газовые камеры продолжали строиться, лагеря смертников продолжали охраняться, ежедневные порции трупов поставлялись с той же эффективностью, что и производство товаров.

Подобная бесчеловечная политика могла родиться в голове одного человека, но ее реализация на практике в столь крупных масштабах стала возможной только потому, что множество людей не могут противостоять инстинкту подчинения».

В двух словах

Если человек осознает свою природную склонность подчиняться авторитетам, то он с меньшей вероятностью станет слепо следовать указаниям, которые идут вразрез с его сознанием.

В схожем ключе

Роберт Чалдини. Психология влияния (стр. 134)

Эрик Хоффер. Истинноверующий (стр. 316)

В 1961 и 1962 годах в Йельском университете был проведен целый ряд экспериментов. Добровольцам заплатили небольшую сумму денег, чтобы они приняли участие в том, что, по их мнению, было «исследованием памяти и способности к обучению». В большинстве случае экспериментатор, одетый в белый пиджак, руководил двумя добровольцами, одному из которых доставалась роль «учителя», а другому — «ученика». Ученика привязывали к стулу ремнями и просили запомнить список слов, распределенных по парам. Если он не мог вспомнить их, учитель получал указание послать ученику небольшой электрический разряд. С каждым неправильным ответом напряжение тока увеличивалось, и учитель вынужден был наблюдать, как едва заметные стоны ученика доходили до страдальческих криков.

О чем не знал учитель, так это о том, что ток на самом деле не проходил от его пульта управления к стулу ученика, и что доброволец-ученик был на самом деле актером, притворяющимся, что ему очень больно. Настоящим объектом изучения была не «жертва», а учитель, нажимающий на кнопки. Как он будет справляться с поставленной задачей — причинять все более и более сильную боль абсолютно беззащитному человеку?

Опыт, описанный в книге «Подчинение авторитету: Экспериментальный взгляд», является одним из самых знаменитых за всю историю психологии. Ниже мы рассмотрим, что происходило в действительности, и почему результаты этого исследования столь важны.

Ожидания и реальность

Большинство людей считали, что при первом проявлении страдания на лице человека, подвергающегося воздействию электрического тока, эксперимент будет прекращен. В конечном итоге это всего лишь эксперимент. Так отвечали Милгрэму люди, которых он опрашивал за пределами экспериментальной лаборатории. Большинство людей верили, что учителя не будут посылать шоковые разряды выше того уровня, когда ученики просили их об освобождении. Подобные ожидания полностью совпадали с мнением самого Милгрэма. Но что произошло на самом деле?

Эксперименты Милгрэма на протяжении многих лет вызывали споры и неприятие.

Большинство добровольцев, исполнявших роль учителя, испытывали огромный стресс в ходе эксперимента и протестовали против настояний экспериментатора, что человек, сидящий на стуле должен испытывать боль снова и снова. Логически следующим шагом должно было стать требование об отмене эксперимента. Но на практике это происходило крайне редко.

Несмотря на собственные протесты большинство людей следовали приказам экспериментатора и увеличивали напряжение тока. Более того, как отмечает Милгрэм, «большинство участников эксперимента продолжали выполнять приказы до самого высокого значения на пульте управления». Это происходило даже тогда, когда они слышали крики учеников и мольбы о том, чтобы их отпустили.

Как мы справляемся с собственной совестью

Эксперименты Милгрэма на протяжении многих лет вызывали споры и неприятие: многие просто не хотели верить, что люди способны вести себя подобным образом. Ученые пытались найти огрехи в методологии эксперимента, однако при его повторе в любой точке мира, результаты были абсолютно равнозначны. Как отмечал сам Милгрэм, результаты просто поражали людей. Они хотели верить, что на роль учителей приглашали монстров с садистскими наклонностями. Однако он всегда следил за тем, чтобы в эксперименте принимали участие люди разных социальных слоев и профессий и чтобы это были нормальные люди, просто поставленные в необычные для себя условия.

Почему же те люди, которые стояли за пультом управления, не испытывали чувства вины и не отказывались принимать участие в эксперименте? Милгрэм ясно дает понять, что большинство из участников эксперимента знали, что их действия неправильны. Им не нравилось посылать электрические разряды, особенно в те моменты, когда жертва возражала против них. И хотя они знали, что эксперимент был жестоким и бессмысленным, в большинстве случаев они просто не могли заставить себя отказаться от этого. Напротив, их разум вырабатывал защитные механизмы, которые позволяли им оправдывать свои действия. К ним относились следующие.

Стремление раствориться в технической стороне эксперимента. Люди испытывают страстное желание быть компетентными во всем, что они делают. Эксперимент и успех его исполнения стал для них важнее, чем благополучие других людей.

Перекладывание моральной ответственности за происходящее на руководителей эксперимента. Общераспространенную фразу «Я всего лишь выполнял приказ» можно услышать в ходе любого заседания военного трибунала. Мораль или совесть человека не утрачивается, а просто трансформируется в желание доставить удовольствие начальнику или лидеру.

Мысли о том, что их действия служат во благо великого и более значимого дела. Если войны разворачивались по религиозным или политическим мотивам, в данном случае причиной служила наука.

Принижение человека, испытывающего боль: «Если он настолько глуп, что не может запомнить даже слова, то он заслуживает наказания». Подобное оспаривание силы интеллекта или характера человека зачастую используется тиранами, старающимися вдохновить своих последователей на расправу с целыми группами людей. Эти люди ничего не стоят, говорит им их разум, так почему же мы должны переживать из-за их уничтожения? Мир станет намного лучше благодаря нам.

Возможно, самое удивительное открытие Милгрэма заключалось в том, что люди не утрачивали свою совесть, они просто направляли ее в другую сторону. В связи с этим они чувствовали обязательства перед теми людьми, которые отдавали приказы, и были лояльны к ним, а не к тем, кто по их вине испытывал боль. Участники эксперимента не могли себя заставить выйти из него, потому что — как бы удивительно это ни прозвучало — они чувствовали, что будет просто невежливо пойти против желаний экспериментатора. Они думали, что сами добровольно согласились принять участие в эксперименте, поэтому отказ от него будет выглядеть как нарушение данного обещания.

Желание доставить удовольствие авторитетной власти было сильнее страданий другого участника эксперимента, кричащего от боли. Когда стоящий за пультом человек все же высказывал протест против происходящего, он (или она), как правило, выражал его в наиболее вежливой форме. Как позже написал Милгрэм: «Он думает, что убивает человека, и при это использует речевые обороты великосветской персоны».

От личности к «посреднику»

Почему люди такие? Милгрэм отмечает, что склонность человека подчиняться авторитету обусловлена элементарным стремлением к выживанию. Должны быть лидеры и последователи, должна существовать иерархия, чтобы все работало. Человек — стадное животное, и он не хочет раскачивать лодку, в которой сидит. Кажется, что угрызения совести от того, что ты причиняешь боль беззащитному, не могут даже сравниться со страхом возможной изоляции от общества.

Большинству из нас с самого раннего возраста прививают мысль о том, насколько плохо причинять боль людям безо всякой на то причины. Но параллельно с этим первые двадцать лет жизни нам постоянно указывают, что нам нужно делать, а что нет, чтобы мы привыкали подчиняться авторитету. Условия Милгрэма поставили субъектов эксперимента в самый центр этой загадки. Должны ли они «быть хорошими», не причиняя боль другим людям, или «быть хорошими», подчиняясь данным им указаниям? Большинство участников эксперимента выбрали второй вариант — подтверждая, что наш разум сформирован так, чтобы ставить авторитет превыше всего в жизни.

Возможно, самое удивительное открытие Милгрэма заключалось в том, что люди не утрачивали свою совесть, они просто направляли ее в другую сторону.

Природный инстинкт, говорящий нам, что мы не должны причинять боль другим людям, серьезным образом изменяется, когда человек попадает в иерархическую структуру общества. Сами по себе мы принимаем в полной мере ответственность за наши поступки, но как только мы попадаем под влияние структуры или иерархии, мы абсолютно готовы переложить эту ответственность на плечи другого человека. Мы перестаем быть собой и становимся «посредниками», представляющими другого человека или другую вещь.

Почему убийство становится столь легкой задачей

На работу Милгрэма во многом повлияла история об Адольфе Эйхмане, непосредственно отвечающем за уничтожение шести миллионов евреев во времена Гитлера. В своей книге «Эйхмап в Иерусалиме» Ханна Арендт утверждает, что Эйхман был вовсе не психопатом, а всего лишь послушным власти бюрократом, чья отстраненность от реальных лагерей смерти позволяла ему творить зверские злодеяния во имя некоей высокой цели. Эксперименты Милгрэма подтвердили мнение Арендт о «банальности зла». Другими словами, от природы люди не бывают жестокими, однако становятся таковыми, если от них того требует авторитет. Это было основным уроком, полученным в ходе его экспериментов.

«Обычные люди, просто выполняющие свою работу и не испытывающие особой враждебности, могут стать посредниками в ужасных разрушительных процессах».

«Подчинение авторитету» может оказаться нелегкой для прочтения книгой, особенно, когда речь заходит о расшифровке интервью одного американского солдата, принимающего участие в кровавой резне во вьетнамской деревне Май-Лай. Милгрэм пришел к выводу, что в природе существуют такие вещи, как врожденная психопатия, или «зло», но практически они встречаются нечасто. Его больше тревожил тот факт, что среднестатистический человек (в его эксперименте принимали участие и женщины, показавшие почти одинаковые с мужчинами результаты) в рамках правильно подобранных условий может совершать ужасные вещи по отношению к другим людям — и не испытывать особых угрызений совести по этому поводу.

Культура научила нас подчиняться авторитету, пишет Милгрэм, показав, что неподчинение системе всячески порицается.

Как отмечает Милгрэм, это составляет основу военной подготовки. Солдаты не просто помещаются в среду, отделенную от обычного общества и его моральных устоев, их заставляют оценивать других людей, как «врагов». Им внушают любовь к «долгу», веру, что они сражаются ради великой цели, огромный страх перед неподчинением приказу: «Хотя очевидная задача сводится к обучению солдата военным навыкам, глобальная цель заключается в том, чтобы сломать любые остатки индивидуальности и личности». Солдаты проходят специальную подготовку, превращающую их в посредников некоей идеи, а не свободомыслящих личностей, и именно это обусловливает легкость, с которой они совершают ужасные поступки. Другие люди перестают быть для них людьми и превращаются в «единую угрозу».

Способность к неподчинению

Почему один человек способен не подчиняться авторитету, когда другие не могут этого сделать? Неподчинение — вещь непростая. Как правило, участники испытывали лояльность к эксперименту и экспериментатору; лишь немногие могли перебороть это чувство и поставить человека, страдающего на стуле, выше системы авторитетов.

Милгрэм отметил существование принципиальной разницы между протестом против свершения зла (протест высказали почти все участники эксперимента) и реальным отказом продолжать эксперимент. Отказ поступал от тех немногих людей, которые действительно не подчиняются авторитету по этическим или моральным соображениям. Они заявляют о своих индивидуальных взглядах независимо от ситуации, в то время как большинство людей продолжают подчиняться ей. Именно в этом заключается разница между героем, готовым пожертвовать своей жизнью ради спасения других людей, и Эйхманом.

Культура научила нас подчиняться авторитету, пишет Милгрэм, показав, что неподчинение системе всячески порицается.

Заключительные комментарии

«Подчинение авторитету» раскрывает нам человека не с самой лучшей стороны. Поскольку на протяжении нескольких тысяч лет мы живем в рамках четкой социальной иерархии, часть нашего мозга настроена на то, чтобы заставлять нас подчиняться людям, стоящим «выше» нас. Но знание подобных поведенческих тенденций способно помочь нам избежать таких ситуаций, в которых мы можем сотворить зло.

Любая идеология стремится к воспитанию послушных людей, действующих от ее имени и во имя нее. В случае с экспериментом Милгрэма идеология, внушающая благоговейный трепет его участникам, не олицетворяла собой ни религию, ни коммунизм, ни харизматичного лидера. Очевидно, что люди соглашались на эксперимент во имя науки, так же как испанская инквизиция пытала людей во имя Бога. Найди для самого себя достаточно вескую «причину» и ты увидишь, как причинение боли другому живому существу можно будет оправдать без особых затруднений.

Тот факт, что наша потребность в подчинении зачастую превосходит уровень полученного ранее образования, способность к состраданию, готовность соблюдать этические нормы или моральные устои, доказывает, что заветная мысль о свободной воле человека является всего лишь мифом. С другой стороны, описание Милгрэмом людей, которые все-таки смогли отказаться причинять боль, должно вселять в нас некоторую надежду на возможное изменение нашего поведения в подобных ситуациях. И пусть стремление к необдуманному подчинению является частью нашей наследственности, но от природы человеку также свойственно забывать об идеологии, если она связана с причинением боли, и ставить человека выше любой системы.

Эксперименты Милгрэма могли бы не получить такой широкой известности, если бы не работа «Подчинение авторитету», представляющая собой удивительный пример научной литературы. Эта книга должна стать частью библиотеки любого человека, заинтересованного в изучении работы мозга. Геноцид в Руанде, кровавые бойни в Сребренице и издевательства над личностью в тюрьме Абу-Грейб находят свое объяснение благодаря мыслям и идеям, представленным в книге.

Стэнли Милгрэм

Милгрэм родился в 1933 году, окончил школу в 1950-м, а в 1954 году получил степень бакалавра в колледже округа Куинс, входящего в состав Нью-Йоркского университета. Его основной специализацией в университете были политические науки, однако он понял, что его больше привлекает психология. Поэтому он записался на летние курсы по этой дисциплине, чтобы получить возможность попасть в аспирантуру Гарварда. Докторскую диссертацию на тему конформизма он защищал под руководством ведущего психолога Гордона Олпорта. В Принстоне Милгрэм работал совместно с Соломоном Ашем, проводившим знаменитые эксперименты, посвященные изучению конформизма.

К другим темам, которыми занимался Милгрэм, относятся вопросы, почему люди готовы уступить свое место в общественном транспорте, идеи «шести степеней разводов», а также проблемы агрессии и невербального общения. Милгрэм снял также документальные фильмы, такие как «Подчинение», посвященное экспериментам в Йельском университете, и «Город и Я» — о влиянии жизни в городе на поведение человека. Для получения более подробной информации читайте книгу Томаса Бласса «Человек, который шокировал мир. Жизнь и наследие Стэнли Милгрэма» (2004).

Милгрэм умер в Нью-Йорке в 1984 году.

1989

Пол мозга

«Женщины отличаются от мужчин, потому что их мозг отличается от мужского. Мозг — главный управляющий и эмоциональный орган по-разному устроен у представителей разных полов, он по-иному обрабатывает информацию, что приводит к несовпадению восприятий, приоритетов и поведения».

«Есть большая разница между разумным и свободным от предрассудков мнением, что мозг мужчины и женщины ничем не отличается, и мнением науки, свидетельствующей об обратном».

В двух словах

К тому моменту, когда мы выходим на свет из чрева матери, большинство различий между мужчинами и женщинами уже сформированы.

В схожем ключе

Луанн Брайзендайн. Женский мозг (стр. 114)

Джон М. Готтман. Карта любви (стр. 284)

Альфред Кинси. Сексуальное поведение самки человека (стр. 362)

Стивен Пинкер. Чистый лист (стр. 468)

На протяжении тысячелетий отношение к мужчинам и женщинам было разным. Людям отводились определенные роли в зависимости от их навыков, способностей, проницательности и поведения, но все это расценивалось исключительно с той точки зрения, к какому полу принадлежал человек.

Сексуальная революция 60-х годов прошлого столетия стерла подобные разграничения, как и тайные устремления мужчин к социальному и экономическому превосходству над женщинами. Пересмотр политики в области образования устранил различия в обучении мальчиков и девочек. Созданные в Израиле кибуцы, снявшие традиционное разделение между «мужской» и «женской» работой, отныне признавались великолепной моделью для подражания. В появившемся новом мире все уже знали, что женщина никогда больше не согласится играть ту роль, которую общество отводило ей раньше.

Лишь одна вещь вмешалась в создание нового мирового порядка всеобщего равенства — наука. Хотя нас всех учили, что между мужчинами и женщинами нет существенных различий, прогресс в области нейробиологии и эмпирических исследований поведения способствовал утверждению обратного. Представители обоих полов отличались друг от друга не только в физиологическом плане, но и в вопросах выбора жизненных приоритетов, способах общения и сексуальных потребностях. Согласно мнению Энн Мойр и Дэвида Джессела, идея равенства мужчины и женщины представляет собой «биологический и научный обман».

Книга «Пол мозга: Реальные различия между мужчиной и женщиной» стала мировым бестселлером и одной из первых работ по популярной психологии, затрагивающей аспекты гендерных различий задолго до того, как Джон Грей создал свою знаменитую книгу «Мужчины с Марса, женщины с Венеры». Прекрасно написанная и зачастую забавная книга являет собой великолепный пример «развенчивания мифов».

Мойр является специалистом в области генетики, и ее книга основана на огромном количестве научных данных — около 200 страниц текста вобрали в себя существенный объем информации. И хотя с момента ее издания прошло более 20 лет, она не перестала быть актуальной. Читатели, стремящиеся получить как можно больше информации о взаимосвязи между полом, неврологией и поведением человека, должны обратиться к работе Луанн Брайзендайн «Женский мозг»; тем не менее, «Пол мозга» продолжает оставаться прекрасной книгой, всесторонне затрагивающей данную тематику.

Подовые различия закладываются в утробе матери

Дети, появляющиеся на свет, вовсе не представляют собой чистый лист, готовый к тому, чтобы на него нанесли все необходимые данные. В возрасте шести-семи недель зародыш, находящийся в утробе матери, при помощи гормонов буквально «принимает решение» относительно того, будет ли его мозг сформирован по женской или мужской схеме. Гендерные различия мозга человека изначально определяются хромосомами (XX для женщин и XY для мужчин), но зародыш станет мальчиком только при условии наличия мужских гормонов, в случае их отсутствия он превратиться в девочку.

Согласно мнению Энн Мойр и Дэвида Джессела, идея равенства мужчины и женщины представляет собой «биологический и научный обман».

Именно концентрация, время и правильность воздействия гормонов на зародыш запускает процесс преобразования нейробиологической схемы в системы мужского или женского мозга — и уже после рождения данные схемы не поддаются никакому изменению. Мойр и Джессел отмечают, что мозг млекопитающих, как правило, диморфный, другими словами, он может существовать как в мужском, так и в женском варианте. Поскольку человек относится к млекопитающим, отсутствие подобных различий на нейробиологическом уровне выглядело бы как природная мутация.

Мальчики будут мальчиками

Будучи всего нескольких часов от роду, новорожденные дети проявляют явные различия в поведении. Младенцы-девочки всматриваются в лица окружающих людей, в то время как младенцы-мальчики проявляют больше интереса к различным предметам. Девочки лучше реагируют на успокаивающие звуки и испытывают больше страха из-за шума, демонстрируя тем самым наличие более тонкого слуха.

Когда дети встают на ноги, они начинают видеть и ощущать мир сквозь призму происходящих в их мозге химических процессов. Мальчики больше склонны к авантюризму в играх и походам на дальние расстояния. Они работают над развитием чувства пространства, в то время как девочки сконцентрированы на укреплении межличностных отношений. Девочки в среднем начинают говорить на год раньше мальчиков (как отмечают Мойр и Джессел, Эйнштейну было пять лет, когда он начал говорить). Различия нарастают в дошкольном возрасте, когда мальчики отдают предпочтение активным играм на больших площадках, а девочки проявляют склонность к неподвижным играм и упорядоченным действиям. Девочки проявляют к незнакомым людям дружелюбие и любопытство, мальчики не демонстрируют ничего, кроме безразличия.

Гормоны и мозг

В период полового созревания мозг, прошедший уже предварительное «программирование» в зародышевом периоде, начинает реагировать на гормональный всплеск целым рядом физиологических и психологических изменений. Уровень тестостерона у мальчиков в 20 раз превышает уровень данного гормона у девочек. Будучи анаболическим стероидом, тестостерон оказывает влияние на изменение мышечной массы тела мальчиков и заставлять их постоянно думать о сексе.

Если мужская гормональная система характеризуется относительной сбалансированностью, работая как термостат, у женщин она проходит через ряды пороговых значений в зависимости от фазы менструального цикла. В предменструальный период в организме женщины прекращается выработка прогестерона, отвечающего за ощущения благополучия; влияние этого процесса на организм можно сравнить с чувством, которое испытывает человек, пытающийся избавиться от наркотической зависимости. Авторы книги отмечают, что наибольшее количество преступлений, совершаемых женщинами, приходится именно на предменструальный период. В Уголовном кодексе Франции предменструальный синдром относят к категории «временного помешательства», во многих других странах он успешно используется адвокатами для защиты своих подопечных.

Мужские гормоны, пишут Мойр и Джессел, повышают уровень агрессии, соревновательного духа, самоутверждения, самоуверенности и доверия к самому себе. В случае пониженного содержания в организме мужских гормонов данные характеристики ослабевают. С годами уровень тестостерона идет на спад, и мужчины становятся более мягкими. Женщины, напротив, с возрастом приобретают все больше уверенности в себе благодаря изменениям в гормональном фоне.

Интеллект и эмоции

Мозг мужчины имеет более узкую специализацию и разделение на отдельные области, их речевые и пространственные навыки сосредоточены в специально отведенных для этого центрах. Функции женского мозга более рассредоточены, их речевые и пространственные навыки в отличие от мужчин контролируются обоими полушариями.

Более четкая организация мужского мозга объясняет его целенаправленность. Знаменитую способность мужчин лучше разбираться в топографических картах можно отнести на счет более развитого чувства пространства. Женщины, напротив, наделены способностью оценивать общую ситуацию и замечать малейшие изменения в мимике собеседника, на которые мужчины никогда не обращают внимание. Это позволяет им лучше разбираться в людях и объясняет то, что мы привыкли называть «женской интуицией». Женщины обладают также более острым периферическим зрением и более тонкими чувствами в целом.

Мозг мужчин указывает им направление действия и отдает первое место вещам, а не людям в списке их предпочтений. Мужчины испытывают беспокойство, когда женщины начинают плакать, и не понимают, почему женщины делают это так часто. Мойр и Джессел объясняют, что «женщины… видят, слышат и чувствуют больше, и то, что они видят, слышат и чувствуют, значит для них очень многое. Женщины плачут чаще мужчин, потому что имеют для этого больше поводов — они испытывают более глубокое эмоциональное напряжение, реагируют на него намного сильнее и выражают его с удвоенной силой». С другой стороны, когда начинает плакать мужчина, мы все понимаем, что в его жизни произошло что-то очень серьезное.

Секс

Мозг и гормональная система мужчин и женщин устроены настолько по-разному, что, когда речь заходит о сексе, они получают от него абсолютно разные ощущения.

Мужчины легко возбуждаются в ответ на визуальные стимулы: они счастливы, когда свет в спальне остается включенным, и они могут «увидеть процесс» и насладиться видом женской груди и гениталий. Женщины испытывают возбуждение тогда, когда чувствуют себя в безопасности и находятся в интимной обстановке. Их более острый слух и чувство осязания объясняет их предпочтение к занятиям сексом в темноте.

Мужчины с легкостью могут воспринимать секс как ни с чем не взаимосвязанное событие, а женщин — как простой объект. Возможно, единственный момент, когда мужчина бывает на 100 % искренен, это момент произнесения им фразы: «Я не имел в виду ничего серьезного», после мимолетного сексуального контакта. Для женщины подобная ситуация будет катастрофой, поскольку секс для нее является неотъемлемой частью любви и близких отношений. Мойр и Джессел приводят слова одного психолога, так подытожившего различия между представителями обоих полов: «Женщины хотят много секса с мужчиной, которого они любят, мужчины тоже хотят много секса».

Любовь и брак

Мужчины и женщины вступают в брак, наивно полагая, что они похожи друг на друга; они кажутся друг другу «совместимыми». Это не так.

Женщины стремятся к эмоциональной интимности, взаимозависимости и вербальному самоутверждению в повседневной жизни со своим партнером. В то время как мужчины полагают, что основой успешного брака является финансовая безопасность и хороший секс. Мужчина не осознает до конца, насколько биология женщины делает ее уязвимой к переменам в настроении, так же как женщина не знает, что склонность ее мужа к «ругани и выяснениям отношений» в большей степени обуславливается биологически заниженным уровнем агрессии.

Женщины неустанно жалуются на то, что мужчины с ними не разговаривают. По сути, мозг мужчины устроен так, что в нем просто не возникает потребности в частых беседах о глубинных переживаниях — отделы, отвечающие за чувства и за выражение мыслей, в буквальном смысле слова находятся в разных частях мозга.

В своей книге «Пол мозга» авторы ссылаются на данные некоторых исследований, в ходе которых выявлялись предпочтения и приоритеты в жизни мужчин и женщин. Было выяснено, что основными жизненными ценностями мужчин являются власть, доход и независимость, в то время как женщины остановили свой выбор на личных отношениях и безопасности. Мужчины более счастливы в браке, если их жены хорошо выглядят и «обслуживают» их, женщины испытывают счастье от того, что в день анкетирования их муж уделил им внимание и проявил заботу!

Учитывая склонность мужчин к «странствиям», успех брака как социального института, по утверждению Мойр и Джессела, является нечем иным как триумфом женского мозга: «Власть, в любом ее проявлении, зависит от владения информацией. В статусе жены женщины обладают ею в избытке». Брак работает не потому, что женщины становятся чрезмерно услужливыми, а потому что социальный интеллект женщины позволяет ей должным образом управлять взаимоотношениями.

Мужчины и женщины на работе

Приоритетная роль, которую женщины отводят личным отношениям, вытесняет эгоцентризм, навязчивые идеи относительно достижения успеха, беспощадность и «размытость личностных ценностей», характеризующих мужской взгляд на карьеру. Мозг женщины запрограммирован на то, чтобы получать удовлетворение от любой роли, какую бы она ни выбрала для себя за рамками внешнего восприятия статуса, достижений или успеха. Мужчины, напротив, выбирают для себя те отрасли, где успех можно легко измерить. Исторически они избегают тех мест работы, где отмечается высокая концентрация женского труда.