50 великих книг по психологии Батлер-Боудон Том

Анна Фрейд была самой младшей из шести детей Зигмунда Фрейда и единственной из них, кто добился признанного успеха в области психологии. К 14 годам она прочитала книги отца и приняла решение, что пойдет по его стопам, и, хотя за ней неизбежно закрепилось звание «папиной дочки», по сути, она являлась первооткрывателем двух важных областей: психологии Я (или Эго)[62] и детского психоанализа.

Если Зигмунд был известен тем, что уделял особое внимание подсознанию (Оно), Анна делала акцент на исследовании Я, в особенности в той части, которая касалась терапии и психоанализа. В своих работах она пыталась разобраться, как именно взаимодействуют между собой Я, Оно и Сверх-Я. Благодаря этому она находила возможность исследовать концепцию механизмов психологической защиты. Своей работой с детьми и подростками она доказывала отцу, что они существенно отличались от взрослых людей с точки зрения психоаналитической практики.

Если Зигмунд был известен тем, что уделял особое внимание подсознанию (Оно), Анна делала акцент на исследовании Я.

«Психология Я и защитные механизмы» является самой известной работой Анны Фрейд. Хотя книга предполагает некое знакомство читателя с терминологией психоаналитики, дилетанты в этой области так же могут ее прочитать, поскольку в ней содержатся интересные истории, добавляющие определенную пикантность теории. Она использовала большое количество классических терминов, введенных Фрейдом, таких как «ненависть к матери», «зависть к пенису» и «страх кастрации», которые люди того времени воспринимали с определенной долей настороженности. Но за этими понятиями стоит неоспоримое объяснение, почему некоторые люди поступают так, как они поступают. И несмотря на критику многих постулатов психологии Фрейда в последние годы, выдвинутые его дочерью идеи относительно происхождения и работы механизмов защиты остаются убедительными для всех.

Что такое защитный механизм?

Термин «защита» в применении к психологии был впервые использован Зигмундом Фрейдом в 1894 году. При помощи него он хотел, как говорила Анна, описать «борьбу Я против болезненных или нестерпимых идей или эффектов», которые могут привести к неврозам. Я прибегает к защите, дабы оградить себя от потока требований со стороны собственного подсознания, таких, как секс или агрессия. Работа психоаналитика заключается в том, чтобы научить человека осознавать свои внутренние потребности. Это включает в себя развитие способности абстрагироваться от боли, которую человек испытал в момент первоначального столкновения с собственными неудовлетворенными импульсами.

Я всегда находится в состоянии готовности противостоять опасностям, которые может спровоцировать подсознание. Я может попытаться при помощи интеллектуального анализа развеять требования подсознания, сдержать их, спроецировать их на что-то другое или просто отказаться от них. Фрейд отмечала, что, когда человеку удается создать защитный механизм против тревоги и боли, его Я выигрывает битву между «тремя институтами»: Я, Оно и Сверх-Я. Если человек проигрывает внутреннюю борьбу, уступая инстинктам подсознания или общественным «должен» и «следовало бы», именно его Я терпит поражение. Я всегда стремится создать гармонию между собой, подсознанием и внешним миром, однако иногда это приводит к подрыву психологического состояния. В действительности, «победа» Я иногда может означать, что человек в целом проиграл, поскольку ему приходится создавать вокруг себя новые защитные механизмы, способные сохранить ощущение самого себя, чего бы это ни

стоило

Раб Сверх-Я

Если Я отражает нормальный образ мышления человека, а Оно представляет подсознание, Сверх-Я, согласно терминологии Зигмунда Фрейда, является той частью, которая реагирует на социальные и общественные правила.

Когда наши природные инстинкты выходят на поверхность, Я стремится к их удовлетворению, однако Сверх-Я не позволяет нам этого сделать. Я подчиняется более «высокому» Сверх-Я, оставаясь один на один с проблемой. Я начинает бороться против импульсов и, дабы ослабить боль, возникающую из-за их неудовлетворения, выстраивает защитный барьер, позволяющий оправдать свое решение подчиниться.

Анна Фрейд писала, что Сверх-Я является «вредителем, не позволяющим Я наладить дружеское взаимопонимание с собственными инстинктами». Сверх-Я задает высокие стандарты, в рамках которых секс рассматривается как нечто плохое, а агрессия — антиобщественное. Но отказ от инстинктов приводит лишь к тому, что импульсы начинают пропадать из поля зрения Я, и все, что Я не может вобрать в ощущения самого себя, начинает проявляться в других местах в виде нездоровых черт характера или неврозов. Когда Я становится инструментом для исполнения желаний Сверх-Я, мы превращаемся в зажатого и чопорного человека, живущего в постоянном страхе, что его могут захватить собственные эмоции.

Анна Фрейд писала, что Сверх-Я является «вредителем, не позволяющим Я наладить дружеское взаимопонимание с собственными инстинктами».

Фрейд описала историю женщины, чья жизнь была подчинена очень сильному Сверх-Я до такой степени, что ее естественные импульсы, которые она не позволяла себе удовлетворять, «проецировались» на другие области. Еще в детском возрасте ее одолевали сильнейшие желания заполучить определенные вещи или одежду, чтобы походить на других детей или быть лучше их. Ее желания были всем для нее. В зрелом возрасте она превратилась в незамужнюю и бездетную гувернантку с непримечательной внешностью, отсутствием каких-либо амбиций и красивой одежды. Что произошло? В какой-то момент она решила, что должна подстроиться под ценности и стандарты общества, поэтому подавила свои естественные желания и впала в другую крайность. Вместо того чтобы прислушаться к себе, она делала акцент на том, что могут подумать окружающие, жила, постоянно оглядываясь на других. Женщину очень сильно интересовали истории любви ее друзей, она обожала разговаривать об одежде, однако самой себе запрещала эти удовольствия. Ее защитные механизмы выстроились на основании восприятия, что ее желания были слишком сильны. Теперь они позволяли удовлетворять собственные потребности лишь через призму жизни других людей. Ее Я и Оно полностью проиграли битву Сверх-Я, поэтому для нее это стало единственным способом самовыражения.

Подавление

Поскольку в приведенном выше примере шла речь о проецировании своих инстинктов на окружающий мир, Фрейд утверждала, что подобная форма защиты является относительно здоровой. Более сильной и зачастую более разрушительной формой защиты является подавление, поскольку для его сдерживания требуется огромное количество энергии.

Она рассказала о девочке, которая росла среди братьев и, испытывая чувство обиды и неприятия очередной беременности своей матери, возненавидела ее. Подавляя чувства, которые девочке казались плохими, ее Я пыталось защитить себя от их повторного проявления при помощи усиления прямо противоположных эмоций: чрезмерной любви к своей матери и обеспокоенности относительно собственной безопасности. Зависть и ревность девочки трансформировались в благожелательность и заботу об остальных людях. Хотя это помогло ей ужиться в атмосфере собственной семьи, подавление природных инстинктов привело к ослаблению нормальных реакций и душевной силы ребенка.

В другом примере у маленькой девочки родились фантазии о том, что она хочет откусить пенис у своего отца, и, чтобы избежать подобных чувств, ее Я выработало в ней полное неприятие к откусыванию в целом, что вызвало серьезные проблемы, связанные с употреблением пищи.

В обоих случаях, хотя Я пребывало в «спокойствии», поскольку ему больше не нужно было разрешать внутренние конфликты, страдания девочек, после первоначального подавления проблемы, перешли на другой уровень. Подавление является самой опасной формой защиты, отмечала Фрейд, поскольку оно заглушает полностью всю область наших природных инстинктов, приводя к смерти самой личности.

Детские защитные механизмы

Совсем не обязательно, что все формы защиты являются плохими, они могут просто отражать попытки человека справиться с реальной угрозой. Если мы рассмотрим механизмы защиты, создаваемые детьми, то увидим, что дети чувствуют себя относительно слабыми в мире всемогущих взрослых и пытаются компенсировать собственные ощущения своими фантазиями и придуманными ролевыми играми. Зачастую, когда ребенок испытывает страх перед каким-то образом, возможно, привидением или злым человеком, он вбирает в себя характеристики этого объекта, притворяясь привидением или одеваясь, как ковбой или грабитель. Он переходит от пассивной роли к активной. Это помогает ему вернуть себе силы, почерпнув их из окружающей среды.

Фрейд анализировала случаи, когда мальчики или девочки рассказывали истории о том, как им удавалось укротить злого старика, богатого, всемогущего и страшного, похожего на деда маленького лорда Фаунтлероя[63]. Ребенок трогал сердце старика так, как еще никому не удавалось, и в результате тот превращался в настоящего человека. В других рассказах речь шла об укрощении животных или превращении чудовищ в людей. Как правило, подобные истории представляют собой оборотную сторону реальности. Они позволяют детям компенсировать недостаток их силы в реальных взаимоотношениях, например в отношения отца и сына, и примирить их с реальностью через ее отрицание, как бы парадоксально это ни выглядело.

Юношеское Я

Фрейд отмечала, что подростки зачастую становятся замкнутыми и пытаются изолироваться от остальных членов своей семьи. Другой отличительной чертой подросткового возраста является переменчивость во взглядах и характере. Ни в какой другой период жизни человек так быстро и искренне не меняет стиль своей одежды или прически и не испытывает столь ярой приверженности определенным политическим или религиозным идеалам. Одновременно с этим подростки считают себя центром мироздания и посему склонны к нарциссизму. Они «отождествляют» себя с идеями или другими людьми, вместо того чтобы реально оценить и полюбить себя такими, какие есть.

Фрейд признавала, что описание различных защитных механизмов, возникающих в ответ на тревоги и страхи, нельзя считать точной наукой.

Фрейд отмечала, что в любой отрезок жизни, характеризирующийся повышенной сексуальной активностью, существует опасность развития невротических или психических заболеваний, если Я человека будет не в состоянии правильно реагировать на возникающие потребности. Для Я всплеск инстинктивных стимулов означает реальную угрозу, против которой оно должно задействовать все свои силы, чтобы не потерять возможность заново заявить о себе.

Именно в этом Фрейд видела главное объяснение тому, почему в юношеском возрасте люди столь сосредоточены на себе, — это позволяет оградить собственное Я от шквала новых и сильных вещей и явлений, которые сыплются на человека со всех сторон.

Заключительные комментарии

Фрейд признавала, что описание различных защитных механизмов, возникающих в ответ на тревоги и страхи, нельзя считать точной наукой. Как она может стать таковой, когда мы имеем дело со скрытыми лабиринтами мозга, желаниями и стремлениями, а также реакцией человека на социальное давление? Психологию Фрейд определили как ненаучную, и во многих смыслах это является справедливым. На смену психоаналитикам пришли психотерапевты и когнитивные психологи, не слишком интересующиеся тем, что у человека было в прошлом и к чему он стремился ранее. Их основная задача сводится к тому, чтобы исправить ошибочный образ мышления человека, который и привел к неудовлетворительным эмоциям и формам поведения.

Фрейд отмечала, что подростки зачастую становятся замкнутыми и пытаются изолироваться от остальных членов своей семьи.

Это все хорошо и правильно, однако подобный подход может привести к тому, что мы упустим некоторые аспекты фрейдовской психологии: ее взгляд на человека сквозь призму «секса и агрессии», ее глубокие знания о сновидениях и мифологических символах, ее акцент на борьбу между Я, Оно и Сверх-Я. Подобные концепции продолжают приносить свою пользу, и в том, что касается защитных механизмов, они более чем реальны, поскольку каждый человек может описать, по крайней мере, один из них, не прилагая для этого особых усилий.

Исследование неврологической природы защитных механизмов недавно получило свое продолжение (см. главу о В. С. Рамачандране), что говорит о том, что психоанализ все-таки имеет свою научную ценность. Основная заслуга Анны Фрейд заключалась в том, что она переложила теорию своего отца в практику, и, если когда-нибудь принципы фрейдовской психологии снова вернутся на первый план, работы Анны Фрейд будут считаться наиболее влиятельными в этой области.

Анна Фрейд

Родилась в 1895 году. С самого рождения между Анной и отцом установились очень близкие отношения. Она была неугомонной ученицей, читала взахлеб и благодаря друзьям семьи, посещавшим их дом, смогла выучить несколько иностранных языков. Ее старшая сестра Софи считалась «красотой», а сама Анна — «умом» семьи.

Анна окончила школу в 1912 году и после путешествий по Италии сдала необходимые экзамены, чтобы стать учительницей начальных классов. Работая над переводами работ своего отца, она стала своего рода учеником Зигмунда, однако не бросала и карьеру преподавателя. В 1918 году Анна начала заниматься психоанализом вместе со своим отцом и в 1922 году стала членом Международного конгресса психоаналитиков. На следующий год она начала работу в качестве психоаналитика в Берлине, но заболевание раком ее отца заставило ее вернуться в Вену, где до самой его смерти в 1939 году она окружала его заботой и уходом.

С 1927 по 1934 год Анна возглавляла Международную ассоциацию психоаналитиков, продолжая при этом разрабатывать собственную теорию детского психоанализа. В 1933 году она стала директором Венского института подготовки психоаналитиков, а в 1937 году помогла построить ясли для детей из бедных семей. После аншлюса Австрии нацистами Анна со своей семьей перебралась в Англию. В лондонском районе Хэмпстед она организовала Военный детский сад для детей матерей-одиночек, а в 1947 году открыла Хэмпстедскую клинику детской терапии (Hampstead Child Therapy Clinic) — мировой центр детской психологии.

Анна никогда не была замужем, считая основным своим призванием сохранение и развитие наследия отца. Она получила несколько почетных докторских степеней от различных американских университетов, где неоднократно выступала с лекциями и семинарами. После ее смерти в 1982 году ее дом в Лондоне был превращен в музей Фрейда.

1900

Толкование сновидений

«Что снится животным, я не знаю. В одной поговорке, на которую обратил внимание мой слушатель, на вопрос: „Что снится гусям?“ — отвечают: „Кукуруза“. Вся теория, утверждающая, что сновидение представляет собою желания, содержится в этих двух фразах».

В двух словах

Сны выявляют истинные желания нашего подсознания и его величайшие интеллектуальные способности.

В схожем ключе

Альфред Адлер. Понять природу человека (стр. 36)

Анна Фрейд. Психология Я и защитные механизмы (стр. 220)

Карл Юнг. Архетипы и коллективное бессознательное (стр. 350)

Не многие знают о том, что карьера Зигмунда Фрейда начиналась достаточно медленно. Хотя он был самым лучшим учеником в классе на протяжении многих лет школьной жизни, у него ушло восемь лет на изучение медицины и других предметов, пока он смог получить университетский диплом. Он неспешно погружался в область неврологии, издавая научные статьи по проблемам отклонений в развитии речи, об эффекте применения кокаина как анестетика и детском церебральном параличе, перед тем как переключить свои интересы на изучение психопатологии. Однако его амбиции стать признанным исследователем в области медицины разбились о желание жениться на Марте Бернейс, и, чтобы обеспечить свою семью, он был вынужден заняться практической медициной.

В результате книга, которая и сделала его знаменитым — «Толкование сновидений» («Die Traumdeutung» в оригинальном варианте), — была напечатана лишь тогда, когда Фрейду уже было за сорок, и даже после этого потребовалось еще десять лет, чтобы книга снискала популярность. Первый тираж одной из самых влиятельных книг в истории психологии составил всего шестьсот экземпляров, на продажу которых ушло порядка восьми лет. Рецензии на книгу, а их было не так уж много, были неблагоприятными, и первое издание на английском языке, перевод которого был подготовлен А. А. Бриллом, вышло в свет лишь в 1913 году.

Фрейд утверждал, что сенсорные стимулы не объясняют наши сны.

Книга является наполовину автобиографическим взглядом на мир венской буржуазии конца XIX века, который показал нам оборотную сторону мифа о «великом человеке», в реальности проводящим время с детьми, отправляющимся на каникулы в Альпы, поддерживающим взаимоотношения со своими друзьями и коллегами и стремящимся к достижению профессионального успеха.

Основное удовольствие от книги для читателя лежит непосредственно в описании и анализе сновидений (в большинстве случаев принадлежащих пациентам Фрейда, но иногда и ему самому), каждое из которых может растянуться на десятки страниц, подчеркивающих глубокие познания Фрейда в мифологии, искусстве и литературе.

«Толкование сновидений» дало медицинский и научный подход к теме, которая всегда игнорировалась в рамках реального анализа, и благодаря этому открыло новое направление науки о подсознании. Завершив работу над своей книгой, Фрейд написал: «Открытия, подобные этому, случаются в жизни человека всего лишь однажды». Он потратил сорок лет на то, чтобы исполнить данное себе ранее обещание, и это, по сути, было лишь началом его карьеры.

Причины сновидений

Удивительно, но до Фрейда к теме сновидений обращались уже не раз. Фрейд начал свою книгу с длительного обзора литературы, начиная с таких имен, как Аристотель, и заканчивая ссылками на более современных авторов, таких, как Луис Альфред Мори, Карл Фридрих Бурдах, Ив Делаг и Людвиг Штрюмпель. Подводя итоги всему, что он прочел, Фрейд отметил, что «несмотря на то что сновидения вызывали интерес на протяжении тысячелетий, научное понимание предмета так и не смогло уйти слишком глубоко».

Интерес Фрейда к сновидениям зародился в ходе его работы с пациентами, страдающими психозами.

От восприятия сновидений как «божественного вдохновения» человечество пришло к научному подходу, объясняющему, что сон является лишь результатом «сенсорного возбуждения». К примеру, находясь в спящем состоянии, мы слышим внешний шум, который и переходит в наш сон, чтобы получить какое-то объяснение. Согласно подобному объяснению, широко распространенные сны, когда спящий человек видит себя голым, просто свидетельствуют о том, что с него во сне упало одеяло, сны, в которых люди летают, обуславливаются лишь подъемом или опусканием легких, и так далее.

Однако Фрейд утверждал, что сенсорные стимулы не объясняют наши сны. Физические стимулы, безусловно, могли играть свою роль в том, что мы видим, но они могли с таким же успехом игнорироваться и не допускаться в сновидение. Во многих снах существуют также моральное или этическое измерения, которые вряд ли можно связать лишь с физическими факторами.

Интерес Фрейда к сновидениям зародился в ходе его работы с пациентами, страдающими психозами. Он понял, что содержание сновидений пациента прекрасно отражало состояние его психического здоровья, а следовательно, их можно интерпретировать, как и любые другие симптомы заболевания. На момент написания «Толкования сновидений» Фрейд составил клиническую интерпретацию более одной тысячи снов.

Основные выводы, к которым он пришел, таковы.

Сны предпочитают отражать события дней, которые уже прошли, но также имеют доступ к воспоминаниям детства.

Метод выбора воспоминаний в сновидениях отличается от метода, которым пользуется бодрствующий разум, — подсознание редко фокусируется на главных событиях, но запоминает детали и упущенные из вида аспекты.

Несмотря на то что сны принято считать беспорядочными и абсурдными, они в действительности несут в себе объединяющий мотив, сводящий в единую «историю» людей, события и ощущения, которые казались несовместимыми между собой.

Человек всегда видит сны только о себе.

Сны могут представлять собой множественные уровни смысла, другими словами, огромное количество идей может сложиться в единую картину. И наоборот, идеи могут перепутаться между собой (знакомый человек может стать кем-то другим, дом начинает приобретать иное значение и так далее).

Практически все сны «исполняют наши желания», то есть отражают глубокую мотивацию или желание, к исполнению которого мы стремимся. Как правило, эти желания уходят далеко в детство человека.

Некоторые авторы полагали, что сны являются непосредственным отражением повседневных событий. Фрейд пришел к мнению, что и физические ощущения, испытываемые человеком во сне, и воспоминания о том, что произошло с ним в течение дня, представляют собой «дешевый строительный материал, который всегда готов к использованию, как только в нем возникает необходимость». Другими словами, это является не причиной сновидения, а простым элементом, задействованным психикой для создания сна.

Скрытое послание

Придя к выводу, что сновидение является сценой, где подсознание может выразить себя, и что его главная задача сводится к тому, чтобы отразить исполнение наших желаний, Фрейд задался другим вопросом: почему это желание было столь слабо сформулировано, столь звуалировано странными символами и образами. Откуда возникает эта потребность убежать от очевидного?

Ответ заключается в том, что мы подавляем большинство наших желаний, и их единственный шанс добраться до нашего сознания заключается в том, чтобы предстать перед ним в видоизмененной форме. Желание может возникнуть как полная противоположность того, к чему мы стремимся. Поскольку мы начинаем занимать оборонительные позиции или скрывать наши истинные устремления, единственная возможность для желания заявить о себе — это прийти к нам в виде полной противоположности.

Фрейд объяснял подобное «искажение сновидений» следующей аналогией: политический обозреватель хочет критиковать правительство, однако это может поставить его самого под угрозу. Таким образом, обозреватель, который боится цензуры со стороны правительства, начинает подстраивать и искажать собственное мнение. В случае со сновидениями, если наша психика хочет донести до нас некий смысл, она может преодолеть цензуру со стороны нашего сознания только тогда, когда превратит эту идею в нечто более приемлемое или замаскирует под полную противоположность. Причина, по которой мы с такой легкостью забываем наши сны, по мнению Фрейда, скрыта в том, что разум активно стремится сократить влияние подсознания на своей территории — жизни наяву.

Одна из основных мыслей Фрейда заключается в том, что сновидения всегда эгоцентричны. Когда в наших снах появляются другие люди, они выступают олицетворением нас самих или символизируют то, что этот человек значит для пас. Фрейд был твердо уверен в том, что любая незнакомая фигура, возникающая в сновидениях человека, вне всяких сомнений, отражала некоторые аспекты его личности, которые не могли найти выражение в реальной жизни. Его особо интересовали истории людей, которые в сновидениях получали указания сделать что-то, что потом в реальной жизни оказывалось правильным. Сновидения могут с особой силой передавать нужную информацию, которую наяву люди не замечают или игнорируют, — и эта информация всегда касается их самих, а не семьи, или общества, или других влияющих на них факторов.

Все дело в сексе

Работа в области психоанализа пациентов привела Фрейда к мнению, что неврозы являются ответной реакцией на подавление сексуальных желаний и что сновидения также — отражения этих подавленных эмоций. Именно в «Толковании сновидений» Фрейд впервые привел пример трагедии Софокла «Царь Эдип», чтобы доказать свою идею универсальной тенденции: ребенок испытывает сексуальную тягу к одному из родителей и хочет победить второго, что впоследствии получило название «Эдипов комплекс».

Одна из основных мыслей Фрейда заключается в том, что сновидения всегда эгоцентричны.

Фрейд рассказал об одном примечательном событии своего детства. Однажды, перед тем как отправиться спать, он нарушил одно из основных правил своих родителей и от страха описался прямо в их спальне. Помимо общих упреков его отец пробормотал: «Из этого мальчика ничего не получится». Это замечание, должно быть, настолько сильно потрясло маленького мальчика, что, уже став взрослым человеком, он продолжал видеть сны, в которых его основные жизненные достижения всегда соотносились с этим происшествием. К примеру, в одном из своих снов Фрейд видел своего отца, который писался в его присутствии.

Работа в области психоанализа пациентов привела Фрейда к мнению, что неврозы являются ответной реакцией на подавление сексуальных желаний.

Фрейд признавал, что это все выглядело так, будто он хотел сказать своему отцу: «Вот видишь, что-то все-таки из меня получилось». Теперь основной соперник за любовь и внимание его матери был поставлен с ним в точно такие же условия, включая постыдное происшествие, связанное с недозволенным мочеиспусканием.

В рамках «космологии» Фрейда общество едва скрывало свои природные инстинкты, и секс был одним из самых сильных среди них. Сновидения, таким образом, представляли собой нечто большее, чем простое ночное развлечение, — раскрывая тайны нашего подсознания, они были основным ключом к пониманию природы человека.

Заключительные комментарии

Фрейду принадлежит знаменитое высказывание о том, что человечество за всю историю своего существования перенесло три основных унижения: открытие Галилея, доказывающее, что Земля вовсе не являлась центром Вселенной; открытие Дарвина, что человек — не центр мироздания; и собственное открытие Фрейда, что люди не настолько контролируют свой разум, как они привыкли полагать.

Подобные нападки на идею свободы воли человека неизбежно привели к резким осуждениям, особенно в Америке, и в результате психоанализ в целом был признан научно необоснованным. Хотя сам Фрейд являлся атеистом, появилось мнение, что психоанализ был пропитан аурой религии, превратившейся в своеобразную «культуру бесед на медицинской кушетке», которую столь ярко высмеивал Вуди Аллен. Фрейдовские методы терапии не просто глубоко зависели от психоанализа, им не хватало стандартов процедур, подтвержденных данными результатов и свидетельств эффективности лечения пациентов. Неврология в принципе поставила под сомнение идею о том, что сновидения могут быть каким-то образом связаны с нашими желаниями и намерениями.

Сегодняшние специалисты слишком быстро забыли о том, что именно Фрейду они обязаны практикой «терапевтических бесед».

Со временем труды Фрейда стали исключать из списков литературы, рекомендованной для изучения в рамках университетских курсов психологии, и количество профессиональных психоаналитиков начало заметно сокращаться. В начале 1990-х годов Times счел уместным поместить вопрос прямо на обложке своего журнала: «Умер ли Фрейд?»

Сегодня, если вы отправляетесь на прием к психологу или психиатру, вам вряд ли зададут вопрос о ваших сновидениях или вашем прошлом; все это считается неуместным в рамках более точных методов когнитивной психологии, способной изменить ваше психологическое состояние[64]. Но все же сегодняшние специалисты слишком быстро забыли о том, что именно Фрейду они обязаны практикой «терапевтических бесед», в ходе которых они могут выслушать и проанализировать состояние своего пациента, а также идеей о том, что человеку может наносить вред его внутреннее иррациональное начало.

В дополнение к этому недавно проведенные в Лондонском Королевском медицинском университете исследования в определенной мере оказали поддержку идеям Фрейда относительно природы сновидений. Результаты сканирования головного мозга показали, что сны являются не просто побочным продуктом нейронных выбросов; по сути, лимбическая и паралимбическая области головного мозга, отвечающие за эмоции, желания и намерения человека, проявляют повышенную активность во время глубокого сна. Сновидения, таким образом, являются более тонкой функцией психики человека, связанной с мотивацией, хотя нам еще предстоит разобраться в том, насколько подобные открытия доказывают обоснованность теории Фрейда, гласящей, что сны существуют для исполнения наших желаний.

Спустя 150 лет со дня рождения Фрейда, можем ли мы делать какие-то уверенные заявления относительно его наследия? Хотя его «открытие» подсознания изменило во многом интеллектуальную и образную картину мышления, пожалуй, его самым значимым вкладом в развитие психологии стало то, что он сумел разжечь интерес к ней даже в самом далеком от этой области человеке. Именно предоставленная им возможность заглянуть внутрь нашего разума сделала его идеи настолько интригующими и интересными для всех.

Зигмунд Фрейд

Сигизмунд Фрейд родился в 1856 году во Фрайбурге, Моравия (ныне Пршибор, Республика Чехия). Фрейд был первым из пяти детей Якова и Амалии, происходивших из Западной Украины. Семья переехала в Лейпциг в 1859 году, а годом позже перебралась в Вену.

Родители Сигизмунда признавали его интеллектуальные способности уже с малых лет, предоставив ему возможность получить образование в области древнеримского и древнегреческого классического наследия и выделив ему отдельную комнату для занятий. Он намеревался изучать юриспруденцию в Венском университете, однако в последний момент передумал и в 1873 году поступил на медицинский факультет. Окончив обучение в 1881 году, он обручился с Мартой Бернейс и приступил к работе в Центральной больнице Вены, специализируясь на черепно-мозговой анатомии. Позже он работал под руководством Ж. М. Шарко в госпитале Сальпетриер в Париже, а также совместно с австрийским психологом Йозефом Брейером, ставшим соавтором его «Исследований истерии» (1893).

После смерти отца в 1896 году в жизни Фрейда начался период глубоких размышлений, исследований и самоанализа. Именно в это время он приступил к написанию «Толкований сновидений». Через несколько месяцев после опубликования книги на свет появилась «Психопатология обыденной жизни», впервые затронувшая проблемы вербальных ошибок речи (так называемых «оговорок по Фрейду»), связанных с подсознанием человека. В 1902 году состоялось первое собрание «Психологического общества по средам», объединившего мужчин-евреев, имеющих общие профессиональные взгляды. В этом же году Фрейд был назначен профессором кафедры психопатологии Венского университета. В 1903 году Фрейд издал свои «Три очерка по истории сексуальности» и «Шутки и их взаимосвязь с подсознанием». Психоанализ превратился в общемировое движение, первая грандиозная встреча специалистов в этой области произошла в 1908 году.

В 1920 году третья дочь Фрейда Софи, беременная в тот момент своим третьим ребенком, умерла от эпидемии гриппа.

Основными работами Фрейда в этот период стали книги «По ту сторону принципа удовольствия» (1920), «Я и Оно» (1923), «Автобиография» (1923) и «Будущее одной иллюзии» (1927), ставившее своей целью развенчать мифы о религии. Масштабный трактат Фрейда «Недовольство культурой» (1930) вобрал в себя идеи о человеческой агрессии и «инстинкте смерти». В 1933 году совместно с Эйнштейном Фрейд написал статью «Почему война?».

После аншлюса Австрии нацистами в 1938 году и введения запрета на психоанализ Фрейд вместе с семьей переехал в Лондон. Будучи заядлым курильщиком на протяжении всей своей жизни, он умер от рака в 1939 году.

1983

Структура разума

«Только в том случае, если мы расширим и заново сформулируем наше представление о том, что считаем интеллектом, мы сможем изобрести более правильные способы его оценки и развития».

«С моей точки зрения, нет ничего плохого в том, чтобы считать музыку или чувство пространства талантом, если таковым же мы будем считать речь и логику. Но я выступаю против ничем не подкрепленного предположения, что определенные способности считаются интеллектуальными, а другие — нет».

В двух словах

Существует множество форм интеллекта, которые невозможно измерить тестами IQ.

В схожем ключе

Михай Чиксентмихайи. Креативность (стр. 146)

Дениэл Гоулман. Эмоциональный интеллект на работе (стр. 272)

Жан Пиаже. Речь и мышление ребенка (стр. 456)

Когда профессор психологии Гарвардского университета Говард Гарднер написал книгу «Структура разума: Теория множественного интеллекта», в обществе пользовались особой популярностью идеи о том, что интеллект человека можно измерить при помощи теста IQ. Высокий балл свидетельствовал о том, что человек умен и перед ним открыта масса возможностей, в то время как низкий балл говорил о том, что человек несколько отстает в развитии, а спектр его возможностей имеет явные ограничения.

Книга Гарднера утверждала, что логико-математический, или «общий» интеллект, определяемый при помощи тестов IQ, является не совсем правильным критерием оценки потенциальных возможностей человека. Тест IQ может объективно показать, насколько хорошо вы изучили преподаваемые в школе предметы, однако он не в состоянии измерить способность человека сочинять музыку, выигрывать на политических выборах, создавать компьютерные программы или изучать иностранные языки. Гарднер заменил один вопрос «Насколько вы умны?» на другой: «В чем вы умны?»

Интуитивно мы понимаем, что наши достижения в школе не определяют успех будущей жизни, и каждый из нас знает, что очень умных людей насчитывается не так много. Также нам будет трудно поверить, что достижения таких людей, как Моцарт, Генри Форд, Ганди или Черчилль, стали результатом «высокого IQ». «Структура разума», идущая вразрез с общепринятыми понятиями, раскрывает перед нами понимание того, что мы уже знаем об интеллекте человека: у каждого из нас есть свой особый интеллект и именно умение совершенствовать и правильно его использовать помогает добиться успеха в этой жизни.

Типы интеллекта

Гарднер утверждает, что каждый человек представляет собой уникальное сочетание семи различных типов интеллекта., благодаря которым мы выстраиваем связь с внешним миром и добиваемся удовлетворения собственных целей. В «структуры разума» входят два типа, которые обычно ценятся в традиционном обучении, три типа, напрямую связанные с искусством, и еще два типа, определенные как «личностный интеллект».

Лингвистический интеллект

Этот вид интеллекта подразумевает оценку речевых навыков, способность к изучению иностранных языков и умение использовать речь для достижения поставленных целей. Люди, наделенные подобным интеллектом, способны убеждать, рассказывать истории и использовать юмор как свое преимущество. Писатели, поэты, журналисты, юристы и политики всегда относятся к людям с высоким уровнем лингвистического интеллекта.

Логико-математический интеллект

Отражает способность человека анализировать проблемы, выполнять математические действия и подходить к вещам с научной точки зрения. По мнению Гарднера, он подразумевает умение человека выявлять модели, мыслить дедуктивно и рассуждать логически. Наряду с лингвистическим интеллектом, этот вид в основном определяется при помощи тестов IQ. Логико-математическим интеллектом, как правило, наделены ученые, исследователи, математики, компьютерные программисты, бухгалтера и инженеры.

Музыкальный интеллект

Люди с музыкальным интеллектом, по сути, думают с точки зрения звуков, ритмов и музыкальных произведений. Он включает в себя навыки к актерству и сочинительству, а также способности воспринимать музыку в целом. Наиболее типичной профессией для людей с музыкальным интеллектом является музыкант, диск-жокей, певец, композитор и музыкальный критик.

Телесно-кинетический интеллект

Отражает способность контролировать и координировать сложные физические движения, умение выразить себя в движении. Сюда относится язык тела, мимика и жестикуляция, актерство и занятия различными видами спорта. Телесно-кинетический интеллект высоко развит у спортсменов, танцоров, актеров, жонглеров и гимнастов, а также у представителей тех профессий, где умение сохранять баланс и координацию является жизненно необходимым — например, у пожарных.

Пространственный интеллект

Определяет способность четко различать предметы в пространстве, определять, «где что должно находиться». Высоким уровнем пространственного интеллекта должны быть наделены скульпторы и архитекторы, а также штурманы и мореплаватели, художники, дизайнеры интерьеров и инженеры.

Межличностный интеллект

Межличностный интеллект представляет собой способность понимать цели, мотивы и желания других людей. Он является основным инструментом для построения взаимоотношений. Учителя, маркетологи, продавцы, консультанты и политики являются примером людей с высоким межличностным интеллектом.

Внутриличностный интеллект

Говорит об умении понимать самого себя и четко распознавать собственные чувства и мотивации. Этот вид интеллекта помогает нам выработать наиболее эффективную модель работы над собой. Возможность понимать самого себя необходима также для привнесения гармонии в жизнь. Подобным видом интеллекта в огромной мере наделены философы и писатели.

Советы для сферы образования

Теория Гарднера ставит перед людьми серьезную задачу по разработке новых моделей обучения, поскольку, если мы соглашаемся с тем, что каждый человек представляет собой уникальное сочетание различных видов интеллектов, мы должны создать такую систему образования, которая позволит наиболее полно реализовать потенциал каждого из нас. Гарднер признает, что психология не может напрямую диктовать свои правила обучения и что для начала нам следует провести большое количество исследований, которые смогут подтвердить существование множественного интеллекта. И все же главная мысль данной книги заключается в том, что разработка системы образования, которая смогла бы учесть уникальность каждого ребенка, является вовсе неплохой идеей.

Заключительные комментарии

Будет ли уровень нашего интеллекта всегда измеряться тестами IQ или идеи Гарднера смогут вытеснить существующую систему проверки, подобную прохождению тестов для поступления в высшие учебные заведения? Большинство людей даже не догадываются о том, что проблеме измерения уровня интеллекта уже более ста лет.

Первые в мире инструменты измерения интеллекта были разработаны французскими психологами Альфредом Бине и Теодором Симоном еще в 1905 году. Безусловно, возможность распределить людей в соответствии с «набранными баллами» является заманчиво простой и относительно недорогой, что и привело в результате к повсеместному распространению тестирования. Но идея существования множественного интеллекта просуществует еще очень долго, по крайней мере, до тех пор, пока люди не перестанут ощущать себя недооцененными.

В конечном итоге важными являются не результаты предположительно объективного теста, а наша собственная вера в то, на что мы способны, и дисциплина, которая позволит нам двигаться вперед. Гарднер определил это как «способность решать проблемы в рамках собственной среды». Люди, которые вызывают в нас восхищение, умны каждый по-своему, они смогли настолько отточить свои навыки мышления и поведения, что достигли небывалых высот. Помимо тонкого интеллекта они обладают мудростью.

Пожалуй, главный урок книги Гарднера заключается в том, что нам следует перестать беспокоиться, насколько возможности нашего мозга соответствуют стандартам измерения. Потому что реально умными людьми являются те из нас, кто знает свои сильные стороны и кто выстраивает свою жизнь в соответствии с этими знаниями. Существует огромная разница между простым обладанием умственных, физических и социальных способностей и их реальным использованием для достижения успеха.

Говард Гарднер

Родился в 1943 году в семье беженцев из нацистской Германии. Гарднер начал свое образование на историческом факультете Гарварда. После проведенного года в Лондонской школе экономики в 1966 году он поступил в аспирантуру Гарварда с целью получения докторской степени в области психологии развития и впоследствии был включен в научную группу под названием «Проект Ноль» (Project Zero), проводящую долгосрочное исследование проблем человеческого интеллекта и творческого развития личности. На его интерес к когнитивной психологии в огромной степени повлиял его наставник Эрик Эриксон.

В настоящий момент Гарднер является профессором кафедры когнитивной психологии и педагогики аспирантуры педагогического факультета Гарварда, а также адъюнкт-профессором кафедры неврологии медицинского факультета Бостонского университета и соуправляющим исследовательской группы Гарвардского университета «Проект Ноль». Он является обладателем большого числа почетных степеней и наград.

Другие книги Гарднера: «Невежественный интеллект: Как думают дети и как должны учить школы»[65] (1991), «Множественность интеллекта: Теория на практике»[66](1993), «Дисциплина интеллекта: Оборотная сторона известных фактов и стандартных тестов»[67] (1999) и «Искусство и наука влияния на взгляды людей» (2004).

2006

Спотыкаясь о счастье

«Перед тем как принимать претензии людей относительно их счастья, мы сначала должны решить, могут ли люди в принципе ошибаться в том, что они чувствуют. Мы можем ошибаться во многих вещах — в цене на соевые бобы, продолжительности жизни клещей в домашней пыли, истории создания фланелевой ткани, — но можем ли мы заблуждаться в собственном эмоциональном опыте?»

В двух словах

Учитывая особенности работы нашего мозга, предчувствия относительно наших чувств в будущем не всегда могут быть правильными. И это в равной степени относится к тем вещам, которые, по нашему мнению, должны сделать нас счастливыми.

В схожем ключе

Барри Шварц. Парадокс выбора (стр. 510)

Мартин Селигман. Новая позитивная психология (стр. 522)

Еще маленьким мальчиком Дениэл Гилберт любил перечитывать книгу об эффектах оптических иллюзий, подобных кубу Неккера или известной картинке, по которой нужно угадать, изображены ли там профили двух человек или ваза. Больше всего его поражало, насколько легко можно обмануть глаза и мозг человека.

Когда много лет спустя он стал психологом, он начал интересоваться аспектами регулярных ошибок и «замещений», к которым прибегает наш мозг, чтобы быстрее создать для нас картину окружающей реальности. Точно так же, как наше зрение совершает вполне предсказуемые ошибки, он обнаружил, что заблуждаться может и наше предвидение. Другими словами, мы проводим большую часть времени, занимаясь тем, что, по нашему мнению, может сделать нас счастливыми, однако наше понимание будущего и того, как мы будем себя чувствовать, когда туда доберемся, внушает слишком мало доверия.

Хотя люди ломали голову над вопросами предвидения на протяжении тысячелетий, Гилберт утверждает, что его книга «Спотыкаясь о счастье» является первой работой, объединяющей психологию, неврологию, философию и поведенческую экономику в поисках ответа на этот вопрос. Несмотря на серьезность темы, в которой автор обладает глубокими познаниями, ему удалось превратить книгу в увлекательное и иногда забавное чтение. Его стиль подачи материала напоминает манеру Билла Брайсона и заставляет читателя улыбнуться пару раз на каждой странице книги.

Механизмы предвосхищения

Гилберт отмечает, что большая часть книг по психологии обязательно содержит фразу «Человеческие существа являются единственными животными…». В связи с этим он считает вполне уместным сказать, что мы являемся единственными животными, которые способны думать о будущем. Кажется, что белки в состоянии делать то же самое, если задуматься над процессом заготовки запасов на зиму, однако подобное поведение является элементарной ответной реакцией их мозга на сокращение светового дня. В этом скрыто не предвосхищение событий, а простые биологические инстинкты. Человек, напротив, не только задумывается о будущем, он представляет собой настоящий «механизм предвосхищения», сконцентрированный на том, что нас ждет впереди, ровно настолько же, сколько на настоящем моменте. Как такое могло случиться?

Миллионы лет назад первобытный человек пережил серьезное увеличение размеров мозга в относительно короткий промежуток времени. Однако увеличились не все части головного мозга. Наибольший рост был отмечен в лобной доле, что отчасти объясняет, почему у наших предков лоб был скошен назад, в то время как у нас он располагается практически вертикально, — нам нужно было больше места для миллионов новых клеток мозга.

В течение длительного времени считалось, что лобная доля не выполняет никаких функций, однако наблюдения за пациентами с травмами именно в этой области выявили у них проблемы с планированием и, как бы странно это ни звучало, со снижением чувства тревоги. Какова взаимосвязь между этими двумя функциями? И планирование, и чувство тревоги связаны с мыслями человека о будущем. Травмы лобной доли приводят к тому, что люди начинают жить только настоящим моментом, а следовательно, перестают строить планы и переживать об их исполнении.

Таким образом, существенное увеличение лобной доли мозга дало человечеству существенное преимущество: способность рисовать себе различные картины будущего, делать выбор между ними и, тем самым, контролировать окружающий мир. Мы способны предугадывать то, что может сделать нас счастливыми в будущем.

Некорректный прогноз

Человеческий мозг напичкан переживаниями, воспоминаниями и знаниями, потому что, как отмечает Гилберт, мы не помним все в полном объеме, однако пытаемся сохранить хотя бы что-то о пережитых событиях. Мы пользуемся только этими частичными воспоминаниями, а наш разум «заполняет оставшиеся пробелы», чтобы воспоминание выглядело адекватным.

Мозг также разрабатывает кратчайшие пути, когда речь заходит о предчувствии. Немецкий философ Иммануил Кант утверждал, что предчувствие является как портретом самого художника (ощущающего субъекта), так и отражением предмета осмысления. Мозг создает интерпретацию реальности, однако она получается настолько хорошей, что мы даже не осознаем, что перед нами всего лишь интерпретация.

В той же степени, в которой могут быть ошибочными воспоминания, детали, рисуемые в нашем воображении, когда речь заходит о будущем, могут также отражать лишь часть картины. Проблема вовсе не в том, что неправильно то, что мы себе представляем, а в том, что мы упускаем вещи, которые происходят в реальности. Как уже доказали многие психологические эксперименты, человеческий мозг сконструирован так, что он просто не замечает отсутствие каких-то деталей. Однако наш мозг проделывает гениальный трюк, заставляя нас поверить, что данная интерпретация является правильной, и мы принимаем ее, не задаваясь лишними вопросами.